«Заблуждалась, что действительно сблизилась с Эленией, что мы с сэром Айваном начали доверять друг другу, что я встретила нескольких действительно неплохих людей, что мерзавец-муж меня… А что, если он был добр ко мне только потому, что так нужно? И именно сегодня он дал мне ключ от сокровищницы… Черт, всего за сутки все потеряла».

Я тяжело вздохнула, вспомнив обращенные на меня тяжелые взгляды.

«Чувствую себя дурой. Я же предполагала это, почему разрешила себе на что-то надеяться?»

Пока я ковырялась в еде, Рони наконец перестала плакать и, наблюдая за мной, осторожно спросила:

– Госпожа, где вам сегодня подготовить ванну?

Наполняя пустой стакан молоком, Люсиль ткнула девушку в плечо, как бы показывая, что задан неправильный вопрос. Очевидно, это было из-за того, что в последнее время я все чаще пользовалась не своей ванной, а роскошной купальней Иске. Сегодня вечером, конечно, было лучше не наглеть и спокойно помыться у себя, но…

– Где обычно. Просто подготовьте, я справлюсь сама.

Горничные переглянулись.

Кажется, они были обеспокоены. Даже для меня это звучало смело. Но лучше уж сразу получить все удары, чем мучительно ждать наказания. Если предстоит пройти через испытание, надо покончить с этим как можно скорее и не трястись в ожидании.

А ведь только сегодня утром герцог Омерта говорил что-то про первую любовь сына. И Фрейя, в общем-то, говорила о том же, хоть и с другим подтекстом. Проще говоря, раз я – первая возлюбленная Иске, он может временно посчитать меня особенной. Правда это или нет, мне было неизвестно. Такого в оригинальной истории не было.

Но если даже в глазах этих двоих Иске казался другим человеком, значит, он действительно по какой-то причине ведет себя со мной очень мягко. Если я искренне изображу раскаяние, может, он даст мне поблажку? Так или иначе, в последнее время он хорошо ко мне относится, так что, если я покорно приму наказание, может, смогу хоть немного утихомирить бурю…

В последнее время после ужина в качестве физических упражнений я шла на короткую прогулку, а после принимала ванну. Сегодня я отправила Рони и Люсиль пораньше отдыхать и одна направилась в оранжерею. Мой решительный настрой оказался напрасным – стоило мне лишь шагнуть в прекрасный сад, освещенный разноцветными огнями, как беспокойство снова вернулось.

«Ах, проблема же не только в ключе от сокровищницы. Вдруг у меня и это место отнимут?»

Я не была уверена, когда вернется Иске. Иногда он появлялся примерно в это время, а иногда возвращался, когда я уже готовилась ко сну. Однако все равно раньше, чем прежде.

– Ох…

Внутри все болело и жгло, видимо, потому, что меня давно не тошнило. Хотя нельзя сказать, что прошло так уж много времени. Я старалась воздерживаться от этого, потому что было немного жаль свой желудок. Неожиданно я поняла, что волнуюсь не только из-за реакции Иске, но и из-за Элении.

«Как теперь она будет на меня смотреть… Наверняка подумает, что старшая служанка была права».

Я радовалась, что мы сблизились, но это была лишь мимолетная иллюзия. Мне стало еще печальнее, когда я вспомнила, как девушка помогала мне. Если она решит, что я стала вести себя так же «странно», как покойная герцогиня, и расскажет о моей дурной привычке семье, мне конец. Кому понравится человек, который напоминает им об умершем, столь трагично закончившем свою жизнь?

Я подошла к скамье, с которой хорошо было видно сверкающий каскад водопада, и, усевшись, поставила на колени стеклянную банку, наполненную мерцающими светлячками.

Кто знает, может, это мой последний визит сюда, так что надо как следует насладиться видом. Грустно. Я надеялась покататься здесь на лодках с Эленией. Черт, возьми себя в руки! Ты должна думать, как выбраться из этой ситуации.

По крайней мере, не нужно беспокоиться, что брак легко расторгнут. Ну что ж, пойду хорошенько искупаюсь и подожду мерзавца-мужа. К тому моменту он, скорее всего, уже услышит о случившемся от сэра Айвана или сестры, но мне все равно стоит сделать вид, что я сама решила во всем признаться. Как бы оправдаться? Сказать, что приревновала, потому что мне показалось, будто они с Фрейей слишком близки? Еще недавно я не хотела вести себя так же, как настоящая Рудбекия, но после стольких проведенных вместе ночей такая детская причина кажется лучшим вариантом. Но для начала посмотрю на его настроение.

А если он рассердится, что я солгала… Сердце вдруг бешено заколотилось. Точно, он ведь ненавидит ложь! Сама себе яму вырыла. Теперь уже ничего нельзя сделать. Даже если меня изобьют до полусмерти, я должна смиренно попросить прощения и загладить сегодняшнюю ошибку. Затем искренне извиниться перед Эленией, а потом на глазах брата и сестры притвориться, что искренне молю о прощении и Фрейю. Тогда, может, все наладится.

Конечно, у меня есть гордость, и вместо извинений я бы предпочла засунуть ей в рот отравленное яблоко за то, что поставила меня в такую ситуацию. Но пойти на поводу у гордости и разрушить образ, который я так усердно выстраивала, я не могла. Если все удачно провернуть, то детская ревность вполне впишется в образ глупенькой, избалованной принцессы.

Проблема заключалась в том, что, даже если этот план сработает, подобное может повториться. Судя по предупреждению Фрейи, велика вероятность, что она вполне способна еще раз загнать меня в ловушку. Я была бы рада, если бы все ограничивалось подобными выходками, но очевидно, что в ее грандиозном плане «сделать Север снова великим» я лишняя. Победить меня, чтобы обеспечить процветание родины, – благородно, не правда ли? Грандиозно коварная женщина. Теперь я задаюсь вопросом, а не было ли собственное отравление ее рук делом.

И все равно сначала нужно разобраться с более очевидными вещами.

– Госпожа.

Я растерянно обернулась на голос. Из темноты медленно вышла высокая, словно жердь, величественная фигура. Женщина с гладко зачесанными назад волосами и строгими темно-карими глазами, взгляд которых был тверд, как камень. Старшая служанка. Давно я ее не видела.

«Не понимаю, зачем она ко мне пришла. Может, Эления меня ищет?»

– Так вы были здесь, – заговорила она привычным, лишенным всякого тепла голосом. Лицо женщины хранило бесстрастное выражение.

На миг меня охватила тревога, но, стараясь не показывать этого, я спокойно спросила:

– В чем дело?

– Госпожа велела узнать, закончили ли вы трапезу.

Это можно было уточнить у Рони или Люсиль. Я уже собиралась отметить это, как она снова заговорила:

– Как вы знаете, я служу госпоже с ее раннего детства, поэтому она доверяет мне тайны, которые не может рассказать другим. Думаю, она посчитала, что я изменю свое мнение о вас… Но, по правде говоря, я догадалась об этом раньше.

Я сразу поняла, о чем шла речь. О чем еще она могла говорить, кроме как о моей булимии. Не думала, что Эления расскажет ей об этом. Даже если так, мне незачем ее винить, ведь старшая служанка была ее няней и стала ей ближе родной матери. К тому же, судя по тону, сейчас она не хотела сказать ничего плохого. Проблема была только в том, что горничная, похоже, восприняла все совсем не так, как задумывала Эления.

– Конечно, вы понимаете, что я хочу сказать. Может, вы разгневаетесь, что ничтожная служанка смеет обсуждать ваши дела с госпожой.

«Сегодня и правда особенный день. Вы все сговорились, что ли?»

Я не знала, как реагировать, поэтому женщина немного подождала и заговорила снова:

– Госпожа говорила, что беседовала с вами о покойной герцогине-матери. Но, конечно, не упомянула, как ей было тяжело в то время. – Ее губы слегка задрожали, придавая улыбке нервозный оттенок. По затылку пробежал холодок.

Я смутно предполагала, что старшая служанка, будучи ближе всех к герцогине Омерта, должна была жалеть ее, но я ошибалась. Эта дрожащая улыбка выражала вовсе не жалость и не тоску, а скорее осуждение.

«Да, конечно. Она же служила Элении. Боже, как нужно любить свою госпожу, чтобы так себя вести? Высшая степень преданности. Впрочем, в этом доме все отличаются удивительной верностью».

Лучшая няня смотрела на меня с вызовом, ее взгляд был колючим и пронзительным. Я не шевелилась и почти не дышала.

– Вы понимаете смысл моих слов? Я не хочу, чтобы госпожа вновь прошла через эту боль. Дело не только в вашей пагубной привычке, но и в странном поведении, разрушающем ваши отношения с окружающими. Иногда мне кажется, что на хозяек дома Омерта наложено какое-то проклятие.

«Теперь меня принимают за ненормальную».

Я предполагала, что она пришла из-за чаепития, но… Женщина не только позволила себе обсуждать со мной эти вопросы столь наглым тоном, но еще и наклонилась так, будто надеялась, что я дам ей пощечину. Словно желала, чтобы я вышла из себя.

– Поэтому прошу вас, госпожа. До вашего отъезда будьте с госпожой Эленией…

– Отъезда? Разве я куда-то собираюсь?

Сегодня язык, похоже, совсем не слушался меня. Мой голос прозвучал чересчур весело, даже мне самой показалось это неестественным. Старшая служанка лишь усмехнулась, темно-карие глаза сверкнули – видимо, она ожидала именно такой реакции.