— Какое платье? — спрашиваю я, стоя в одном нижнем белье напротив зеркала и по очереди прикладываю нежно-розовое платье и голубое, сравнивая.

Поднимаю взгляд через зеркало на девчонок позади меня, которые сидят на кровати.

— Голубое! Однозначно, ты в нём как куколка — рассматривает меня Алина.

— Поддерживаю, — щёлкает пальцами одобрительно Лена.

Я вешаю обратно розовое платье в шкаф и решительно закрываю его, пока ещё раз десять не передумала, ныряю в голубое платье.

— Он хоть нормальный? — спрашивает Алина, сведя брови.

Лена подскакивает с кровати, подходит ко мне и помогает застегнуть платье сзади, ловко собирая мои волосы на одно плечо. Она аккуратно фиксирует застежку, и я чувствую, как платье облегает меня.

— Нет ни одного нормального человека, так что… — пожимаю я плечами с легкой усмешкой.

— Я видела его, нормальный он, — высказывает свое мнение Лена. — Немного нахальный и с придурью, но не раздолбай, это точно.

Алина переживает за меня, но высказываться больше не желает. Когда-то именно она давала мне советы по нашим отношениям с Игорем и теперь чувствует себя виноватой, хоть я ей говорила, что нет во всём произошедшем её вины.

— Был уже один с придурью, — пробубнила тихонечко Алина, опустив глаза.

— Так, девочки, что за пессимизм? — Лена уперла руки в бока и посмотрела на нас с улыбкой. — Он за Лесей ещё в больнице приударил, узнал про Ладу и не сбежал. Наоборот, помогает, и Ладе он понравился. А дети, как известно, чувствуют хороших людей.

Вчера после ухода, Давид написал мне сообщение с приглашением на свидание, и я, немного поразмышляв, согласилась. Лада сейчас в детском саду, и Алина предложила забрать её и оставить на ночёвку у них с Владом. Я не возражала: во-первых, Лада обожает Алину и Влада, и они часто берут её к себе на ночёвку; во-вторых, я не знаю, как и чем закончится сегодняшний вечер.

— Я плохая мать? Раз скинула на вас с Владом своего ребёнка, чтобы пойти на свидание? — спрашиваю у Алины и Лены, испытывая лёгкое чувство вины.

— Ты чего это, давай заканчивай вот это всё, — обводит пальцем моё виноватое выражение лица, Алина. — Ты самая добрая и заботливая мама, но и ты имеешь право на личную жизнь. Если ты будешь сидеть 24/7 с ребёнком, откуда же взяться мужику?

— Ты жила последние пять лет не для себя, сначала беременность и учёба, которую ты совмещала, потом грудной ребенок на руках и учёба, теперь работа и ребенок, ты пойдёшь на это чертово свидание, — сказала Лена, обнимая меня за плечи. — Ты заслуживаешь немного счастья и времени для себя. Давид, кажется, хороший парень, и ты должна дать себе, ну и ему шанс.

Девчата правы. Сначала я жила, разрываясь между ребенком и учёбой, а теперь учеба сменилась на работу, и я всё так же разрываюсь, боясь стать плохой матерью для своего ребёнка, и не замечаю, как потихоньку задвигаю свою личную жизнь на самую дальнюю полку. Один раз обожглась и стала бояться повторения. Но, может быть, пришло время рискнуть и позволить себе немного счастья?

Давид заехал за мной на своей машине, и его внешний вид вызвал у меня улыбку. Он выглядел забавно в рубашке и брюках, которые явно были ему малы. Под натянутой тканью рубашки бугрились мышцы. Его волосы были слегка растрепаны, а на лице играла озорная улыбка.

— Вау… кхм… выглядишь эффектно, — стараясь скрыть смех за кашлем, произнесла я.

— Я, конечно, хотел произвести впечатление, но, возможно, не совсем так, — усмехнулся он, поправляя брюки, где ткань особенно натянулась.

Я не выдержала и разразилась смехом до слёз.

— Мне бы такие крепкие нервы, как у твоей рубашки, — произнесла я, вытирая слёзы.

Давид, засунув руки в карманы, стоял и ждал, пока я успокоюсь. Когда я сделала шаг в сторону машины, он неожиданно поднял руки к рубашке и, глядя мне в глаза, начал её расстёгивать. Прямо во дворе, у моего подъезда. Я была настолько ошеломлена, что остановилась, не в силах отвести взгляд, пока он стягивал рубашку и принимался за брюки.

— Ты что, решил устроить стриптиз прямо здесь? — наконец выдавила я.

Давид лишь усмехнулся и, сняв рубашку, бросил её мне. Я машинально поймала её на лету, удивлённо рассматривая ткань, которая ещё недавно натягивалась на его плечах. Я даже не знала, смеяться мне или бежать, но его уверенность и озорство были заразительны. Вокруг нас начинали собираться любопытные взгляды, и я поняла, что пора вмешаться.

— Давид, ладно, впечатлил ты меня, — сказала я, махая рукой, чтобы не снимал брюки.

Давид хитро глянул на меня исподлобья и убрал руку от брюк, прошёл до багажника своей машины и открыл её. Я увидела там сумку и поняла, что это, скорее всего, его сменная одежда.

— Ну ты и жук, — прищурила я глаза и кинула в него его же рубашку, на что он лишь рассмеялся. — Я уж испугалась, что ты сумасшедший, который посреди двора решил устроить стриптиз.

— Ладно, ладно, — начал он, вытаскивая из багажника футболку. — Так и быть, оставим стриптиз для более интимной обстановки и где не будет зрителей, — подмигнул мне и закрыл багажник, переодевшись.

Вокруг нас уже начали расходиться люди, разочарованные отсутствием шоу.

— Ну что, поедем? — предложил он, открывая передо мной дверь машины

— Конечно, — ответила я, садясь на пассажирское сиденье.

Давид привёз меня в ресторан на набережной, и это было безумно красивое место. Столы на открытом воздухе располагались так, что с них открывался потрясающий вид на озеро.

— Так хорошо, — зажмурилась я от удовольствия.

Давид улыбнулся, заметив моё восхищение.

— Я рад, что тебе нравится, — сказал он, пододвигая ко мне меню. — Здесь готовят лучшие морепродукты в городе.

Мы заказали несколько блюд, и вскоре официант принёс нам изысканные тарелки, украшенные свежими травами и лимонными дольками.

— Расскажешь о себе что-нибудь? — спросила я у Давида, делая глоток белого вина, которое приятно согревало изнутри.

— Что именно тебя интересует? — приподнял он вопросительно бровь.

— Расскажи про сестру и племянника. Я заметила, у вас большая разница в возрасте с сестрой, — сказала я, стараясь не показаться слишком настойчивой.

Давид немного лениво улыбнулся мне, его взгляд стал задумчивым.

— Ярина на десять лет старше, она заменила мне вообще всех: мать, отца, — начал он свой рассказ, его голос стал тише, словно он погрузился в воспоминания. — Родители погибли, когда мне было десять лет, — сказал он и помолчал минуту, прежде чем продолжить, — Угорели в доме, они бухали по-чёрному. Мы с сестрой были у бабушки в тот день. Ночью они уснули с сигаретой, и всё... — развёл он руками. Голос у него был ровный, в глазах я не увидела и капли печали и грусти, только спокойное принятие.

Я почувствовала, как его история коснулась чего-то глубокого внутри меня. Давид продолжил, рассказывая о том, как их бабушка не пережила потерю и вскоре скончалась. Ярина, в свои двадцать лет, взяла на себя ответственность за маленького Давида. Она стала для него не только сестрой, но и родителем, другом, опорой. Работая на двух работах и параллельно учась, она неустанно поддерживала его, помогала ему расти и развиваться в хоккее. В его словах звучала благодарность и уважение, словно он хотел выразить, насколько важна была для него её жертва и забота.

— Твоя очередь отвечать на вопросы, почему именно медсестра? — спрашивает Давид, его глаза полны заинтересованности.

— Изначально я планировала стать стоматологом, но, увы, не получилось, — развела руками и пожала плечами я.

Давид, словно рентген, внимательно изучает меня своими черными, как ночь, глазами, будто пытаясь понять, что скрывается за моими словами.

— Из-за беременности, — Давид не спрашивал, утверждал.

Я кивнула, соглашаясь. Это ведь правда.

Я мечтала о карьере стоматолога, но беременность изменила мои планы.

Теперь я операционная медсестра в травмпункте, и, несмотря на то, что это не то, о чем я мечтала, я нашла в этом свое призвание.

— Отец Лады не участвует в воспитании ребёнка, — вновь не спрашивает Давид и смотрит на меня уже с вопросом, — он хоть знает о ребёнке?

Тут я вспыхиваю как спичка, стараюсь сдержаться, чтобы меня не понесло. Отворачиваю голову к детям которые развлекаются на озере, стараясь взять себя в руки. Наконец, я отвечаю на его вопрос:

— Знает. Он мне предлагал деньги, чтобы решить эту «проблему», — сквозь зубы проговариваю, вспоминая события пятилетней давности.

С тех пор я не жалею о своем выборе, ведь Лада — это самое лучшее, что случилось в моей жизни.

— Мы учились в одном университете, он был старшекурсником, — начала я свой рассказ. — Учился на анестезиолога, а мы с подругой только поступили. Он и его друзья были компанией самоуверенных, дерзких мажоров. Алина, моя подруга, закрутила роман с одним из них — Владиславом Викторовичем. Ты его знаешь, он же тебе и операцию проводил, хирург в нашем травмпункте. — Я взяла за ножку бокал с вином и вертела его в руках, наблюдая, как вино плескается в бокале. — А за мной начал ухаживать его друг. Сначала я относилась к нему со скепсисом, но позже у нас завязались переписки и прогулки. — Невольно улыбнулась, вспоминая красивые ухаживания Игоря. — Ничего серьезного не было, пару месяцев мы просто общались. А перед Новым годом он пришёл ко мне и признался, что влюбился как сумасшедший, и я повелась... — хмыкнула я. — Всё было хорошо ещё пару месяцев, пока однажды, приехав к нему домой, я не подслушала его разговор с другом. Они обсуждали спор на меня, и оказалось, что Игорь выиграл неплохую тачку, за то, что влюбил меня в себя и уложил в постель. Это было как удар под дых. — Я замолчала, глядя в бокал, и почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.

Сделав судорожный вздох, я пригубила вино, пытаясь унять дрожь в руках. Давид, заметив это, накрыл мои руки своими, согревая и давая немую поддержку. Его присутствие было как тихая гавань в бурном море моих эмоций.

— Потом скончалась бабушка, — продолжила я, стараясь удержать голос от дрожи. — Мы уехали с родителями в деревню на похороны. Вернувшись в город, я узнала о беременности и решила сообщить Игорю о ребенке. Мы ведь так тогда и не поговорили, но я решила, что он все равно должен знать. Но когда я сообщила ему, он предложил деньги и, спустя несколько дней, улетел из страны.

Я замолчала, чувствуя, как тяжесть воспоминаний давит на плечи.

Воспоминания, словно старые фотографии, всплывали в сознании, напоминая о том, что я пыталась забыть. Много чего я пропустила в своём рассказе, не желая видеть жалость и сочувствие в глазах, которые уже и без того читались во взгляде Давида.

— Ну и гандонский поступок, — довольно резко заключил Исхаков.

Я невесело усмехнулась. Это ещё очень ласково, по сравнению с тем, что я слышала от своих подруг по отношению к Игорю. Уверена, Ленка так вообще порчу навела на него.

Чтобы немного отвлечь и поднять мне настроение, Давид заказал вкусные десерты и перевёл тему разговора, рассказывая увлекательные истории из своей жизни.

Домой меня Давид привёз поздно ночью и проводил до самой квартиры, где мы и остановились, чтобы попрощаться.

— Спасибо тебе за прекрасный вечер, — мило улыбнулась я ему, чувствуя, как сердце бьётся быстрее от волнения.

Давид протянул руку к моему лицу и нежно погладил по щеке, его прикосновение было таким мягким и обволакивающим, что я невольно задержала дыхание. В этот момент время словно остановилось, и весь мир сузился до его тёплых глаз и нежного прикосновения.

— Это твоё присутствие сделало его таким, — ответил он, его голос был тихим и немного хриплым.

Давид наклонился ко мне, внимательно следя за моей реакцией. Не увидев возражения во взгляде, он приник своими губами к моим, запечатляя поцелуй на моих губах.

Я, не готовая к большему, мягко отклонилась и, нащупав ручку двери, забежала внутрь, оставляя Давида по ту сторону двери, в подъезде. На губах ещё ощущался привкус его поцелуя.

На работу утром спешила со всех ног, бежала, боясь опоздать на утреннее совещание. В регистратуре сегодня сидела Настя, и, заметив меня, шикнула, зазывая подойти к ней.

— Олесь, тебя Владислав Викторович обыскался, ты на звонки не отвечала, — шепнула мне Настя, — выглядел он нервным и чем-то обеспокоенным, — предупредила она.

Я посмотрела в сторону коридора, не понимая, что могло так взволновать Влада. Поблагодарив Настю, я направилась в ординаторскую, чтобы переодеться, попутно заглядывая в телефон и замечая одиннадцать пропущенных от Влада.

Захожу в комнату для совещаний и сажусь на стул рядом с Ксюшей. Влада ещё нет, и я, достав телефон, хочу уже набрать ему сообщение, как дверь открывается. Влад входит и сразу ловит мой взгляд. Его плотно сжатые губы и напряжённая поза заставляют меня занервничать.

— Как вы знаете, Анатолий Сергеевич уволился, — начинает говорить Влад, — и хочу представить вам нашего нового анестезиолога. Он имеет большой опыт работы и прилетел из Германии. — Влад старается избегать моего взгляда и произносит имя того, кого я бы больше не хотела знать. Я оборачиваюсь на входящего, и в ушах бьёт пульс. Сквозь шум доносится голос Влада: — Гуляев Игорь Богданович.

Время словно замедляется, и я чувствую, как холодок пробегает по спине. Воспоминания, которые я пыталась забыть, всплывают на поверхность, и я не могу отвести глаз от Игоря. Он изменился, возмужал, уже не тот парень, что был пять лет назад. Я пытаюсь собраться с мыслями, но в голове царит хаос. Что он здесь делает? Почему именно сейчас? Вопросы роятся в голове, но ответов нет.

Игорь, заметив мой взгляд, на мгновение задерживает взгляд на мне, и в его глазах мелькает нечто, что я не могу расшифровать. Возможно, это удивление. Я стараюсь не выдать своих эмоций, но сердце стучит так громко, что кажется, его слышат все вокруг.

Влад продолжает говорить, рассказывая о достижениях Игоря и его опыте работы в лучших клиниках Европы, но я едва слышу его слова. Воспоминания о прошлом, о том, что было между нами, вспыхивают в сознании, и я понимаю, что ничего хорошего его внезапное возвращение не сулит.