Самым лучшим решением организаторов свадьбы было разместить гостей со стороны невесты и гостей со стороны жениха по разным сторонам причала, где будет проходить свадебная церемония.

Однако это не избавило меня от пронизывающего взгляда бывшего, который неотрывно следил за мной, заставляя каждую клеточку тела напрягаться.

Его глаза, холодные и пристальные, будто прожигали во мне дыру, и я невольно ёжилась под этим взглядом.

Мне всё кажется, что ещё чуть-чуть, и его терпение лопнет. Он сорвётся, подбежит к пуговке и скажет ей, что он её отец.

Я видела это желание в его глазах, когда он смотрел на неё — в сжатых скулах, в том, как он задерживал дыхание, наблюдая за каждым её движением.

Даже на расстоянии нескольких метров я, казалось, слышала скрежет его зубов.

Его взгляд зло сузился, когда он увидел, как дочка с беззаботной улыбкой обнимает всех мужчин вокруг — дядю Вову, Влада, Диму, даже Никиту, — но только не его.

Для неё он был чужим, случайным гостем на этом празднике жизни.

На его появление она даже не обратила никакого внимания.

Я следила за ним краем глаза, контролируя каждое движение, каждую попытку приблизиться.

Держала невидимую линию, за которую ему нельзя было переступать.

Сейчас не время и не место для разбирательств, для того, чтобы швыряться друг в друга нашим грязным бельём, выставляя напоказ старые раны и невысказанные обиды.

Я прекрасно помнила нашу крайнюю встречу, то как он теряет контроль, а меня выбивает из равновесия его присутствие и наше общение.

Мы не умеем спокойно разговаривать.

Каждый раз это эмоциональная встряска для обоих, и если нас вовремя не остановить, мы наделаем ещё больше ошибок, и отразится это уже на дочке.

Она не должна стать свидетелем наших разборок, не должна чувствовать этот токсичный воздух, который витает между нами, стоит нам только оказаться рядом.

— С тобой всё в порядке? — наклоняется ко мне Исхаков, заметив мою напряженность.

Поднимаю взгляд на него и тону в глубине его чёрных глаз, где плещется искреннее беспокойство.

И в этот момент я чувствую себя самой настоящей эгоисткой, которая нагло пользуется небезразличием мужчины, не давая ничего взамен, кроме подвешенного состояния и мучительной неопределённости.

Он ведь на что‑то рассчитывает. А я сомневаюсь, что могу ответить ему взаимностью.

В его глазах я, наверное, выгляжу загадкой, которую он хочет разгадать, но правда в том, что я и сама себя не до конца понимаю.

Я ведь даже толком не знаю, как его правильно представлять людям… Кто он мне? Мой мужчина? Но пару поцелуев вряд ли дают ему такой статус. Бывший пациент? Звучит странно и неуместно. Друг? Сомневаюсь, что он оценит такое определение.

Всё слишком запутанно, хотя у нас ещё даже ничего не началось.

Нужна ли ему такая проблемная девушка — с грузом прошлого, маленькой дочкой и бывшим, который, судя по всему, не собирается исчезать из нашей жизни?

— Волнуюсь немного, не обращай внимания, — отмахиваюсь я, натягивая на лицо улыбку, которая кажется сейчас мне самой фальшивой в мире.

Внутри же всё кипит от напряжения, как будто я стою на краю пропасти, и любое неосторожное движение может привести к катастрофе неописуемых масштабов.

Я стараюсь сосредоточиться на разговоре с Исхаковым, чтобы отвлечься от мыслей о бывшем, но его присутствие словно тень, которая неотступно следует за мной и мешает трезво думать.

Вскоре начинается церемония, и внимание Гуляева смещается с меня на происходящее. И на несколько минут я могу позволить себе выдохнуть.

Первым под объявление ведущего свадьбы и аплодисменты выходит Влад, становится у цветочной арки.

Рядом с ним, чуть поодаль, стоит Никита, которому досталась роль его свидетеля.

Бросаю быстрый взгляд на Гуляева, вспомнив, что почти шесть лет назад это место занимал он. А вот свидетельницей тогда была я. Это своего рода было отправной точкой, после которой мы особенно близко сблизились.

Настолько, что спустя девять месяцев родилась очаровательная малышка.

Из воспоминаний меня выдергивает мелодия, разлившаяся по всему пирсу, и появляется она. Малинка. Она словно неземная в своём свадебном платье, не идёт, а парит над землёй, будто ангел, спустившийся с небес.

Никто не хлопает. Все замерли, завороженные её красотой. Боятся нарушить этот волшебный момент.

Под руку, к алтарю её ведёт дядя Вова. Когда они проходят мимо меня, я замечаю, как у него застыли слёзы в глазах.

Такой важный, всегда серьезный мужчина, и вот даже он не может сдержать эмоций.

Казалось бы, что может растрогать чёрствого врача, повидавшего разного дерьма. Ан, нет! Свадьба дочки, которая пусть уже много лет как замужем, в такой торжественный момент расчувствует кого угодно.

Дядя Вова передаёт Алину в руки Корнеева, пожимает зятю руку и занимает своё место на стуле в первом ряду, рядом с женой.

Тётя Оля слёз своих не скрывает, с любовью смотрит на старшую дочь, пока младшая, Алёна, подаёт матери салфетки и сама шмыгает красным носом.

— Держи, рёва, — добродушно хмыкает Исхаков, всовывая в мои руки платочки. — Иначе нас смоет волной нескончаемых женских слёз.

Растерянно принимаю бумажные салфетки, машинально прикладываю их к лицу и только сейчас осознаю, что не сдержалась.

Слёзы текут по моему лицу солёными дорожками не просыхая.

После произнесенных клятв, на дорожке, ведущей к алтарю появляется Лада.

Моей малышке доверили важную миссию, выносить обручальные кольца. И сейчас она с широкой, сияющей улыбкой на лице, ступает по пирсу к своему крёстному и любимой тёте Алине, неся на маленькой, атласно-белой подушечке два золотых ободка.

Влад и Алина принимают кольца у Лады, обнимают её и отпускают с благодарностью.

Она разворачивается и с довольной от выполненной миссии улыбкой и красными от волнения щёчками спешит ко мне.

А взглядом её провожает Гуляев.

Дочка забирается на колени и тут же обхватывает меня за шею, заглядывая в глаза и тихонечко шепчет:

— Мамочка, я всё правильно сделала?

— Ты прекрасно справилась, пуговка, — уверяю её и, не удержавшись, целую в пухлую щёчку.

Откидываюсь на спинку стула вместе с дочкой на руках, прикрываясь Исхаковым от назойливого внимания бывшего и пряча от него пуговку.

Ничего не могу с собой поделать.

Хочу телепортироваться с Ладой как можно дальше отсюда, а именно от одного конкретного человека, чьё присутствие будоражит кровь и рвёт душу на части.

Но три причины удерживали меня на месте.

Во-первых, мы находимся на свадьбе моей лучшей подруги и крёстного моей дочери.

Я знаю, как важен для них этот день, и не имею никакого права его испортить.

Я не могу так поступить с Алиной и Владом.

Они, возможно, поймут и простят мне эту трусость. Но прощу ли я её самой себе? Очевидно, нет.

Во-вторых, Лада очень ждала эту свадьбу, так много о ней говорила, готовилась.

Ради дочери мне придётся стерпеть все брошенные в мою сторону обвиняющие и полные упрёка взгляды от бывшего, который нашёл в моём лице виноватого и спускает на меня всех собак.

Ну и в-третьих, я взрослый человек, и долго наши догонялки и прятки от прошлого продолжаться не могут.

Я уже поняла, что идеальный момент для нашего разговора никогда не наступит.

Жизнь не будет ждать, пока мы соберёмся с духом.

— Мамочка, Давид, пошлите скорее! — тянет нас Лада в сторону молодых.

Гости окружили Корнеевых, и каждый подходит к ним с пожеланиями и подарками.

Мы встаём в очередь, и пока дочка о чём‑то оживлённо шепчется с Давидом, я отвлекаюсь на Ленку, которая ловко пробирается ко мне сквозь толпу.

— Ты уже видела Гуляева? — осторожно спрашивает она, понизив голос.

— Его сложно не заметить, — с тяжёлым вздохом отвечаю я. — Особенно когда он всё время прожигает меня ненавистным взглядом.

— Надо же, ещё и с девкой какой-то притащился, — скривила она презрительно губы, бросив взгляд в сторону Игоря и его подружки, которая не отходит от него ни на шаг.

— Невеста всё же, — стараюсь придать голосу безразличие, пожимая плечами.

— Откуда такая информация? — резко поворачивает ко мне голову, прищурив глаза. — Я кольцо что‑то не заметила.

— Ты думаешь, он бы пришёл на свадьбу друга со шлюхой? — иронично спросила я и, поджав губы, добавила: — Он привёз её из Мюнхена с собой, сюда. Они живут вместе. Даже если она не невеста, то определённо точно у них всё серьёзно.

— А ты веришь, что он повзрослел за эти годы? — со смешком произносит Ленка. — Ведёт себя не как взрослый мужчина, а как обиженный мальчишка.

Я промолчала. Что тут скажешь? Может, и мальчишка. А может, просто человек, который так и не научился справляться со своими демонами.

— Девочки, кому на этот раз кости перемываете? — неожиданно появляется Никита, нагло забрасывая руки на наши с Леной плечи и притягивая к себе.

— Ты охренел?! — взрывается подруга, резко сбрасывая его руку и отступая на пару шагов. — Не смей трогать меня!

Никита вскидывает руки в жесте капитуляции, но в его глазах пляшут знакомые смешинки. Его это явно забавляет.

— Ути‑пути, какие мы грозные, — посмеивается он над её тоном. — А когда‑то мои прикосновения тебе очень даже нравились, и ты просила меня не останавливаться.

— Ой, не вспоминай, — морщится Лена. — Это говорила не я, а превышенная норма алкоголя в моей крови.

— На следующее утро за тебя тоже говорил алкоголь? — с иронией спрашивает Никита, не скрывая усмешки.

— Это был ошибочный эпизод моей жизни и он никогда не повторится, — закатила она глаза.

— Никогда не знаешь, в чьей постели окажешься завтра, поэтому не зарекайся, — подмигнул он ей и, не дожидаясь ответа, ушёл.

— Придурок, — фыркнула подруга, провожая его взглядом.

— Я смотрю, ни одну меня преследует прошлое, — усмехаюсь, наблюдая за их перепалкой.

— Это была ошибка! — всплеснула эмоционально руками.

— Главное убедить в этом себя, — с улыбкой прокомментировала.

— Да ну тебя, — беззлобно махнула на меня рукой.

В этот момент к нам подбежала пуговка.

— Мама! — воскликнула она. — Где браслетики?

Лада, не теряя времени, взяла меня за руку и потянула к Корнеевым, где Давид уже вовсю общался, вручая Владу конверт, а Алине — букет цветов.

— А вот мой подарок! — с гордостью заявила Лада, забрав из моих рук пакет и передав его Корнеевым.

Они присели на корточки, с интересом распаковывая подарок. Внутри оказались браслеты, которые они тут же надели, восхищённо разглядывая их.

— Как красиво, ты сама делала? — восхитилась Алина, выставляя руку вперёд, чтобы лучше рассмотреть творение моей дочери.

— Да, — скромно улыбнулась Лада, зардевшись от похвалы, её щеки окрасились лёгким румянцем.

— Ребят, я вас поздравляю, что вы наконец-то созрели до свадьбы, — усмехнулась я, поддразнивая их. — Думала, вы ещё лет десять тянуть будете. А теперь ждём от вас новостей о скором пополнении вашего семейства.

— Спасибо, Лесь, — рассмеялась подруга.

После официальной части мы перемещаемся в банкетный зал — огромное, залитое светом пространство, слепящее блеском хрусталя и тяжелым ароматом живых цветов.

Длинные столы, выстроенные строгой буквой «П», сияют белизной накрахмаленных скатертей и блеском хрусталя.

У жениха и невесты — отдельный, центральный стол на возвышении, своего рода трон для главных героев вечера.

Свидетели занимают места по левую и правую руку от них, создавая подобие свиты.

Для остальных же по спинкам стульев развесили таблички с именами, чтобы каждый мог легко найти своё место.

— Вот наши места, — нахожу нужные стулья, помогая усесться дочке.

А мне отодвигает стул Исхаков, и я с улыбкой благодарю его, поправляя глубокий вырез платья.

— Какая у вас красивая дочка, — раздается женский голос с мягким, но отчетливым иностранным акцентом.

Я резко вскидываю голову. Мой взгляд в упор сталкивается со взглядом невесты моего бывшего. Они сидят ровно напротив нас. Так близко, что я вижу свое отражение в ее расширенных зрачках.

Боже, почему ты меня так сильно ненавидишь…