Игорь.

Время десять утра. Я сижу на диване с чашкой кофе в правой руке, а в левой держу телефон, поглядывая на экран. На дисплее открыто окно чата с Владом, а я уже минут десять гипнотизирую присланное им сообщение с адресом, где сегодня будет его мальчишник. Адрес я уже вбил в навигатор — это какой-то частный сектор за городом. Влад упомянул, что, помимо меня, будет только Никита.

Луиза выходит из душа, завернутая в свой пушистый халат, который кажется ещё мягче на фоне её влажной кожи. Её волосы всё ещё блестят от воды, а на лице играет та самая расслабленная, чуть лукавая улыбка, которая появляется у неё после утреннего секса. Она замечает меня на диване, её взгляд скользит по комнате, и, как всегда, она направляется ко мне с плавной, почти кошачьей походкой. Садится рядом, так близко, что я чувствую тепло её тела, и, конечно же, тут же заглядывает в мой телефон.

Вот зачем? Всё равно ведь ничерта не понимает на русском. Но это, кажется, не имеет значения. Это, наверное, что-то вроде инстинкта у женщин — проверить, убедиться, что там нет ничего подозрительного. Ни голых фотографий, ни каких-то тайных переписок. Я молча блокирую экран и откладываю телефон в сторону, чтобы не провоцировать её дальше.

— Ты странный, — произносит она на немецком, слегка прищурившись.

Луиза — чистокровная немка, модель, да ещё и с характером. Мы познакомились три года назад на благотворительном вечере, который организовывал её отец. Мой батя тоже там был как один из крупных благотворителей, а ещё зачем-то притащил меня с собой. Я не любитель таких мероприятий. Смотреть, как кучка лицемеров снисходит до того, чтобы пожертвовать своими деньгами на лечение тяжёлобольных детей, а потом с пафосом рассказывать, какой он хороший человек, — зрелище, мягко говоря, неприятное. Они ведь все там чистят свою репутацию.

Долго я там не выдержал. Уже собирался уходить, когда мы столкнулись с Луизой. Её тоже привёл отец, но, как оказалось, ей наскучило это лицемерное шоу, и она решила по-тихому слинять. Увидев меня с машиной, она без лишних церемоний заскочила в неё и попросила отвезти её в клуб. И там мы уже были вместе, тусили до утра, смеялись, танцевали, а потом проснулись в одной постели. Так всё и закрутилось.

С тех пор мы как-то двигаемся вместе. Отношения ли у нас? Да хрен его знает. Скорее да, чем нет. Через год после знакомства мы съехались в Мюнхене, но тему наших взаимоотношений так и не поднимали. Меня всё устраивает, её, похоже, тоже. Мы просто живём, как есть. Когда я решил вернуться в Россию, Луиза вдруг заявила, что хочет поехать со мной. Я не стал возражать. Почему бы и нет?

— Да? И что же странного? — усмехаюсь, глядя на неё. Уточняю.

Она очень красивая девушка, и она это прекрасно знает. Умеет этим пользоваться, но делает это так естественно, что даже раздражаться не хочется. Её тёмные короткие волосы, глаза как у куклы — огромные, выразительные, будто смотрят прямо в душу. Вся утончённая, словно из другого мира, и иногда я удивляюсь, что она вообще делает рядом со мной. Я точно не эстет и не сижу в восхищении, разглядывая её. Да, красивая. Жопа и сиськи есть. Всё. Что ещё нужно? Мне лично больше ничего.

— С тех пор как ты устроился на эту работу, ты стал другим, — в её голосе звучит обида. — Постоянно нервный, задерживаешься, на меня у тебя совсем времени нет.

— Нервный я от работы и нового рабочего места, Лу, — устало отвечаю ей, потирая виски. — В России другая система работы в больнице, и мне нужно время для адаптации здесь.

— Ты разве не знаешь, как здесь всё работает? — недоверчиво спрашивает она, скрестив руки на груди.

— Я практику проходил уже в Мюнхене, но практика — это одно, а полноценная работа — совсем другое, — вздыхаю, чувствуя, как усталость снова накатывает.

Луиза поджимает губы и недовольно сопит, теребя пальцами край своего халата. Её взгляд становится колючим, но в нём всё равно читается обида.

— Ты мне обещал провести экскурсию, — напоминает она, наклонив голову чуть набок, словно пытаясь смягчить свои слова.

— Как-то же ты умудрилась добраться до моего отделения, — отвечаю, допивая кофе и вставая с дивана.

Луиза молча поднимается и следует за мной на кухню. Я споласкиваю кружку, ставлю её на сушилку и оборачиваюсь. Луиза уже сидит на стуле, её взгляд цепляется за каждое моё движение.

— Я не хотела тебе мешать, — тихо произносит она, заправляя за ухо мокрые волосы, которые ещё не успели высохнуть после душа.

— Это к тому, что ты же можешь передвигаться по городу. Если хочешь, могу нанять переводчика и оплатить экскурсию. Покатаешься, посмотришь всё, что захочешь, — предлагаю, складывая руки в карманы джинсов.

Луиза хмурится, её глаза становятся ещё более недовольными, а губы сжимаются в тонкую линию.

— У тебя сегодня свободный день. Я рассчитывала, что мы его проведём вдвоём, — произносит она, медленно и чётко, словно пытается донести до меня очевидное.

— Сегодня у меня встреча с друзьями. И её отменить нельзя, — спокойно отвечаю, стараясь не поддаваться её эмоциям, но в глубине души ощущая лёгкое чувство вины.

Оставляю её одну и выхожу из квартиры. На улице тепло, солнечные лучи приятно согревают кожу. Вызываю такси и закуриваю, пытаясь отвлечься от мыслей, которые начинают грызть меня изнутри.

Возможно, я поступаю некрасиво, оставляя её одну. Ведь Луиза всё время с момента нашего приезда сидит в четырёх стенах квартиры, редко решаясь выйти наружу. Её мир здесь ограничен, и я это прекрасно понимаю. Она старается, но адаптация даётся ей нелегко.

Луиза знает немного русский, но язык всё ещё остаётся для неё барьером. Я нашёл и оплатил ей онлайн-репетитора, чтобы она могла заниматься и хоть немного чувствовать себя увереннее. Но даже с этим ей сложно выйти банально до магазина и купить продуктов. Слава человеку, который придумал доставки — они сильно упрощают её пребывание в России. Но я знаю, что это не заменит настоящего общения и той активной жизни, что была у неё в Германии.

Вокруг и перед всеми я виноват. Я не перестаю удивляться, насколько часто это чувство накрывает меня, хотя порой я даже не могу понять, за что именно.

Я долго взвешивал, стоит ли ехать на этот мальчишник. Почти шесть лет прошло с тех пор, как я улетел, оставив здесь свою прежнюю жизнь. Друзей. Своё разбитое сердце. Университет. Всё это осталось в прошлом, но я чувствую, что оно всё ещё тянет меня назад. И вот я решил: бежать больше не буду. Мы проясним всё, поговорим, отпустим старые обиды. Вместе перевернём эту страницу, чтобы больше никогда к ней не возвращаться.