Алина решила собрать нас сегодня в загородном доме, чтобы отпраздновать девичник. Поскольку мы решили не набухиваться до состояния невменоза, с нами едет Лада.

— А поближе домиков не было? — тяжело вздыхает Лена, сидя на переднем сидении и недовольно глядя на дорогу.

Едем мы на машине Алины. Она за рулём, Лена рядом с ней на переднем сидении, а мы с дочкой уютно устроились на задних.

— Лен, даже Ладка себя спокойнее ведёт, — смеётся Алина, бросая взгляд на Ладу.

Лада, услышав своё имя, тут же оборачивается и улыбается так широко, что становится ясно — она в восторге от предстоящего дня. Когда я сказала ей, что мы проведём время вместе с девчонками, она буквально прыгала от радости.

— А Влад где отмечает мальчишник? — спрашиваю у Алины.

Алина на мгновение нахмурилась, будто вспомнила что-то неприятное. Неужели они снова поссорились с Владом? Я уже хотела уточнить, но она ответила:

— Неподалёку от нас. Влад тоже решил снять домик для своего мальчишника, — сказала она, стараясь скрыть лёгкое напряжение в голосе.

Через полчаса поездки мы наконец добираемся до уютного домика, который Алина сняла для девичника.

Девочки с радостным гомоном выскакивают из машины и начинают вытаскивать пакеты из багажника. Я же, как всегда, сначала подхожу к дверям машины со стороны Лады, аккуратно отстёгиваю её от детского кресла и помогаю выбраться. Передаю ей её любимый рюкзачок с пчёлкой, а затем направляюсь к багажнику, чтобы помочь с разгрузкой.

— Мамочка, смотри, какой красивый домик! — Лада, сияя от восторга, прыгает вокруг нас, не отрывая глаз от окружающей красоты.

— Идём в дом, попрыгунчик, — Лена, неся два пакета, проходит мимо Лады и зовёт её за собой.

Лена с Ладой заходят внутрь, а я, подхватив несколько пакетов, собираюсь последовать за ними. Но тут меня останавливает Алина.

— Лесь, — её голос звучит как-то неуверенно. Я оборачиваюсь и вижу, как она нервно прикусывает губу, а взгляд её скользит куда-то в сторону, избегая встречаться с моим.

— Что случилось? — спрашиваю, чувствуя, что что-то не так.

Алина делает глубокий вдох, и на выдохе, с ноткой вины в голосе, произносит:

— Влад позвал Игоря на мальчишник. Я... я не знала об этом.

Её слова застывают в воздухе, а я, пытаясь осмыслить услышанное, молча смотрю на неё.

Её слова застывают в воздухе, а я, пытаясь осмыслить услышанное, молча смотрю на неё. Внутри всё переворачивается. Влад, зная, что Игорь сделал, просто приглашает его, будто ничего не произошло? Это как плевок в лицо.

Алина продолжает смотреть на меня, её глаза полны тревоги, словно она боится, что я сейчас сорвусь. Я вижу, как ей тоже тяжело — на одной стороне подруга, на другой муж.

Отвернувшись в сторону леса, я продолжаю стоять на месте, пытаясь собрать мысли. Ветер шевелит верхушки деревьев, но внутри меня всё застыло. Я понимаю, что это наши личные тёрки с Игорем, но ведь он же и с ребятами перестал общаться. Или не переставал? Тогда это просто удар в спину от Влада. Если это так, то он врал мне все эти годы, утверждая, что не поддерживал связь с Игорем после его отлёта. Потому что иначе я не вижу причин после стольких лет приглашать его на свой мальчишник.

— Олесь, прости, я правда ничего не знала, — тихо проговорила Алина, её голос дрожал, словно она боялась, что я не поверю.

Я оборачиваюсь к ней, смотрю прямо в глаза. В них нет ни тени лжи, только искренность и боль. Боль за меня и Ладу.

— Я верю. Я знаю, что ты меня не предашь, как и я тебя никогда не предам, — отвечаю я, и Алина подходит ближе, осторожно обнимает меня.

Мы так стоим в тишине несколько минут, пока нас не прерывают Лена с Ладой, которые вышли на улицу, явно недоумевая, что нас так задержало. Их голоса возвращают нас в реальность.

Взяв пакеты, заходим в дом — деревянный, маленький, но невероятно уютный. В зале стоит камин, напротив него — мягкий диван, а на полу лежит шкура какого-то животного, уже сложно понять, кем оно было при жизни. Всё вокруг пропитано теплом и спокойствием, словно этот дом создан для того, чтобы забыть о суете и просто наслаждаться моментом.

На кухне всё выполнено в том же стиле — деревянный стол, стулья и гарнитур. Мы начинаем разбирать пакеты, а Лада, как всегда, ищет свою "запрещёнку". Её хитрость победила мою строгость, и, конечно, Лена, разрушив мой родительский авторитет, успела набить пакеты конфетами и шоколадками.

— Ладусь, сладкое после еды, — напоминаю дочке, стараясь сохранить хоть остатки дисциплины.

— Ну можно одну? — просит Лада, сложив ладошки и глядя на меня глазами, которые невозможно игнорировать.

Где она научилась этому трюку? Словно кот из "Шрэка", она пользуется этим приёмом, чтобы добиться своего.

— Хорошо, до ужина ещё пару часов, поэтому можешь взять одну сладость, — сдаюсь я, понимая, что сопротивляться бесполезно. Лада радостно взвизгивает, бросается к пакету и вытаскивает… огромную шоколадку.

— Откуда это? — смеюсь я, глядя на её хитрую улыбку. Лада продолжает хлопать глазками, будто ничего не произошло, а я только поражаюсь её умению быть одновременно невинной и коварной.

Лена и Алина заходят на кухню, и, увидев размеры шоколадки, Алина восторженно охает, а Лена, напротив, опасливо отступает от меня на шаг.

Ну вот и понятно, как эта гигантская шоколадка прошла мимо меня.

— Ничего себе, шоколадка! — улыбается Алина, с интересом разглядывая гигантскую плитку. — Её хватит, чтобы весь садик угостить.

— Лада, у тебя животик заболит, если ты её всю съешь, — присаживаюсь на корточки перед дочкой и мягко объясняю. — Давай мы эту шоколадку уберём, а ты выберешь что-то поменьше. Например, небольшую конфетку. — предлагаю я, осторожно забирая у неё огромную плитку, которая даже у меня в руках едва помещается.

Лада чуть нахмурилась, но быстро согласилась, порывшись в пакете. Она вытащила мармеладных мишек и, повернув их ко мне, с надеждой посмотрела, словно спрашивая разрешения. Я одобрительно кивнул, и Лада, довольная, ускакала в зал.

— За ней нужен глаз да глаз, — усмехнулась Алина, раскладывая помытые овощи на полотенце.

— Или чтобы её не баловали в обход меня, — выразительно посмотрела я на Лену, которая, подняв руки вверх, с улыбкой сдалась.

— Ну попробуй ей откажи, когда она свои глазки так строит, — Лена изобразила Ладу, смешно округлив глаза и сложив ладошки. Мы все рассмеялись, а Алина добавила:

— Да уж, с такими глазками она кого угодно уговорит.

— Так, девчата, пора уже выпить, — подмигивает Лена и, как фокусник, достаёт из ниоткуда бутылку вина. — Наше с вами любимое взяла, красное полусладкое.

— Нужен штопор, — лезу я в кухонные шкафчики в поисках спасительного инструмента.

— Вряд ли он здесь найдётся, — Лена заглядывает в пустые ящики, где валяются пара крышек от банок солений и одинокая чайная ложка.

— Я видела один лайфхак! Сейчас и без штопора откроем винчик, только нужна зажигалка, — с энтузиазмом заявляет Лена, уже роясь в своей сумке.

Мы с Алиной переглядываемся, обмениваясь скептическими взглядами, и решительно отбираем у Лены бутылку, пока та не успела натворить бед.

— Ну вы чего? — обиженно тянет она, прижимая к груди свою зажигалку, как будто это её последний шанс на спасение.

— Знаем мы тебя с твоими лайфхаками из интернета, — смеюсь я. — Нам таких умельцев тоже частенько привозят в травматологию. И у всех история начинается одинаково: "Мы поспорили" или "Решили проверить лайфхак из интернета".

— Да ладно вам, — Лена закатывает глаза, но всё же сдаётся. — Ну, тогда ищите сами чем открыть бутылку.

— Может просто пробку вниз опустить? — предлагаю я, крутя бутылку в руках и лихорадочно пытаясь придумать, как к ней подступиться. — Надавить чем-то нужно.

— Ой, давай только без фанатизма, — хихикает Алина, наблюдая за моими попытками. — А то ещё и бутылку разобьёшь.

— Ну, тогда давай ты предлагай, раз такая умная, — парирую я, всё ещё пытаясь придумать, как обойтись без штопора.

Алина оглядывается по сторонам, замечает на столе вилку и берёт её в руки.

— А если попробовать вот этим? — предлагает она.

— Вилка? Серьёзно? — Лена фыркает, но всё же с интересом наблюдает за процессом.

Алина осторожно вставляет зубцы вилки в пробку и начинает её проворачивать, но через пару секунд пробка уходит внутрь бутылки с характерным хлопком. Мы замираем на мгновение, а потом раздаётся дружный смех.

— Видишь, Лена, без зажигалки обошлись, — поддразнивает её Алина, разливая вино по бокалам.

— Ну ладно, ладно, — Лена делает вид, что обиделась, но тут же улыбается. — Главное, что винчик открыт.

Мы усаживаемся за стол и начинаем разговор. Сначала обсуждаем работу, потом плавно переходим к отношениям Алины с Владом, а вскоре ныряем в воспоминания о наших университетских годах. Тепло, уютно, будто время повернуло назад.

— А про Риту кто-нибудь что-нибудь слышал? — вдруг спрашивает Алина, задумчиво крутя бокал в руках.

— Она же в Италию укатила, — отвечает Лена, откидываясь на спинку стула. — Подцепила богатенького папика, он её увёз, а дальше — тишина. Ни слуху, ни духу. — Она пожимает плечами с легкой долей равнодушия.

Рита была нашей ещё одной подругой в университете. Мы дружили. Но потом всё как-то оборвалось. Она перестала с нами общаться, даже здороваться. Мы не настаивали. Если человек не хочет, то зачем лезть в его жизнь?

— Ты планируешь рассказать Игорю про Ладу? — осторожно интересуется у меня Лена.

— Зачем? — отвечаю сухо, не желая углубляться в тему, которая мне давно опостылела.

— Как зачем? Он отец, пусть алименты выплачивает на ребёнка. Сколько можно всё на себе тащить?

— Ему, возможно, захочется с ней познакомиться, — добавляет Алина. — Да и Лада наверняка будет счастлива узнать, что у неё есть папа.

Я скептически смотрю на подруг. Все кругом то и дело, что спрашивают про отца Лады, и каждый раз меня задевает эта тема.

— С чего вы взяли, что она ему теперь нужна? — перевожу взгляд с одной подруги на другую. — Игорь вернулся из Германии не один. У него всё прекрасно и без нас. У него есть любимая женщина, они живут вместе. У него давно своя жизнь.

Лена и Алина переглядываются, но удивляются не тому, что Игорь не один, а скорее тому, что я вообще в курсе его жизни. Ну да, я случайно услышала разговор в ординаторской. Там обсуждали, что Игорь прилетел с невестой, и они готовятся к свадьбе. Я не хотела слушать, но слова сами зацепились за память, как заноза, которую не вытащить.

— Ты уверена, что поступаешь правильно? — наконец осторожно спрашивает Лена.

— Уверена, — отвечаю, глядя ей прямо в глаза. — Лада заслуживает лучшего, чем человек, который однажды от неё отказался. Она заслуживает любви, а не случайных встреч и пустых обещаний.

Мы закрываем эту тему. И надеюсь больше её поднимать никто не будет.

Возвращаемся к разговору о предстоящей свадьбе Влада и Алины, обсуждая, как Алина планирует всё организовать. Всё-таки они решили устроить торжество спустя почти шесть лет регистрации их брака, и теперь хотят, чтобы этот день стал по-настоящему особенным и запоминающимся для их семьи.

— Ну что, выпьем за ваше счастье с Владом! — Лена внезапно оживляется, поднимает бокал и встаёт. Мы с Алиной следуем её примеру, улыбаясь.

— И приступайте скорее к производству мини-Корнеевых! — добавляю я с лёгкой шуткой, поддерживая тост Лены.

— А что это за вонь? — Лена морщит нос и принюхивается. — Вы это чувствуете?

Мы с Алиной тоже начинаем втягивать воздух носами. Запах дыма становится всё отчётливее. Мы с тревогой переглядываемся, не понимая, откуда он взялся.

— А где Ладка? — голос Алины звучит напряжённо.

Но я уже не слушаю. Сердце сжимается от дурного предчувствия, и я быстрым шагом направляюсь в зал, где должна быть Лада. Но её там нет. Девчонки следуют за мной, их лица такие же встревоженные.

Вдруг раздаётся громкий хлопок, от которого мы все вздрагиваем. Мы оборачиваемся и видим, как из-под двери комнаты под лестницей, которая всегда закрыта, начинает сочиться густой чёрный дым. Он едкий, обжигает горло и глаза.

— Лада! — кричу я, бросаясь к двери. Ручка горячая, но я всё равно хватаюсь за неё, дёргаю изо всех сил. Дверь не поддаётся. Паника накрывает меня с головой. Девчонки сзади суетятся: Алина уже звонит Владу, а Лена вызывает пожарных.

— Лада! Доченька! — я колочу в дверь, молясь, чтобы её за ней не было. Руки дрожат, сердце ухает где-то в животе, а страх за дочь сжимает грудь так, что становится трудно дышать.

— Олеся! Её не может быть там! — оттаскивают меня от двери, прикладывая мокрую тряпку к лицу.

Я даже не думаю о том, откуда у них взялись эти тряпки и как они успели их смочить. Сейчас в моей голове только одно — моя дочь. Лада. Домик деревянный, он вспыхнет, как спичка, и времени у нас совсем мало. Но пока я не найду её, никто и ничто не заставит меня уйти отсюда.

— Олеся, послушай! Дверь была закрыта на ключ! Лада где-то здесь! — Лена трясёт меня за плечи, пытаясь привести в чувство.

Я смотрю на лестницу, и в голове мелькает мысль: она наверняка на втором этаже. Сбрасываю руки Лены и, не раздумывая, бросаюсь вверх, слыша за спиной крики Алины и Лены, которые пытаются догнать меня.

На втором этаже дым уже плотной пеленой застилает всё вокруг. Я прикрываю лицо футболкой, чувствуя, как дым режет глаза, но продолжаю идти вперёд. Открываю одну за другой двери комнат, которые попадаются на пути, не обращая внимания на кашель и жжение в горле.

Открываю очередную дверь и оглядываю. Пусто. Пусто! Паника накрывает меня волной, я начинаю закашливаться, но продолжаю искать. Крики девочек слышу уже приглушённо, как сквозь ватный кокон. Оборачиваюсь в сторону лестницы и вижу, как на неё падает горящая деревянная балка. Огонь вспыхивает ярче, и я понимаю, что пути назад нет.

Я в ловушке. В огненной ловушке. Всё вокруг — дым, пламя, треск горящих досок. Но мне больно не от этого. Боль пронзает меня изнутри, потому что я не знаю, где моя дочь. Я не знаю, успеют ли её спасти.

Я чувствую, как ноги перестают держать меня, подгибаются, и я падаю на пол, на четвереньки. Кашель сотрясает моё тело, лёгкие горят, а реальность становится размытой, словно я смотрю на всё через мутное стекло. В ушах гул, в глазах слёзы, а в сердце — страх и отчаяние.

Последняя мысль пронзает меня, как нож: "С кем останется Лада, если я не выберусь? Она не знает своего отца. Она потеряет мать. Как она справится? Как она будет жить без меня?" Эти мысли обжигают сильнее огня.

Я чувствую, как тепло приближается, как пламя подбирается всё ближе, обволакивая моё тело. В голове вспыхивает образ Лады — её светлые волосы, её смех, её маленькие ручки, обнимающие меня. Я цепляюсь за этот образ, как за последний луч света в темноте.

Но силы покидают меня. Сознание медленно погружается во тьму, а вокруг всё сливается в одно — огонь, дым, боль и тишина.