После того как банкет завершился, и Суань Лин проводил Гао Лань до ворот, удостоверившись, что она уехала, он вернулся в свои покои.

Там евнухи его двора помогли ему сменить тяжелое, парадное одеяние, и он позволил себе вздохнуть спокойно. Заколов высокий хвост серебряной шпилькой, он повернулся к окну и велел оставить его в одиночестве.

Вечерний ветер проникал сквозь резные створки, шевеля тонкие шелковые занавеси. Внизу, среди садов, мерцали фонари. Их золотистый свет отражался в темной воде пруда, словно рассыпанные по поверхности звезды.

Наступила благословенная тишина, которой обычно дорожил Суань Лин. Увы, сегодня тишина не принесла ему покоя.

Перед глазами вновь возник тронный зал. Его отец, мачеха, брат… И проклятое посольство.

В планах у принца было наблюдать за генералом Лун Цзюэ. Тот слишком странно смотрел на канцлера Янь Чжоу, словно они бродячие псы, не поделившие добычу, но задачу он не выполнил.

Во всем виновата Гао Лань.

Принц невольно нахмурился.

Он до сих пор не понимал, о чем она думала. Нет, итог оказался удачным, даже слишком. Более того, если бы его спросили сейчас, удалось ли ей добиться своего, он бы без колебаний ответил — да. Но вот каким способом…

Суань Лин медленно провел пальцами по деревянному подоконнику.

С самого начала он ожидал совсем другого. Гао Лань столько дней готовилась к приему посольства. Запиралась на кухне, собирала продукты, терзала своих помощников…

Его собственные шпионы докладывали, что хозяйка таверны не спала ночами. И ради чего?

Чтобы в итоге подать блюда совсем иной кухни? Как она утверждала, простецкой, для бедняков, кухни?

Зачем она это сделала? Зачем привлекает к себе внимание, хотя большее уже и привлекать сложно. О ней только ленивый в Запретном городе не говорит. Зачем специально дразнить его отца? Суань Вэй справедлив, но и горделив в одинаковой степени. Он бы не простил обиды.

Эти факты не укладывались в голове.

Суань Лин прекрасно помнил момент, когда на лице императора впервые проступило недовольство. Еще немного — и гнев государя обрушился бы на Гао Лань.

Она стояла посреди зала такая спокойная, будто речь шла не о ее собственной судьбе.

Глупая женщина. Разве не понимала, насколько опасно играть с волей императора?

Тогда ему пришлось вмешаться.

Он осторожно склонился к отцу и заметил, что госпожа Гао поступила дальновидно, и что ее решение выглядит весьма мудрым. Подав блюда своей родины, она бы невольно поставила посольство в неловкое положение. Получилось бы так, будто принцесса из далекой страны лично демонстрирует гостям превосходство собственной кухни над кухней государства Байлин, или же показала, что здесь ее держат пленницей.

Разве это не оскорбление? Разве это не намек на высокомерие? Куда разумнее было показать уважение всем, кто защищает границы и проливает свою кровь.

Идея пришлась императору по душе. Отец немедленно подхватил ее и превратил в государственную мудрость. В итоге Гао Лань не только избежала наказания, но еще и заслужила похвалу.

Уголок губ Суань Лина дрогнул.

Забавно.

На самом деле он вовсе не был уверен, что она действительно думала обо всем этом.

Скорее наоборот, зная Гао Лань… Она действовала импульсивно. Принцесса совсем не умеет стратегически мыслить. Она наживает врагов с той же легкостью, как и приобретает себе союзников.

От этой мысли принц неожиданно усмехнулся, но улыбка быстро исчезла.

В памяти всплыл другой момент. Как генерал Лун Цзюэ обращался с ней. А как дерзко она ему отвечала. Он сам бы много раз подумал, прежде чем открыто оскорблять этого человека, но у Суань Лина есть сила и могущество. А что есть у самой Гао Лань? Ее чудные прислужники?

Принц выпрямился и, сложив руки на груди, пальцами задумчиво коснулся подбородка.

Помимо Гао Лань стоило еще кое о ком поразмышлять. Генерал Лун Цзюэ назвал девушку самозванкой. Это было совершенно ему невыгодно. Они попали-то в Байлин из-за Гао Лань. Не находись она в столице, никто бы не пропустил их посольство. Долгосрочный мир не подписан, две страны едва ли не в состоянии войны.

Им следовало оберегать их принцессу и требовать, чтобы они либо вернулась в родной дом, либо чтобы свадьба свершилась. Генерал ни о чем не просил, просто указал на этот факт.

А Лун Цзюэ не из тех, кто разбрасывается словами. Старый волк осторожен, умен и расчетлив. Если генерал решил поднять эту тему именно сегодня, значит, чего-то добивался. Но чего?

Суань Лин прикрыл глаза, а потом мотнул головой, пытаясь согнать наваждение.

Что с ним происходит? Зачем он так беспокоиться о ее судьбе? Потому что она спасла ему жизнь? Не так давно он спас ее, значит, они квиты.

К сожалению, наваждение не исчезало, а фраза про самозванку только подпитывали видения.

Гао Лань действительно не походила на ту принцессу, описание которой он когда-то получил. Ни капли.

Ему до сих пор помнился свиток, в котором превозносили ее добродетели. Принцесса очень воспитанная… Тут ему на ум пришел случай, как она пялилась на полуголых мужчин.

Скромная… В каком месте? Скромные барышни бордели не посещают.

Тихая, послушная, сдержанная.

Его от подобного описания разбирал смех. Ничего из предложенного на нее не походило. Скорее она упрямая, дерзкая, открытая, безрассудная. Порой мелет чушь и говорит быстрее, чем успеет обдумать предложение.

Он мог бы поверить в то, что писари Цинлуна специально солгали, а император Цинлун поставил под свитком печать, лишь бы сбыть свою нерадивую дочь с рук, но и тут не все сходилось.

Генерал Лун Цзюэ тоже был в шоке от девушки, его искренне возмущали ее наглые речи. А ведь он был знаком с ней с детства.

Принц невольно потер переносицу.

Лун Цзюэ фактически обвинил ее во лжи перед всем двором, любая другая девушка на ее месте побледнела бы от страха. А эта еще умудрялась огрызаться.

Невозможная глупость, неужели не знает, насколько острым может быть меч генерала?

Суань Лин резко оттолкнулся от подоконника.

Нет, так продолжаться не может. Он должен понять, что происходит. Что с Гао Лань не так.

Принц направился к двери.

— Позовите Чжан Фэя.

Слуга удивленно моргнул.

— Сейчас, Ваше Высочество? Час поздний…

— Смеешь указывать мне. Позови.

Слуга поспешно поклонился и исчез. Суань Лин же бросил взгляд в сторону ночного неба.

Луна уже поднялась высоко над дворцовыми крышами.

Нормальные люди в это время давно спали. Но почему-то наследный принц был уверен, что хозяйка таверны «Демонический мурлыка» к нормальным людям не относилась вовсе.

Чжан Фэй появился удивительно быстро, словно вовсе не спал, а дожидался, когда судьба наконец подарит ему повод покинуть ведомство наказаний посреди ночи.

Он вошел в покои без лишнего шума, поклонился и окинул друга внимательным взглядом.

— Ваше Высочество, какие-то сведения? Что-то узнали о генерале Лун?

— Собирайся, — коротко ответил Суань Лин.

Чжан Фэй моргнул.

— Куда?

— В таверну к Гао Лань.

Его друг осекся, потом невольно потер переносицу, после этого последовал тяжелый вздох.

— У вас бессонница, мой принц? — ухмыльнулся он.

Суань Лин прищурился. Чжан Фэю он позволял многое, но именно в это мгновение верный чиновник непомерно стал его раздражать.

— У меня нет бессонницы.

— Конечно. Тогда совершенно естественно, что наследный принц решил навестить хозяйку таверны. Исключительно из государственных соображений, — продолжал разлекаться Чжан Фэй.

— Я не должен перед тобой объясняться.

Тогда воин поклонился.

— Слово Его Высочества — закон, но разрешите мне одно маленькое замечание. — Улыбка Чжан Фэя стала еще шире.

— Говори уже.

Чжан Фэй посерьезнел и перешел к менее формальному обращению.

— Суань Лин, что на тебя нашло? Уже глубокая ночь, таверна наверняка закрыта.

— Значит, мы это проверим и вернемся.

Не желая слушать новые насмешки, Суань Лин отправился к выходу. До прихода Чжан Фэя он успел переодеться так, чтобы его не узнали подданные, а чиновник из Ведомства наказаний и без того умел передвигаться словно тень.

Столица действительно уже погрузилась в сон. Улицы опустели, лишь редкие фонари освещали каменные мостовые золотистыми пятнами света. Изредка навстречу попадались ночные патрули или запоздалые прохожие.

Чем ближе они подъезжали к кварталу ремесленников, тем отчетливее Суань Лин понимал, насколько нелепой выглядит его затея.

Что он вообще собирался там увидеть? А готова ли Гао Лань поговорить с ним? А будет ли откровенной?

Но стоило им свернуть за угол, как принц потянул за поводья своего коня и повернулся к ошалевшему Чжан Фэю.

В отличие от других переулков, в этом жизнь не остановилась. В окнах таверны горел свет. Изнутри доносились смех, разговоры и звон посуды.

Чжан Фэй удивленно присвистнул.

— Небеса милосердные, готов отдать должное принцессе. Может, слова Лун Цзюэ не так уж и не правдивы? В твою невесту вселился демон, Лин, поэтому она совсем не спит.

— Не называй ее демоницей. — Огрызнулся принц, и сам не понял, по какой причине его задели слова друга.

Перед входом толпились люди. Одни заходили внутрь, другие выходили с деревянными коробками заказов. На крыльце стояли доставщики в ярких халатах с вышитым изображением усатой кошачьей морды.

Еще там находился Жун Мао, Суань Лин запомнил этого самого наглого евнуха из-за наличия ярких, рыжих волос. Насколько он знал в Байлин, кроме него, рыжих больше не водилось. Он принимал деньги, а его помощник принимал заказы. Третий уже бежал на кухню, а четвертый выносил котомки, прикрытые одеялами, чтобы сохранить теплоту блюд.

Все работало так слаженно, будто перед ними была не маленькая таверна, а военный лагерь во время похода.

— Похоже, госпожа Гао решила разорить все чайные в столице. Вон, как злобно смотрят на нее конкуренты, — пробормотал Чжан Фэй.

Суань Лин ничего не ответил. Его взгляд уже нашел ее.

Гао Лань стояла за длинной стойкой.

Рукава ее были закатаны, несколько прядей выбились из прически. Она быстро что-то подсчитывала на деревянных дощечках, одновременно отвечая на вопросы посетителей и споря с поваром, который выглянул из кухни. Мэй Сю стояла рядом и водила по рисовой бумаге кистью.

Еще удивительнее оказалось другое. Несмотря на большую толпу, Гао Лань улыбалась каждому. И это была не отстраненная вежливая улыбка, которую часто используют при дворе, не насмешка, а яркое и открытое проявление дружелюбия. Она так тепло смотрелась в этом пространстве. Складывалось ощущение, что она поистине обожает это место.

Это было непонятно Суань Лину. Она променяла роскошь Запретного города, большое количество слуг и власть ради тяжелой работы и готовки?

В дальнем углу таверны на небольшом возвышении сидела Ли Жу. Чжан Фэй то ли содрогнулся рядом, то ли, наоборот, стал чересчур напряженным.

Перед девушкой собрались дети и взрослые. Она оживленно размахивала руками и создавала своими пальцами, пользуясь игрой света и тени, персонажей на стене.

— Так вот. Щука говорит царевне: «Если будешь все время плакать, река выйдет из берегов и затопит половину царства!»

По залу прокатился смех.

Чжан Фэй скривился.

— Что это вообще за история? Ты слышал такую?

— Не знаю, — честно ответил Суань Лин. — Станется, она на ходу придумывает. Помнишь, как она на стену забралась, чтобы получить кусок курицы?

Судя по лицу мужчины, он не забудет этот момент никогда.

Принц вновь перевел взгляд на Гао Лань. Он явно ее недооценил и сам же описал ее неправильно. Главную черту характера забыл.

Принцесса была до ужаса, до отвращения… доброй.

Поразительно, что, проведя всю свою жизнь при дворе, находясь среди интриг и тайн, будучи проданной в брак, где жених ее некрасиво принял, она не озлобилась.

Она не делала разницы между знатностью и обычным происхождением. Нет, сидели гости на разных этажах, но она ко всем относилась одинаково тепло. Со своими подчиненными она тоже не вела себя властно. Ее приказы были точны, но если кто-то оплошал, она не бросалась ругаться, она напоминала, помогала и терпеливо обучала заново. Еще она благодарила и внимательно слушала советы от них.

Даже доставщики смотрели на нее не как на хозяйку, а как на человека, за которым готовы идти в бой.

Суань Лин невольно задумался. Она издевается над ним? Он приехал, чтобы получить ясность, а запутался больше.

Возможно ли, что в Цинлуне над ней просто издевались? Что все эти годы она жила под гнетом дворцовых правил? Что здесь, вдали от дома, наконец получила возможность стать собой?

Мысль показалась заманчивой, но почти сразу он ее отбросил. Так не бывает. Затравленный котенок не превращается в тигра лишь потому, что оказался в другом лесу.

Подобная смелость не возникает за несколько месяцев. Она либо была в Гао Лань всегда.

Либо…

Суань Лин мысленно ахнул.

Либо генерал Лун Цзюэ был прав гораздо больше, чем хотелось бы признать.

— Суань Лин.

Голос Чжан Фэя вырвал его из размышлений.

— Мм?

— Мы уже увидели, что хотели. Может, уйдем?

Суань Лин машинально кивнул, но в этот момент заметил движение возле стойки. К Гао Лань подошел молодой мужчина. На вид чуть тому было старше двадцати лет.

Наследный принц узнал его сразу.

Демонов Шэнь Цзысюань, младший сын министра церемоний. Он работал в ведомстве отца и считался неплохим чиновником. Раньше у принца к нему нареканий не было.

В это мгновение он его бесил.

Высокий, красивый, статный, одетый в дорогое ханьфу.

Подобные ему нравились молодым барышням. В тайне девушки по таким вздыхали и мечтали о свадьбе.

Шэнь Цзысюань склонился к стойке и что-то сказал. Гао Лань подняла голову, вежливо выслушала и улыбнулась.

Принц нахмурился. Не та это улыбка, которой она одаривала посетителей, она более мягкая, чуть ли не семейная, влюбленная. Как она посмела? Ведет себя, как распутница. Или ему показалось?

Суань Лин сам не понял, почему вдруг обратил на это внимание. Шэнь Цзысюань между тем продолжал говорить. Гао Лань вновь кивнула и рассмеялась. Молодой чиновник заметно приободрился.

Чжан Фэй проследил за взглядом друга. Помолчал недолго и кашлянул.

— Теперь точно можем уходить, Суань Лин. Пора. Время позднее.

— Почему это мы должны уходить?

— Потому что люди заняты, Ваше Величество, — закатил глаза его соратник, снова перейдя на официальный тон. Так он намекал, что Суань Лин поступает опрометчиво. — Я понимаю, вы волновались за принцессу, но за ней и так следят наши люди, да и у нее достаточно собственной охраны.

Суань Лин бросил на него холодный взгляд.

— И чем же она занята? По-моему, ей делают комплименты.

— Учитывая, какой образ жизни она выбрала, ей нужно быть обходительной со всеми. Она принимает заказы, — делал попытки Чжан Фэй достучаться до разума Его Высочества.

Тщетно. Суань Лин уже увидел, как Шэнь Цзысюань протянул Гао Лань небольшой сверток. Принц не был дураком или невнимательным человеком.

Молодой мужчина общался с Гао Лань довольно по-свойски, а это означало, что он и ранее бывал здесь. Их друг другу представили. Соответственно, в свертке какой-то подарок. Что еще мог подарить молодой, богатый господин? Естественно, это было какое-то украшение.

Пальцы Суань Лина сами собой сжались в кулак. Он почувствовал, как внутри медленно поднимается совершенно необъяснимое раздражение, будто в чашку прекрасного чая кто-то незаметно подсыпал песок.

Гао Лань же удивленно моргнула. Что-то ответила. К ее чести, подарок она не взяла, но и обратно, с окорбленным лицом, не отодвинула.

Шэнь Цзысюань опять улыбнулся наглой и самодовольной улыбкой.

Этот хлыщь был свободным мужчиной, а Гао Лань была свободной женщиной. Она часто повторяла, что принц сам от нее отказался. Ничего предосудительного не происходило. Тогда почему этот павлин так действует ему на нервы?

— Ваше Высочество, — уже не скрывая своего отношения ко всему происходящему, напомнил о себе Чжан Фэй, — мне утягивать вас силой?

— Нет, не посмеешь, — Чжан Фэй резко отмахнулся. — Мы остаемся. Банкет был хорош, но как ты постоянно мне талдычишь, уже поздняя ночь. Прошло много времени, и я проголодался.

Шэнь Цзысюань что-то сказал, и на этот раз он даже слегка подался вперед. Гао Лань, будто специально хотела подействовать на нервы Суань Лину, она снова смеялась.

После чего произошло самое неприятное. Она подняла голову и посмотрела прямо в сторону входа. Взгляд принца и принцессы встретились.

Конечно, она моментально узнала его.

В ней промелькнуло удивление, а за ним подоспело подозрение. Потом выражение лица стало совершенно неприлично веселым.

— О нет, — простонал Чжан Фэй. — Полагаю, мы до рассвета отсюда не уйдем.

— Пожалуй, — кивнул Суань Лин. — Идем, если ты боишься сказительницы, мой верный друг, то не беспокойся. Она крошечная, смогу тебя защитить.

Чиновник, наводивший ужас на всю столицу, поморщился.

— Вы бы себя сначала защитили.

Они вдвоем поднялись на второй этаж для знатных господ. Их встретила подавальщица. Она явно не знала, кто стоит перед ней, но почтительно склонилась, ведь по их одежде и поведению становилось понятно, что бедняками или работниками они не являются.

— Что вы желаете заказать? У нас сегодня отменное мясное рагу. Хозяйка называет его иностранным словом «гуляш». Не хотите попробовать.

— Пока принеси зеленый чай, — вежливо попросил ее Суань Лин, садясь за низкий столик. — И позови свою хозяйку. Она прекрасно знает, кто к ней пришел. Не откажет мне в чести, обслуживать меня лично.

Юная барышня наглости принца подивилась, но не подала виду. Мало ли какой знатный вельможа попал в известную таверну. Она поспешила по лестнице. С балкона принц видел, как Гао Лань посмотрела наверх, успокоила свою подчиненную и взмахнула юбками.

Она появилась довольно быстро.

Поднявшись по лестнице, Гао Лань остановилась возле их столика и сложила руки на груди.

— Ваше Высочество, — В голосе звучало искреннее удивление. — Не ожидала увидеть вас здесь.

— Это еще почему?

— Потому что нормальные люди в такое время спят.

— А ты?

— А вы давно стали причислять меня к нормальным людям?

Чжан Фэй немедленно отвернулся и сделал вид, что изучает чайник.

Суань Лин же посмотрел на нее внимательнее. Ответ достойный Гао Лань, но никак не робкой принцессы.

И все же ему внезапно стало не по себе. Она и при дворе она выглядела уставшей. Сейчас тоже. Тени под глазами никуда не исчезли. Но при этом двигалась она легко, быстро, словно черпала силы из самой этой бесконечной суеты.

— Почему ты не отдыхаешь? — неожиданно спросил он.

Гао Лань моргнула и на мгновение задумалась:

— День был тяжелый и способствующий к размышлениям, но когда я работаю, то меньше думаю.

Суань Лин опять вспомнил, как грубо обращался с принцессой генерал Лун Цзюэ. Естественно, это наложило на нее отпечаток, и она будет переживать. С такими переживаниями, да, не заснуть.

— Так что будете заказывать? — вернулась Гао Лань к деловитому тону.

Она посоветовала несколько привычных закусок, лапшу и какое-то рагу, про которое говорила служанка.

— Что еще за гуляш? — морщился Чжан Фэй.

Суань Лин ему ничего не ответил. Находясь на втором этаже, он отлично видел стойку, за которой работала девушка. К ней подходили ее евнухи, ее горничная, но еще никак не хотел «отлипать» Шэнь Цзысюань.

Принц нахмурился и обратился к подавальщице, которая расставляла пиалы.

— Позови хозяйку, ваше рагу пересолено.

Девушка возмутилась:

— Но вы еще не пробовали.

— Уже чувствую.

Чжан Фэй медленно повернулся и покачал головой. Затем возле них остановилась Гао Лань. Попробовав блюдо, она попыталась было спорить, но Суань Лин был неумолим. Потребовал заменить.

Дальше он следил за стойкой еще внимательнее. Молодой чиновник ему уже оскомину набил, а Гао Лань или не замечала, что за ней ухаживают, или специально подначивала Шэнь Цзысюаня.

Коварная…

Когда подавальщица принесла новую порцию, Суань Лин осторожно подцепил мясо из густого бульона и положил себе в рот. Говядина была превосходна, рассыпалась на языке, но…

— Теперь слишком много специй, замените, — отодвинул он от себя пиалу.

Девица задрожала и побежала жаловаться на проблемного посетителя Гао Лань. Гао Лань вздохнула и зашагала по ступеням.

Сцена повторилась. Гао Лань утверждала, что все приготовлено по рецепту, но Суань Лин твердо отказался. Еще и напомнил, кто он такой.

Чжан Фэй закрывал лицо руками. Глава Ведомства наказаний краснел, как сущий ребенок, пойманный на краже яблока.

— Мне стыдно.

— За что?

— За то, что я это вижу.

Спустя некоторое время Суань Лин вызвал ее снова. Потом еще раз, и еще. То чай оказался слишком горячим, то порция неожиданно маленькой, то ему понадобилась дополнительная пиала.

Он и сам не знал, по какой причине мучает хозяйку ресторана. И задумываться об этом не хотел.

К шестому визиту Гао Лань уже поднималась по лестнице так стремительно, словно собиралась штурмовать крепостную стену. Она остановилась возле столика. Уперла руки в бока и очень тихо спросила:

— Что не так? Вы мне за что-то мстите? На пиру сам император был менее изыскательным.

— Почему ты так решила?

— Потому что за последние четверть часа вы вызвали меня больше раз, чем остальные посетители за весь вечер.

Чжан Фэй немедленно опустил голову, чуть ли не ударившись о край столешницы. Гао Лань перевела взгляд на него.

— Господин Чжан, скажите честно, что происходит?

— Я бы с удовольствием, но потом меня казнят.

— Ладно, не буду подвергать вас опасности. — Она вновь посмотрела на принца. — Так чего вы хотите?

Суань Лин неожиданно ответил раньше, чем успел подумать.

— Ты так и не поблагодарила меня. Я спас тебя на банкете, и не один раз. Когда я услышу от тебя слова благодарности?

Гао Лань прищурилась. Принцу на секунду закралась мысль, что девушка сейчас отчитает его, обругает последники словами, а она могла… Но внезапно ее лицо смягчилось.

— Хорошо. Спасибо. Я не успела поблагодарить вас. Вы спасли меня от гнева императора и от удара генерала. Я этого не забуду.

На такие добрые слова Суань Лин вообще не рассчитывал. Ему вдруг стало очень стыдно за свое поведение.

Потом она повернулась к Чжан Фэю.

— И вам спасибо.

Чиновник удивленно поднял голову.

— Мне-то за что?

— За спасение всего банкета, за то, что вы серьезно отнеслись к просьбе Ли Жу.

Чжан Фэй покраснел пуще прежнего.

— Ладно, — сказала она. — Наши противоречия разрешены? Я могу вернуться к работе?

— Нет.

— Небеса… — схватилась за голову Гао Лань.

— Что у тебя с Шэнь Цзысюанем? — помрачнел Суань Лин. — Он не отходит от тебя, и сейчас «дежурит» возле твоей стойки, как какой-то охранник.

Чжан Фэй тихо застонал, а принцесса сначала посмотрела через балкон, отметив там юного господина, а после улыбнулась принцу.

— Ваше Высочество, вы, случайно, не ревнуете?

Суань Лин вспыхнул.

— Не говори глупостей. Я лишь волнуюсь о твоей репутации, Гао Лань.

— Об этом? — скривилась она. — Зачем? Меня уже как только не опорочили. Что до Шэнь Цзысюаня, — она опять вздохнула, но этот вздох совсем не понравился мужчине. Так вздыхают не от усталости, так вздыхают по возлюбленному. — Он юный и красивый, хорош собой, зараза, — Суань Лин почувствовал совершенно необъяснимое раздражение. — но очень ограниченный. Про таких моя бабушка говорила… — Гао Лань хлопнула себя по губам, будто бы опомнилась. — Неважно, что она говорила. Бабка моя болтлива была…

— Нет уж, договаривай, — в Суань Лине проснулось любопыство.

Гао Лань никогда не упоминала своих родственников. Ему стало интересно, а какой Гао Лань была в детстве, в отрочестве. Может, эта маленькая деталь успокоит его думы.

Принцесса нехотя призналась:

— Бабушка бы про такого спросила: «Какая богомолиха своего самца не доела».

Суань Лин не понял, кто такая «богомолиха», но Чжан Фэй, по-видимому, был более подкован в подобных вопросах. Он окончательно забился в угол и дрожал то ли от шока, то ли от беззвучного смеха.

— Я предупреждала, — развела руками Гао Лань. — Сами своего друга успокаивайте, а мне работать нужно.

Именно в этот момент возле столика появился Ло Чэн. Суань Лин его запомнил по красочному представлению полуголых мужчин возле таверны. Чуть позже его люди навели о нем справки. Он был бывшим пленником, которые получили помилование. И он стал предводителем охраны и службы доставки.

Пусть, должность низкая для генерала из Цинлуна, но он ведь выбрал служить именно Гао Лань, не вернулся домой. За это Суань Лин его уважал.

Бывший офицер поклонился и принцу, и Чжан Фэю, повернулся к Гао Лань.

— Госпожа, нужно поговорить. — Он покосился на Суань Лина. — Наедине.

Ло Чэн явно не хотел обсуждать дела при посторонних. Но Гао Лань лишь махнула рукой.

— Все в порядке. Здесь больше нет посетителей, а Его Высочеству и господину Чжану я доверяю.

Суань Лин сам не понял, почему эта фраза так подействовала на него, словно кто-то вложил ему в ладонь кусочек теплого нефрита. Он не ослышался, Гао Лань ему доверяет?

Ло Чэн обвел глазами присутствующих мужчин. Наверное, он счел их достойными, потому что спорить не стал.

— Госпожа, мои люди кое-что заметили.

Гао Лань тут же подобралась.

— Что именно?

— Людей генерала Лун Цзюэ.

Улыбка на лице Чжан Фэя исчезла. Он поднялся и встал возле доставщика. Суань Лин тоже невольно напрягся.

— Продолжай, — спокойно сказала Гао Лань.

— Они расспрашивали о таверне, о вас, о ваших слугах. О том, где вы живете и кто к вам приходит.

Ло Чэн говорил сухо, по-военному.

Суань Лин внимательно наблюдал за лицом принцессы. Она должна была испугаться, обязана, но Гао Лань лишь пожала плечами.

— Чего-то подобного я и ожидала. Генерал Лун будет готовить мне западню.

Ло Чэн нахмурился.

— Госпожа, это может быть опасно. Почему вы так спокойны?

Она сделала очень странный жест, прижала свой подбородок к шее и поморщилась так, словно ее воин ей яду предложил.

— Ло Чэн, а что надо делать? Если я начну бегать кругами и вопить от ужаса, станет лучше?

Ло Чэн на секунду задумался.

— Нет.

— Вот и я так считаю.

Чжан Фэй тихо фыркнул, полагая, что принцесса совсем не понимает опасности. Ло Чэн поймал его взгляд и тревожно кивнул. Но по выражению лица доставщика становилось понятно, он и его сподручные привыкли к бесстрашному поведению своей госпожи.

— В любом случае мы усилим наблюдение.

— Хорошо, молодец. Я верю, что под такой охраной мне ничего не грозит.

Она произнесла это совершенно искренне. И не как хозяйка подчиненному, а как человек человеку.

— Вы сами будьте осторожнее, — продолжила Гао Лань. — Если заметите что-нибудь подозрительное, сразу сообщайте мне. Если меня не будет на месте, то сообщите Жун Мао.

Ло Чэн поклонился и намеревался удалиться, но его остановил Чжан Фэй. Суань Лин с ним давно достигли такого понимания, что принцу даже не приходилось вслух отдавать приказы.

— Нет, всю информацию сообщайте мне и моим людям, — серьезно сказал глава Ведомства наказаний. — Я предупрежу о вас.

Гао Лань возмутилась:

— А вы не много на себя берете?

Ло Чэн, к его чести, не дрогнул.

— Госпожа, господин Чжан рассуждает здраво. Вы женщина, а он глава Ведомства наказаний. Они отвечают за вашу жизнь на территории Байлин.

Девушка оглянулась на Суань Лина.

Он прикрыл глаза и осознал, что с Гао Лань следует поговорить обстоятельно. Ему импонирует ее бесстрашие, но оно уже становится полнейшей глупостью.

— Нам нужно поговорить, Гао Лань. Найдешь укромный уголок, чтобы нас никто не подслушал?

Гао Лань скрестила руки на груди.

— Ваше Высочество, о чем? О том, как вы моих людей переманиваете?

— Небеса, дайте мне терпения, — обратился к высшим силам принц. — Идем, иначе я сойду с ума.

Он сам взял за руку девушку и повел на последний этаж. Она ткнула пальцем на дверь своей комнаты.

Ее спаленка была ничем не примечательной, очень маленькой, и по ней было заметно, что ее владелица только ночевала здесь, но никак не жила. Если на двух этажах ее ресторана мебель бы красивой и опрятной, то сюда она отнесла все то, что должно было пылиться на мусорках.

На туалетном столике не валялись безделушки, в сундуках не были сложены платья. Всюду были раскиданы листки с расчетами.

Даже в комнатах младших служанок дворца зачастую находилось больше вещей.

— Что? — заметила его взгляд Гао Лань.

— Ты здесь живешь? Ты же принцесса, это недостойно тебя.

Она отстранилась.

— Я почетная пленница, и меня все устраивает. О чем ты хотел поговорить?

При свидетелях Гао Лань обращалась к нему, как и подобает его титулу. А наедине выполнила его просьбу. Это было приятно.

— Ты должна вернуться в свое поместье. Там я могу приставить своих стражников, нормально охранять.

— Да зачем?

Суань Лину захотелось ее схватить и растрясти. Неужели она не понимает?

— Люди Лун Цзюэ собирают сведения о тебе. Генерал и твой отец недовольны твоим поведением. По их мнению, твои поступки позорят империю Цинлун. Им легче тебя убрать, чем смириться, что дочь Цинлуна отбилась от рук. Ты совсем не боишься их гнева?

Ее ответ его удивил.

— Боюсь.

— Тогда почему… — смешался принц.

— Потому что страх не решает проблемы. — Гао Лань подошла к единственному окну и открыла ставню. — Я ведь и тебя боялась, а стала доверять. Если поддаться этому страху, он будет сковывать. А я не поддамся.

Да, рассуждала девушка здраво. Страх — плохой советчик. Но иногда следовало поберечь себя. Как же его раздражало, что он совсем не понимал Гао Лань.

Гао Лань подошла к окну.

— Тебе нужна защита и покровительство.

— У меня есть защита.

— Несколько бывших пленников и твои слуги?

Она обернулась и начала нести какую-то чушь в ее любимой манере.

— Ты видел моих слуг? Ваше кунг-фу против их кошачьего кунг-фу и рядом не стояло. Они лапками твоих обидчиков перебили. Если нам на пути не попадутся голуби и мыши, то мы непобедимы.

Суань Лин сделал шаг к ней. Он ожидал, что Гао Лань отпрянет и впечатается в стену, где он ее настигнет и заставит с ней согласиться. Не тут-то было.

Она выставила вперед ладонь:

— Соблюдаем здоровую дистанцию. Тут, знаешь ли, от одного шага можно замужней стать.

— Вернись в поместье или в сам дворец. — Остановился, как она и велела, принц.

— Нет.

— Почему ты такая упрямая?

— Потому что я не хочу снова жить в золотой клетке. Что мне принес ваш дворец? Лучше я в таверне останусь.

Так и не добившись ничего от неугомонной женщины, ему пришлось покинуть ее заведение. На входе в Запретный город, прежде чем Чжан Фэй оставил его, он сообщил, что через час «Демонического мурлыку» будут незаметно охранять лучше воины его ведомства.

Он поблагодарил друга и вошел в свои комнаты. Вот-вот начнется рассвет.

Суань Лин внезапно осознал, что больше не рассмаритвает Гао Лань, как политическую фигуру. Оказывается, у некоторых принцесс есть свои желания. Гао Лань была такой принцесой, принцессой, которая отчаянно борется за право самой выбирать свою судьбу.

Он так ошибся в ней. Он-то полагала, что она воспитанница своего отца, что весь ее род запятнан смертью его брата. Но Гао Лань не была виновницей, она и интриганкой не была. Не сделала ничего ради получения власти. Наоборот, бежала от нее, как от огня.

Эта мысль причиняла физическую боль.

Некоторые решения можно исправить, какие-то ошибки искупить, но время… Однажды утекшее сквозь пальцы, собрать обратно так же трудно, как вернуть реке воду, ушедшую в море.

Суань Лин осознал, что сильно жалеет.

Жалеет о том дне, когда отказался от свадьбы, о каждом сказанном Гао Лань холодном слове, о том, что слишком долго смотрел на нее через призму собственной ненависти.

А самое страшное заключалось в том, что теперь ему все сильнее хотелось узнать, какой была бы его жизнь, если бы тогда он не отвернулся от Гао Лань.