Мы замираем, неприлично долго разглядывая друг друга.

Девушка напротив по-настоящему красива, но это холодная, породистая красота. Резкие скулы, прямой нос и безупречно уложенные волосы цвета горького шоколада со стальным отливом.

На её почти прозрачной коже нет ни единого изъяна, а тонкие пальцы с идеальным маникюром лениво касаются ножки бокала.

Она выглядит утончённо и дорого, но в этой красоте совсем нет тепла. Нет мягкости, нет искренности — лишь безупречная оболочка. Она не кажется милой и дружелюбной. В её карих глазах я вижу холодную вежливость, которую соблюдают с незнакомцами, когда вынуждены делить один стол.

Её цепкий взгляд то и дело возвращается к Ладе, которая оживлённо щебечет с Давидом.

Она долго изучает лицо моей дочери, будто решая сложную математическую задачу. Затем переводит взгляд на Давида, задерживается на нём на долю секунды дольше, чем того требует этикет, и, наконец, останавливается на мне.

В глубине её зрачков мелькает замешательство. Едва уловимое, но я успеваю его перехватить.

Она явно приняла нас за семью: отца, мать и ребенка.

Но внешнее сходство отсутствует. Мы с Давидом темноволосые, а Лада — светлая. И, конечно, у любого, кто не знает правды, этот генетический диссонанс вызывает немые вопросы.

Судя по тому, с каким усердием она ищет сходство, Игорь не удосужился просветить свою невесту относительно собственного отцовства.

Эта мысль вызывает у меня внутри горькую, почти ядовитую усмешку. Вот уж поистине «высокие» отношения, построенные на тотальном доверии.

Мне даже становится её жаль. Чисто по-женски.

Она просто живет свою жизнь, строит планы и не подозревает, что прямо сейчас сидит за одним столом с прошлым своего мужчины, которое внезапно стало настоящим. А возможно — и будущим. Если, конечно, он снова не испугается ответственности и не укатит в закат. Точнее, в свою любимую Германию.

Игорь ведь уже несколько недель знает о существовании дочери, но так и не нашел ни времени, ни, видимо, смелости, чтобы признаться той, с кем планирует строить жизнь.

Её ждет сокрушительный удар. Унизительное, грязное открытие, которое выбьет почву у неё из-под ног. Это лишь вопрос времени, когда именно к ней придёт озарение.

Она упорно ищет сходство Лады во мне или в Давиде, не понимая, что ответ сидит по левую руку от неё. Ей достаточно лишь разок взглянуть на девочку без предвзятости, а затем — на своего жениха, чтобы её мир рухнул.

Сходство между ними почти пугающее, оно проступает в каждой мелочи. Те же редкие, пронзительные голубые глаза, тот же золотистый отлив волос. Даже когда Лада смеется, она делает это в точности как Игорь. Это не просто гены, это его уменьшенная копия, которую невозможно игнорировать.

— Здрасьте! — дочка встречается взглядом с Игорем, который не сводит с неё глаз. Кажется, он даже забыл, как дышать. — Я вас помню! Это вы спасли маму! А как вас зовут?

Пуговка сидит на моих коленях. Не надолго же её хватило — через пять минут она перебралась ко мне, тараторя без остановки что‑то Исхакову. А стоило тому отойти, нашла новую жертву в лице биологического отца, который для неё пока просто «какой-то дядя».

— Привет, — хрипло произносит он. Голос звучит надтреснуто, будто ему физически трудно проталкивать слова сквозь сжавшееся горло. — Меня зовут Игорь. А тебя?

— Владислава! — она гордо вздёргивает свой крошечный носик.

— Ого, эм-м… — он медленно переводит на меня взгляд, и в нем застыл немой, оглушенный вопрос. — Красивое… имя.

Ну да, полное имя своего ребенка он слышит впервые. Мы же зовем её Ладой.

Откуда ему было знать, что я назвала дочь в честь его когда-то лучшего друга?

Человека, благодаря которому она вообще появилась на свет. Пока сам Игорь строил карьеру, развлекался в своей загранице и методично вычёркивал из жизни не только меня, но и тех, кого называл братьями.

Он был слишком занят тем, что лелеял свой эгоизм и холил старые обиды. Он НИ-РА-ЗУ не поинтересовался её жизнью, её здоровьем, даже чёртовым именем! Зато времени и сил на то, чтобы брызгать в меня ядом и обвинять в «сокрытии» дочери, у него хватило сполна.

Я смотрю на его потерянное, почти серое лицо и чувствую холодное удовлетворение.

Добро пожаловать в реальность, Игорь.