– Вы должны понимать это лучше всех, госпожа. Все знают, что рано или поздно вы покинете замок – это лишь вопрос времени.

– Конечно, у меня впечатляющее прошлое, однако впервые я стала законной женой. Мы обменялись священными клятвами, так куда я пойду?

– Госпожа…

– Не волнуйся, даже если вы все будете молиться, пока язык не отсохнет, я не покину это место. – Слова сами сошли с языка, будто меня околдовали. Я снова улыбалась в лицо горничной: так же, как до этого Фрейе. Старшая служанка смотрела на мое улыбающееся лицо так же, как недавно Фрейя, и вскоре тоже натянула улыбку.

– Первая любовь как сладкий сон. Даже я впервые вижу господина таким. Немудрено, что вы чувствуете в нем надежную опору.

«Тц! И эта женщина туда же? Почему северянам так нравятся постоянные разговоры о влюбленности этого мерзавца?»

– Но в конце концов все это окажется лишь мимолетным сном в летнюю ночь. Особенно для такого человека, как господин. Говорю это исключительно ради вас. В конце концов вы поймете, кто на самом деле подходит для роли хозяйки этого дома.

Воцарилось молчание. Служанка не двигалась с места, терпеливо ожидая моей реакции. Сколько времени мы так простояли, не знаю. Осознав, что не дождется от меня никакого ответа, женщина склонила голову и развернулась. Ее удаляющиеся шаги звучали слишком самоуверенно.

Разумеется, я догадалась, кого она имела в виду, – это было очевидно. По сравнению с ней я виделась окружающим ступившей на чужую землю сумасшедшей. Дочь Папы Романского, погрязшего в коррупции, член грязной и отвратительной семьи.

«Я и сама это знаю. Прекрасно знаю, так что незачем постоянно напоминать!»

Я собиралась оставить все так. Хотела просто выкинуть все случившееся из головы и спокойно жить дальше. Почему все пытаются меня уколоть? Мне было достаточно головной боли от моей семьи. Вырвался смешок, в груди забилось сердце.

Да. Конечно. Один за другим они твердят про эту чертову первую любовь. Видимо, так сильно их раздражают наши отношения, что они придумывают оправдания и противоречат сами себе. Откуда им знать, что´ для меня будет лучше? Я ведь хотела сидеть тихо, словно мышь в норке. Надеялась любой ценой остаться в живых. Если бы все захотели, чтобы я оставила титул герцогини, я бы так и сделала, если бы пожелали, я бы сделала все что угодно, забилась бы в угол, лишь бы мирно жить. Но мне даже этого не позволено.

Да, что бы я ни делала, люди смотрят на меня с недоверием и только и ждут момента, чтобы растерзать. Даже если я буду изо всех сил доказывать, что не такая, стоит лишь раскрыться моему «чудовищному» умению – как все в один голос начнут судить и тыкать в меня пальцем. Даже если я горделиво задеру нос и заявлю, что супруг и монстры хорошо ко мне относятся, это ничего не изменит.

Первая любовь и правда так страшна? Этот аскет отдал мне свою невинность и временно потерял голову? Да, раз они настолько разнервничались, что главный герой влюбился, то, похоже, я многого добилась. Тогда я выжму все из вашей чертовой «первой любви». Думаете, ради собственной безопасности я не воспользуюсь любым доступным методом?

Конечно, не скажу, что меня не беспокоит наше будущее, но это не имеет такого уж большого значения. Я всегда могла мысленно выйти из собственного тела и посмотреть на себя со стороны. Я справлюсь, только если боль не станет слишком нестерпимой. Какая разница, что будет, если мне все равно суждено страдать? И все же не стоит недооценивать тщательно выстроенный образ – он может оказаться полезнее, чем я предполагаю.

– Подождите! – Встав со скамьи, я весело окликнула женщину. Она уже отошла на некоторое расстояние, но все-таки обернулась.

Я без промедления направилась к ней, и уже через мгновение раздался резкий, оглушительный звук. Моя ладонь горела, а получившая пощечину горничная застыла на месте. Я наслаждалась ужасом, застывшим в ее широко раскрытых карих глазах.

– Вы сейчас…

– Что такое? Разве ты не этого ждала?

– Ч-что вы…

– Ты хотела, чтобы я тебя ударила. Давно хотела спросить: может, тебе нравится, когда тебя бьют?

Служанка, которая до этого ошеломленно смотрела на меня, медленно изогнула уголки губ.

«Ого, от этого оскала мурашки по спине бегут».

– Наконец перестали притворяться невинной и показали свое истинное лицо. Когда госпожа узнает…

– Ты получила, что хотела, так что можешь бежать и скорее жаловаться. Жалкой горничной хватило наглости говорить дочери святой Романии, что я недостойна быть здесь хозяйкой. Да за такое тебе язык отрезать мало! Однако я закрою на это глаза из-за уважения к Элен.

– Госпожа Эления…

– Но вот если поднимешь шум, я свои угрозы выполню. Или ты забыла, из какой я семьи?

«Пусть я и дала горничной пощечину, можно сказать, “просто так”, Эления не имеет права меня упрекать. Неважно, что она подумает. И с каких пор я начала верить в такую роскошь, как искренняя дружба? Глупо было на это надеяться, но теперь все кончено. К тому же я и не ждала, что здешняя прислуга встанет на мою сторону. Чего можно ожидать от людей, которые втайне подсыпают песок в воду? Если уж они меня и без того ненавидят, то теперь я хотя бы дала им настоящую причину».

Старшая горничная злобно посмотрела на меня, затем резко развернулась и стремительно покинула оранжерею. Не обращая внимания на ее тяжелые шаги, я направилась к фонтану. Внутри все бурлило, хотелось прыгнуть в воду. В оранжерее мне несколько полегчало.

«Если вспомнить, какой позор я пережила на дне рождения мужа из-за нее… Черт, она еще строит из себя жертву! Ну так я ей покажу. Эх, внезапно очень захотелось увидеть Попо. И грифона, и того вредного дракона. Интересно, чем они сейчас заняты? Любопытно, какое выражение лица будет у Элении, когда она узнает, что я ударила ее служанку. И у Иске. Да уж, без сомнений, будет интересное зрелище».

– Скажи, что запомнишь меня, стоящей в красивом платье и смотрящей на закат, милый…

Чтобы немного успокоить бешено колотившееся сердце, я присела возле кустов и начала собирать букет. Желтые рудбекии и алые розы. Если разбросать их на кровати, будет красиво…

– Руби? – Мирное журчание фонтана нарушил раздавшийся от входа голос. Я так увлеклась цветами, что от испуга едва не упала.

«Ах, боже мой, почему все здесь появляются словно из ниоткуда?! Хотя, возможно, он и подал какой-то знак, а я просто слишком ушла в свои мысли и не заметила. Но сейчас не в этом проблема. Не думала, что он уже вернулся!»

– Ты здесь?

В глазах потемнело. Все случилось так быстро, что я ничего не успела понять, а пришла в себя только в аллее из кустов розмарина и лаванды. Я проползла по ней до самого кукольного домика и свернулась в нем калачиком. Снаружи слышался ровный звук шагов Иске, а вот мое сердце отбивало бешеный ритм.

«Я же оставила банку со светлячками на скамье – конечно, он уже догадался, что я недавно была здесь. Что я вообще делаю? Ну спряталась, и что дальше?»

– Странно.

«Тут ты самый странный, мерзавец! Я спятила! Но нельзя теперь просто вылезти. Что же делать?»

Сидящая на чердаке кукла госпожа Кюри смотрела на меня с улыбкой, словно насмехаясь.

«Теперь уже ничего не поделать. Подожду, пока он уйдет, а потом тихонько выберусь и быстро вернусь в свои покои».

Я затаила дыхание и, не моргая, смотрела в глаза кукле, словно играя с ней в гляделки. Тяжелые шаги отдалялись, а потом и вовсе затихли.

«Куда он пошел? Я могу выйти? Он ушел?»

Неожиданно у меня над головой раздался громкий треск. Дрожа от страха, я закричала и вскинула голову. Крыша домика была приподнята, и в проеме торчала голова моего мерзавца-мужа. В прищуренных глазах читалось недоумение.

«Как ты догадался, что я прячусь здесь?»

Я не могла двинуться, меня будто парализовало от шока. К счастью или сожалению, первый заговорил Иске:

– Что делаешь?

– Играю в прятки.

– Кто водит?

– Вы, конечно. – Я натянуто улыбнулась, но по лбу уже струился холодный пот.

«Ах, может, просто язык проглотить? Сегодня у меня не рот, а настоящее бедствие».

Иске, швырнув деревянную крышу в кусты, отряхнул руки и покосился на меня. Я сглотнула слюну.

«Неужели он прямо здесь будет “изгонять злых духов” из меня…»

– Что насчет награды?

– Я не понимаю.

– Я нашел тебя. Где моя награда?

Я была в замешательстве. Похоже, на великом Севере даже в прятки играют за вознаграждение. Вот же алчные создания.

– Тогда… Это будет поцелуй. Я вложу в него всю душу.

– И все?

«Что? И все? И все?! Бессердечный чурбан!»

– Настоящий поцелуй.

– Тогда давай скорее.

«Снова сама себе могилу рою».

Ощущая себя цыпленком, добровольно идущим на бойню, я медленно поднялась. От укрытия больше не было никакой пользы.

«Хочешь поцелуй в такой ситуации? Как романтично».

Пока я осторожно вставала на цыпочки и обхватывала его могучие плечи, Иске продолжал стоять, скрестив руки на груди, и даже не пошевелился. Спросите, каково это – целовать жнеца? Мой жнец был паладином в черных латных доспехах, пропитанных потом и пылью. Я осторожно прикоснулась к его губам, легонько провела по ним языком, затем отстранилась.