— Убирайся! — кричит Леся, и пока я прихожу в себя от оглушающей пощечины, она исчезает за дверью своей квартиры.

Я стоял как вкопанный в кромешной темноте на лестничной площадке. Свет погас сам собой — слишком долго не было движения, и датчик решил, что здесь никого нет.

Очнулся я лишь тогда, когда меня задела плечом женщина, проходя к соседней двери, совсем рядом с той, за которой жила Леся. За той дверью находилась моя дочь — мой ребёнок, которого я почти не знал.

Дочка. Это слово отозвалось в моей голове, заставив меня вскинуть взгляд на закрытую дверь. Она была так близко, но в то же время недосягаема. Мне не позволено было увидеть её, поговорить, узнать, как она живёт, что любит, о чём мечтает.

Для неё я пока оставался чужим человеком, и это чувство терзало меня, оставляя лишь пустоту и горькое сожаление от того, что меня не было в её жизни с самого её рождения.

В моей голове, словно заезженная пластинка, продолжала прокручиваться непонятная мне фраза, брошенная Лесей.

— Ты сам от неё отказался! — её голос разрывал тишину, наполненный болью и отчаянием, так что каждое слово отзывалось в моей груди гулким эхом.

А её уверенность в том, что я якобы писал ей сообщения с требованием сделать аборт... Как мне это понимать? Стоит ли верить её словам? Или она просто создала удобную для себя версию, в которой я оказался мерзавцем, бросивший беременную девушку?

Но настоящим ударом стали её слова о предложенном мною аборте. Они обрушились на меня, как гром среди ясного неба, и перед глазами всё померкло. Я потерял контроль над собой, накинулся на Олесю, требуя объяснений, доказательств, хоть какого-то подтверждения её обвинений.

Гнев застилал разум, а когда наконец пришёл в себя, понял, что зашёл слишком далеко. Но было уже поздно — дверь захлопнулась перед моим лицом, оставляя меня наедине с тишиной и мыслями, а за ней скрылась испуганная и обиженная Олеся.

Я остался один и пытался собрать мысли в кучу. В себе я был уверен, как и в том, что, в каком бы состоянии я ни находился, никогда в жизни не отправил бы беременную от меня девушку на аборт.

Тем более ту, которую любил тогда всем сердцем.

Да, был тот день. День, когда я отчаялся. Искал её по всему городу, выспрашивал у знакомых, где она может быть, но всё было тщетно. В тот вечер я узнал, что она параллельно со мной встречалась с Димой. Это было, как удар ножом в спину, от которого я не смог оправиться. Я напился до беспамятства, до состояния, когда утро приносит лишь пустоту, обрывки воспоминаний и горькое послевкусие.

Что я тогда говорил? Что делал? С кем был? Я не помнил.

Мог ли я в таком состоянии узнать о беременности Леси и послать её на аборт? Этот вопрос не давал мне покоя. Но тогда другой вопрос, где наша переписка? Леся могла удалить сообщения только у себя, но никак не у меня.

А я точно помнил, что на утро не обнаружил ничего нового. Я проверял её сообщения постоянно, почти на автомате. Но ничего. Пустота.

Уже возвращаясь домой, я набрал номер одного старого знакомого, надеясь, что он не сменил его и я смогу дозвониться до единственного человека, который сейчас способен помочь мне разобраться в том, что произошло много лет назад, и, наконец, узнать правду.

— Сколько лет, сколько зим, — насмешливо хохотнул Федька, взяв трубку почти сразу, как только прозвучал первый гудок. — Чем обязан такому неожиданному звонку моей скромной персоны?

— Мне нужна твоя помощь. Сумма не имеет значения, за срочность доплачу, — обрываю его шутливый тон, перехватывая телефон другой рукой, прижимая его к уху и внимательно следя за дорогой.

— Ну, раз так, — голос Федьки тут же становится серьёзным, — когда тебе нужен результат?

— Вчера, — бросаю я, притормаживая, чтобы пропустить молодую девушку с коляской. Невольно провожаю её взглядом, замечая, как она поправляет одеяльце на ребёнке.

Сзади раздаётся нетерпеливый гудок, и я, плотно сжав губы, отрываю взгляд от мамочки с малышом, возвращая внимание на дорогу.

— Понял тебя, скидывай на этот номер всю информацию, утром результат будет уже у тебя, — отзывается он тут же. — По сумме позже договоримся.

— Спасибо, Федь, — выдыхаю я. — Сейчас всё пришлю.

Сбрасываю звонок, одновременно с этим паркуясь у дома на свободном месте. Бросаю короткий взгляд в окна нашей с Лу квартиры — свет горит. Значит, она дома. Это почему-то успокаивает.

Выдохнув, я переключаюсь на наш час с Федей, отправляю ему свой номер телефона и даты за промежуток, который мне нужны все переписки и звонки, удалённые в том числе.

Федька крутой хакер, лучший в своём деле. Восстановить данные даже спустя годы для него — плёвое дело. Именно поэтому я обратился именно к нему.

Квартира встретила меня интимным полумраком.

У входа начиналась дорожка из свечей, которая тянулась через всю гостиную прямо до спальни.

Пламя подрагивало, отбрасывая на стены причудливые тени и создавая зыбкую игру света и тьмы.

Сбросив кроссовки и небрежно кинув ключи на полку, я двинулся вперёд по этой мерцающей тропе. Завернув в спальню, я замер на пороге.

А в спальне меня ждала Лу — практически обнажённая, в изящном кружевном белье, она сидела на краю кровати, закинув ногу на ногу и опираясь руками назад.

Её поза была откровенно соблазнительной, а взгляд — вызывающе игривым.

Она прекрасно знала, как подчеркнуть свои достоинства, чтобы разбудить в мужчине желание, и, судя по её уверенной улыбке, была уверена в успехе.

Но я прошёл мимо, едва скользнув взглядом по её фигуре.

На лице Лу мелькнуло искреннее недоумение, смешанное с лёгкой обидой — видимо, такой реакции она не ожидала.

Она привыкла к восхищению, к тому, что её красота действует безотказно. Но меня это сейчас мало волновало.

Я был слишком уставшим, чтобы поддаться её чарам.

После долгого рабочего дня, наполненного бесконечными проблемами, и тяжёлого, изматывающего разговора, я жаждал только одного — это покоя.

Ни её старания, ни даже десяток других женщин, готовых на всё, не смогли бы сейчас пробудить во мне интерес. Всё её усилия были напрасны.

— Ты всё ещё обижен на меня? — тихо спросила она, подойдя ко мне со спины. Её пальцы мягко скользнули по моим плечам, стягивая рубашку.

— Нет, я просто устал, и мне сейчас не до твоих игрищ, — ответил я, оборачиваясь и встречаясь с её глазами.

— Ты хоть когда-нибудь бываешь не уставшим?! — резко спрашивает она. — Я только и слышу о том, что ты устал или тебе просто некогда, постоянно пропадаешь на своей работе, катаешься со своими друзьями развлекаться, а меня держишь взаперти! — её голос срывается. — А стоило мне один раз выйти в клуб, так ты отчитал меня как маленькую, глупую девчонку! — она выдыхает, высказывая всё, что давно копилось у неё внутри.

Я тяжело вздохнул, натянул футболку и домашние штаны, повернулся к ней, стоящей передо мной, словно разъярённая фурия. Её глаза метали молнии, а губы дрожали от обиды.

— Лу, я тебя не держу и насильно в Россию не привозил, ты сама захотела отправиться за мной, — напомнил ей, а она от моих слов только сильнее разошлась.

— Ты хочешь сказать, что я навязалась тебе?! — от возмущения задохнулась она, ловя ртом воздух.

— Заметь, это не я сказал, — хмыкнул, проходя на кухню и бросив взгляд на расставленные повсюду свечи, подумал, что их пора потушить, пока чего не произошло.

Лу, не отставая, последовала за мной, всё так же расхаживая в одном нижнем белье.

— А может, у тебя здесь появилась другая? — внезапно предположила она, и в её голосе зазвучали нотки ревности. Уцепившись за эту мысль, она, похоже, решила не отпускать меня так просто. — Кто она?

— Без понятия, — пожал я плечами с нарочитым равнодушием, доставая из холодильника картонную коробку с ужином. Поставил её в микроволновку, стараясь не встречаться с Лу взглядом.

— Это та девушка, которую ты вытащил из огня, да? — не унималась она, пристально наблюдая за мной, словно пытаясь поймать на лжи. — Ты же ещё ездил навестить её в больнице, это она?

— Лу, ты сама себе что-то напридумывала, сама поверила и теперь решила вынести мне мозги, — потёр пальцами переносицу, чувствуя, как нарастающая головная боль начинает давить на виски.

— А что ты тогда предлагаешь? — она встала передо мной. — Я сижу здесь, не могу выйти никуда, мне даже не с кем поговорить, а ты ещё приходишь и игнорируешь меня.

— Я предлагаю купить тебе билет до Мюнхена, чтобы ты вернулась к отцу, своей привычной жизни и к своим друзьям, раз ты так мучаешься здесь, рядом со мной, — спокойно произнёс я. Это был единственный разумный вариант, который я видел. — Я герой не твоего романа, Лу.