Как же сложно с принцем? Прилип ко мне, как банный лист, а ведь сам от меня отказался.

— Ну и тип, — пробормотала я в пол.

Когда он, его стражники и верный Чжэн Фэй покинули поместье, я еще минут пять наблюдала за воротами. Не дай небеса, вернутся.

Удостоверившись, что они точно ушли, я поспешила обратно.

— Вылезай, — сказала я в пустоту комнаты. — А то вскоре мы обзаведемся мертвым художником. А мы с таким трудом с тобой договорились.

Линь Мо мы спрятали в обычном сундуке. Стражники бы непременно его нашли, если бы Жун Мао не сунул сундук в угол и не прикрыл его грудой платьев, которые я скинула вчера.

Они скользнули взглядом по вороху шелка и отвернулись. В чужое белье даже Ведомство наказаний не лезет без прямого приказа императора. Ну, и Чжан Фэй еще от прошлого показательного раза не отошел.

Линь Мо выбрался из сундука с грацией вытаскиваемого из банки соленого огурца. Медленно, с трудом, с жалобным звуком и хлопком. Халат измялся в гармошку, в волосах запуталась кружевная тесемка (откуда, интересно?), а на щеке красовался отчетливый след от чьей-то губной помады. Определенно не моей. Скорее от его поклонниц. Мы же буквально убегали, и не только от стражи.

— Принцесса, — он попытался изобразить поклон, но, кажется, у него затекла спина — поклон вышел кривой. — С этих пор я ваш должник навеки. Если меня казнят, я буду молчать. Если пытать, тоже. Если сошлют на северные рудники, я и там…

— Леха, — перебил Тай Фэн. — Помолчи. Мы же знаем, какой ты неженка.

Линь Мо обиженно фыркнул.

— Я должен воздать похвалы своим спасительницам. Так что теперь? Вы просили вывеску и листки с… как вы сказали? С рекламой?

— Верно, — включилась я. — Но не здесь. Переезжай в таверну и приступай к работе. Обратись к Мэй Сю. Она бывшая хозяйка, сейчас там за старшую. Скажешь, я прислала. Она покажет, где можно жить и где рисовать.

— Прямо сегодня? — в его голосе прорезалась такая надежда, что я даже обернулась.

— Да. И если интерьер украсишь — тоже оплачу. — Я вытащила на свет божий светло-лиловое платье, поморщилась и засунула обратно. — Ты же художник, в конце концов. Или ты только портреты придворных дам в борделях пишешь?

— Я пишу то, что вижу, — обиженно возразил Линь Мо, но в глазах у него уже загорелся тот самый лихорадочный блеск, который я замечала у творческих людей перед дедлайном. — А вижу я редко что-то стоящее.

— Ну вот, сейчас увидишь нашу кухню. Картошка, свекла, капуста, пиши с натуры.

Он скривился, но спорить не стал. Кажется, перспектива убраться из усадьбы, пока принц не передумал и не вернулся с ордером на повторный обыск, его более чем устраивала.

— Тай Фэн, Жун Мао, — я обернулась к ним. — Вы его сопроводите и останьтесь там.

— А что будешь делать ты, хозяйка? — прищурился Рыжик.

— А мы с Ли Жу навестим главную наложницу. — Я произнесла это задумчиво, потому что слова принца меня насторожили. — Мне нужна ее поддержка. Суань Лин не успокоится.

В комнате повисла тишина.

— С той змеей? — уточнил Жун Мао.

— С той самой.

— Она тебя съест, — авторитетно заявил Тай Фэн, который по части кого-то съесть слыл большим знатоком.

— Не съест. — Я отрезала. — Я невкусная. И потом, у меня иммунитет к дворцовым интригам. Я через развод прошла, меня так просто не проймешь.

Все переглянулись.

Линь Мо, который все это время пытался отодрать от волос кружевную тесемку, поднял голову.

— Принцесса, — сказал он тихо. — Вы уверены? Госпожа Мэй Линь не та, с кем можно договориться по-хорошему. Она берет только то, что ей выгодно, и платит чужими жизнями.

— Знаю. — Я наконец нашла подходящее платье. — Поэтому я предложу ей то, от чего она не сможет отказаться.

— И что же?

Я улыбнулась.

— Ее выгоду. Уж это у меня не отнять.

Через полчаса усадьба опустела.

Линь Мо убыл в таверну в сопровождении двух котов. Тай Фэн на прощание зевнул так, что едва не вывихнул челюсть. Жун Мао подпрыгнул на месте и пообещал «навести там порядок за два дня». Линь Мо все оглядывался на меня с таким выражением, будто провожал на эшафот.

— Иди уже, — махнула я рукой. — И помни: вывеска должна быть яркой. Чтобы с другого конца улицы видно было.

— А название? — крикнул он уже от ворот.

— «Демонический мурлыка»! — крикнула я в ответ.

Линь Мо споткнулся на ровном месте.

— Что⁈

— Потом объясню! — я захлопнула калитку.

Ли Жу стояла рядом, уже одетая в парадную форму служанки — светло-голубое платье, аккуратная прическа, никаких ушей на виду. Только кончик хвоста, кажется, нервно подрагивал под юбкой.

— Ты уверена, хозяйка? — спросила она тихо.

— Нет, — честно ответила я. — Но делать что-то надо. Если я не получу официальное разрешение, принц будет ходить за мной хвостом и портить нервы. А у меня, знаешь ли, они и так не железные.

— У тебя железные, — возразила Ли Жу. — Ты просто притворяешься.

— Ладно. — Я вздохнула. — Пошли, пока я не передумала.

До ворот Запретного города мы добрались быстро. А вот дальше началось… ожидание.

— Принцесса Гао Лань просит аудиенции у госпожи Мэй Линь, — повторила я уже в третий раз, обращаясь к непроницаемому лицу старшего евнуха Лян Дэ.

Он посмотрел на меня так, будто я просила разрешения подоить императорских коров.

— Госпожа отдыхает, — ответил он тоном, не терпящим возражений.

Я смирилась:

— Я подожду.

Потом, когда я вновь заикнулась, ответом мне было:

— Госпожа принимает лекарственные процедуры.

И снова я терпеливо склонилась.

— Я подожду.

Дальше мне ответили, что:

— Госпожа изучает священные сутры.

— Я подожду.

Евнух вздохнул. Посмотрел на меня, я посмотрела на него. Он вздохнул еще раз — глубже и трагичнее, потом вовсе ушел. Кажется, он понял.

Ли Жу стояла рядом и нервно подергивалась. Я переживала, что она не выдержит и покажет хвост и уши.

— Хозяйка, — прошептала она, — мы тут уже час торчим.

— Час сорок, — машинально поправила я.

— А если она вообще не захочет нас видеть?

— Захочет. — Я прислонилась спиной к прохладной стене. — Ей же интересно, зачем я приперлась. Любопытство, штука посильнее гордости.

— Откуда ты знаешь?

Я усмехнулась.

— Потому что я сама такая.

Через два часа и десять минут тот же евнух возник в проеме ворот с видом человека, который только что предотвратил конец света.

— Госпожа Мэй Линь готова вас принять, — объявил он тоном, каким обычно зачитывают смертные приговоры.

Я выпрямилась, отряхнула несуществующую пыль с платья и шагнула за порог.

— Ли Жу, жди здесь.

— Но, хозяйка…

— Здесь. — Я повторила тверже. — Я справлюсь.

Она поджала губы, но спорить не стала. Если и обиделась, то извинюсь попозже. От встречи с Мэй Линь она еще больще разнервничается, а главная наложница внимательнее большинства мужчин. Хвост под юбкой разглядит.

Покои главной наложницы не изменились с моего прошлого визита. Да и женщина на низком ложе оставалась все такой же красивой, хрупкой на вид, но с острым умом. Я знала: ее хрупкость обманчива.

— Принцесса Гао Лань, — протянула Мэй Линь, не удосуживаясь даже приподняться с подушек. — Какая честь. Два часа у ворот, не слишком ли суровое испытание для северной гостьи?

— Я закаленная, — ответила я, опускаясь в положенный поклон. — У нас на севере зимы долгие.

Она усмехнулась.

— И чего же ты ждала так упорно, принцесса? Неужели соскучилась по дворцовой жизни?

— Не совсем, госпожа, — робко произнесла я. — Я плохо знаю порядки в вашей стране, не знакома с обычаями. Хочу сделать все правильно. А посему у меня появилась просьба к вам.

— Говори. — Мэй Линь обмахнулась веером.

Я сделала глубокий вдох.

— Я хочу открыть ресторан.

Мэй Линь замерла. Даже веер в ее пальцах перестал двигаться.

— Ресторан, — повторила она так, будто я сказала «ароматный дом» или «подпольное казино».

— Да. Заведение, где подают еду. — Я помолчала. — Это же не преступление?

— Ты принцесса по крови, — медленно произнесла она, — дочь императора Цинлуна, несостоявшаяся невеста наследного престола Байлина. И ты хочешь… торговать?

— Готовить, — поправила я. — Торговать будут мои сотрудники.

Она смотрела на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

— Это неприлично, — сказала она наконец.

— Знаю.

— И неслыханно.

— Знаю.

— Роняет твое достоинство.

— Возможно. — Я встретила ее взгляд. — Но еще это дает мне свободу. И занятие, которое я люблю.

Мэй Линь молчала долго. Я начала считать про себя.Раз, два, три…

— Да, ты совсем не похожа на ту девочку, которую нам описывали,— сказала она наконец. — Доходили слухи, что она бы непременно бы плакала и падала бы в обморок из-за отмены свадьбы. А ты не только сама свадьбу отменила, так еще и дело хочешь у нас открыть.

— Если поможет, я могу порыдать, — предложила я осторожно. — У меня хорошо получается.

Она фыркнула.

— И почему ты пришла именно ко мне? Почему не к императору?

— Потому, что вы главная женщина при дворе, — ответила я. — Ваше слово значит больше, чем любой императорский указ, когда речь идет о том, что прилично для женщины, а что нет. И потом… — я сделала паузу, — вы мне должны.

Ее глаза сузились.

— Должна?

— Я дала вам выход из ситуации со свадьбой. Вы хотели отсрочки, я устроила астрологический фарс и убралась из дворца с титулом почетной пленницы. Вы получили то, что хотели. Теперь я прошу об ответной услуги.

Возможно, я сболтнула лишнее. Кому понравится, когда о долге так неприкрыто заявляют? Сейчас у меня нет власти и покровителей. Мэй Линь может стереть меня одним пальцем. Но она внезапно рассмеялась.

— Ты или смелая, — хохотала она, — или очень глупая.

— Я практичная. — Я улыбнулась. — И у меня есть то, что может быть вам полезно.

— И что же?

— В моем ресторане будет сказительница. Девушка, которая умеет рассказывать истории. Красивые истории. Например, о том, как главная наложница императора, мудрая и великодушная госпожа Мэй Линь, дала шанс бедной северной принцессе найти свое призвание.

— Ты предлагаешь мне сплетни? — спросила она недоверчиво.

— Я предлагаю вам добрую молву, — поправила я. — В народе, среди торговцев, среди жен чиновников. История о вашем великодушии, рассказанная красивым голосом в уютном зале под аромат свежего хлеба. Это стоит дороже золота.

Мэй Линь молчала очень долго. Я даже переживать начала.

— И что ты хочешь взамен?

— Всего лишь разрешение, — сказала я. — Без вашего благословения ресторан могут закрыть.

Она снова усмехнулась.

— Ты сумасшедшая, Гао Лань. — Она отсмеялась и посмотрела на меня уже без насмешки. — Но, знаешь… из всех сумасшедших, что приходили ко мне с просьбами, ты самая занятная.

— Это согласие?

— Это «я подумаю». — Она качнула головой. — Но, учитывая, что ты прождала у моих ворот два часа и не умерла от скуки… пожалуй, ты заслуживаешь шанса.

Я выдохнула. Кажется, незаметно.

— Благодарю вас, госпожа.

— Не благодари раньше времени. — Она отрезала. — Я еще не видела твоего пресловутого ресторана. И твоей сказительницы. И твоей еды. Если все это окажется дрянью — я лично прикажу заколотить твою лавку досками.

— Не окажется, — пообещала я.

Она махнула рукой — жест усталой императрицы, отпускающей надоевшую горничную.

— Ступай. Я распоряжусь, чтобы тебе не чинили препятствий.

Я вышла из дворца на подгибающихся ногах.

Божечки. Я не знала, что это будет так страшно. Я вчера принцу дерзила, и то меньше боялась.

— Ну? — Ли Жу подскочила ко мне, как маленький ураган в голубом платье. — Что она сказала? Убьет? Помилует? Отправит в монастырь?

— Разрешила, — выдохнула я. — Почти.

— Почти, это как?

— Сказала «я подумаю». Но это у нее значит «да». Я по глазам видела.

Ли Жу смотрела на меня с таким выражением, будто я только что приручила дикого тигра и теперь веду его на поводке.

— Ты серьезно? — изумилась она. — Главная наложница дает тебе разрешение на ресторан? Что ты ей предложила?

— Тебя, — честно сказала я.

— Меня? — у нее глаза стали размером с блюдце.

— Твои истории. Она хочет, чтобы при дворе говорили, какая она великодушная и мудрая. Ты будешь рассказывать.

Ли Жу открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Я… я же кошка, хозяйка. — выдавила она наконец. — Какие из меня сказочницы?

— Самые лучшие. — Я улыбнулась. — Про Бабу-ягу, про Конька-Горбунка, про царевну-лягушку. Наши истории, им здесь такое не рассказывают, так что начнем потихоньку насаждать моду на все русское. Ну и хвалить Мэй Линь не забывай.

Лицо Лижу сильно вытянулось.

— Хозяйка, — сказала она, — ты точно отбитая.

— Это мне уже сегодня говорили, — отмахнулась я. — Пошли, пока принц не…

— Пока принц что? — произнес кто-то за спиной.

Я хопнула себя по губам и обернулась. Упомянула сказки, и сразу в них попала. Хотя нет, попала я еще раньше, но тут сказка в сказке получается. Правда, новый сюжет периодически напоминает хоррор и комедийную трагедию, потому что за мной стоял Суань Лин.

Они во дворце знают, что такое работа? Всех бы на галеры, а то целыми днями шастают, тратя мое время и подслушивая.

Суань Лин остановился в трех шагах, и его темные глаза медленно, методично ощупали меня с ног до головы. Проверяли, видимо, не переоделась ли я снова в мужское платье, не вымазалась ли в саже, не пою ли частушки, не тащу ли за собой очередного художника. Ну или что еще я в этом мире исполняла?

— Принцесса Гао Лань, — сказал он ровно. — Не ожидал встретить тебя здесь.

— Ваше Высочество. — Я изобразила поклон. — Я тоже не ожидала. Дворец большой, а мы все сталкиваемся. Судьба, наверное. Не буду вам мешать, — двинулась бочком.

Он не клюнул.

— Ты была у главной наложницы.

Это был не вопрос.

— Была. — Я легко согласилась. — Наносила визит вежливости.

— Визит вежливости. — Он повторил тем же бесцветным тоном. — Который длился два часа и закончился тем, что Мэй Линь отправила распоряжение в церемониальный департамент.

Я моргнула.

— Откуда вы…

— У меня хорошие информаторы. — Он отрезал. — Итак, принцесса. Ты не просто нанесла визит. Ты добилась своего. Она дала тебе разрешение на твою таверну.

— Ресторан, — машинально поправила я.

На его скулах дрогнули желваки.

— Неважно. Как ты это сделала?

Я пожала плечами.

— Предложила честную сделку.

— Мэй Линь не заключает честных сделок.

— Со мной заключила. — Я встретила его взгляд. — Видимо, я умею убеждать.

Он смотрел на меня долго. Так долго, что Ли Жу за моей спиной перестала дышать, да и я тоже начала заново учиться этому процессу.

Потом он сказал:

— Я подвезу тебя.

— Что?

— Твоя усадьба не близко. Моя повозка у ворот. — Он развернулся, не дожидаясь ответа. — Ли Жу поедет с Чжэн Фэем.

— Но я…

— Это не обсуждается.

Я посмотрела на Ли Жу. Она посмотрела на меня.

В ее зеленых глазах читалось:«Хозяйка, может, сбежим?»

Я вздохнула.

— Ли Жу, ты слышала принца. Ступай с господином Чжэн Фэем. Не скучай там.

Ли Жу скорчила гримасу и чуть удлинила коготки, обернувшись на Чжэн Фэя. Что-то мне подсказывало, что она не шибко расстроилась.

А я пошла за принцем.

В повозке было тесно. Не физически, а потому что между мной и Суань Лином трещали искры. К сожалению, не романтические. Вот-вот вспыхнет.

Я подозревала, что если принцу не хватит терпения, то поедем мы не в мою таверну… да что же такое, заговорила, как он. Не в мой ресторан, а к обрыву, куда меня и мою кошечку жестоко скинут.

Как замечательно, что имелись свидетели того, что я села к наследнику, а Суань Лин, в отличие от меня, не отбитый человек.

Я сидела, старательно изучая резной узор на стенке, и молилась всем известным мне богам, чтобы поездка оказалась короткой. Боги, как всегда, меня проигнорировали.

— Ты рисковала, — отрывисто произнес он минут через десять.

— Да, каждый день у вас рискую, — ответила я в стенку. — Теперь это мой новый вид спорта — не погибни.

— Тогда ты в нем плоха, — осклабился Суань Лин. — Мэй Линь опасна. Общаясь с ней, ты можешь ускорить свою смерть.

— А с вами?

Это заявление он проигнорировал и вернулся к обсуждению нелюбимой мачехи.

— Она могла использовать твою просьбу против тебя.

— Могла. — Я повернулась к нему. — А потом и использует, если я буду мешаться. Но я не буду мешаться. Ваши интриги меня не интересуют.

Суань Лин откинулся на спинку повозки, скрестив руки на груди.

— Ты не перестаешь меня удивлять, Гао Лань.

— Разве это плохо?

— Это… — Он запнулся, подбирая слово. — Непривычно.

Я решила не уточнять, что именно непривычно — мое поведение или тот факт, что он до сих пор не настаивает меня казнить.

— Послушай, — сказал он после паузы. — Твое заведение, если ты действительно его откроешь…

— Открою, — перебила я. — Уже завтра начну готовить.

— … то веди себя прилично. Никаких скандалов. Никаких ночных прогулок. Никаких переодеваний в мужское платье.

— Это был единственный раз!

— И никаких художников, — закончил он, игнорируя мои возражения.

Я открыла рот, чтобы выдать достойную отповедь, но в этот момент повозка остановилась.

— Приехали, — объявил возница.

Я выглянула в окошко и замерла.

— Что это? — спросил принц, заметив мое лицо. — Единственный раз?

— Я… — голос мне отказал. — Я не знаю.

Перед моей таверной творилось нечто невообразимое. Там была толпа. Столпотворение женщин.

Они стояли, теснились, обмахивались веерами, хотя на улице был совсем не жаркий день. Они перешептывались, хихикали, тянули шеи, пытаясь разглядеть что-то в центре этого водоворота.

А в центре…

Я моргнула. Потом еще раз.

Картина не исчезала.

Перед входом в таверну, застыв шеренгой, стояли мужчины воинственного вида. Все как на подбор высокие, мускулистые, плечистые, главное — без рубашек. А среди них носились Тай Фэн и Жун Мао — с кошачьими ушами на башке.

А над ними, на только что вывешенной вывеске, сияло золотом по черному лаку:

«Демонический кот».

Иероглифы вились, как кошачьи хвосты, а в углу красовалась нарисованная Линь Мо морда — усатая, ушастая, с хитрым прищуром.

Я сникла. Откуда же знала, что Линь Мо такой энтузиаст. Да и хвостатые не подкачали.

— Гао Лань. — Голос принца звучал очень, очень ровно. — Что это? Ты единственный раз сходила в ароматный дом, а теперь решила свой для женщин открыть?

А я не могла ответить.

Потому что в этот самый момент Жун Мао заметил повозку, разглядел в окошке меня, расплылся в счастливой улыбке и заорал на всю улицу:

— Хозяйка, все как ты просила! — Да он меня закапывал, забивал последний гвоздь в крышку моего горба. — У нас кастинг на доставщиков!

Толпа женщин обернулась.

Принц медленно, очень медленно перевел взгляд с ушастого кота на вывеску, с вывески — на меня.

— Эм… ум… хм… — растерялась я. — Я могу объяснить.

— Да? — его бровь поползла вверх. — И как же?

Действительно.

— Завтра объясню, — взмолилась я. — Пожалуйста, завтра объясню. Мне тоже это нужно… переварить.

Я моргала.

— Нет, не завтра, Гао Лань. — Голос Суань Лина звенел, как натянутая тетива. — Я жду.

Я прикрыла глаза и сжала кулак. Развернулась к нему всем корпусом, насколько позволяла тесная повозка.

— Ваше Высочество. — Я постаралась, чтобы голос звучал твердо. — Сейчас здесь произойдет одно из двух.

Он приподнял бровь.

— Либо вы останетесь, и тогда через четверть часа по столице поползут слухи, что наследный принц лично инспектирует сомнительные заведения в компании переодетой принцессы-пленницы. — Я загнула палец. — Либо вы уедете, дадите мне пятнадцать минут, и к вашему следующему визиту здесь будет тихо, прилично и без следов… — я замялась, — … реквизита.

Он молчал.

— Я все уберу, всех одену, — добавила я. — Честное слово. Уговорю, прикажу, силком утащу. Они меня слушаются. Ну, почти всегда.

— Почти?

— Сегодня исключительный день.

Суань Лин смотрел на меня. Потом перевел взгляд на Жун Мао, который как раз вручил какой-то расфуфыренной даме листовку и отвесил шутовской поклон.

Дама влюбленно взвизгнула. Принц дернул щекой.

— Пятнадцать минут, — сказал он. — Я подожду.

— Зачем?

— Чтобы убедиться, что ты сдерживаешь слово.

Осознавая, что он в бешенстве, я решила не спорить.

— Пропустите, — попросила я.

— Не торопись, — процедил он сквозь зубы.

Прежде чем я вышла, он вытащил шелковый платок и склонился ко мне. Я ощутила легкие прикосновения возле ушей, у скул, пока он закреплял ткань в прическе так, чтобы она закрывала мои глаза.

— Что вы… — у меня побежали мурашки.

— Пялиться не будешь, — по-моему, он ехидничал. — Идем.

Он взял меня под локоть, помог выйти. Я не видела ничего, кроме темно-синей ткани перед глазами, но слышала, как вокруг нас зашептались.

— Посторонитесь, — сказал негромко Суань Лин, но и этого хватило.

Толпа расступилась.

Я ступала осторожно, стараясь не споткнуться о невидимые пороги, и чувствовала, как под тонкой подошвой туфель хрустит уличная пыль. Рядом дышал принц.

— Госпожа! — выкрикнули слева. — Госпожа, когда откроетесь?

— А правда, что у вас будет жареный поросенок по-северном обычаям?

— И сказительница будет? А что за доставка?

Вопросы сыпались со всех сторон, как горох из дырявого мешка. Я открыла рот под платком, но не успела ничего ответить.

— Никогда, — рявкнул принц.

Толпа разочарованно ахнула.

Но тут просочился наглый и жизнерадостный голосок Жун Мао.

— Со следующей недели, но мы работаем и на доставку. Заказываете еду — мы привозим. Выходить из дома не надо. Прихорашиваться не надо. Даже одеваться не надо — ну, почти.

Зашуршала бумага. Он раздавал флайеры.

— Вот тут меню. Вот тут цены.

— Жун Мао, — прошипела я. — Я тебя придушу.

— Потом, хозяйка! — крикнул он уже откуда-то из гущи событий. — Я занят, я лицо заведения.

Рука Суань Лина на моем локте чуть дрогнула.

— Лицо заведения, — повторил он тоном, не предвещающим ничего хорошего.

— Это метафора, — выдохнула я.

— Твои слуги — сплошная метафора.

Я не нашлась, что возразить.

Наконец мы вступили под навес таверны. Шум толпы остался за спиной, стих до приглушенного гомона.

Суань Лин убрал платок.

Я зажмурилась от резкого света, а когда открыла глаза — первым, что я увидела, было лицо принца в двух вершках от моего. Он смотрел не на меня. Он смотрел на вывеску.

— Демонический кот, — прочитал он вслух. — Иероглиф «демон» выведен с излишним нажимом. Художник переживал?

— Он всегда переживает.

— А это что? — Суань Лин кивнул на Жун Мао, который как раз закончил раздавать флайеры и теперь прилаживал на голове свои уши.

Но это точно были не его уши. Я ведь знала, что не его цвет.

— Это… реквизит, — выпалила я. — Для доставщиков. Они же типо…

— Демоны? — подсказал принц.

— Коты! — поправила я. — Демонический мурлыка же, все работники будут с ушками. Мы прославимся.

Суань Лин буравил меня взглядом.

— Гениально, — сказал он наконец.

— Правда?

— Нет. Но у тебя хотя бы хватает смелости не стыдиться собственного безумия.

Я не поняла, комплимент это или диагноз.

— Так, — я хлопнула в ладоши, разворачиваясь к своим. — Представление окончено! Тай Фэн, убери уши, ты не ребенок. Жун Мао, прекрати строить глазки замужним дамам, у них мужья при мечах. Скажи мужчинам одеться. Вы здесь цирк устроили. Ли Жу…

Я осеклась. А Ли Жу не было. Вернее, она была. Она только что вынырнула из-за спины Чжэн Фэя, и вид у нее был такой, будто ее только что окатили ушатом ледяной воды.

— Ты чего? — спросила я.

Она не ответила. Она смотрела на главу Ведомства наказаний с выражением чистой, неподдельной обиды.

Чжэн Фэй стоял рядом с каменным лицом, но я готова была поклясться, что его правая рука, которую он только что убрал от лица Ли Жу, собиралась что-то ударить. Не Ли Жу, он же благородный воин, но стену помять мне может.

— Ты, — зашипела на главу Ведомства наказаний моя горничная. — Ты закрыл мне глаза!

— Вас могли узнать, — ровно ответил Чжэн Фэй.

— Я хотела посмотреть.

— Посмотреть на что?

— На мужчин, глупенький. — Она взмахнула руками, чуть не задев его по носу. — Когда мне еще удастся?

— Вы… вы… вы… — растерялся Чжэн Фэй, — невыносимы.

— Так и не выносил бы, — продолжала злиться подруга.

Пора было завершать балаган, тем более что Жун Мао исполнил мой приказ и сообщил мужчинам, чтобы они оделись… И слава богу, потому что из-за открывавшихся перспектив я едва соображала.

— Я выполнила, что вы велели, — обратилась к принцу. — А теперь у меня дела.

— А тебя хоть на пять минут можно оставить, чтобы ты никого не раздела? — поддел меня наследник.

— Я несколько недель провела во дворце, Ваше Высочество. Раньше, общаясь со мной, вы за свою или чужую добродетель не переживали.

Не найдя, что мне возразить, Суань Лин привычно прорычал:

— Чжан Фэй, идем.

Они ушли, а мне даже дышать легче стало.

Повозка принца скрылась за поворотом, и только тогда я позволила себе окончательно расслабиться. Из внутренних комнат вышла Мэй Сю, естественно узнавшая принца. Она по этой причине и пряталась.

— Ушли, — констатировала Ли Жу, все еще косясь в сторону дороги.

Мужчин мы разместили внутри, и когда все эти красавцы пропали из поля зрения жительниц, на улице стало потише.

Вообще, за устроенный фарс я намеревалась дать взбучку Жун Мао и Тай Фэну, но если рассуждать здраво… то лучшей рекламы не придумать. Еще несколько недель по городу будут ходить слухи о свершившемся… стриптизе, нет… разврате, нет… Короче, я не знала, как назвать этот рекламный ход.

— Хозяйка, — подозвал меня рыжий проныра. — Тебя уже дожидаются. Между прочим, — Жун Мао понизил голос, — им известно, кто ты такая.Они хотят служить именно принцессе Гао Лань.

Я насторожилась.

— Почему?

Он кивнул в сторону толпы. Из нее вышел темноволосый мужчина с пучком на голове.

Высокий. Плечи шире, чем у местных. Одет просто, почти бедно: грубая холщовая рубаха, такие же штаны, заправленные в стоптанные сапоги. Но держался как воин. Спина прямая, руки вдоль тела, ладони не прячет, но и не выставляет напоказ. Лет тридцать пять, на вид. Может, чуть больше.

Он остановился в двух шагах от меня и опустился на колени.

— Принцесса.

— Я уже не принцесса, поднимитесь, — зарделась я, испытывая крайнее смущение.

— Для нас вы навсегда останетесь принцессов. Меня зовут Ло Чэн. Я был сотником в Северном гарнизоне Цинлуна. В битве при ущелье мы прикрывали отход основных сил. — Он помолчал. — Многих перебили, а многих забрали в плен.

Я молчала. Мне на мгновение стало стыдно. Я не интересовалась политикой, но ведь он выходец из страны Гао Лань, получается, из моей страны.

— Три года в плену, — сказал он ровно. — Мы работали в каменоломнях. Нас кормили раз в день. Никто из послов так и не приехал, чтобы договориться о судьбе пленников.

Он поднял голову. Встретил мой взгляд.

— В честь вашего приезда объявили прощение и выпустили пленных. Сказали: «Ступайте на все четыре стороны». — Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Только ступать нам некуда. Родные земли за множество ли. Денег нет. Имени нет. Мы для своей страны уже мертвые. Возвращаться с пустыми руками, без славы, без выкупа… — Он покачал головой. — Позор на весь род.

Я слушала и чувствовала, как внутри закипает тяжелое, вязкое чувство. Не жалость. Жалость он бы отверг. Скорее злость.

— Сколько вас? — спросила я.

— Сорок семь человек, — ответил Ло Чэн. — Остальные не выдержали каменоломен. Или не захотели выходить.

Сорок семь.

Я посмотрела на Жун Мао. Тот стоял рядом, серьезный, без тени обычной своей игривости.

— Ты поэтому привел их? — спросила я тихо.

— Они пришли сами, — ответил он. — Увидели вывеску, услышали, что здесь северная кухня. Спросили, не нужны ли работники. А когда узнали, что ты… — Он запнулся. — Что принцесса Гао Лань сама за всем стоит… сказали, что будут служить хоть посудомойками. Только чтобы не подохнуть с голоду на улице.

Я перевела взгляд на Ло Чэна. Он все еще стоял на коленях.

— Встань, — сказала я. — Не люблю, когда передо мной на коленях стоят.

Он поднялся.

Ох, вот теперь я столкнулась с собственной совестью. Я ведь не настоящая Гао Лань, но и бросить их не могу. Они на принцессу надеятся.

— Ло Чэн, прости. Мир, может и временный, заключен. Мне жаль, что ваши муки быыли плохо оценены. Все, что я могу предложить, так это работу. Если вас устроит, что вы будете доставщиками, будете разносить еду по заказам, то я вас возьму. Платить буду сразу, по результатам дня. Жилье предоставлю, — я задумалась, вычисляя, сколько комнат у меня есть, — но будет тесно. И главное, вам нельзя никак обижать местную хозяйку и моих слуг

Ло Чэн смотрел на меня так, будто я только что заговорила на древнем языке. Понимаю, не на это он рассчитывал.

— Принцесса… — начал он.

— И вот еще что.

Я полезла за пазуху, туда, где в потайном кармане лежал небольшой кожаный мешочек. Развязала тесемки, высыпала на ладонь горсть серебра.

— Это на первое время. — Я протянула монеты ему. — Купите нормальную одежду. Поешьте, а завтра переселитесь. Как только у меня появится возможность, я помогу вам вернуться на родину.

Он не брал.

— Принцесса, мы не можем…

— Можете, — перебила я. — И будете. Потому что ваши ноги теперь мои ноги, пока вы на меня работаете. А я свои ноги берегу.

Ло Чэнь с трудом переборол свою гордость.

— За старшего будешь ты, — сказала я. — Ло Чэн. Список людей предоставь завтра утром. Имена, возраст, кто чем занимался до войны. Повара есть среди вас?

— Двое, — ответил он. — Один в полку кашеварил, другой в пекарне работал до призыва.

— Отлично, их ко мне. Остальных к Жун Мао. Он введет в курс дела.

Жун Мао приосанился.

— А вы? — спросил Ло Чэн.

— Я буду готовить. — Я сказала это просто, будто речь шла о погоде. — И придумывать, как нас не закрыть в первую же неделю.

Он улыбнулся.

— Я слышал о вас, — сказал он тихо. — В каменоломнях слухи долго ползут, но все же доползают. Говорили, что принцесса Гао Лань тихая, покорная, не смеет рта раскрыть без позволения.

— Была, — сказала я. — Пока не поняла, что от покорности одни только неприятности.

Он почтительно склонился.

— Я рад, что все в вас ошибались.

Он ушел, а за ним и его подчиненные. Божечки, у меня маленькая армия из родной страны Гао Лань. То-то Суань Лин взбесится. Он считал меня виновной в смерти брата, а теперь и в шпионаже обвинит. Мне трындец.

— Хозяйка, — подал голос Жун Мао. — А про возвращение домой? Ты правда им поможешь?

Я посмотрела на Ло Чэна, на его людей, на то, как они сгрудились вокруг него, жадно слушая, как он тихо, вполголоса передает им наш разговор.

— Я пообещала, — сказала я. — Значит, помогу.

— Но как?

— Не знаю. — Я вздохнула. — Пока не знаю. Но если я научусь договариваться с главной наложницей и выкручиваться от брака с наследником престола, то уж с возвращением сорока семи человек домой как-нибудь разберусь.

Жун Мао посмотрел на меня с тем странным выражением, которое появлялось у него в редкие минуты серьезности.

— Я раньше был котом, и ты для меня была прислугой. Теперь я человек, а ты все больше растешь в моих глазах.

Я поперхнулась.

— Этот комплимент, Жун Мао, своим поклонницам никогда не говори, — посоветовала ему.

Толпа перед таверной наконец-то рассосалась, последние зеваки еще топтались у вывески, тыкая пальцами в усатую морду, но и они постепенно растворились в вечерних сумерках.

Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и сползла на пару дюймов вниз, но вовремя одернула себя — принцессы, даже бывшие, по дверям не сползают.

— Ну, — сказала я, обводя взглядом своих. — И как вы это провернули?

Тай Фэн, который все это время делал вид, что дремлет на лавке, приоткрыл один глаз.

— Что провернули?

— Это. — Я обвела рукой пространство. — Таверну, доставщиков, флайеры, вывеску и кастинг. Я только заикнулась, а вы уже…

— У котиков не только лапки, — довольно мурлыкнула Ли Жу, и в ее голосе звучала такая беззастенчивая гордость, что я не выдержала.

— Лапки у вас, — сказала я, — исключительно для того, чтобы сметану со стола тырить. А тут целая логистическая операция.

— Мы вдохновились, — пожал плечами Жун Мао. — Ты говорила про ресторан, про доставку, про сказительницу. А Линь Мо сказал, что без красивой картинки никуда. А Тай Фэн сказал, что раз надо искать мужчин, то лучше военных — они дисциплинированные. А Мэй Сю сказала, что в гарнизоне за стеной как раз полно таких, кого не берут.

— Кого не берут? — переспросила я.

— Опозоренных, — тихо сказала Мэй Сю. Она стояла в углу, у стойки, и все это время молчала. — После того поражения многие гарнизоны распустили. Тех, кто попал в плен и вернулся, считают… не солдатами. Никто не хочет нанимать человека, который однажды уже сдался.

— Они не сдавались, — отрезала я. — Их взяли, это разные вещи.

Мэй Сю посмотрела на меня.

— Для военного устава нет разницы. Да и они для нас оставалась врагами.

Я промолчала. Потому что она была права: в этом мире, где честь ценилась выше жизни, разница действительно была только в формулировках.

— Ладно, — сказала я. — Раз уж мы теперь работодатели для сорока семи человек, давайте распределим, кто за что отвечает.

Я обвела взглядом свою разношерстную команду.

— Ли Жу.

Она встрепенулась, хвост под юбкой заметался.

— Ты у нас станешь сказительницей и главным украшением. Будешь сидеть вон там, — я ткнула пальцем в угол у окна, где свет падал особенно мягко, — и рассказывать истории.

Ли Жу расправила плечи. В ее зеленых глазах загорелся воинственный огонечек.

— Я справлюсь, хозяйка.

— Знаю. Ты у нас не только лапки, но и голос.

Она засияла.

— Тай Фэн.

Кот-толстяк с трудом разлепил веки.

— А?

— Ты у нас будешь заведовать деньгами.

— Деньгами? — Он даже приподнялся на локте. — Доверишь такую отвественность мне?

— А кому еще? Не по ресторану же с заказми бегать. По части бегать ты слабоват. Счета, прибыль, расходы. Будешь следить, чтобы нас не обворовали, чтобы доставщики получали честную плату, чтобы Мэй Сю не пришлось считать в уме до ста и обратно.

Тай Фэн моргнул.

— Я в числах не очень.

— А лежать на солнышке и ждать, пока тебе в миску насыплют, — это ты очень. — Я скрестила руки на груди. — Пора учиться новому.

Он тяжело вздохнул, как человек, которого отправляют на каторгу.

— Мэй Сю, — я повернулась к ней. — Вы будете ему помогать. И вообще, вы здесь главная по хозяйственной части. Вы знаете этот район, знаете поставщиков, знаете, где брать продукты дешевле, а где дороже, но качественнее. Я в местных ценах пока плаваю.

Она изумленно воззрилась на меня.

— Вы настолько мне доверяете? — спросила она тихо. — Я ведь продала вам это заведение. Могла надуть, скрыть долги, подсунуть лишние расходы…

— Могли, — согласилась я. — Но не надули. И долги все честно назвали. И предупредили, что место гиблое. — Я помолчала. — С человеком, который честно говорит о недостатках, проще иметь дело, чем с тем, кто обещает золотые горы. Ну и сами знаете, кто я такая.

Она благодарно кивнула, хотя и насторожилась. Уровень ответственности Мэй Сю поняла. Обмануть приезжую принцессу почти равнозначно обокрасть императора. Не будет она рисковать.

— Я справлюсь, госпожа Гао Лань.

— Верю.

Я перевела взгляд на Жун Мао. Он уже стоял, расправив плечи, и торжествующе ждал. С ним все понятно. Он прирожденный ловелас.

— Ты, — насупилась. обращаясь к нему, — у нас главный по доставке и по связям с общественностью.

— По кому? — уточнил он.

— Будешь командовать доставщиками, придумывать, как привлечь новых клиентов, и следить, чтобы Ло Чэн и его люди не сбились с ног в первый же день. И чтобы никаких обиженных женщин. Будешь проказничать, накажу.

Он хмыкнул.

— Как?

— Ну, сделаю тебя натуральным евнухом, — прищурилась я.

Жун Мао сглотнул, и я посчитала, что угроза подействовала.

— А я буду готовить. — Я сказала это просто, как факт. — И придумывать, чем еще можно удивить местных.

Мы так воодушевились, что были готовы обняться и придумать какую-нибудь речевку.

— А я? — раздался неожиданно жалобный голос из угла.

Все обернулись.

Черт, мы забыли про Линь Мо.

Художник сидел на корточках у стены, обхватив голову руками. Белые волосы рассыпались по плечам, халат был все так же измят, на щеке все еще красовался след от помады.

— Вы меня забыли, — сказал он трагически. — Я тут сижу, жду, когда меня казнят, а вы роли распределяете.

— Леха, — вздохнул устало Тай Фэн. — Ну кто ж тебя казнит?

— Принц.— Линь Мо вскинул голову. — Видели его лицо, когда он на вывеску смотрел? Я этот взгляд запомнил навеки. «Иероглиф с излишним нажимом». Это он мне?Это угроза. А я еще с его братом поругался.

— Это комплимент, — сказала я. — Если бы он хотел тебя казнить, он бы просто промолчал. А с братом он не ладит, так что действуем по старой схеме: враг моего врага — мой друг.

Линь Мо замер.

— Правда?

— Правда. Он с теми, кого собирается казнить, не разговаривает. — Я помолчала. — По крайней мере, сначала он будет пытать.

Это я помнила из сериала.

— Спасибо, принцесса, — выдохнул саркастично Линь Мо. — Вы меня успокоили. А откуда мне знать, что он не планирует меня пытать?

— Пока он планирует пытать меня, — отмахнулась я. — Но я терпеливая. Не переживай. Твоя задача — жить своей обычной жизнью. Пить вино, писать портреты, соблазнять куртизанок и иногда, в перерывах между развратом, рисовать нам флайеры и меню.

Вечер опускался на столицу мягко, как шелковый платок. Небо наливалось густой синевой, где-то вдалеке зажигались первые фонари.

Завтра начинается новая жизнь.

Сорок семь солдат, три кота, одна бывшая хозяйка разорившейся таверны и один художник-гедонист, который рисует демонов с излишним нажимом.

Божечки. Я сама эту кашу расхлебаю?

В усадьбу мы вернулись уже затемно.

Прислуга встретила нас с каменными лицами и ни о чем не спросила. То ли привыкли, то ли боялись узнать ответ.

Ворвавшись в комнату, я невероятно обрадовалась, что со мной осталась только Ли Жу. Она не болтлива, в отличие от Жун Мао, и не засыпает в странных местах, как Тай Фэн.

Я скинула верхнее платье прямо на пол, стянула ненавистные туфли и рухнула на кровать лицом в подушку.

— Хозяйка, — раздалось откуда-то сбоку. — Ты не уснула?

— Уже нет, — пробормотала я в шелк. — Теперь да.

Ли Жу хихикнула.

Я почувствовала, как рядом со мной продавилась циновка, и приоткрыла один глаз. Ли Жу сидела на краю кровати, поджав под себя ноги, и теребила пояс халата.

— Ты чего? — спросила я.

— Я… — Она запнулась. — Я хотела тебе кое-что показать.

Я перевернулась на спину. Ли Жу всегда была моей любимицей.

— Показывай.

Она вскочила, подбежала к своему сундуку и принялась в нем рыться с таким энтузиазмом, что оттуда полетели платки, ленты и какие-то странные тряпочки.

— Нашла! — выдохнула она и выпрямилась.

У нее в руках был кокошник. Я себя пару раз ущипнула, чтобы его развидеть. Не сработало.

Колючий случай, кокошник? Русский, народный кокошник? Настоящий?

Я села на кровати так резко, что у меня хрустнула шея.

— Ли Жу… ты где его взяла?

— Сделала, — робко призналась она. — Ну, не совсем сама. Основа была заказана у кузнеца. Я попросила его выковать каркас. Сказала, что это для театра.

Она протянула мне кокошник, и я приняла его так бережно, будто он был из хрусталя. Это было невероятно.

Высокий, полукруглый, с мягким гребнем посередине. Весь расшитый речным жемчугом — мелким, но густо, в несколько рядов. Между жемчужинами вилась золотая нить, складываясь в затейливый узор: цветы, листья, какие-то неведомые птицы с длинными хвостами. По нижнему краю она нашила бусинки-капельки, чтобы они красиво спускались на ее лоб.

Я провела пальцем по гребню. Взвесила его на руке. Металл.

— Ли Жу, — сказала я медленно. — Кокошник? Он тяжелый.

— Немножко, — призналась она. — Но быстро привыкаешь.

— Зачем? — спросила я коротко.

Она замялась.

— Для красоты, для аутентичности, — сказала она, потом добавила тише: — Ну и еще…

— Что?

— Ну, если вдруг кто-то будет приставать. — Она отвела взгляд. — А у меня когти не всегда выпускаются. Если в кого-то воткнуть шпильку — это убийство. А если по кому-то долбануть кокошником, то уже самооборона.

Я ее зауважала. Не то чтобы я относилась к ней, как к идиотке, но после ее кокошника я, наконец, осознала, как сильно я недооцениваю свою свиту.

— Ааа, — протянула я сначала в одной интонации. — Ааа, — протянула уже в совершенно другой. — Ли Жу, я начинаю тебя бояться.