Если бы несколько месяцев назад кто-нибудь сказал Суань Лину, что однажды судьба всей империи окажется в руках женщины, открывшей таверну, воспитывавшей троих демонов-котов и утверждавшей, что она вовсе не принцесса, а человек из другого мира, он бы велел лекарю проверить рассказчика на горячку. Теперь же эта невозможная женщина сидела в темнице. Добровольно, а главное — ради него.

Путь от Ведомства наказаний до дворца он почти не запомнил. Ноги сами несли его по длинным галереям Запретного города, пока мысли вновь и вновь возвращались к их последней беседе. Она была права, ее нельзя освободить, но именно это причиняло особенно сильную боль.

Га-ля, так ее звали, и несмотря на то, что имя ей самой не нравилось, ему оно казалось звучным, вложила ему в руки оружие против всех его врагов, а сама осталась за решеткой. Она пожертвовала собственной свободой так спокойно, словно речь шла не о жизни, а о чашке давно остывшего чая.

Суань Лин невольно усмехнулся.

Да, она совершенно невозможная женщина. Она в слабом положении, но продолжает им командовать. А он слишком поздно понял, что рядом с ним всегда находилась не избалованная принцесса, а человек, привыкший бороться за каждый новый день.

Его убивала мысль, что он не уберег женщину, которая пыталась избежать опасностей двора, а в итоге ей пришлось доверить ему невероятную тайну.

К сожалению, после разговора с Гао Лань его ждали дела. Как бы он не хотел остаться с ней, но пропускать собрание чиновников чревато. Это было бы опасно и для нее, и для него.

Утреннее совещание начиналось. Главный зал дворца постепенно наполнялся чиновниками.

По обе стороны широкого прохода выстроились министры, военачальники и придворные сановники. Темные шелковые одежды почти сливались между собой, словно стая воронов слетелась на поле после битвы. На возвышении восседал император Суань Вэй.

Он выглядел спокойным, однако Суань Лин слишком хорошо знал своего отца. Император почти не двигался, значит, был зол.

Возле Суань Лина встал Суань Хуа и поморщился. Братья не выносили друг друга.

Когда все приветствия завершились, главный секретарь начал зачитывать ежедневные доклады. Сообщения о налогах, о паводках, о поставках зерна, о приграничных гарнизонах.

Все это проходило мимо сознания наследного принца. Он ждал удара. И дождался.

Когда очередь дошла до канцлера, Янь Чжоу спокойно вышел вперед, поклонился и приступил:

— Ваше Величество, этот чиновник вынужден сообщить о чрезвычайно прискорбном происшествии.

Император лениво поднял взгляд.

— Говори.

— Минувшей ночью наследный принц Суань Лин без должных оснований приказал арестовать посланника дружественного государства, генерала Лун Цзюэ.

По залу сразу пробежал едва слышный шепот. Та часть чиновников, что поддерживала Янь Чжоу роптала больше всех. Им, естественно, и вторил Суань Хуа.

Янь Чжоу продолжил тем же спокойным голосом:

— Генерал Лун обладает дипломатической неприкосновенностью. Его задержание может быть расценено империей Цинлун как оскорбление.

Император исподлобья посмотрел на сына.

— Суань Лин, отвечай. Неужели ты позволил себе подобную дерзость?

Принц сделал шаг вперед и сел на колени.

— Все так, отец. Генерал действительно находится под стражей.

В зале стало совсем тихо.

— По какой же причине? — спросил император, не разрешив сыну встать.

Суань Лин вздохнул:

— Я собственными глазами видел, как генерал Лун склонял принцессу Гао Лань к убийству наследника престола. Он вручил ей пузырек с ядом и велел отравить меня. Разве это мало для того, чтобы его арестовать?

Шепот вспыхнул вновь. Некоторые чиновники даже не пытались скрыть изумления. Канцлер едва заметно улыбнулся.

— Любопытное обвинение.

— Оно подтверждается двумя свидетелями, — повернулся к Янь Чжоу Суань Лин.

— Неужели?

— Да, Министром из Цинлун, что привез принцессу, Вэнь Бо, и глава Ведомства наказаний Чжэн Фэй подтвердят мои слова.

Чжэй Фэй просто кивнул, а Вэнь Бо на подобные сборища не приглашали.

На этот раз многие чиновники переглянулись. Улыбка канцлера почти исчезла, но вновь возникла. Видимо, он нашел выход из положения.

— Всем в Байлин известно, что вы и генерал Чжэн друзья с самого детства. Вы росли вместе, конечно, он примет вашу точку зрения.

— Хорошо, — ответил с ледяным спокойствием Суань Лин, хотя внутри его эмоции закипали. — А что вы скажете о свидетельствах министра Вэнь Бо? С ним-то мы не росли вместе. Или вы просто хотите обвинить меня, наследного принца, во лжи?

Янь Чжоу осклабился.

— Какие именно свидетельства? — он фыркнул, а потом повернулся к императору. — Государь, есть еще одни сведения, касающиеся вашего внимания.

Дальше канцлер заговорил, обращаясь ко всем чиновникам.

— А уверены ли мы вообще, что женщина, именующая себя принцессой Гао Лань, действительно является принцессой?

Эта фраза произвела вурор на собравшихся. Министры ахнули, Суань Хуа смешно открыл рот, а император подался вперед.

— Что это значит, Янь Чжоу?

— Генерал Лун заподозрил в принцессе самозванку, — поспешил объясниться пожилой мужчина. — Он передал мне в записке все несоответствия. Министр из Цинлун, который выступает свидетелем против генерала, тоже это подтвердит.

Торопливый евнух забрал тонкий лист из рисовой бумаги и передал правителю. Император его прочитал и нахмурился.

— Суань Лин, в записке написана правда? Принцесса Гао Лань не принцесса?

Суань Лин предполагал, что все так и обернется. Руки Янь Чжоу длинны, а у генерала, возможно, еще длиннее. Он и в темнице успел передать весть.

— Это пока не доказано, Ваше Величество.

— Как же не доказано? — вспыхнул канцлер. — Призовите Вэнь Бо, он подтвердит. Или вы так защищаете эту женщину, потому что стали с ней близки?

И снова по залу прошелся ропот. Принцесса Гао Лань со дня приезда не обладала безупречной репутацией. Поверить в обвинения легко, к тому же они правдивые.

К счастью, Га-ля смогла его отговорить. В пылу эмоций он был готов ее забрать, но она рассудила верно.

— Сейчас она также находится под стражей, господин Янь Чжоу. Чтобы утверждать о ее происхождении, следует установить больше фактов. Всем известно, что генерал Лун был разозлен из-за безответственности принцессы, и потому что наша свадьба не состоялась. Станется, что это его подлог.

Канцлер возмущенно поднял брови, хотел было выпалить что-то новое, но его прервал голос императора:

— Чжэн Фэй, подойди.

Тот немедленно вышел вперед и опустился на одно колено.

— Слушаю вас, Ваше Величество.

— Раз дело касается сразу двух тяжелейших обвинений: покушение на наследника и фальшивая личность иностранной принцессы, — произнес Суань Вэй, — Ведомство наказаний должно установить истину. Не щадите никого, пользуйтесь любыми доступными средствами.

— Будет исполнено, Ваше Величество.

Суань Лин украдкой посмотрел на друга. Чжэн Фэй не поднял головы, но принц знал, что тот не сделает ей ничего плохого, скорее убережет. Это была единственная хорошая новость за сегодняшний день.

Совещание закончилось значительно позже обычного. Чиновники расходились небольшими группами, уже строя новые догадки и пересказывая услышанное друг другу.

Слухи разлетятся по столице быстрее весеннего ветра. А вместе со слухами можно распространить и кое-что другое.

Когда Суань Лин достиг Восточного дворца, перед ним поклонился евнух.

— Что-то случилось? — поморщился принц.

Евнух немного занервничал.

— Простите, я не смог отказать. Внутри вас ждет главная наложница Мэй Лин.

Суань Лин непонимающе посмотрел вдаль. Зачем к нему пришла эта женщина? Чего она добивается? Каковы ее мотивы?

— Где она? — коротко спросил он.

— Ваше Высочество, госпожа Мэй Линь ожидает вас в малом чайном павильоне.

Да, он узнавал поведение Мэй Линь. Не спросит разрешения, не дождется хозяина павильона, сядет там, проявляя настырность.

Он прикрыл глаза, ощущая, как за сегодняшний день ему все надоело. Сейчас ему хотелось лишь одного — остаться одному. Подумать, еще раз перебрать в памяти разговор Га-ли и Лун Цзюэ. Найти хоть какой-нибудь способ вытащить девушку из темницы в ближайшее время. А уж видеть главную наложницу хотелось меньше всего.

За всю жизнь между ними не случилось ни одной по-настоящему теплой беседы. Они неизменно были безукоризненно вежливы друг с другом. Она называла его наследным принцем, он почтительно обращался к ней как к главной наложнице императора. На этом все.

Слишком многое стояло между ними. Суань Лин слишком хорошо помнил, что произошло с его матерью, когда появилась красавица Мэй Линь, быстро занявшее место в сердце его отца. Как матушка грустила и угасала. Он никогда не винил наложницу в смерти матери, но и забыть, сколько слез мать пролила, тоже не мог.

А потом появился Суань Хуа. В детстве они даже дружились и вместе с Сяо Мином носились по дворцовым галереям, но Мэй Линь начала ежедневно нашептывать ему, что наследный принц однажды непременно лишит Суань Хуа всего.

Ненависть редко рождается сама. Обычно ее долго и терпеливо выращивают.

— Проводи, — протянул наследник.

Через минуту они уже достигли чайного павильона. Пусть Суань Лин встречаться с ней не хотел, но любопытство победило.

Всегда безупречно собранная, в этот день она выглядела непривычно бледной, болезненной. А еще растрепанной и взволнованной.

Она поднялась при его появлении и поклонилась.

— Ваше Высочество.

— Госпожа Мэй Лин, — он кивнул ей. — Что привело вас ко мне?

Произошло то, чего он ожидал меньше всего. Главная наложница медленно опустилась перед ним на колени и коснулась лбом пола.

Суань Лин с шумом вдохнул воздух и потянулся к женщине.

— Что вы делаете? Встаньте немедленно.

Она же упрямо отталкивала его руки и талдычила:

— Прошу, прошу, спасите меня и моего сына. Мне больше не к кому пойти.

Принц не знал причин, но что-то Мэй Линь сильно испугало. Она славилась своей гордостью и тщеславием, но поборола в себе эти чувства, унизилась перед тем, кого с его детства презирала.

— Да сядьте вы! — не выдержал и рявкнул Суань Лин. — Как я что-то пойму, пока вы ползаете в моих ногах?

Усадив женщину на кушетку, он вложил ей в ладони давно поданную пиалу с чаем.

— Выпейте, успокойтесь, а потом объяснитесь.

Он смотрел на нее и ничего не понимал. Перед ним стояла женщина, которая годами строила интриги против него. Женщина, воспитавшая в Суань Хуа соперника вместо брата. И теперь она дрожала, ее колотило от страха.

— Ваше Высочество… — проговорила она, сделав один глоток. — Я никогда не была вам хорошей матерью.

Суань Лин сел рядом и усмехнулся.

— Весьма точное замечание. Но давайте оставим прошлое.

Она не обратила внимание на его слова.

— Это важно, я столько всего натворила. Я испортила отношения между вами и Ху-эром. — Зачем же вы пришли? Вряд ли в вас взыграла совесть.

— Потому что больше не к кому, — опять повторила она и вцепилась в принца. — Я и мой сын стали пешками в чужой игре, муравьями перед сапогом. Человек, которому я предельно доверяла, предал мое доверие.

— Подождите, — не без труда молодой мужчина стянул с себя руки наложницы, — расскажите все по порядку.

Она стиснула свои рукава.

— Несколько месяцев назад господин Янь Чжоу попросил меня встретиться с представителями одной боевой секты.

— Какой?

— Не знаю. — Она покачала головой. — Канцлер не сказал их название, а я и не подумала спросить. Он мне сообщил, — она принялась панически озираться, — что вы так злитесь на Ху-эра за какое-то покушение, желаете отомстить и избавиться от него.

Суань Лин сразу догадался, о каком покушении шла речь. В тот день Гао Лань спасла его от предательского меча, упав с неба на обидчика. Неужели и Суань Хуа был в этом замешан?

— Продолжайте, — попросил принц. — А как они выглядели?

Может, так он опознает боевую секту? В столице их не так много.

Но Мэй Линь отрешенно откинулась на спинку кушетки и дотронулась до своего лба.

— Я не знаю, они всегда приходили в масках. Канцлер сказал лишь, что эти люди будут охранять Ху-эра, что им можно доверять.

— И вы доверились?

— А что мне оставалось делать? — Она виновато отвела взгляд. — По словам Янь Чжоу мой сын совершил преступление, он не искусен в боевых искуствах и чересчур импульсивен. В его противниках вы. К тому же я расстроила вашу свадьбу с принцессой Гао Лань. Я решила, что дополнительная охрана сыну не повредит.

— И что дальше?

— Во время праздника, — продолжила Мэй Линь. — Когда началось нападение… я услышала голос одного из них. — Она подняла испуганные глаза. — Это был тот самый человек.

Наследный принц мгновенно уловил смысл.

— Теперь этих людей допрашивают, они под надзором Янь Чжоу. Если в Ведомстве наказаний им развяжут языки, они непременно укажут на меня. Глава Ведомства ваш друг, попросите за меня.

Она опять схватилась за Суань Лина и села на пол. Она уже пребывала в страшной истерике и захлебывалась слезами.

— Ваше Высочество, я не знала, кого нанимал канцлер. Клянусь небом, не знала! Мне сказали лишь, что это люди, которые защитят моего сына.

Суань Лин внимательно изучал ее лицо. Можно ли ей доверять? Плакала она довольно искренне, да и коварство канцлера ему известно. Для своих дел ему нужен один Суань Хуа, а Мэй Линь, если понадобится, он пустит в расход. Скорее всего Мэй Линь боялась за свою жизнь, а не за жизнь сына.

Дождавшись, когда всхлипы начнут раздаваться реже, он спросил:

— Тогда ответьте мне на один вопрос. Раз вы знали виновника, почему тогда обвинили именно принцессу Гао Лань?

Главная наложница ахнула и ударила себя кулаком в грудь.

— Я испугалась. Понятно вам? Я испугалась, что все подумают на меня. Свалить на Гао Лань было легче. Это ее таверна…

— Ресторан, — машинально поправил принц, памятуя о том, что Га-лю подобное название обижало.

— Да-да, ресторан. Кого мне было еще винить?

Ответ оказался настолько простым, что даже разозлил. Мэй Линь — трусливая сорока, подбиравшая все ценное. Она переметнулась к нему, осознав, что канцлер и с ней играет.

Но Суань Лин еще понимал, что она не так умна и хитра, привыкла полагаться на Янь Чжоу. Она стала матерью, а все матери слабеют, когда дела касаются их детей. Именно такой слабостью канцлер Янь Чжоу и пользовался всю жизнь.

— Ваше Высочество, помогите, не злитесь на Ху-эра. Он ничего не знает. Он… он просто слушал меня.

Суань Лин скривился. Какая преступная мысль.

Он никогда не считал младшего брата врагом. Суань Хуа был самонадеянным, избалованным и очень глупым. Слишком легко позволял другим думать вместо себя. А вот откровенно злым и жестоким не был.

— За него не беспокойтесь, — наконец сказал наследный принц. — Я не позволю причинить ему вред.

Мэй Лин неверяще посмотрела на него.

— Правда?

— Он мой брат. Чтобы вы не натворили в нашем прошлом, обид на него я не держу.

— Благодарю вас… — опять разрыдалась наложница.

Ее слезы начинали надоедать. Суань Лин дождался, пока она немного успокоится.

— А теперь внимательно выслушайте меня. Я помогу. Но отныне вы ведете себя так, словно ничего не произошло. Янь Чжоу не должен знать, что мы общались. Продолжайте встречаться с канцлером, продолжайте слушать его.

Она побледнела.

— Но, как же я могу? Он предал меня.

Суань Лин был неумолим.

— Если Янь Чжоу снова попросит вас о чем-либо, немедленно сообщите мне. Помните, что теперь ваша жизнь зависит от меня и оттого, насколько вы мне полезны.

Главная наложница сглотнула.

Если Мэй Линь надеялась, что, пустив слезу, отделается легко, она ошиблась. Суань Лин не винил брата, а ее винил. Она много грехов набрала на свою душу.

Когда она уходила, он думал о том, что проверить ее мнимую верность можно лишь одним способом. Она должна принести какие-то важные сведения. А если не принесет, значит, она ему окончательно не доверилась.

Несколько следующих дней тянулись для Суань Лина безумно долго. Двор жил своей размеренной жизнью, но наследный принц отчетливо чувствовал: вода подо льдом уже пришла в движение, оставалось лишь дождаться, когда треснет сама поверхность.

За это время ему удалось лишь однажды увидеть Га-лю.

После их последнего разговора он ожидал застать ее измученной, потерявшей присутствие духа или хотя бы бесконечно тоскующей по свободе. Однако действительность вновь заставила его невольно улыбнуться.

Да, ей было скучно, но ее необычные спутники вновь доказали, что выражение «не оставлять хозяйку в беде» воспринимают как прямое руководство к действию. Троица демонов-котов исправно проникала в темницу через крошечное зарешеченное окно, словно всю жизнь только и занималась подобными вылазками. Они приносили книги, свежую одежду, еду и бесконечные новости из внешнего мира, превращая мрачную камеру скорее в странную читальню, чем в место заключения.

— Тебе точно не нужна помощь? — продолжал беспокоиться он.

— Не переживай, — весело отвечала Га-ля, — считай, у меня ретрит. Я полгода так впахивала, что пару недель в темнице похожи на отпуск.

Если бы он хоть чуть-чуть понимал, что она имела в виду.

Чжэн Фэй, насколько позволяли его обязанности, тоже незаметно облегчал ее участь. Он не нарушал приказов императора и не делал ничего, что могло вызвать подозрения у подчиненных, однако неизменно следил, чтобы никто не смел обращаться с пленницей грубо. Благодаря ему в камере всегда было тепло, пища оставалась достойной, а еще ее несколько раз выпускали, чтобы она могла совершить омовения.

Стража держала язык за зубами. Суань Лин понятия не имел, что делала Га-ля, но воинам девушка нравилась. Может, пересказывала прочитанное? Он застал ее в то мгновение, когда она с воинами обсуждала книгу.

— Поцелуй, это еще ничего, — поднимала она тогда палец вверх через решетку. — В этом романе, — бросила она книгу в руки стражника, — штуки и похлеще вытворяли.

Но самым ценным подарком той встречи стали вовсе не слова. Она сама передала ему несколько счетных книг, добытых в тайнике канцлера.

Суань Лин раскрыл первую лишь из любопытства. Закрыл уже совершенно другим человеком. Перед ним лежали не просто доказательства взяточничества. Подобные преступления в столице, к сожалению, давно перестали кого-либо удивлять. Чиновники брали серебро, дарили серебро, закрывали глаза за серебро, а потом столь же старательно обвиняли друг друга в отсутствии добродетели.

Но нет, эти записи рассказывали совсем иную историю. На пожелтевших страницах, погрызенных крысой, с пугающей аккуратностью были перечислены суммы, даты, посредники, печати и тайные выплаты, поступавшие канцлеру из империи Цинлун.

Теперь Янь Чжоу превращался уже не просто в продажного чиновника. Он становился изменником. А подобные преступления в Байлин карались смертью.

Все это время генерал Лун Цзюэ тоже продолжал находиться под стражей. Он был неизменно спокоен на допросах и утверждал, что просто пытался раскрыть личность самозванки.

Его поведение тревожило Суань Лина. Военачальник не требовал освобождения, не вступал в бессмысленные споры, не пытался оправдываться.

Остальные представители посольства Цинлун шумели куда громче своего начальника. Они требовали немедленно освободить генерала, вспоминали дипломатические договоры и едва ли не ежедневно просили аудиенции у императора.

Правитель Суань Вэй быстро положил конец этим разговорам.

Желающим разрешили беспрепятственно покинуть Байлин и вернуться домой, если они считали дальнейшее пребывание здесь унизительным. Но сам генерал оставался обвиняемым в попытке убийства наследника престола. А все это перевешивало любые дипломатические привилегии.

Тем временем Чжэн Фэй без лишнего шума выполнил еще одну просьбу наследного принца.

Всех схваченных участников нападения на ресторан тайно вывезли из столицы. Официально было объявлено, что преступники скончались во время допросов, так и не признавшись ни в чем. На самом же деле их разместили в одном из удаленных гарнизонов Ведомства наказаний, где никто не смог бы добраться до них раньше времени. Так Суань Лин показал Мэй Линь, что ей нечего опасаться.

Вскоре настал тот день, которого он и его приближенные так нетерпеливо ожидали. Линь Мо завершил делать копии, и все работники Демонического мурлыки распространили страницы из счетных книг по городу. И уже к вечеру каждый второй чиновник украдкой разворачивал неизвестно откуда взявшиеся копии счетных книг Янь Чжоу. По столице поползли слухи.

Их невозможно было остановить. Нельзя было приказать арестовать целый город. Чем сильнее чиновники пытались делать вид, будто ничего не произошло, тем громче шептались люди. Имя канцлера впервые за многие годы начали произносить рядом со словами «взяточник» и «вор».

Вечером, когда над Запретным городом уже сгущались сумерки, в покои наследного принца торопливо вошел доверенный евнух. Он молча опустился на колени и протянул маленькую записку.

Суань Лин развернул тонкую полоску бумаги и узнал почерк. Ему писала Мэй Линь.

«Янь Чжоу велел войску собираться.»

Он улыбнулся. Видно, наложница не была бесполезной и прониклась его словами. Она выбрала правильную сторону.

На утро принц ощутил какое-то томление. Иногда перед сильной бурей ветер вдруг стихает, птицы перестают перекликаться между собой, а вода в пруду становится такой неподвижной, словно само небо задержало дыхание. Это чувство не покидало Суань Лина, когда он вместе с Чжэн Фэем шел по коридорам к главному залу, чтобы вновь занять свое место на собрании чиновников.

За несколько дней столица изменилась. Люди по-прежнему торговали на рынках, открывали лавки, несли воду и спешили по своим делам, но теперь разговоры неизменно сводились к одному имени. Канцлера так рьяно осуждали, что это было невозможно игнорировать.

Линь Мо и люди из «Демонического мурлыки» справились блестяще. Копии счетных книг уже невозможно было собрать обратно, как невозможно вернуть в ножны меч после того, как его использовали в битве.

— Все пройдет именно сегодня, — негромко произнес Чжэн Фэй.

Суань Лин лишь кивнул.

Чиновники наполняли зал. Канцлер встал на своем привычном месте, а возле него зевал Суань Хуа. Янь Чжоу очень старательно не обращал внимания на взгляды, обращенные на него. Но все в зале страдали и от любопытства, и от страха: а дошли ли сплетни о втором человеке в государстве до императора?

Суань Вэй уселся на трон, все церемонии прошли обычно. В эти минуты его настроение было сложно угадать. Едва ежедневные доклады завершились, вперед вышел Чжэн Фэй. Опустившись на одно колено, он произнес:

— Ваше Величество. Я хочу сообщить об одном обстоятельстве, которое невозможно более оставлять без внимания. Это касается Ведомства наказаний, но я не посмею начать расследование без вашего ведома.

Принц посмотрел на канцлера, тот заметно напрягся. Схватился за свой пояс и принялся нервно постукивать по нему пальцами.

Император поднял взгляд.

— Говори.

— Последние сутки столица находится в смятении. На рынках, в чайных, в мастерских, среди чиновников и простолюдинов распространяются сведения о том, что канцлер Янь Чжоу многие годы получал незаконные выплаты. Всюду разбрасываются листы из неких счетных книг, где стоит его печать.

Министры сжались. Те, кто не поддерживал Янь Чжоу, поморщились и что-то забормотали, но большинство качнулось, словно показывая, что нет, ничего подобного не происходило.

Император повернулся к канцлеру.

— Ты видел эти листы?

Янь Чжоу не дрогнул. Он спокойно вышел вперед и поклонился. Устроился возле Чжэн Фэя.

— Ваше Величество, ложь всегда распространяется быстрее правды. Кто-то пытается поколебать устои государства и опорочить верных слуг престола. Я ни в чем не виноват.

— Кто же так хочет испортить твое имя? — разгневался государь.

— Пока неизвестно. Однако нетрудно догадаться, кому выгодно посеять смуту. Его взгляд скользнул к Суань Лину.

Все прекрасно поняли намек. Суань Лин спокойно шагнул и уселся третьим человеком перед императором.

— Государь, отец, — он поднял вверх тетрадку, которую ему не так давно вручила Гао Лань, — это не слухи, и никто не портит имя канцлера. Он совершил все злодеяния. Он предатель и шпион, он сговорился с генералом Лун против нашей империи.

Янь Чжоу не успел возразить, как счетную книгу забрали и поднесли к Суань Вэю. Тот не позволил никому встать, стал молча перелистывать страницы.

С каждой новой строкой лицо правителя становилось все холоднее. Изумление пропало, появилось раздражение, но чем дольше тот читал, тем больше свирепел. Он отбросил тетрадь к ногам Янь Чжоу.

— Объяснись.

Канцлер поднял голову.

— Эти записи поддельны.

— Здесь стоят твои печати. Их, что, украли? А если я попрошу сверить отпечаток пальца? — все больше хмурился правитель. — Янь Чжоу, не отпирайся. Признаться честно, я испытываю глубокое разочарование.

— Это все подделка и ложь наследника, — воскликнул канцлер. — Он хочет спасти свою любовницу, вот и устроил подобное представление.

— Любовницу, — почти зарычал Суань Лин, догадавшись, кого он так скандально называет любовницей. — А не вы ли, господин канцлер, были против нашего брака?

— Ложь, — отрезал Янь Чжоу, — отказались вы сами.

Принцу было неприятно, что имя Гао Лань теребят по поводу и без. Зато у него были свои аргументы. Пусть Янь Чжоу не признается, но ему же известно, что у того есть тайная комната в поместье. Пора и об этом упомянуть.

Суань Лин еще ниже припал и произнес:

— Хорошо, я согласен с тем, что между мной и господином Янь Чжоу есть разногласия. Но сплетни разносятся не обо мне. Если канцлер действительно оклеветан, достаточно провести обыск его поместье.

Довод был бескомпромиссным. В конце концов, по какой причине чиновнику отказываться?

Воцарилась тишина. Император посмотрел на Янь Чжоу, ожидая согласия, но в эту секунду что-то изменилось.

Внезапно, минуя приличия, Янь Чжоу встал и негромко сказал:

— Взять государя.

Все в зале вздрогнули, не поверив собственным ушам, а затем… зазвенела сталь.

Один за другим дворцовые стражники развернули копья вовсе не в сторону канцлера. Они направили их на отца Суань Лина. Раздались испуганные крики, министры бросились врассыпную.

— Отец! — Суань Лин сорвался с места раньше, чем успел закончить слово.

Почти одновременно с ним вперед бросился Чжэн Фэй.

Они не знали заранее, что произойдет, но сведения от Мэй Линь пришли вовремя. Нельзя было доверять дворцовой страже.

Первый клинок опустился сверху. Суань Лин встретил его своим мечом. Удар прогремел так громко, что эхо прокатилось под сводами дворца. Второй стражник попытался обойти его справа, но его прикрыл его друг.

— К Его Величеству! — коротко бросил Чжэн Фэй.

Они двигались вперед плечом к плечу. С каждым мгновением между ними и троном оставалось все меньше расстояния. И все больше тел лежало на белом камне.

А где-то в глубине зала, за спинами мечущихся чиновников, Янь Чжоу уходил, охраняемый своими людьми. Маски были сброшены.

Суань Лин не стал преследовать канцлера.

В иные времена он бы бросился за главным врагом, но сейчас существовала более важная обязанность. Пока государь жив, жива и сама империя. Если же падет император, победа канцлера станет лишь вопросом времени.

Еще один стражник с яростным криком бросился к трону. Меч наследного принца сверкнул серебряной дугой. Кровь алыми каплями разлетелась по белому мрамору. Воин рухнул к подножию ступеней.

Чжэн Фэй что-то кричал, но принц его не услышал. Снова двери тронного зала распахнулись, и в них, будто черная волна, ворвались воины Ведомства наказаний.

До этой секунды предатели ощущали свое превосходство. Теперь же лица многих из них дрогнули.

Чжэн Фэй все предусмотрел. Пока канцлер собирал собственных людей, глава Ведомства наказаний незаметно стягивал к дворцу самых преданных бойцов.

Столкновение стало неизбежным.

Они медленно, но неотвратимо продвигались вверх по ступеням к императору. К чести Суань Вэя, тот не покинул места и не прятался за спинами. Только обнажил чужой меч.

— Отец! — бросил Суань Лин, отбивая очередной удар. — Позвольте вывести вас!

— Нет, — отказался правитель, — пока я сижу на этом троне, подданные знают, что Байлин еще стоит.

В подобную минуту спорить с ним было бессмысленно, да и некогда.

Из-за колонн появлялись новые мятежники. Чиновники прятались по углам и неистово молились всем богам, чтобы до них не достало острое лезвие. Посреди этой паникующей толпы Суань Лин признал голос своего брата:

— Господин Янь Чжоу!

Он невольно обернулся. Он полагал, что Янь Чжоу заберет его с собой, ведь без второго принца план не имел смысла. Но канцлер оказался слишком труслив. Когда вина его была доказана, он без зазрений совести оставил и Суань Хуа в ловушке. С не меньшей легкостью он планировал подставить и Мэй Линь.

Младший принц стоял посреди обезумевшего зала совершенно растерянный. В руках у него даже не было оружия. Он смотрел вслед своему наставнику еще с какой-то потаенной надеждой.

— Господин Янь Чжоу! — вновь закричал он. — Что происходит?

Канцлер и головы не повернул. Продолжал торопливо семенить под защитой своих людей.

— Вы же говорили… — голос Суань Хуа дрожал. — Вы говорили, что защищаете империю, что защищаете меня.

Ответа не последовало. В следующую секунду один из мятежников, прикрывая отступление канцлера, с силой оттолкнул младшего принца. Другой, не разбирая, кто оказался перед ним, нанес рубящий удар.

Суань Хуа отпрыгнул в ужасе, и лезвие прошлось не по голове, а по плечу. Он пошатнулся и, видно, лишь в это мгновение осознал, как коварен человек, которому он долго доверял, кого он почти боготворил.

— Ху-эр, — позвал его наследник и поспешил к нему.

К счастью, мятежник не смог его добить. На помощь к Суань Хуа подоспел Чжэн Фэй. Стремительным движением он выбил меч из рук противника и ударом ноги отбросил его вниз по ступеням.

Суань Лин подхватил брата, а тот судорожно вцепился в его рукав.

— Брат, неужели канцлер… — проводил он беспомощно фигуру Янь Чжоу.

— Пора становится взрослым, брат, — Суань Лин сделал акцент на слове «брат». — Янь Чжоу предатель, а тебе надо научиться выбирать сторону. Вставай и защищайся.

В тронный зал пробился еще один отряд Ведомства наказаний. Перевес окончательно оказался на стороне наследного принца. Мятежники начали пятиться.

Через несколько минут бой закончился так же внезапно, как и начался. По мраморному полу медленно растекались темные лужи крови. Повсюду лежали сломанные копья, разбитые шлемы и черные шапки министров.

Чжэн Фэй, проверив, что император в порядке, быстро принялся отдавать распоряжения.

— Запереть все дворцовые ворота. Проверить каждый павильон. Всех живых заговорщиков взять под стражу. Раненым чиновникам оказать помощь.

Суань Лин осторожно помог брату подняться и повернулся к дверям. Канцлер исчез, успел сбежать.

Император гневно огляделся и яростно произнес:

— Закрыть столицу. Никого не выпускать и найти Янь Чжоу. Привести его живым. Я хочу услышать, что он мне скажет.

Увы, из-за неожиданной атаки, принц, глава Ведомства наказаний и правитель потеряли драгоценное время. Войско Янь Чжоу ведь не находилось исключительно в Запретном городе. А к ним присоединились и подкупленные банды бандитов, шпионы из Цинлун, воины из посольства.

По всему городу вспыхнули беспорядки.