— Мама, а когда придёт Давид? — спрашивает пуговка, нетерпеливо подёргивая коленкой.

— Совсем скоро, солнышко, — отвечаю, стараясь скрыть улыбку.

За какие‑то три часа наших сборов на свадьбу она ни на секунду не забывала об Исхакове — каждые пять минут задавала один и тот же вопрос.

Когда я заканчиваю заплетать последнюю косичку, раздаётся звонок в дверь. Пуговка мгновенно соскакивает со стула и, опередив меня, стремглав несётся к входной двери. Пока я кладу на стол расчёску, уже слышу её радостный визг и негромкий, бархатистый мужской голос.

Выхожу в коридор и вижу, как моя девочка крутится перед Давидом, давая ему вдоволь налюбоваться её красотой. Он с улыбкой подыгрывает ей. Они так увлечены друг другом, что меня пока не замечают.

— Я сражён вашей красотой, принцесса, — Давид прикладывает руку к сердцу и одаривает Ладу тёплой улыбкой.

Сам Исхаков выглядит роскошно в своём смокинге, подчёркивающем его сильное, спортивное тело — результат интенсивных тренировок на льду.

— Хи‑хи! — она смущённо отводит глазки и хихикает, прикрывая рот ладошкой.

— А где твоя мамоч… — начинает он, но внезапно замолкает, заметив меня в дверях.

Его взгляд медленно скользит по моему платью, задерживаясь на деталях, и в глазах вспыхивает неподдельный, мужской интерес.

После Игоря на меня обращало внимание немало мужчин, но от их взглядов только хотелось прикрыться, сжаться, стать незаметной. Они скользили по мне холодно, оценивающе, и внутри всё сжималось от дискомфорта. А от того, как смотрит на меня Давид, мне неожиданно приятно. Нет в нём похоти, лишь искреннее восхищение.

— Мне срочно нужна медицинская помощь, а именно искусственное дыхание.

— Могу позвонить соседу, он у нас в скорой работают, думаю, сможет помочь, — отвечаю со смешком, чувствуя, как от его взгляда по спине пробегает табун мурашек.

— Зачем соседу, если у меня есть ты? — он изгибает густую бровь, и на губах расцветает лукавая ухмылка.

— А у меня на губах помада. Могу предложить непрямой массаж сердца, — пожимаю плечами, сопровождая слова театрально печальным вздохом.

— Ну, это позже, наедине, — подмигивает он и, подхватив на руки Ладу, которая переводит на нас непонимающий взгляд, спрашивает: — Едем на свадьбу?

— Да‑а‑а! — восторженно выкрикивает дочка, размахивая руками.

Мы выходим из дома под её заливистый смех и восторженные возгласы. Давид бережно усаживает Ладу в автокресло, аккуратно застёгивает ремни, а потом галантно открывает передо мной переднюю дверь, мягко помогая забраться в машину.

Пока он обходит машину, чтобы сесть за руль, я ловлю взгляд Лады в зеркале заднего вида — её глаза сияют от счастья, а на лице играет безмятежная улыбка, которая передаётся и мне.

— Мамочка, а ты не забыла мой подарок? — спрашивает вдруг дочь, когда мы уже отъехали от дома.

Пуговка вчера весь вечер старательно собирала из бусин браслетики для Влада и Алины в качестве подарка им на свадьбу.

— Не забыла, — успокаиваю её и поглядываю в сторону Исхакова, который с улыбкой слушает нас и ведёт автомобиль, легко вписываясь в поток машин.

— Давид, а ты выиграл кубок? — переключается дочь на новую жертву своих допросов.

— Ангел! Ты что сомневаешься во мне?! — воскликнул наигранно обиженно Исхаков, бросив короткий взгляд через зеркало заднего вида на замершую Ладу и усмехнувшись, подмигивает ей, отвечая: — Конечно же выиграл!

— Ура! — хлопнула в ладоши дочь, растянув губы в широкой улыбке и делает неожиданное заявление. — Я тоже хочу играть в хоккей!

Переглядываемся с Исхаковым, он поджимает губы, чтобы не рассмеяться, а вот я в изумлении оборачиваюсь к своей малышке, которая уже с воодушевлением размышляет о новом увлечении.

— Пуговка, хоккей для мальчиков, — пытаюсь осторожно переубедить дочь.

— Почему? — хмурит она недовольно бровки.

Поворачиваюсь к Давиду, глазами умоляя его мне помочь. Всё же человек живёт хоккеем и несмотря на его любовь к нему, он наверняка понимает все минусы и нюансы этого жёсткого спорта спорта — и травмы, и нагрузки, и суровую дисциплину.

— Это очень опасный и тяжёлый вид спорта, — не отвлекаясь от дороги, приходит он мне на помощь. — Совсем не для нежных девочек, ангелок.

— А что тогда для девочек? — всерьёз озадачивается Лада, поднимая на меня глаза.

— Танцы, пение, рисование, — перечисляю ей менее травмоопасные хобби.

— Хочу рисование! — мгновенно переключается пуговка, её глаза загораются новым интересом.

— Договорились, — с облегчением выдыхаю и слышу сбоку насмешливое хмыканье.

— Интересные методы у тебя, — произносит Давид, понизив голос, чтобы Лада не услышала. — Предложила из тех, что выгоднее тебе, и ей ничего не остаётся, как сделать выбор из перечисленного.

— С детьми нужно быть хитрее, — пожимаю плечами. — Им важно, чтобы они сами что-то решали, поэтому приходится идти на подобные уловки и давать им эту видимость выбора.

Я всегда выбираю меньшее из зол и предлагаю дочери. Она счастливая, что якобы приняла самостоятельное решение, а я, что всё обошлось без детских слёз и главное, что она сама того не понимая, всё сделала как изначально решила я.

Например, у нас был момент первого её проявления характера и своего мнения, когда она ни в какую не хотела надевать тёплые колготки. Я не стала её уговаривать, а молча достала из шкафчика двое пар колготок разного цвета и дала ей впервые самой выбрать, не предлагая варианта идти в садик без них. Это её немного ввело в ступор. Ведь обычно я не интересовалась её мнением, а тут спросила, и конечно же ей это понравилось. И вот она уже сама натягивает розовые колготки, счастливая, не понимая, что сейчас произошло.

Такой подход сохранил немало моих нервных клеток, которые, к слову, не восстанавливаются.

— Приехали, — оповещает Исхаков, аккуратно припарковываясь на свободном месте.

Его голос возвращает меня к реальности, и я оглядываюсь по сторонам, оценивая обстановку вокруг.

Свадьбу Корнеевы организовали в загородном комплексе — банкетный зал с видом на озеро, площадка на берегу для церемонии под открытым небом. Всё выглядит безупречно, как и хотела Алина.

Несмотря на то, что они уже женаты, это всё равно волнительный момент. Тогда, почти шесть лет назад, они скромно расписались и укатили в свадебное путешествие.

А сейчас это будет настоящая церемония — с клятвами, гостями, тортом и весельем.

День, о котором они будут рассказывать своим детям и показывать памятные фотографии.

Мы выбираемся из машины. Давид отстёгивает из автокресла Ладу и помогает ей выйти. Та, важно выпрямившись, поправляет задравшееся платье и руками пробегается по волосам, проверяя, на месте ли её заколочки с красными бабочками — она тщательно подбирала их к своему наряду.

— Ангелок, ты самая красивая, — убеждает Исхаков, наблюдая с тёплой улыбкой за тем, как суетливо прихорашивается пуговка.

— Платье помялось, — недовольно дует губки дочка, указывая пальчиком на едва заметный залом на ткани.

Я присаживаюсь на корточки и аккуратна разглаживаю складку, возвращая платью безупречный вид. Не успеваю спросить, всё ли теперь в порядке, как Лада, радостно взвизгнув, устремляется куда‑то за мою спину, мгновенно забыв о своём измятом наряде.

Резко оборачиваюсь и вижу, как она уже сидит на руках своего крёстного и по совместительству сегодняшнего жениха.

— Это ведь хирург, который меня оперировал? — тихо уточняет Исхаков, глядя на них.

— Да, — подтверждаю я. — А ещё он мой близкий друг и крёстный Лады.

Мы приближаемся к ним. Влад, удерживая на руках мою дочку, улыбается. Я обнимаю его и говорю:

— Не буду сейчас тратить все пожелания — оставлю их на тот момент, когда вы с Малинкой будете вместе. — Затем, чуть отступив, указываю на Исхакова: — А это Давид. Если помнишь, он лежал в нашем отделении.

— Владислав, — протягивает руку Исхакову и с лёгкой усмешкой добавляет: — Я тебя хорошо помню. Не так часто ко мне попадают хоккеисты.

— Ещё раз спасибо, — кивает Давид, отвечая на рукопожатие. — Поздравляю со свадьбой.

— Спасибо, — слегка улыбается Влад и уже собирается что‑то сказать мне, но в этот момент рядом появляется женщина — судя по всему, организатор торжества. Она шустро уводит его, ссылаясь на какое‑то неотложное дело.

Я провожаю его задумчивым взглядом, а потом перевожу внимание на Ладу, которая с детским восторгом рассматривает украшения на площадке.

— Осторожнее! — дёргаюсь, замечая, как дочка беспечно скачет по пирсу, завороженно разглядывая арку, украшенную живыми цветами.

— Не паникуй, озеро мелкое, утонуть не утонет, только намочиться, — отзывается Давид, так же неотрывно следя за неугомонной пуговкой.

— Это меньшее из того, что может произойти, — качаю головой.

Стоит ли мне рассказывать ему, что дети — это нескончаемый сгусток энергии и шила в одном месте, которые могут и на ровном месте споткнуться, содрать колени, удариться головой или вообще провалиться сквозь землю, причём в прямом смысле этого слова. Бывали случаи, когда к нам в отделения поступали дети, которые падали в открытые люки, кто получал ожоги, а кто переломы. Такое очень часто бывало в моей практике. Даже необязательно открытые. В закрытый с виду люк тоже можно провалиться, если крышка плохо закреплена.

— Ты умеешь расслабляться? — вскидывает он брови. — Отпусти уже свой вечный контроль.

— А ты знаешь, что такое ответственность за чью-то жизнь? — парирую беззлобно. — Я мама! А это значит, что спокойствие мне может только сниться. И я не имею права вести себя легкомысленно.

— Я же не говорю тебе накидаться и устроить танцы на столе, — со смешком произносит он. — Но ты приехала на свадьбу к своим друзьям и не отходишь от дочки, контролируя каждый её шаг. Хотя здесь есть игровая зона для детей и люди, которые за ними присматривают. Дай ей возможность быть ребёнком, а себе — насладиться праздником.

— Знаешь, что было, когда я позволила себе расслабиться впервые за долгое время?! — порывисто обернулась к нему. — Я оказалась в реанимации! Моя дочь могла остаться сиротой…

Иногда меня беспокоят кошмары по этому поводу, где я вновь и вновь оказываюсь в задымленном деревянном домике, слышу зовущий меня голосок дочери и не могу ничего сделать, оказываясь в ловушке из огня. Каждый раз я просыпаюсь тяжело дыша, бегу в комнату Лады, чтобы убедиться, что она рядом, жива и здорова. Что это был всего лишь сон.

— Откуда тебе было знать, что в доме произойдёт короткое замыкание? — спокойно и уверенно встречает мой взгляд. — Ты своим гиперконтролем задушишь и только отдалишь её от себя. Дети должны учиться падать, чтобы потом уметь вставать.

— Она ещё маленькая, за ней нужен присмотр, — не соглашаюсь я.

— Здесь полно детей её возраста, и за ними приглядывают специально нанятые для этого люди. Никто, кроме тебя, не трясётся над своим чадом и не мешает им познавать этот мир, — парирует он. — Посмотри на других мам — они смеются, общаются, наслаждаются праздником. А ты всё время начеку.

Я задумалась над его словами.

Возможно, я действительно слишком сильно опекаю дочку, но разве можно винить мать за желание защитить своё дитя?

Внутри меня борются страх и здравый смысл, и я не знаю, как найти баланс между ними. Как перестать видеть в каждом углу потенциальную опасность и научиться доверять миру, который, только и ждёт, чтобы навредить моему ребёнку.

Пока я мнусь в нерешительности, Давид подходит к Ладе, присаживаясь перед ней на корточки, чтобы быть на одном уровне с ней, и говорит, указывая рукой в сторону кучки детей, которых развлекают аниматоры.

— Ангел, смотри, там клоун и батуты, не хочешь к ним присоединиться? — слышу, как он интересуется у Лады, а она с улыбкой кивает на его предложение, соглашаясь.

— Олеся? — слышу позади знакомый голос и обернувшись, во все глаза смотрю на стоящую передо мной молодую девушку с ярко-розовыми волосами, аккуратно уложенные локонами.

— Алёна? — выдыхаю шокированно, а младшая сестра моей подруги смеётся и тянется ко мне, чтобы обнять.

— Так сильно изменилась? — интересуется со смешком, покружившись на месте, давая себя разглядеть.

— Как минимум выросла в ослепительную красотку, — возвращаю себе способность говорить. — Сколько прошло? Четыре года?

— Последний раз мы виделись на твоей выписке из роддома, — кивает она.

Первые дни после родов я помню расплывчато.

Единственное, что мне хотелось в то время, это как можно скорее оказаться дома и смыть с себя больничный запах, который будто въелся в кожу.

— Ты насовсем вернулась?

Алёна уехала в другой город на учёбу как только ей исполнилось восемнадцать лет.

Родители и Алина к ней наведывались, а вот сама она категорически отказывалась возвращаться в родной город.

По какой причине у неё такая категоричность, никому не известно, но ясно одно, что не всё так просто.

— Нет, я сюда приехала ради Алины, ей было важно моё присутствие, не смогла отказать, — ответила, поджав губы.

— Дядя Дима!!! — слышу пронзительный радостный визг и резко поворачиваю голову на голос дочки, краем глаза замечая, как бледнеет Алёна, её пальцы непроизвольно сжимают клатч.

Лада, ловко оттолкнувшись от упругого полотна батута, с помощью Исхакова поспешном спускается и вихрем несётся по деревянной дорожке в сторону Димы.

Тот, улыбаясь, шагает по пляжному песку ей навстречу. В следующий миг моя егоза с безоговорочным доверием прыгает с небольшой, но всё же высоты прямо в его раскрытые руки.

Сердце на секунду замирает. Ну вот и как мне не беспокоиться о своём ребёнке, если она совершенно не осознаёт, что Дима мог оступиться и не успеть её поймать…

— Я пойду поздороваюсь с сестрой, — едва слышно бормочет Алёна, заметив, как Дима с Ладой на руках неумолимо приближается к нам.

Она поспешно разворачивается и направляется к домику.

— Привет, — здоровается со мной Фомин, но его взгляд, хмурый и напряжённый, следует за удаляющейся Алёной.

— Ты сразу с самолёта сюда приехал?

— Времени не было заезжать на квартиру, — отвечает он, пожимая плечами, а затем оборачивается к подошедшему Исхакову. — Дмитрий.

— Давид, — коротко представляется тот, и мужчины обмениваются сдержанными, но вежливыми кивками.

В этот момент к нам подбегает женщина‑организатор, которая незадолго до этого увела Влада.

Её лицо озаряет вежливая, почти отрепетированная улыбка.

— Церемония сейчас начнётся, — объявляет она, жестом приглашая нас занять свои места. — Пожалуйста, проходите.

Я уже тянусь забрать дочь из рук Фомина, как вдруг сталкиваюсь взглядом с прищуренными, ледяными голубыми глазами, которые яростно, почти с ненавистью прожигают меня.

Игорь.

В строгом костюме, идеально сидящем на его подтянутой фигуре, он стоит в нескольких метрах от нас с Ладой. А за его локоть цепко держится невеста — в роскошном платье изумрудного цвета, переливающемся на солнце.

Кажется, этот вечер обещает быть незабываемым…