Ощутив леденящую душу опасность, Кама кашлянул и начал тщательно подбирать слова:

– Я имею в виду, если она допустит ошибку… Черт, это все ведь было взаправду. Даже я бы растерялся. Представь, что однажды жареная свинина на твоем столе взяла и заговорила! Если бы ты понимал все их жалобные вопли, смог бы невозмутимо наблюдать, как их убивают? А что, если эти существа увидят госпожу на трибуне и начнут странно вести себя?

Хоть сравнение с жареной свининой было лишним, Галлар ожидаемо согласился:

– Меня тоже это очень беспокоит, Иске. Даже если она справится с чувствами, мы не можем знать, как поведут себя обезумевшие чудища. Допустим, к зрителям они не заберутся, ну а если начнут отчаянно рваться в том направлении или подавать какие-то сигналы…

– Сигналы?

– Ну, например, телом как-то, не знаю.

После здравого замечания Галлара повисла тишина. Иске вздохнул и задумчиво пробормотал:

– Кто же этого не понимает? Поэтому я и буду участвовать.

– Что?

Игнорируя ошеломленные взгляды товарищей, юноша перевел взгляд на оранжевый закат. Жестокие чудовища, используемые в гладиаторских поединках, подвергались долгой и мучительной дрессировке, в результате чего становились еще более свирепыми. Голод, пытки, воздействие священной энергии и инъекции превращали их в настоящих демонов. Никто не мог предсказать, как развернутся события, если они заметят Рудбекию. Но и не пустить ее на трибуну невозможно, ведь кардинал Валентин приезжает контролировать комитет. Однако…

– Я единственный, кто сможет убить их быстро и без мучений. Он не успеют сделать какую-нибудь глупость, – произнес он, и в его серьезном монотонном голосе не было ни капли гордости или высокомерия. Необычно сухой тон – словно он озвучивал очевидный и разумный факт. Кама и Галлар даже на мгновение не ощутили желание ему возразить.

– Так по этой причине… Что ты будешь делать, если проиграешь в середине?

– Это невозможно. Я одержал победу в прошлый раз, смогу и в этот.

– Ты серьезно?

– Я вложу всю искренность и рвение, чтобы возродить моральных дух Севера и дать дяде повод для гордости. Даже если позже все раскроется, он поймет, что у меня было основание поступать по-своему. И людей, которые будут возмущаться необычными способностями моей жены, будет меньше. Ведь ее супруг – я.

Кама развернулся, порылся в кармане на поясе и достал табак. В этот же момент Галлар уронил свой и выпалил:

– Тогда мы тоже должны участвовать.

– Мы?

– Ты и я, Кама. И может, еще Айван…

– Сбрендивший медведь, зачем ты меня впутываешь? Не знаешь, что нельзя нарушать правила?

– Кто сказал, что я собираюсь их нарушать? Просто поможем Иске и утроим новое приключение.

– Легко сказать! Это же не детские игры?

– Не уверен в себе, Кама? Какое разочарование.

– Вот же!..

Тут до рыцарей донесся стремительно приближающийся топот копыт. Возмущенный Кама и Галлар, только что разочарованно качавший головой, одновременно посмотрели в сторону, откуда раздавался шума. Иске же спокойно любовался закатом.

– Ну и мерзкая дорога.

– Что, Айван, ты? Где ты пропадал, бесчестный засранец?

– Заткнись, лошадиная морда. Хочешь, чтобы я тебе лицо разукрасил?

Айван всегда отличался умением выбирать особо изощренные ругательства, но сегодня он превзошел сам себя. Сэр Кама не рассердился, а оробел от неожиданной грубости. Спешившись, юноша даже не взглянул на товарищей и сразу направился к Иске.

– Эй, Ис, надо поговорить.

– Куда ты ездил, что так быстро вернулся?

– В особняк Омерта. Из-за Леи.

Айван каждый раз на один и тот же вопрос отвечал по-разному, но сегодня был сам не свой. Выражение его лица было незнакомым – мрачным и напряженным. Казалось, его одолевали дурные мысли. Даже беспечно улыбавшийся Иске вновь стал серьезным.

– Твоя сестра что-то натворила?

– Да нет же! Она же всегда соблюдает этикет!

– Тогда с чего ты такой добрый сегодня? А, когда ты приехал, было чаепитие?

– Да. Шло к завершению.

– Значит, видел Руби. Она весело проводит время?

Юноша не стал отвечать сразу, и на некоторое время разговор прервался.

– Айван.

– А?

– Спишь? Почему не отвечаешь? Я спрашиваю, все ли хорошо у моей жены?

«Поначалу, возможно, так и было. Черт, и как я должен все объяснить?» – Вдруг он вспомнил, как однажды Рудбекия спросила у него, нет ли у меча собственной воли. Если бы была, тогда он, наверное, ответил бы за него.

«– Я правда этого не…

– Так, успокойся. Думаешь, я сюда пришел, чтобы сейчас это выяснять?»

Ласковая рука нежно провела по щеке, так, будто гладила сокровище, которым дорожит больше всего на свете. А вот другая, сжимающая волосы, была жесткой и беспощадной. Трудно было поверить, что обе принадлежат одному человеку.

«– Говорят, ты всем настроение испортила. Можно же было закрыть на это глаза, обойтись без шума, прийти ко мне и просто рассказать все. Разве на меня нельзя положиться?

– Это…

– Чем больше думаю, тем страннее мне кажется сложившаяся ситуация. С чего это ты в последнее время так осмелела?»

Яркие синие глаза опасно сверкнули. В голове зазвенели тревожные колокола. Тело дрожало, как у больной собаки.

«А, это из-за него? Кажется, в последнее время вы сблизились. Он что-то тебе наобещал?»

Язык не слушался, поэтому я хотела покачать головой, но жесткая рука не позволяла этого сделать. Вновь раздался леденящий зловещий шепот, заставляя мурашки бежать по спине.

«– Похоже, ты запамятовала, благодаря кому еще остаешься в этом доме».

– А-а-а! – С громким криком я распахнула глаза.

Понадобилось время, чтобы понять, где я нахожусь и что делала до этого. Пяльцы соскользнули с колен и упали в ноги. Оказалось, я задремала в кресле. Я помотала тяжелой головой, попытавшись прийти в себя.

«Который час?»

– Госпожа, у вас все хорошо? – Постучав в дверь, в комнату вошла Рони. На ее лице редко можно было увидеть печаль, но сегодня был именно тот случай. Пока я растерянно оглядывала девушку, она всхлипнула, потерла глаза тыльной стороной ладони и медленно прошла дальше, волоча за собой сервировочный столик.

– Я принесла вам поесть. Госпожа Эления сказала… Ох, простите.

– Рони, почему ты плачешь?

– Простите. Но вы же, госпожа… На вашем чаепитии…

Слухи о произошедшем на церемонии дошли до прислуги. Не знаю, в каком виде их услышала Рони, но она была сильно расстроена.

– Это нельзя назвать «моим чаепитием». Не плачь, ничего страшного.

– Да, но… У-ух… – Простодушная девушка, видимо, не могла перестать плакать. Я старалась говорить спокойно, но и сама хотела разрыдаться. Нет, хотелось удариться в отчаяние и бить землю от стыда.

«Я сошла с ума, спятила совсем! Что я натворила?! Черт, лучше бы держала язык за зубами. Если бы заткнула рот, ситуация бы не приняла такой серьезный оборот. Неужели башня, которую я с таким трудом выстраивала, вот так разрушится в одно мгновение? Этот случай совсем не похож на тот, что был во время нашей конной прогулки. Я только начала думать, что со всеми сблизилась, но теперь Эления и сэр Айван будут относиться ко мне хуже, чем прежде. А Иске…»

В комнату вошла Люсиль и, увидев, как Рони уткнулась лицом в передник и всхлипывала, тут же принялась ее отчитывать:

– Не прекратишь ныть? Как ты ведешь себя при госпоже?

– Н-но госпожа…

– Как я устала от этих детей. – Цыкнув, служанка засучила рукава и принялась сервировать стол. Она работала с азартом, но я-то видела ее насквозь. Она точно поняла, что это был ее шанс получить от меня очередную взятку.

«Рони пока плохо понимает, как здесь все устроено, поэтому, если ко мне станут холодно относиться, она станет мне необходима. Эх, выходит, ничего-то и не поменялось».

– Ешьте скорее, госпожа.

Ароматы лукового супа, мясного салата и мелко нарезанной семги со сливочным сыром были очень соблазнительными, но у меня совсем не было аппетита. Было бы смешно, если бы я думала о еде, когда самые важные для меня люди могли разом отвернуться. Эления знала о моей булимии, но почему же она отправила мне ужин прямо в комнату, когда я пропустила трапезу и заперлась у себя? В любом случае если что-то и съем, то вызову рвоту. Наверное, я и не думала злиться на Фрейю, потому что была очень подавлена.

«Какой смысл ругать ее в мыслях? Как она и сказала, я не иду с ней ни в какое сравнение. Я с самого начала понимала – что бы ни случилось, все встанут на ее сторону. Чертово влияние подруги детства, которое одинаково в любое время в любом месте. Если углубиться в вопрос, собрать всевозможные клише азиатских и европейских фэнтезийных или криминальных романов, получится, что мои шансы одержать победу над Фрейей равны нулю. Отчего же тогда эта горечь во рту? Неужели я подсознательно заблуждалась?»