Усадьба, щедро отданная мне и моей кошачьей компании, оказалась именно такой, как я и надеялась — красивой, чистой и безнадежно далекой от Запретного города. Правда, был и минус, нас и от столицы поселили далеко. Что означало, что Суань Вэй не только великодушный правитель, но еще и мудрый. Умеет в компромисс. Ни нам, ни ему.

Нам даже выделили прислугу: две немолодые, бесцветные служанки, которые двигались так тихо, что казалось, они не ходят, а парят в сантиметре от пола, и один юный, пухлощекий евнух с глазами-бусинками, который все время что-то подсматривал из-за углов. Я окрестила их «Тень», «Эхо» и «Сыч». Коты, естественно, тут же дали им свои имена: Ли Жу звала служанок «Скользкая Рыбка» и «Сушилка для белья», а евнуха — «Шарик», потому что, по ее мнению, он был круглым и катался за нами по всему дому.

Это понятно, полагаю, их назначением занимался канцлер или главная наложница. И главная роль прислуги — не ублажать нас, а доносить.

Первые дни мы просто отдыхали от дворцового ада. Высыпались. Обживали пространство. Котов я по-настоящему стала воспринимать людьми, да и они все больше перенимали человеческие, чем животные, порядки. Они больше не носились по саду, гоняясь за бабочками, контролировали свои хвосты и уши, чаще стали умно рассуждать.

Я же наслаждалась простыми радостями, близкими любой женщине: можно было ходить с распущенными волосами, не надевать каждый день килограммовые головные уборы и платья. Но к пятому дню покой начал меня душить.

Свобода — штука коварная. Когда за нее долго борешься, кажется, что, получив ее, ты достигнешь нирваны. А на деле выясняется, что кроме свободы тебе нужен смысл, хотя бы маленький.

Мой свободолюбивый и вечно недовольный характер, прошедший когда-то путь от повара на раздаче в столовой до владелицы ресторана и обратно — в продавщицы сетевого магазина, начал скулить, как щенок, которому не дают погрызть кость.

Сидеть сложа руки было не в моих правилах.

Денег, выделенные императором, и тех средств, что отправил отец Гао Лань, хватило бы на годы безбедной, скучной жизни. Но какие это будут годы?

На шестой день скука достигла своего апогея. Тай Фэн спал, свернувшись калачиком на солнечном пятне, двадцать третий раз за день. Жун Мао и Ли Жу устроили драку за шелковую подушку, разорвав ее в клочья и устроив в покоях «снегопад» из пуха. Я смотрела на этот бардак и понимала: если сейчас не займу себя чем-то полезным, я либо застрелюсь от тоски, либо придушу одного из котов. И не факт, что в правильном порядке. А, тут и застрелиться нельзя, они еще подобное оружие не придумали.

Решено…

Я отправилась на кухню усадьбы, где еще не бывала.

Кухня, кстати, меня приятно поразила. Она была просторной, такой же чистой, как все поместье. Медные котлы блестели, как новенькие, ножи были острыми, а полки ломились от баночек со специями, названия которых я даже выговорить не могла.

«Тень» и «Эхо», обнаружившие меня, затаили дыхание.

— Принцесса… — начала одна из них, низко поклонившись, — Все в порядке? Вам что-то приготовить?

— Все в порядке, — улыбнулась я, надеясь их не испугать. — Просто соскучилась по готовке. Хочу что-нибудь сделать сама. Вы не против, если я немного поколдую?

Они переглянулись. В их взглядах читался ужас, смешанный с полным непониманием. Ну, потому что слова «поколдую» они восприняли буквально.

— Готовить буду, — поправилась я.

Ужас на лицах служанок стал еще отчетливее.

— Но, принцесса, здесь грязь, жар, запахи… — залепетала вторая.

— Именно то, что мне нужно, — перебила я ее весело. — Хочу что-то делать. А вы можете помочь. Всем найдется работа.

Я принялась хозяйничать, тем более что я и была хозяйкой. И пока искала продукты, гадая, чего бы мне хотелось, я осознала, как соскучилась по готовке. А еще по привычным блюдам.

Нет, желудок не урчал от очередного острого шедевра или супа с тофу, но я-то русская. Мне куда милее наши пшенные каши, щи, растягаи. А что готовят русские, когда хотят познакомить иностранцев со своими обычаями?

Естественно, выбор мой пал на борщ.

Я распугала горничных просьбой найти «что-нибудь покраснее и погрубее», а когда они принесли мне свеклу, морковь и какой-то подозрительно похожий на картофель клубень, у меня екнуло сердце. Картофель, такой родной. Или это батат?

— Так, — сказала я, закатывая широкие, неудобные рукава ханьфу. — Сегодня, друзья мои, вы познаете душу севера. Его суровую, простую и такую вкусную душу. В виде борща.

Я взяла самый большой чугунный котел, какой нашла. Он был тяжелым, солидным, приятно похожим на те, что стояли у моей бабушки в деревне.

Евнух разжег в жаровне огонь. Я не очень умело обращалась с открытым огнем, но примерно соображала, какая должна быть температура.

Бросила в котел шматок говядины на косточке и буквально почувствовала, как служанки и евнух заходятся от досады. Они его планировали пожарить, а я варю. В бульон сразу закинула очищенную луковицу и морковь.

— Появится пенка, снимай, — радостно объявила я «Тени». — А ты, — скомандовала «Сычу», — следи, чтобы жар не уменьшался.

Сама же методично очищала картошку, потом нарезая ее аккуратными кубиками. На тяжелой сковороде из темного металла растопила кусок жира, который с горем пополам нашла среди изысканных масел. Бросила туда нарезанный грубыми полукольцами лук. Шипение, знакомый до слез аромат… Потом морковь, натертая на крупной терке, которую я с трудом отыскала среди тонких лезвий для нарезки цветов из редьки. Золотистая карамель овощей, томящихся в жиру… Это был так медитативно, что я успела забыть, что я не у себя дома, а в дораме.

Когда лук с морковью зарумянились, я добавила к ним нарезанную соломкой свеклу. Алый сок окрасил золото в драгоценный, рубиновый оттенок. Капля уксуса, найденного в бутылочке — и бордовый цвет стал еще глубже, бархатнее.

Картошка уже давно томилась в котелке вместе с мясом, а «Тень» сменила воду, чтобы бульон стал прозрачнее.

Дальше я добавила поджарку, а перед финалом высыпала и подготовленную капусту. Что коты, что прислуга опасались. Ну, коты капусту не едят, а вот возмущение служанок меня обескуражили.

Мясо я вытащила, разрезав его на порции, и снова опустила в бульон. Пока я вертелась в помещении, все жители усадьбы собрались рядом, чтобы посмотреть на неугомонную принцессу.

Аромат бульона, густой, мясной, начал наполнять кухню, вытесняя тонкие запахи имбиря и сандала. Ли Жу, Жун Мао и Тай Фэн уселись вокруг печи, как три изваяния, их носы вздрагивали, а глаза стали круглыми-круглыми. Даже «Тень» и «Эхо» украдкой вдыхали воздух, а «Сыч»-евнух заглядывал в котел с таким видом, будто пытался разгадать секрет алхимика.

Последний штрих — щедрая горсть зелени, грубый помол черного перца и соль.

Я накрыла котел крышкой, вытерла лоб и обвела взглядом свою аудиторию.

— Еще пятнадцать минут, — провозгласила я. — И вы познаете истинный вкус северного края.

Эх, было бы время, я бы сделала домашнюю сметану, но раз его не было, я сделала обычный майонез из куриных яиц, горчицы, лимонного сока и остатков масла.

Когда я наконец сняла крышку, над кухней поднялось облако пара, пахнущего дымком, мясом, землей и чем-то неуловимо домашним. Я разлила борщ по простым глиняным мискам — никакого фарфора с драконами. В каждую положила ложку майонеза, и подала сначала котам, потом остолбеневшим служанкам и евнухам. Те совсем не ожидали, что трапезничать мы будем вместе.

Да, я непоседа, не умею соблюдать приличия.

— Ешьте, — сказала я просто. — И скажите честно, как вам?

Если кратко, то всем понравилось. Мясо разварилось до такой степени, что рассыпалось во рту, капуста, наоборот, не потеряла хруст.

Самое интересное было наблюдать за прислугой. «Тень» и «Эхо» сначала боязненно прикоснулись к ложкам, потом отхлебнули по чуть-чуть. Их деревянные лица дрогнули. Одна из них широко открыла глаза.

— Принцесса, — прошептала одна. — Такого вкуса… я никогда…

Обычно молчаливые, они заговорили вдруг обе сразу:

— Оно такое… густое.

— И кисленькое, и сладкое сразу. И мясо тает.

— А цвет, как закат над горами.

Даже евнух «Сыч», оторвавшись от миски, уставился на меня с немым вопросом, полным такого чистого восхищения, что мне стало почти неловко.

— Ваше Высочество, — осмелился спросить он. — Я тоже происхожу из Цинлуна. Где вы научились такому искусству? Это же не наша кухня. И не кухня Байлина. Это что-то совсем иное.

— Это потому что ты на Кубани не был, — довольно заключила я.

У меня родилась идея. Не то чтобы ее и раньше не было, но я откидывала ее подальше, потому что занимали более «выживательные» вопросы. В конце концов, мне не хотелось, чтобы меня «поэтично» прикончили, как глупенькую, но благородную Гао Лань.

Сейчас я свободна. У меня практически развязаны руки, если за мной и следят, то я не особенно привлеку внимание. Я с первого дня принцесса со странностями.

Почему бы не открыть свой ресторанчик с русской кухней? Блюда сытные, порции большие. Все это незнакомо местным обывателям, так что мы и за диковинку сойдем. А еще у меня есть первоначальный капитал.

Даже если прогорим, то на скромную, но достойную жизнь средства останутся.

— Знаете что, — сказала я, обращаясь к котам. — Этого мало.

Они подняли на меня глаза. Прислуга замерла.

— Мало? — переспросил Тай Фэн, с трудом оторвав голову от подушки. — Мне хватило. Я сыт. Даже слишком. Кажется, впервые.

Это, между прочим, мой подвиг.

— Не в смысле порции, толстяк, — фыркнула Ли Жу. — Хозяйка точно говорит о другом. Да? — посмотрела она на меня.

— Именно, — кивнула я, расхаживая по кухне. Адреналин после готовки сменился другим, творческим возбуждением. — Этого мало для одного раза. Это должно повторяться. Регулярно. Для большего количества людей. И не здесь, на задворках, где нас слышат только павлины.— Павлины, вообще, возможно скоро закончатся. У котиков проснулась странная избирательность, и воробьям они предпочитали более красивых птиц. — А там.

Я ткнула пальцем в сторону, где, как я полагала, находилась столица.

— Там, где люди. Которые едят эти ваши… изящные паровые булочки с таинственной начинкой, прозрачные супы, где три листика и кусочек рыбы, и все это смотрится как картина, но через час после такой трапезы снова хочется есть. Им, я уверена, не хватает чего-то вот такого. Простого, честного. Такого, отчего живот становится теплым, а на душе — спокойно. Им не хватает нашей еды.

Все замолчали. Местная прислуга порывами моей глубокой души точно не пронялась. Его первым нарушил Жун Мао, отставив миску.

— Хозяйка, чтобы вы там себе не придумали, сохраните эту мысль до завтра хотя бы. Вы девушка, вы легко меняете решения.

Я вгляделась в Рыжика, с трудом удерживаясь, чтобы его не послать. Он, что, меня отчитывает? Но он так косил глаза на присутствующую прислугу, что я поняла, что он просит меня промолчать и дождаться, когда мы будем наедине.

Да, я никак не могу привыкнуть, что мои котики уже не котики. А Жун Мао самый хитрый и предприимчивый лис из них.

Через час мы сидели у меня в покоях, и я заново рассказывала свою идею.

— Хозяйка, — начал Рыжик осторожно, и в его золотисто-зеленых глазах светился не охотничий азарт, а трезвый, почти человеческий расчет. — Ты только что чудом выкрутилась из-под венца с наследным принцем. Нас поселили здесь, подальше от глаз, чтобы мы тихо сидели и не отсвечивали. У нас есть крыша, еда, деньги. Мы добились того, чего хотели — выбрались из пасти дворцовых интриг. Зачем снова лезть на рожон? Можно же просто… жить. Сыто. Спокойно.

— Да, — поддержал его Тай Фэн, сонно похлопывая себя по животу. — Спокойствие — это хорошо. Никто не дергает, не заставляет бегать, можно спать на солнышке. Зачем нам этот… ресторан? Это же работа. А мы только привыкаемнеработать. Мы же коты.

Я посмотрела на этих двух внезапно обретших здравый смысл бывших животных. Они были правы. Рисковать снова казалось безумием.

Но тут вмешалась Ли Жу. Она нервно уселась, собрав рукава, и в ее движениях была вся ее прежняя, кошачья энергия, но теперь она подкреплялась каким-то новым, ярким огнем в глазах.

— А я — за, — заявила она, подбоченившись. Ее миниатюрная фигурка в простой одежде служанки вдруг показалась исполненной невероятной важности. — Вы оба стали скучными, как мокрая мышь. Сидеть сложа лапки? Спать на солнышке? Да это же глупо. Мы же попали в сказку, в самую настоящую. А что делают в сказках? Не сидят в четырех стенах.

— Что за хрень про сказки ты несешь? — поинтересовался Жун Мао.

— Разве не говорится в старой мудрости северных сказителей:«Щи да каша — не только пища наша, а сила, что крушит стены каменные, и ключ, что сердца ледяные отпирает»?— произнесла Ли Жу нараспев, и голос ее зазвучал мелодично, как колокольчик.

Я обомлела. Откуда она это взяла? Это же почти дословная перелицовка десятка русских пословиц.

— Или вот еще, — продолжала Ли Жу, явно наслаждаясь всеобщим вниманием. Она зажмурилась, будто вспоминая. —«Не красна изба углами, а красна пирогами. Гостя встреть не взглядом быстрым, а дымком из печи, что стелется, как дорога к сердцу щедрому».

Жун Мао перестал вылизывать ладонь и прижал ее ко лбу. Тай Фэн же глаза закатил. Они со мной сказки не смотрели.

— А помните историю про волшебную скатерть? — Ли Жу широко улыбнулась, и в ее улыбке было что-то хитрющее. —«Расстелишь ее перед гостем усталым — и явится само чудо: пареные репки с маслом, грибочки в сметанке, да калач румяный, что пахнет, как самое жаркое летнее солнце. И не спрашивай, откуда взялось, а просто ешь да на здоровье набирайся».

Она говорила, и я слушала, завороженная. Она так это все цитировала, с такой интонацией, что воспринималось, как целый рассказ. Голосок у нее тонкий, красивый, очень женственный. Она, впрочем, и вела себя всегда очень женственно. Где надо, припадала на одну ногу и жаловалась, ныла. Где не надо, включала свои природное, животное обаяние. Не зря говорят, что самые красивые женщины похожи на кошек. Ли Жу и была этой самой красивой женщиной. Не самой умной, наверное, но точно самой красивой и желанной.

Я ее слушала и вспоминала все дорамы, которые успела пересмотреть. Как много зависело от старцев, которые работали в чайных и слыли сказителями. Они больше распускали слухи, но мы пойдем по более благородному пути.

— Ли Жу, — прошептала я, когда она закончила. — Да ты… ты гений. Откуда ты это все знаешь?

Она пожала плечами, и ее воображаемый хвост, должно быть, дернулся от удовольствия.

— Я же всегда слушала, когда ты смотрела свои сериальчики и передачи про еду. И сказки ты иногда читала вслух, помнишь, когда у тебя было плохое настроение? Все запомнила. Просто сейчас… слова сами складываются. И это же красиво.

Красиво. И чертовски талантливо. В моей голове, как пазл, щелкнула последняя деталь общего плана.

— Именно, — сказала я, и мой голос зазвучал уже с непоколебимой уверенностью. — Это не просто ресторан. Это будет окно в другой мир. Мир северных сказок и былин. Ли Жу, — я повернулась к ней, — все равно готовить не умеешь, ты будешь нашей сказительницей. Ты будешь сидеть в зале не как служанка, а как хранительница преданий. И рассказывать гостям не сплетни, а настоящие, наши сказки. Про Бабу Ягу, которая, если к ней с уважением, накормит блинами. Про Ивана-дурака, который кашей из топора целую деревню накормил. Про колобка… хоть он и сбежал.

Ли Жу засветилась изнутри. Я с первого дня ее обращения поняла, что ее тяготит роль служанки. Она хочет быть первой, но меня не предаст. Я ж ее кормлю.

— О да, хозяйка, спасибо. Я придумаю, как про щуку рассказать, что желания исполняет, и про молочные реки. Ой, хозяйка, это же…

— Это работа, — мрачно напомнил Жун Мао, но в его тоне уже не было прежней уверенности. Его, как и меня, покорило выступление Ли Жу.

— Работа, которая будет приносить деньги, уважение и, что самое главное, независимость, — парировала я. — Мы не будем выпендриваться, как ты говоришь. Мы будем делать свое дело.

Жун Мао нахмурился, но промолчал. Он знал, что я права.

— А я буду дегустировать? — с надеждой спросил Тай Фэн.

— Ты будешь главным контролером качества и, возможно, бухгалтером, — сказала я. — У тебя для этого идеальный темперамент: медлительный, въедливый и любящий поесть. Ты сразу поймешь, если что-то не так.

Тай Фэн задумался над этим, и идея, кажется, начала ему нравиться.

— Отлично, — объявила я, хлопнув в ладоши. — С ролями почти определились. Я займусь готовкой, Ли Жу будет сказительницей, а Тай Фэн считать. Завтра же поедем в город… инкогнито. Жун Мао, устроишь? — оглянулась на Рыжика.

Он скривился, но кивнул. Из всех котов он успел быстрее всех ассимилироваться в человеческом мире. Что в Запретном городе, что в усадьбе, он уже нашел знакомых, походил снаружи, поспрашивал про наемных возничих. Общаясь с ним, иногда я думаю, что они никогда не были котами. Наоборот, они сначала были людьми, потом котами, и судьба справедливо вернула им человеческий облик. Рыжик и котом был самым умным и хитрым. Вот как бы ему такое удалось, если бы он во всех своих реинкарнациях был животным? А то, что перерождение существует, я уже не сомневалась.

— Поищем помещение для нашего ресторанчика, — дальше объясняла я. — Может поймаем удачу за хвост, и найдем за один день.

На следующее утро мы представляли собой картину, достойную кисти какого-нибудь сатирика. Собирались в «деловую поездку» как шпионы, пробирающиеся на вражескую территорию.

Я облачилась в самый простой, без вышивок, наряд. Закрепила волосы обычной лентой. И поверьте, это подвиг.

Если перед тобой лежат украшения с рубинами, с изумрудами, с сапфирами — обвязать волосы тряпкой почти от трусов, это подвиг.

С котами была отдельная история. Заставить Тай Фэна проснуться на рассвете было подвигом, сравнимым с укрощением дракона. Он бубнил, что «люди спят, когда солнце еще не поднялось высоко, это противоестественно», и его пришлось буквально выкатывать из постели. И он как-то не запомнил, что половину ночи выслеживал несчастных павлинов, которых я начала беречь.

Ли Жу, наоборот, была взвинчена до предела и успела перемерить все простые платья, пытаясь найти «то самое, в котором я буду выглядеть скромно, но очаровательно». Ну, тут моя девочка.

Жун Мао оказался самым адекватным: он уже договорился с одним из возничих, подвозивших продукты в усадьбу, о повозке «без лишних вопросов». Что-то ковырял в зубах зубочисткой и выглядел очень деятельным. Он наряд евнуха не одел. Его рыжие волосы, без шапочки, определенно привлекали внимание.

— А ты не мог поскромнее?— поморщилась я, когда мы все-таки уселись в повозку.

— Глупый вопрос, хозяйка, — взметнул он свои локоны. — Я этого и добивался. Кто на вас с Ли Жу посмотрит, если есть я, такой примечательный.

И ведь не поспоришь. Красивый, хищный, с веснушками. Да, мы достигли улицы, куда и намеревались. Но Жун Мао был прав. Мы никого не интересовали. Все любовались рыжеволосым красавцем с веером, который с кошачьей грацией нас сопровождал.

— И вот не поругать тебя, — буркнула я.

— И не похвались, — рассмеялся Жун Мао. — Хозяйка, просто расслабься и получай удовольствие. Сплетниц я беру на себя.

И он взял.

Пока мы гуляли по центру города, все свободные и несвободные барышни спрашивали, что за юноша гуляет по городу. Кошмар, по-моему, я ревную… к коту. К коту, млин, я ревную.

Столица империи Байлин была огромной, шумной и поразительно красивой. Многоэтажные здания с изогнутыми крышами, яркие вывески лавок, пестрые толпы горожан — чиновников в шляпах-путоу, торговцев в простых халатах, женщин с корзинами. Это был живой, пульсирующий организм, и после относительной тишины усадьбы его энергия била в лицо, как волна.

— Вон там, — прошептал Жун Мао, кивнув в сторону широкой улицы, которую мы только что миновали. — «Нефритовый феникс». Главная чайная. Говорят, там подают димсамы такие, что император тайком туда наведывается.

Я мельком увидела огромное двухэтажное здание с резными решетками. У входа уже толпились слуги в ливреях, ожидая своих господ. Чуть дальше виднелся другой дом, более изящный, с балконами, украшенными шелковыми шторами. Оттуда доносилась тихая музыка и смех. Тот самый «ароматный дом». Ли Жу тут же прилипла к окошку, а Жун Мао многозначительно поднял бровь.

— Интересный район, — констатировала я. — Концентрация денег и пороков на квадратный ли просто зашкаливает. Идеально.

— Для чего идеально? — сонно поинтересовался Тай Фэн, прислонившись к стенке. — Здесь же все дорого. И шумно. И люди какие-то нервные.

— Для того, чтобы нас заметили, толстяк, — объяснила Ли Жу, не отрывая глаз от улицы. — Если здесь преуспеть, все узнают. Если здесь провалиться… ну, хоть проваливаться будем с блеском.

К сожалению, нигде не было объявлений о продаже.

Мы свернули в узкий переулок, потом еще в один, еще уже. Шум большого города притих, сменившись на более камерное гудение. Мы въехали в район, который, как я позже поняла, был своего рода «буфером» между шикарным центром и ремесленными кварталами. Здесь стояли крепкие, но не вычурные дома, в первых этажах которых располагались конторы, небольшие лавки и те самые «неудачливые» заведения.

И вот, в самом тупике переулка, упиравшегося в высокую глухую стену соседнего владения, я увидела покосившейся домик. Вернее, то, что от него осталось.

Это было трехэтажное здание из темного кирпича и дерева. Вывеска, некогда резная и, должно быть, красивая, висела на одной петле, безмятежно покачиваясь на утреннем ветерке. На двери была прибита потрескавшаяся от солнца дощечка с иероглифами. «Продается. Здание с землей. Спросить внутри».

Сердце странно екнуло. Не от восторга, а от того знакомого чувства, которое бывало, когда я в своем прошлом мире находила помещение под ресторанчик. Смесь азарта, ужаса и слепой веры в то, что «вот оно».

— Ну что, — обернулась я к своим котятам, которые все меньше на них походили.— Пора осмотреть наше потенциальное разорение… ой,тьфу ты, возвышение.

Дверь скрипнула так, будто предупреждала: «Уходи, пока не поздно». Внутри пахло сыростью, пылью, старым маслом и грустью. Посителей, конечно, не было.

Лучи света, пробивавшиеся через забитые досками окна, выхватывали из полумрака печальную картину: опрокинутые скамьи, столы, покрытые толстым слоем пыли, стойку бара, на которой кто-то когда-то вырезал незамысловатый узор. В глубине виднелся проход на кухню — темный провал. Но пространство было. Высокие потолки, хорошая площадь. И лестница в углу вела наверх.

— Ого, — сказала Ли Жу без тени разочарования. — Настоящие развалины. Как в сказке про избушку, которая ждала, когда в нее вселится дух.

— Дух плесени, — флегматично уточнил Тай Фэн, чихнув от поднятой им пыли. — И мышей. Я чувствую мышей. Много.

— Зато просторно, — огляделся Жун Мао, потер подбородок. — И стены крепкие. Дверь, правда, надо менять. И окна. И пол… И, кажется, крышу. Хозяйка, оно нам надо?

Оно нам надо!

Я уже мысленно расставляла столы, вешала светильники, представляла, где будет место для сказительницы Ли Жу. Мое ресторанторское сердце забилось чаще. Да, это был конюшня. Но в каждом неудачнике скрывается потенциал. Нужно только разглядеть.

— Кто здесь? — раздался тихий, но четкий голос из темноты у лестницы.

Мы все вздрогнули. Из тени вышла женщина лет тридцати с небольшим. Она была одета просто, но опрятно, в темно-синее платье без украшений. Волосы убраны в тугой узел. Лицо умное, уставшее, с прямым взглядом карих глаз. Она держала в руках метлу. И скорее не ради уборки, а ради обороны.

— Мы увидели объявление, — быстро сказала я, делая шаг вперед и слегка кланяясь. — Интересуемся покупкой. Вы хозяйка?

Женщина медленно опустила метлу, внимательно нас оглядывая. Ее взгляд скользнул по моей простой одежде, задержался на слишком ухоженных для простолюдинок руках, потом перешел к моим спутникам. Ли Жу, вертящая головой, Жун Мао с оценивающим видом, Тай Фэн, с интересом принюхивающийся к углу. Странная компания. И хочешь не хочешь, одеты мы богато.

— Я Мэй Сю, — наконец представилась она. — Да, это мое… вернее, было моим семейным делом. А вы кто будете?

— Мы… искатели нового, — выпалила я, решив, что правда (пусть и не вся) будет лучшей политикой. — Мы хотим открыть свое дело. Заведение общепита. Видите ли, мы… с севера. И у нас есть свои рецепты, свои традиции. Это помещение показалось… многообещающим.

Мэй Сю усмехнулась, но в усмешке не было злобы. Только горькая ирония.

— Многообещающим. Да, лет двадцать назад оно и было таким. «Таверна у тихого угла». Лучший плотницкий суп в округе и пироги с угрем, которые сами просились в рот. Сюда заходили и мастера с окрестных дворов, и писцы из канцелярий. А потом… — она махнула рукой в сторону выхода, — потом там, на большой улице, открыли «Нефритовый феникс». И еще пару чайных для важных господ. Как я ни старалась, клиенты ушли. Сначала поодиночке, потом ручейком, а потом и вовсе перестали заглядывать. — Она обвела рукой пыльное пространство. — Вот и все, что осталось. Продаю, чтобы хоть какие-то деньги вернуть. Дочь замуж выдавать скоро.

— Отлично, мы готовы купить, — твердо высказалась я. — И сразу. И задаток уже готов, — я передала ей мешочек с золотыми лянями.

Мэй Сю широко раскрыла глаза. Видимо, она не ожидала таких решительных действий.

— Молодая госпожа… вы даже не торгуетесь? Не осмотрели верхние этажи? Там тоже пыльно и грязно.

— Осмотрим, — кивнула я. — Но решение я уже приняла. Место хорошее. Тупик — значит, нет сквозного потока пьяных и любопытных. Рядом богатый район, где живут те, у кого есть деньги, но которые, возможно, устали от изысканности «Нефритового феникса». А напротив, за стеной, ремесленные кварталы, где люди ценят сытную еду за разумную цену. Идеальное расположение.

Я видела, как в глазах Мэй Сю вспыхивает недоумение, а еще предположение, что я выжила из ума. И ладно, мне не привыкать.

— Вы… не первый, кто интересуется. Были купцы, хотели под склад. Один молодой повеса хотел устроить тут игорный притон. Но вы первая, кто говорит о новом заведении. С северной кухней, говорите?

— Да-да, — нетерпеливо выпалила я. — Так когда мы можем подняться на верхние этажи?

Мы поднялись по скрипучей лестнице. Второй этаж представлял собой несколько небольших комнат, которые раньше, видимо, использовались как комнаты для гостей. А на третьем располагались жилые помещения для хозяйки.

Хозяйка не соврала, грязи было предостаточно.

— Здесь мы и обоснуемся, — заявила я, обернувшись к Ли Жу и остальным. — Можно потихонечку переезжать из усадьбы.

Ли Жу уже бегала по комнатам, представляя, где поставить сундук, где постелить циновки. Жун Мао проверял прочность балок и щупал стены на предмет сырости. Тай Фэн пристроился у единственного чистого окошка, греясь на солнце, и заявил, что «здесь хорошая энергетика для сна».

Мэй Сю долго смотрела на меня, а потом неожиданно тяжело вздохнула.

— Молодая госпожа, простите, что лезу не в свое дело. Но… я не хочу вам врать и не хочу, чтобы вы потом проклинали этот день. Я должна вас предупредить.

Я насторожилась. «Вот оно, — подумала я. — Сейчас скажет про злых духов, проклятие, или что дом стоит на костях».

— Это место… оно мертвое для ресторанного дела, — тихо, но очень четко сказала Мэй Сю. — Люди сюда не пойдут. Привычка — страшная сила. Они уже двадцать лет идут на большую улицу. Они забыли эту улочку. Даже если вы будете готовить пищу богов… ее аромат не перебьет запах, доносящийся от «Феникса». А те, кто с ремесленных улиц… они скупые. Им проще похлебать похлебку дома. Ваше заведение не будет пользоваться успехом. Я уверена. Я прожила здесь всю жизнь и видела, как умирают дела. Я не хочу, чтобы вы теряли свои деньги. Вы молоды, полны энергии, найдите место получше. На оживленной улице. Даже если оно будет втрое дороже.

Она говорила это не со злорадством, а с искренней, горькой заботой бывалого человека, который не хочет, чтобы на его глазах повторилась старая ошибка.

Все замолчали. Ли Жу перестала мечтательно кружиться и посмотрела на меня.

Я понимала, что Мэй Сю права. С точки зрения обычной бизнес-логики — это самоубийство. Но я-то не обычный бизнесмен. Денег у меня полно, идей тоже. И если деньги — зло, как говорят люди, то я давно перешла на сторону добра. А еще, как бывший ресторатор, я помнила — свое дело должно процветать, но сначала «сжирать» всю зарплату.

Я подошла к Мэй Сю и тоже поклонилась, выражая уважение к ее честности.

— Благодарю вас за предупреждение, госпожа Мэй Сю. Это большая редкость — встретить такую честность. Но я все равно покупаю.

Она выпрямилась, удивленная.

— Почему? Вы не верите мне?

— Верю, — честно сказала я. — Верю каждому вашему слову. Но я верю и в кое-что другое. Давайте подождем, и я вас удивлю. Кстати, если вам интересно, я бы хотела нанять и вас, нам пригодится умелец на кухне.

Мэй Сю смотрела на меня, как на сумасшедшую. Но в ее взгляде, помимо недоумения, появился и проблеск того самого давно забытого огня — интереса, азарта.

— Нанять меня?

— Ну вас. Вы же тут работали?

— Работала.

— Тогда давайте я не буду ударятся в формулировки. Мне нужен человек, которому я могу доверять. Раз вы предельно честны, значит, доверять вам я могу. Да, — кивнула я, и общая идея обрела во мне законченную форму. — Мы не будем просто рестораном. Мы будем… службой доставки.

Доставку, по-моему, здесь еще не придумали.

Я видела, как в глазах Жун Мао загорается понимание, а потом одобрение. Ли Жу захлопала в ладоши. Они большие знатоки доставки. К нам каждый день курьеры мотались.

Мэй Сю медленно покачала головой, но теперь это было не отрицание, а изумление.

— Служба доставки… такого здесь еще не было. Только разносчики с лотками на базаре. Но чтобы из постоянной кухни… да еще в такие районы…

— Вот видите, — улыбнулась я. — Мы будем первыми. А теперь, госпожа Мэй Сю, оформим бумаги? И, если вы не против… я хотела бы предложить вам остаться. Не как хозяйке, а как управляющей. Вы знаете этот район, знаете людей. Вы мне нужны.

Ее лицо дрогнуло. Она смотрела то на меня, то на пространство своего бывшего заведения.

— Я… я подумаю, — наконец выдохнула она. — Сначала оформим продажу.

Уже ближе к полудню, я держала в руках сверток с документами и ключ. Тяжелый, железный ключ от моей новой, безумной авантюры.