На следующий день я словно свыклась с новой ролью. И признаться честно, мне многое нравилось. Наряды безумно красивые, украшения. Новая внешность сделала из меня куколку. Правда, еще пугала перспектива, что куколку по сюжету планируют прикончить, но не буду думать о грустном.

Мне прислали местных служанок. Наверняка, чтобы они доносили. Я не была против, так как важное обсуждалось только с котами наедине, а в остальном помощь умелых горничных мне была необходима потому…

Потому что три уже не пушистых недоумка создавали проблемы.

Служанки внесли воду для утреннего умывания и передали тазик Ли Жу. Ли Жу округлила взгляд, донесла тяжелую ношу до стола, а потом начала тыкать в таз пальцем и шипеть. К ней присоединился и Жун Мао, а вслед подошел Тай Фэн. Шипеть, естественно, никто не переставал.

Бедные горничные напряглись, наблюдая за всплесками ненависти котов к оружию массового поражения, а я хлопала себя по лбу, размышляя, как бы объяснить всеобщее сумасшествие.

А если не можешь ничего объяснить, то лучше нападай.

— Вы, что, — взвизгнула я, — подлили мне яд?

Мало ли что творят в гареме.

Все девушки бросились на пол и зарыдали. Я пока не постигла верх умения мгновенного вызова слез, отчего родился вопрос:

— Да что происходит?

— Принцесса, — подползла одна из служанок, — не гневайтесь. Нам приказали.

— Приказали что? — продолжила недоумевать я. — Реально, там отрава?

— Суй Мин, молчи, — зарычала вторая.

Я сощурила взгляд и подчерпнула немного воды на ладонь. Поднесла остатки влаги к носу. К сожалению, это я выглядела деловито и пафосно, но по факту, я ничего не почувствовала. Все же с видом знатока поднесла пальцы к носу Ли Жу.

— Ли Жу, ответь, мне что-то подмешали?

Моя нежная и ласковая киса принюхалась, потом скривилась, потом чуть не изобразила радужную тошноту, но, слава местным богам, сдержалась.

— Хозяйка, здесь нет ничего такого, совсем чуточку цветочных масел. Жасмин и роза, кажется.

И че это ей роза не понравилась? Как сырую печень и рыбу нюхать, так с кухни не согнать, а тут ей розы не подошли.

— Видите, принцесса, здесь нет ничего такого, — повторила за Ли Жу пришедшая горничная.

Нет то нет, зато я вспомнила, что главная наложница, желая избежать заключения свадьбы, планировала отсрочить дату, вызвав у Гао Лань аллергию. Как водится, у Гао Лань аллергия имелась… на розы.

Аха, из этого вытекает две проблемы. Кто-то уже доносит Мэй Линь все сведения обо мне, и буду надеяться, что это не Вэнь Бо. Во-вторых, семь дней главной наложнице показалось мало. Она захотела утвердить и увеличить результат. Ходила бы прыщавой и красной не меньше месяца. Какая неугомонная женщина.

— Прочь, и воду вашу заберите, — вспылила я, заодно вылив таз на служанок.

Они запищали, расплакались пуще прежнего и поползли к дверям, успев ее закрыть прежде, чем медный таз догнал их.

Не люблю быть строгой и злой, но пусть Мэй Линь не расслабляется. Не буду я здесь скромно ходить и покорно все выносить, как это делала настоящая принцесса.

Обернувшись на котов, я восхищенно произнесла:

— Неужели вы вспомнили про аллергию Гао Лань? Я восхищена, я то полагала, вы тупо за двигающимися человечками смотрели, на мне полежать хотели. А вы и сюжет усвоили, и меня спасли.

Жун Мао потупил глаза.

— Ну, вообще-то нет, хозяйка. Мы тупо воду не любим.

Да, глупый вопрос я задала.

— Ладно, — закатила я глаза. — Ли Жу, теперь у тебя есть важное задание. С этого дня ты нюхаешь все, что мне подносят. Благовония, цветы, масла, духи. Не хочу приключений с розами.

Кошечка улыбнулась.

— А я могу еду твою есть, — благородно предложил себя на роль проверяющего Тай Фэн. — Есть же в твоих картинках такая должность.

Из чего я заключила, что сюжет они все-таки запоминали, но хитросплетения интриг и романтические сцены интересовали их в последнюю очередь. Вот что-то про еду, это да.

— Прости, — усмехнулась я, — котов у меня всего трое. Будем пользоваться теми людьми, которое предоставляет государство.

— Вот всегда ругалась на социальную помощь, а сейчас государство, государство, — забубнил Тай Фэн.

— Хватит, у нас как бы осталась проблема с тем, что вы не можете помыться, — присмотрелась я к троице. Ли Жу, ты вообще девушка.

— В первую очередь я кошка, — красиво взмахнула она выпущенными волосами из под основной прически.

— И завтра начнешь вонять. Сегодня занимаемся бытовыми вопросами. Вы, — уставилась на парней, — ищете, где помоетесь вы, а Ли Жу… — не доверяла я этой зеленоглазой красавице. — Ли Жу со мной останется.

Евнухи, точнее, мои коты, переглянулись. Учитывая, что я добавила веса своим словам, пообещав отмыть их также, как и сбегающий от меня служанок, Тай Фэн и Жун Мао прониклись.

— И потом в песочной куче не валяться, — взяла с них обещание.

Они хоть и были в реальности домашними котами, но иногда я вывозила их на свою старую дачу. Там они с удовольствием плюхались в песок, нежась на солнышке и поджаривая косточки. И я ждала зимы, чтобы снова вывести их на дачу, и они побегали по снегу. А то я тоже не самоубица — огромных котов в своей маленькой ванне отмывать. Приехал бы через несколько недель наряд полиции, вскрывал бы дверь моей однушки, чтобы отыскать бездыханное тело разведенки, которую от страха перед водой разодрали.

День, надо сказать, выдался на удивление спокойным. И даже, я бы сказала, подозрительно идиллическим. После утреннего побоища с тазом и розовой водой все как-то устаканилось.

Коты отмылись, но судя по их обиженному виду, это процедура стала сродни экзекуции.

Ли Жу мылась со мной, в отдельном покое за ширмой, и процесс больше напоминал дрессировку дикой пумы. Она то пыталась ловить ладонью струи, то внезапно начинала вылизывать собственную руку, забыв, что теперь у нее не шершавый язык, а гладкая кожа. В конце концов, я просто села ей на спину (слава богу, я теперь была легкая) и довела мытье до конца, приговаривая сквозь зубы: «Я вырастила тебя из слепого комочка, я тебя и умою».

Мда, почти как Тарас Бульба заговорила.

К вечеру все трое сияли чистотой, пахли сандалом и имбирем и были невероятно красивы. И, что самое главное, послушны. Никто не сбежал в сад валяться в пыли, никто не стащил со стола жареную утку, а дождались своей очереди. Они степенно сидели на циновках, изредка почесываясь или облизывая губы, и выглядели как настоящие, хоть и немного странноватые, слуги. Это меня даже немного умилило. Ну, почти.

Но к вечеру на меня напала тоска. Праздное безделье, когда вокруг плетут интриги, а ты просто жуешь засахаренные фрукты и глазеешь в окно на чужие сады — это невыносимо. Я привыкла шевелиться: в магазине вечно бегала, дома вечно были хлопоты с тремя прожорливыми ртами и готовкой, а тут… тишина. Красивая, ароматная, и очень опасная тишина. Но коты ей наслаждались. Тай Фэн уже храпел в углу, свернувшись калачиком на подушке. Предатели.

На следующее утро, сразу после завтрака к нам снова явился Лян Дэ.

— Ваше высочество, — его голос звучал как шепот, — Ее Высочество, почтенная наложница Мэй Линь, выражает желание насладиться вашим обществом за чашкой утреннего чая. Она просит вас пожаловать в ее покои «Летящего Феникса».

Дождалась. Ну, после вчерашнего экспромта я бы даже удивилась, если бы меня не позвали. Наложнице жизненно необходимо узнать, кем я являюсь, буду ли приносить проблемы.

— Передай Ее Высочеству, что я смущена и польщена таким вниманием, — ответила я сладчайшим голосом, который только смогла изобразить. — Я явлюсь, как только приведу себя в должный вид.

Лян Дэ еще ниже склонился и растворился за дверью, будто его и не было.

«Привести себя в должный вид» оказалось отдельной эпопеей. Ли Жу, узнав, куда меня зовут, пришла в дикое возбуждение и начала таскать из гардероба все подряд: платья с вышитыми фениксами, халаты с драконами, накидки, от которых слепило глаза.

— Хозяйка, на вас должно быть все самое лучшее. Чтобы эта… эта наложница обзавидовалась, — шипела она, запихивая мне в руки веер из павлиньих перьев.

— Ли Жу, дорогая, — осторожно отобрала у нее веер, — мы же не на конкурс красоты идем.

В итоге я выбрала самое скромное платье, чтобы не отсвечивать перед красавицей, которая покорила сердце императора. Прическу велела сделать попроще, без горы шпилек, украсила волосы одной нефритовой шпилькой в виде бутона лотоса. Скромность, девичья чистота и легкая растерянность — вот мой образ.

Покои «Летящего Феникса» находились в другом части внутреннего двора Запретного города. Меня вели через бесконечные галереи с резными решетками, мимо искусственных ручьев, где плавали золотые карпы, и маленьких садиков с карликовыми соснами. Все дышало утонченной, невероятно дорогой гармонией. И везде сновали слуги.

Мэй Линь принимала меня в небольшом павильоне, выходившем на цветущий сад пионов. Было очень красиво.

Сама наложница восседала на низком диване, заставленным шелковыми подушками. Она встала, чтобы поприветствовать меня.

— Принцесса Гао Лань, — склонилась она. — Рада, что вы приняли мое приглашение.

Я сделала несколько неуверенных шагов и тоже поклонилась, потому что вроде по положению мы равны. Я, по-моему, даже повыше буду.

— Как же я могла не прийти, если вы меня пригласили, — бесцветно ответила я, зная, что в дорамах надо просто все за всеми повторять и подытоживать, тогда все участники беседы сочтут разговор вежливым.

— И то верно, — она махнула изящной ручкой с длинными нефритовыми накладками на ногтях. — Садись рядом. Мы ведь вскоре породнимся.

Меня усадили на подушку напротив. Между нами поставили низкий столик из черного дерева, и служанка, не поднимая глаз, разлила ароматный жасминовый чай.

— Ну как ты обживаешься в наших краях, дитя? Не скучаешь по дому? — спросила Мэй Линь, пристально глядя на меня.

Она намеренно назвала меня ребенком, чтобы показать власть надо мной. Мне бы возмутиться, но план состоял не в этом.

— О, Ваше Величество… — я специально ошиблась в титуле и еще задрожала, — все так прекрасно, так необычно. Теперь я всегда боюсь сделать что-то не так. У нас на севере все проще. А здесь такие тонкости, такие правила… Учителя в детстве говорили, что я пренебрегала уроками этикета. Больше любила в саду бегать или сладости есть. — Я прикрыла рот рукавом, изображая смущение.

Пустое лицо наложницы оживилось едва заметной искоркой удовлетворения. Глупенькая. Отлично.

— Но ведь ты здесь с высокой целью, — продолжила она, слегка наклонившись ко мне. — Брак с наследным принцем — это судьба и большая ответственность.

Я ужасная актриса, но с лицом Гао Лань отыгрывать роль стало куда проще. Испуганно прижала пальцы к своим губам.

— Да, Ваше Величество, — прошептала я. — Выйти замуж — это ведь священная мечта каждой девушки. Я так мечтала о благородном супруге, но… но… — я замолчала, сделала глоток чая, чтобы руки тряслись естественнее.

— Но что, дитя мое?

— Но принц Суань Лин, он так грозен! — выпалила я, поднимая на нее полный «искреннего» ужаса взгляд. — Он смотрит на меня так, будто я виновата в смерти его брата. А я даже не знала того принца. И еще, — я сделала паузу для драматизма, — я так боюсь, что он желает мне зла.

— Что ты такое говоришь? — брови Мэй Линь чуть приподнялись. Чувствуя, что я напряжена, она смягчила интонацию. — Не страшись, я позвала тебя, чтобы подружиться. Детали нашей беседы не узнают посторонние.

Ха, да я вообще не такой человек, чтобы в свои поступки смысл вкладывать. Ну, правда, не в этом случае.

— Вчера мне подали воду для умывания. А в ней были масла розы. А у меня… — я всхлипнула, — с детства на розы ужасная сыпь бывает, все лицо покрывается, как будто оспой. Я едва не умылась. Мои слуги меня уберегли. Кто, как не принц, желающий избавиться от нежеланной невесты, мог приказать служанкам сделать такое? Он же открыто меня ненавидит.

Я видела, как наложница что-то в уме стремительно вычисляла. Она, конечно, знала, что это ее рук дело. Но моя наивная трактовка ее только радовала. Для нее я идеальная принцесса: запуганная, глуповатая, видящая угрозу в том, куда ее направили.

— Успокойся, дитя, — сказала она, и в ее голосе впервые появились нотки чего-то, отдаленно напоминающего тепло. — Ты слишком мнительна. Наследный принц человек суровый, но пойти на такое. Не думаю. Наверняка, это какая-то служанка, понадеявшаяся попасть в его гарем.

Но она думала. И думала, что ее план сработал идеально — невеста теперь боится жениха панически.

— О, Ваше величество, — я ухватилась за соломинку, протянутую тоном ее голоса. — Я так одинока и напугана здесь. Мне не к кому обратиться. Не могли бы вы быть моей заступницей? Я буду молиться за вас, я буду во всем вас слушаться. — Я даже сделала движение, как будто хочу броситься к ее ногам, но вовремя остановилась, сделав вид, что смутилась собственной порывистости.

Мэй Линь смотрела на меня несколько секунд, а потом ее губы растянулись в широкую, почти материнскую улыбку. Немного ледяную, но жизнь Мэй Линь тоже не сахар.

— Милое, неразумное дитя… Конечно, я вижу, что ты не готова к такому бремени, как брак с Суань Лином. Он требует стальной воли ихитрого ума. Тебе это не подходит. Ты нежный цветочек, тебе нужно солнышко и защита.

Я кивала, изображая облегчение и надежду.

— Знаешь, — она понизила голос, словно доверяя великую тайну, — у меня есть сын. Второй принц, Суань Хуа. Он совсем другой. Добрый, веселый, отзывчивый. Он ценит красоту и нежность. Вот кто стал бы для тебя идеальным супругом. Я все устрою.

Я аж подпрыгнула на подушке, изобразив восторг, достойный наивной пятнадцатилетки.

— Правда? О, Ваше Величество, — я тут же помрачнела. — Но как? Как же это может случиться? Ведь меня обручили с наследным принцем. Император и мой отец…

Ее лицо на миг потемнело. Как и в сюжете, она сначала планировала выдать Гао Лань за сына, но очень поздно узнала, что Гао Лань безумно влюблена в ее врага.

И в этот миг, пойманная волной собственного плана и моей «искренней» реакцией, она проболталась. Ее следующая фраза вырвалась с легким, едва уловимым раздражением:

— Да, есть некоторые сложности. Его Величество император сейчас недоволен мной. Мой непутевый сын, Суань Хуа, имел неосторожность прилюдно поссориться с наследным принцем. Глупая ссора из-за какой-то лошади, но отец разгневан. Считает, что я плохо влияю на него, что сею рознь между братьями. Не самое подходящее время что-либо просить.

Так, вот это уже ценная информация. Значит, второй принц — не просто мамин сынок, а уже что-то вякает. Вякает так, что вступает в открытые стычки с наследником. И император это видит и костерит за это любимую наложницу. Положение ее шатко. Ей нужна победа, нужен козырь. И она видит его во мне — послушной, глупенькой принцессе, которую можно выдать за своего сына, укрепив его позиции браком.

— О, это ужасно, — прошептала я, надув губки. — Наверное, нужно просто подождать, пока гнев императора утихнет?

— Именно так, умница, — кивнула Мэй Линь, снова обретая контроль. — Ты пока просто будь хорошей, скромной девочкой. Ничего не предпринимай. А я подумаю, как нам лучше все устроить. Доверься мне.

«Доверься мне»

Ага, ты, Мэй Линь на мою подружку Лену совсем не походишь. Глаза у тебя хитрые, а еще император тебя заранее подозревает.

Я сделала вид, что обдумываю это великое доверие, глядя в свою почти пустую чашку. Внутри все прыгало от нетерпения. Нужно было подбросить дров в ее костер, но таких, чтобы они не обожгли меня саму.

— Ваше величество… — начала я, застенчиво подняв на нее глаза. — Я так благодарна за вашу заботу. И я сама хочу помочь, чем могу. Я ведь тоже заинтересована. Может быть есть какой-то способ, чтобы свадьба сама отменилась? Не по нашей воле, а так, чтобы все выглядело, как воля небес или древних традиций?

Не пережала? Главная наложница не сочтет меня чересчур умной?

Интерес, естественно, блеснул в ее глазах. Она так не желала моего брака с Суань Лином, что не стала задумываться, есть ли во мне хоть капля разума. Даже самые умные и хитрые допускают ошибки.

— Милая Гао Лань, о чем ты говоришь?

Я заерзала.

— У нас, на далеком севере в империи Цинлун, — я понизила голос, создавая атмосферу таинственности, — есть очень много старинных обычаев. — Я, кстати, не врала. По сюжету Гао Лань тоже пользовалась такими отговорками. Она иногда вспоминала, что она не тупая. — Не таких изысканных, как ваши, конечно, — продолжила я. — Но император, я слышала, ценит мудрость предков и знамения природы.

— И какие, например, у вас обычаи? — спросила Мэй Линь безразличным тоном, но я видела, как ее пальцы чуть сдвинулись на коленях.

— Ну… — я помедлила, выдумывая на ходу. Ох, надеюсь Вэнь Бо не будет со мной спорить. — Например, перед большой свадьбой лет сто назад всегда сверялись с тремя вестниками. Если хотя бы один подает дурной знак — союз считается несчастливым, неугодным духам земли и неба.

— Какими вестниками? — теперь ее интерес был уже нескрываемым.

— Первый — пернатый вестник. Перед обручением жениха и невесту выводят в сад, где живут птицы счастья — сороки или, скажем, яркие зимородки. Если птицы слетаются к паре, поют, это к богатству и миру. А если… — я прикрыла рот рукавом, — если они резко разлетаются, молчат или, не дай боги, начинают драться… это знак раздора, который брак принесет в семью.

Мэй Линь медленно кивнула, в ее взгляде зажглись первые искорки расчета. Птиц можно напугать. Это просто.

— Второй вестник — водный, — продолжала я, разогнавшись. Ах, лети моя фантазия. — Есть такой обряд «золотой карп в мутной воде». В чистый пруд с карпами, символом удачи, бросают две монеты от жениха и невесты. Если вода остается прозрачной, а карпы подплывают и берут монеты — это к изобилию. Но если вода внезапно мутнеет, а рыба уходит на дно, то это значит, что союз принесет смуту и потерю благосостояния. Грязь со дна, знаете ли, поднимается.

Тут я мысленно похвалила себя. Легко устроить, мои коты с этим справятся.

— А третий? — спросила Мэй Линь, ее губы уже складывались в тонкую, довольную улыбку.

— А третий самый важный. Звездный вестник, — сказала я с напускным благоговением. — Дата свадьбы должна быть не просто благоприятной. Она должна быть освящена главным астрологом империи после того, как он учтет знаки первых двух вестников. Просчитает даты рождения жениха и невесты. Если природа показывает несогласие, а астролог, вопреки этому, назначает дату… значит, он либо слеп, либо… — я сделала многозначительную паузу, — либо на него оказано неподобающее влияние. А брак, начавшийся с гнева небес и продажности служителя культа… что он может принести, кроме бед?

Я видела, как в голове у Мэй Линь все складывается в идеальную схему. Испугать птиц, намутить воду в пруду — дело техники. А дальше — главный астролог. Она его точно подкупит или пригрозит.

— Любопытные обычаи, — произнесла она наконец, играя длинным нефритовым ногтем. — И где же у нас водятся эти… птицы счастья? И подходящий пруд?

— О, я уверена, в императорских садах есть и прекрасные сороки, и пруды с карпами, — воскликнула я с наигранным энтузиазмом. — Мы могли бы попросить устроить небольшую церемонию для укрепления союза между нашими народами, конечно. Чтобы все увидели, как мудрость севера сочетается с великолепием вашей империи. Это же будет так зрелищно!

Я играла на ее тщеславии. Зрелищность, демонстрация власти над экзотическими ритуалами — они могли ее зацепить.

— Это можно обдумать, — сказала она, уже явно строя планы. — Но, дитя мое, а если знаки будут благоприятными?

Я притворно сникла.

— О, тогда мне придется смириться с судьбой и с замужеством с грозным принцем,— я снова всхлипнула, но тут же «воспряла духом». — Но нет! Духи севера не ошибаются. Они всегда предупреждают о беде. Да и если Суань Лин уже ненавидит меня, разве ваш астролог подтвердит, что союз будет безупречен?

Ну, да я супер тактик. Ей даже особенно стараться не надо. Подкупить астролога, а потом рассказать императору про наши обычаи. Даже если будет один из трех, мы уже в выигрыше. Но я была бы не я, если не возьму все три места.

Я совала ей в руки идеальный инструмент.

Не тупи, Мэй Линь, устрой все. С птицами и карпами попробую разобраться сама. Насчет птиц не переживала вообще, но вот карпы вызывали опасения, потому что котики боятся воды. И почему я ничего про мышей не придумала, был бы идеальный вариант.

Главная наложница смотрела на меня долгим, пронизывающим взглядом. Она взвешивала риск и потенциальную выгоду. Риск минимален — всего лишь странный ритуал. А выгода… возможность легитимно, на глазах у всех, дискредитировать идею брака с Суань Лином.

— Ты права, Гао Лань. твои традиции тоже заслуживают внимания, я устрою все, — пообещала Мэй Линь.

Я едва удержалась, чтобы не показать ей большие пальцы. Теперь дело стояло за малым, нам надо решить с птицами, карпами, а еще сделать так, чтобы министр Вэнь Бо нас не выдал.

Возвращалась я в свои покои долго, даже успела заскучать. Меня, видно, специально поселили на отшибе, но враги даже не полагали, что мне это на руку.

Я вернулась к своим котам.

В покоях царила тишина. Тай Фэн уже похрапывал на своей циновке, но его сон был чутким — он открыл один глаз, едва мы переступили порог. Жун Мао моментально устроился у двери, приложив к ней ухо, а Ли Жу принялась нервно вылизывать тыльную сторону ладони, что у нее заменяло процесс мышления.

— Все, конспирация закончилась, — вздохнула я, скидывая парадные туфельки, которые нещадно жали. — Собирайте уши в кучу, у нас работа.

Вкратце, опуская тонкости придворных интриг и свои гениальные, хоть и выдуманные на ходу, пророчества, я обрисовала ситуацию. Суть сводилась к следующему: нужно свадьбу похоронить с помощью птиц, рыб и звезд, а для этого нельзя, чтобы кто-то встал поперек плана и начал кричать: «А вот у нас на севере такого не водилось!».

— И этим «кем-то» является наш дорогой министр Вэнь Бо, — закончила я, глядя на троицу. — Старый министр знает все обычаи Цинлуна вдоль и поперек. Если он начнет опровергать мои сказки про трех вестников при всем честном народе — нам конец. Нас сочтут не просто дурочками, а злостными обманщицами. А это в лучшем случае, обратная дорога домой в клетке, в худшем, местная тюрьма с очень короткой процедурой.

— Значит, надо его… уговорить? — уточнил Жун Мао, и в его золотисто-зеленых глазах вспыхнул тот самый огонек охотника, который я привыкла видеть, когда он выслеживал на балконе голубя.

— Уговорить, — кивнула я, поражаясь, как он назвал куда более жестокую процедуру… — Только деликатно. Без свидетелей. И чтобы после этого у него не возникло желания побежать с доносом.

— А он сильный? — спросил Тай Фэн с практической точки зрения, лениво потягиваясь. — Много ли весит? Если придется тащить…

— Он старый, Тай Фэн, — успокоила я его. — Худой и, скорее всего, хрупкий. Но это не значит, что можно его пугать до инфаркта. Нам нужен его молчаливый кивок, а не похороны с расследованием. Давайте не опускаться до мокрухи.

И детективы мы с котами тоже смотрели.

План был прост до безобразия: пробраться в покои Вэнь Бо ночью и провести разъяснительную беседу. Благо, расположение комнат старого министра Ли Жу высмотрела еще в первые дни, следуя за запахом какой-то жареной рыбы, которую ему приносили.

Отдаю должное нюху Ли Жу и странной любви министра к вонючей рыбе. Отдаю должное и стараюсь за это не осуждать. Как хорошо, что в этом мире еще не придумали микроволновки.

— Так, а мы вообще способны на вылазку? — уточнила я. Коты превратились в людей, но не растеряли свои звериные замашки. Это подкупало. — Вы что умеете?

— Убегать, если посторонний рядом, — признала Ли Жу.

— Растягиваться и прыгать, — пожал плечами рыжий Жун Мао.

— Впадать в сон, — не понял моего вопроса Тай Фэн.

— Ладно, а я умею прятаться, — выговорила я, решив, что моя команда — это лучше, чем ничего совсем.

Дождавшись, когда дворец погрузится в сон, а стража сменится, мы двинулись в путь. Выглядело это, должно быть, сюрреалистично: принцесса в темном плаще и три ее «слуги», крадущиеся по темным коридорам, перепрыгивающие через низкие ограждения внутренних двориков и замирающие при каждом скрипе двери.

Вообще, мои коты себя недооценивали. Попав в новый мир, да в качестве людей, они стали двигаться с невероятной скоростью. Они видели лучше в темноте, они бежали быстрее, а еще взбирались прыжком на такую высоту, о которой я не смела и мечтать, будто мы реально жители какого-то санься-мира. Уши и хвосты образовывались у них непроизвольно, из-за переизбытка эмоций.

И я все гадала, а могут ли они обратно обратиться в котиков. Отчего-то я боялась спросить. Мне показалось, что этот вопрос моих ребят оскорбит.

Они как супер герои, но слабое место их не криптонит, а вода. Всего-то надо изобрести распылитель и шланг. Хорошо, что его пока не изобрели, а они меня любят чисто за кормежку.

Жун Мао шел первым, его рыжая голова поворачивалась с кошачьей быстротой, улавливая малейшее движение. Ли Жу замыкала шествие, постоянно оборачиваясь и шипя на собственные тени. Тай Фэн шел рядом со мной, и я была почти уверена, что в какой-то момент он просто ляжет и начнет кататься по прохладному камню мостовой от избытка ночных впечатлений.

Покои Вэнь Бо оказались скромными, расположенными в тихом, почти заброшенном крыле. Видимо, статус сопровождающего ненадежной принцессы не сулил особых почестей. Дверь была закрыта на деревянную щеколду изнутри — смехотворная защита для людей, а не для существ, чьи лучшие годы прошли в попытках открыть шкаф с кормом.

Жун Мао приложил ухо к щели, потом кивнул. До нас донесся ровный, старческий храп. Ли Жу жестами показала на узкое высокое окно, приоткрытое для проветривания. Оно было слишком маленьким для меня, но…

— Ты же говорила, мы люди, — прошипел Тай Фэн, с неодобрением глядя на оконный проем.

— А сейчас забудь, — отрезала я. — Работа найдется и для котов.

Жун Мао, не говоря ни слова, вскарабкался на стену, используя малейшие выступы камней, как полки, и исчез в окне. Через мгновение мы услышали тихий щелчок сдвигаемой щеколды. Дверь беззвучно отворилась.

Комната была погружена в полумрак, освещаемый лишь тонкой полоской лунного света из того самого окна. Воздух пах старыми книгами, лечебными травами и сном. На низкой кушетке под грубой, но чистой простыней возлежал министр Вэнь Бо. Его длинная седая борода лежала на груди, рот был приоткрыт, и он мирно посапывал.

Мы обступили его ложе. Четверо теней в лунном свете. Я кивнула Жун Мао. Тот наклонился и, с чисто кошачьей деликатностью, тронул министра за плечо.

— Ваше превосходительство, — прошептал он почти ласково.

Вэнь Бо крякнул, повернулся на бок и продолжил спать. Тай Фэн фыркнул. Ли Жу, не выдержав, потянулась и легонько ткнула его в нос кончиком своего пальца, на котором, я поклялась бы, на мгновение блеснул прозрачный коготь.

Министр фыркнул, сморщился и наконец открыл глаза. И увидел нас.

Над ним, загораживая лунный свет, склонились четыре фигуры. Мое лицо, бледное в полутьме, с серьезным, не девичьим выражением. Рыжая голова Жун Мао с горящими в темноте глазами. Широкая, спокойная физиономия Тай Фэна. И лукавая, с хитрой улыбочкой мордочка Ли Жу, которая в этот момент, кажется, все еще облизывала губы после того, как ткнула его в нос.

Вэнь Бо замер. Его глаза, привыкшие к мудрости и свиткам, расширились до невозможного. Он не закричал. Он просто медленно, как черепаха, потянул одеяло к подбородку, а затем накрыл им себя с головой. Из-под зеленого холста раздался приглушенный, дрожащий голос:

— Духи предков… я, кажется, еще не умер… Или это кошмар от несварения…

Я вздохнула и присела на корточки у самой кушетки.

— Ваше превосходительство Вэнь Бо, это не духи. Это ваша принцесса Гао Лань. И ее верные слуги. Выньте голову, нам нужно поговорить. Не задохнетесь же вы там.

Одеяло приподнялось на пару дюймов. Из-под края выглянул один испуганный глаз.

— П-принцесса? Но… каким образом… в такой час… это неприлично.

— А планирование аллергической атаки на свою будущую невестку — это прилично? — спокойно спросила я.

Глаз исчез. Под одеялом послышался подавленный стон. Он все знал. Или догадывался.

— Я не знаю, о чем вы… — донеслось приглушенно.

— Отлично, значит, у нас есть общая тайна, — сказала я деловитым тоном. — А теперь слушайте внимательно. Через шесть дней будет собрание для обсуждения даты моей свадьбы с наследным принцем Суань Лином. На этом собрании я расскажу о древних обычаях нашего севера, о трех вестниках. Вам, как знатоку традиций Цинлуна, будут задавать вопросы. Ваша задача — сидеть, кивать и выглядеть глубокомысленным. Никаких «это неправда», «у нас такого не было», «принцесса, вы что-то путаете». Поняли?

Одеяло медленно сползло. Перед нами предстало бледное, осунувшееся за минуту лицо старого министра. Он смотрел на меня не с упреком, а с животным страхом и недоумением.

— Но… принцесса… зачем? Зачем вам это? Брак с наследным принцем — это ваша судьба, веление вашего отца, императора Гао Цзяня!

— Моя судьба, — отрезала я, — это не сгнить в золотой клетке, оклеветанной и убитой. Вы читали историю? Нет? Так я вам перескажу концовку. Она мне не нравится. Я ее меняю. А вы мне в этом поможете своим молчанием.

— Император будет в ярости! — прошептал Вэнь Бо, и в его голосе звучала искренняя боль за свою голову и карьеру. — Он посчитает, что я плохо вас опекал, что допустил это безобразие. Он может казнить меня за невыполнение долга.

— А может и не казнить, — пожала я плечами. — Особенно если вы будете умным, тихим и послушным. А если начнете бузить… — я сделала паузу и посмотрела на своих «слуг».

Все мои котики показали длинные коготки.

Вэнь Бо проследил за ее взглядом и инстинктивно прикрыл бороду краем одеяла.

— Я… я понимаю, — выдавил он.

— Вы ничего не понимаете, — поправила я его, вставая. — Вы просто делаете, что вам говорят. Как верный слуга своей принцессы. Или как мудрый старец, который видит, что традиции. Это хорошо, но еще лучше — остаться в живых. Выбирайте.

Я видела, как в его глазах идет борьба: долг, страх перед отцом, страх перед нами, инстинкт самосохранения. Инстинкт самосохранения, подогретый четырьмя незваными ночными гостями, победил с разгромным счетом.

— Я не буду спорить про обычаи, — тихо сказал он, опустив голову. — Я скажу, что на севере действительно есть много местных тонкостей, которые мне, старику, не все известны. Что принцесса, как носительница традиций своей материнской линии, знает лучше.

Идеально. Он нашел себе оправдание — «местные тонкости» и «материнская линия». Достаточно туманно, чтобы не быть ложью, и достаточно убедительно, чтобы от него отстали.

— Умно, — похвалила я его без тени иронии. — Так и сделайте. А теперь спите. И забудьте, что мы были. Это был всего лишь дурной сон от несварения. Понятно?

Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Мы выскользнули из его комнаты так же тихо, как и появились. Жун Мао защелкнул дверь изнутри, прежде чем прыгнуть обратно в окно. На обратном пути коты были заметно оживленнее. Они что-то перешептывались, Жун Мао даже потирал руки — в прямом и переносном смысле. Ли Жу вертела головой, принюхиваясь к ночным запахам, уже без тени тревоги.

— Ну что, хозяйка, — прошептал Тай Фэн, когда мы уже были в безопасности наших покоев. — Теперь мы настоящие бандиты? Ночные налетчики? Кстати, вы выглядете отлично.

— Тай Фэн, ты теперь человек, — напомнила я.

— Да, и что? — поморщился котик.

— Никто в пижаме, Тай Фэн, не выглядит отлично. Заимеешь девушку, попомни мои слова.

* * *

Семь дней пролетели с той странной скоростью, на которую способно только томительное ожидание. Солнце вставало и садилось, еда становилась пресной от нервного напряжения, а мои коты успели перессориться, помириться и снова перессориться из-за воображаемой мыши под ковром. О, как они мне надоели.

Принц Суань Лин, как я и предполагала, не сделал ничего. Ни намека, ни послания. Ну и ладно. Моя судьба всегда была в моих руках, пусть даже эти руки сейчас были изнеженными руками принцессы.

Когда мне сообщили, что император уже собрал всех чиновников, я переоделась. Позволила сделать себе сложную прическу. Я жаждала встречи с правителем.

Нас проводили в главный тронный зал. Он и в прошлый раз поразил меня своими размерами и великолепием, но сегодня, когда от его мраморных плит веяло приговором, он казался просто чудовищным.

Император восседал на троне, и даже с расстояния в два десятка метров я чувствовала тяжесть его взгляда. Справа от него, на ступеньку ниже, устроилась главная наложница Мэй Линь. Слева — наследный принц Суань Лин. Он смотрел куда-то в пространство перед собой, совершенно безразлично. А ведь решается и его судьба.

Неподалеку находился глава ведомства наказаний Чжэн Фэй. Его серые глаза методично сканировали зал и, на секунду задержавшись на мне, выразили ровно ноль эмоций, зато на Ли Жу задержались.

Ага, готова конечность отдать, вспоминает, как она его бельем закидала.

Канцлер Янь Чжоу занимал место среди министров. По-моему, выглядел довольным.

Меня подвели к положенному месту, и я сделала низкий, отрепетированный поклон. Колени слегка дрожали, но я списала это на неудобную обувь.

— Принцесса Гао Лань, — раздался голос императора. Он был негромким, но заполнил весь зал. — Нам сообщили о любопытных традициях твоей северной родины. О «трех вестниках», что должны благословить или предостеречь от великого союза.

Я подняла глаза, стараясь выглядеть наивно-испуганной. Сама ведь об этом просила.

— Да, Ваше Императорское Величество. Это древний обычай моего народа. Мы верим, что небеса, земля и вода дают знаки, если дело сулит раздор.

— Мы уважаем верования наших гостей, — сказал император, и в его тоне я уловила легкую, едва слышную нотку скепсиса. — Мы призвали главного придворного астролога, мастера Лю Я. Пусть он поведает, что говорят звезды.

Из-за колонны вышел старик в темно-синих, усыпанных вышитыми созвездиями одеждах. У него была длинная, седая борода и глаза, казавшиеся слепыми от постоянного вглядывания в ночное небо. Он склонился перед троном.

Я мысленно взмолилась: «Галя, шутки в сторону. Нельзя судить о человеке по его вкусу в нарядах. Ну, нравится мастеру Лю Ю обряжаться в звездочета. Не мне судить. В суровых двухтысячных я была не лучше: стразы, накладные волосы, стринги из-под джинс».

— Великий император, благословенный небом, — заговорил астролог мастер Люй. Голос у него был высокий и дребезжащий, как струна. — Я несколько ночей провел в обсерватории, сверяя пути светил, изучая гороскопы принцессы Гао Лань и наследного принца Суань Лина. И то, что открылось мне, заставляет мое старое сердце содрогаться.

Он сделал драматическую паузу. В зале замерли. Я видела, как уголок губ Мэй Линь дрогнул в едва уловимой улыбке. Суань Лин скривился.

Мастер Лю Ю долго вещал про становление звезд, и в каком положении на небе они были при нашем рождении, а потом в период помолвки. Главное — закончил он свою речь правильно:

— Знаки небес ясны. Этот союз не принесет мира. Он принесет только пепел и слезы. Звезды… против.

Раздался приглушенный шепот придворных. Император нахмурился. Лицо Суань Лина оставалось непроницаемым, но я поймала быстрый, острый взгляд, который он бросил на министра. Понятно, он тому не верил, но и не то чтобы желал, чтобы мы заключили союз. Молчал.

— Сильные слова, мастер Лю Ю, — произнес император. — Но ты знаешь, какая кара ждет за лжепророчество?

— Я готов отдать свою голову, если звезды солгали мне, — склонился астролог, но в его голосе не было и тени сомнения.

Он был уверен. Ему слишком хорошо заплатили или хорошо припугли. А скорее всего, и то, и другое.

— Хорошо, — император перевел взгляд на меня. — Звездный вестник подал знак. Что говорят остальные? Покажи нам своих… птиц счастья и карпов удачи, принцесса.

Фух, первая часть, как говорится, прошла без сучка, без задоринки. Теперь важно, чтобы коты не подвели.

Нас торжественной процессией повели в императорский сад. Это было море зелени, искусственных ручьев, арок, увитых глициниями, и идеально подстриженных деревьев. В центре одного из павильонов уже ждали: клетка с парой нахохлившихся сорок и небольшой, но кристально чистый пруд, где лениво плавали золотые и алые карпы.

Вокруг собралась вся верхушка двора. Тай Фэн смотрел на карпов с таким голодным видом, что я незаметно ткнула его локтем в бок.

— Начнем с пернатого вестника, — объявил главный евнух Лян Дэ.

Меня и Суань Лина (который подошел с выражением лица, как будто его ведут на казнь) поставили рядом у клетки. По ритуалу, слуга должен был открыть дверцу, чтобы птицы могли свободно слетаться к нам или нет.

— Что вы придумали? — злобно прошептал он мне.

— Вы же ничего не придумали, — съязвила я и вздохнула, чтобы набрать побольше воздуха в легкие. — Дух Духи неба и ветра, — начала я нараспев, попутно придумывая слова для ритуала, — дайте нам знак, явите, угоден ли наш союз.

Слуга потянул за защелку. В этот самый момент Тай Фэн, стоявший чуть позади всех, сделал вид, что поскальзывается на мокром после полива камне. Он неловко дрыгнул ногой и громко чихнул.

— Апчхиии.

Это был не просто чих. Это был раскатистый, слюнявый, на всю округу кошачий чих. Сороки, которые уже начали нерешительно перебирать лапками, вздрогнули, как от выстрела, и с дикими, пронзительными криками «чжя-чжя-чжя» ринулись не к нам, а друг на друга. Они сцепились когтями и клювами прямо в клетке, вырывая перья, сметая поилку.

В толпе ахнули. Суань Лин бросил на Тай Фэна взгляд, полный такого немого вопроса, что тот только развел руками, дескать, «виноват, простите, аллергия».

— Птицы… птицы дерутся, — прошептала одна из фрейлин. — Знак раздора. Все, как принцесса говорила.

Я прикрыла лицо рукавом, изображая ужас. «О, духи предков! Что это значит!»

— Тишина! — прогремел голос императора. Он смотрел на дерущихся сорок с темным интересом. — Переходим к водному вестнику.

У пруда стало еще тише. Ритуал предписывал нам бросить в воду по золоченой монете. Если карпы примут дар — добрый знак. Если вода помутнеет и рыба уйдет — дурной.

Монеты нам подали. Суань Лин швырнул свою в воду с таким видом, будто хотел прибить ею самого большого карпа ко дну. Монета плюхнулась, карпы лениво разошлись. Моя очередь. Я сделала шаг к краю, произнесла положенные слова и бросила монету. Она описала дугу и…

И в этот момент Жун Мао, который стоял ближе всех к зарослям декоративного бамбука у пруда, «случайно» оступился. Он сделал пару комичных взмахов руками, пытаясь удержать равновесие, и схватился за тонкий ствол бамбука. Тот согнулся, как лук, и резко распрямился, когда Рыжик отпустил его. С веток и листьев прямо над водой стряхнуло приличное количество пыльцы, старой пыли и бог знает чего еще.

Моя монета как раз ударилась о воду, и в это же самое время с бамбука прямо на то место сыпанула серая туча мелкого сора. Вода, бывшая кристально чистой, мгновенно замутилась. Карпы, встревоженные внезапным дождиком с неба и помутнением их владений, дружно шлепнули хвостами и ушли на глубину. На поверхности осталась только взвесь грязи да одинокий пузырь.

— Вода… вода помутнела. Карпы отвернулись. — закричал кто-то.

— Это знак смуты. Потери благосостояния. — подхватил другой.

Я стояла, глядя на мутную воду, и чувствовала, как по спине бегут мурашки уже не от игры, а от суеверного страха. Черт возьми, а ведь и правда выглядит так, будто сама вселенная плюет на эту свадьбу.

Ну, не судьба. Вон, духи не дадут соврать.

Император поднялся с своего места у павильона и медленно подошел к пруду. Он смотрел на грязную воду, потом на Жун Мао, который виновато отряхивал халат, потом на меня.

— Любопытные совпадения, — произнес он настолько тихо, что услышали только самые близкие. Его взгляд встретился с моим. И в этих старых, усталых глазах я увидела не гнев, а… понимание? Нет, скорее, оценку. Как будто он смотрел на сложную партию в вэйци и видел сразу несколько ходов вперед.

Может, зря я все это затеяла? В сериале император казался очень аморфным.

Тут все и завертелось. Придворные бубнили, Мэй Линь пыталась изобразить на лице огорчение, но глаза ее ликовали. Канцлер что-то тихо говорил своему соседу. Суань Лин стоял, отвернувшись, и смотрел на дальние горы. Его спина была прямая и жесткая.

И тут наступил мой звездный час. Потому что отступать нельзя, иначе спалишься.

Я сделала шаг вперед, на самую середину площадки перед павильоном. А потом рухнула на колени. Не просто опустилась, а именно рухнула, так, чтобы все ахнули.

— Ваше Величество, я понимаю… я недостойна. Я приношу только раздор и смуту. Птицы дерутся из-за меня, вода мутнеет от моего прикосновения. — Я выла, и это было почти не совсем притворно. В горле стоял ком. — Но, Ваше Величество… мне некуда возвращаться. Мой отец, он никогда не простит мне такого позора. Он сочтет, что я опозорила наш дом, нашу страну. Меня ждет судьба хуже смерти.

Я подняла заплаканное лицо, дав слезам течь по щекам, смазывая тушь и румяна. Я видела свои отражение в лужене — жалкое, исковерканное страданием.

— Я не прошу о милости, я лишь умоляю, если ваша империя так великодушна, если вы, о благородный император, так мудры, не прогоняйте меня. Дайте мне остаться здесь… не как невеста, а как… как самая ничтожная пленница. Как заложница. Я буду тихой, я буду послушной, я не буду проситься в свет. Просто дайте мне клочок земли, где я могла бы дожить свой век в молчании, молясь за здравие вашей династии. Пусть все знают, что великий император так милостив, что дает приют даже такой несчастной, отвергнутой небесами душе.

Я закончила, снова опустив голову на камни. Актерство давалось тяжело. Все тело тряслось.

Раздался тяжелый вздох. Шаги. Перед моими опущенными глазами появились расшитые золотом носки императорских сапог.

— Встань, дитя, — сказал император Суань Вэй. Его голос был усталым, но твердым.

Я поднялась, пошатываясь. Лицо было мокрым, одежда в пыли. Я не смотрела ему в глаза.

— Знамения — штука сложная, — произнес он так, чтобы слышали все. — И мы не можем игнорировать волю небес, как бы ни были важны государственные соображения. Но и отправлять тебя обратно, на верную гибель, это не в традициях нашего двора. Мы не варвары.

Он обернулся к придворным

— С сегодняшнего дня принцесса Гао Лань освобождена от обязанностей невесты наследного принца. Но, как представительница дома Цинлун, она остается нашей почетной гостьей и… заложницей, обеспечивающей мир между нашими народами. Ей будет предоставлена «Садовая усадьба Отдохновения от Суеты» для проживания. Соответствующее содержание и слуги приставлены. Свобода передвижения по столице — ограниченная, но достаточная. Дабы никто не сказал, что в нашем государстве не чтят законы гостеприимства.

Я едва удержалась, чтобы не рухнуть снова — теперь уже от облегчения. Усадьба на отшибе, свобода передвижения… Это было в тысячу раз лучше, чем я могла мечтать.

— Благодарю… благодарю вас, Ваше Величество, — я снова повалилась в поклоне, на этот раз от всего сердца. — Ваша милость не знает границ. Я буду вечно молиться за ваше здравие.

— Что ж, — император бросил последний взгляд на Суань Лина, на Мэй Линь, на канцлера. — Церемония окончена. Все могут разойтись.

Он повернулся и ушел, сопровождаемый свитой. Толпа начала медленно растекаться, перешептываясь, бросая на меня косые взгляды — кто с жалостью, кто с презрением, кто с любопытством.

В основном, меня жалели. Я же в глазах придворных перестала быть принцессой, превратилась в заложницу.

Ко мне подошли коты, мне очень хотелось их обнять, пошушукаться, но тут заметила, что на нас смотрит Суань Лин. Он стоял в нескольких шагах, один, если не считать каменного Чжэн Фэя позади. Его лицо было не читаемо, но во взгляде горел холодный, яростный огонь. Не на астролога. Не на наложницу. На меня.

За что? Ведь все вышло. Вышло даже лучше, чем он бы мог придумать. Ему и участвовать не пришлось.

Он что-то хотел сказать. Его губы дрогнули. Но он лишь резко развернулся и ушел, черный халат развеваясь за ним как крыло ворона.

— Ну вот, — выдохнула я, когда он скрылся из виду. — Кажется, со свадьбой покончено. А обиженных, — я чуть не произнесла заезженную, но очень неприличную фразу, — а на обиженных воду возят.

— Не надо воду возить, — зашипел Жун Мао. — Я не буду воду возить.