– Что вы этим хотите сказать?

– Я имею в виду, что даже если вы покинете это место и выйдете замуж за кого-то другого, то все равно будете счастливы.

– Я уже счастлива. И никуда не собираюсь.

Во время короткой паузы девушка внимательно наблюдала за мной. Взгляд ее фиолетовых глаз был слишком тяжелым. Наконец она отвернулась и тихо усмехнулась.

– Каждый раз путаюсь, действительно ли вы ничего не понимаете или притворяетесь.

«Хорошо, что она запуталась. Но я бы хотела, чтобы она вообще не сомневалась».

– Вам что-то не нравится во мне, госпожа?

– Ис – племянник короля, наследник двух лучших родов Биртании. Если что-то случится, у него шансов стать правителем больше, чем у молодой королевы, в жилах которой течет кровь язычников. Надеюсь, вы это хорошо понимаете.

Пробивавшиеся через стекло солнечные лучи заиграли на ее платиновых волосах. Я же оставалась в тени.

– Если это случится, будущее Севера будет зависеть от его выбора супруги. Будет ли он бесконечно страдать от вмешательства падших священников и навсегда утратит былую славу или же поднимется и позаботится о безопасности земель, где даже алчные и ненасытные священники затаят дыхание от его величия? Что вообще эти люди знают об этих краях? Даже его жена воспринимает их как игровое поле с удивительными существами.

«”Все ради величия Севера” – ты об этом? Сегодня все и правда странные. Если они не сговорились, то точно приняли что-то запрещенное. Не думала, что услышу от нее подобные слова».

Я замерла, широко распахнув глаза. Похоже, Фрейя именно этого и добивалась, потому что уголки ее губ приподнялись.

– Наверное, сейчас вам меня трудно понять, но я этого и не требую… Я лишь хотела заранее предупредить, чтобы не обидеть такого жизнерадостного человека, как вы. Не будете потом ворчать, что я вас не предупреждала?

– Предупреждали о чем?

– Первая любовь – страшная вещь. К тому же вы по-своему очаровательны. Как симпатичная танцующая кукла в музыкальной шкатулке, предназначенная для победителя. Таким мужчинам, как Ис, это может затуманить разум и лишить способности рассуждать здраво. Хоть и на короткое время.

Она хочет сказать, что Ис – наивный глупец? Что-то даже Фрейя заговорила о первой любви. Если бы она действительно была такой великой, то все мужчины мира были бы такими же верными, как ледяные волки.

Конечно, я пока и сама не привыкла к новому поведению мужа, но заметила, как он изменился после моего побега из дома и особенно после той ночи, когда мы наконец скрепили наш союз. И все-таки я прекрасно понимаю, что это также могло быть временным.

Было бы странно, если бы я думала иначе. Даже отец и Чезаре время от времени вели себя так, будто ради меня были готовы звезду с неба достать. И в прошлой жизни тоже… Так разве может здесь быть иначе? Я все понимаю, но… Черт, из ее уст слышать это неприятно.

Я сжала губы и медленно улыбнулась, стараясь напустить на себя как можно более наивный вид.

– Зачем же мне ворчать? Чем чаще вас вижу, тем больше понимаю, как хорошо вы знаете моего мужа.

– Боже, я вас не обидела?

– Нет, конечно нет! Немного удивили, и всего лишь. Ведь мы с Исом вас ни разу не обсуждали.

Ее мягкая улыбка стала напряженной. Сверкающие злобой фиолетовые глаза успокоились, в них появился интерес. Люди, которые родились и росли в благородных семьях, редко теряют равновесие.

– Госпожа, возможно, вы думаете, что я вижу в вас соперницу. Не поймите неправильно, меня не интересуют эти детские игры. И Ис тоже. Мы вместе росли, поэтому у нас много общего. Например, искренняя любовь к Северу. Даже если сейчас он нашел себе развлечение, это лишь временно.

«Да-да, все вы молодцы. Если пытаетесь заставить меня почувствовать себя здесь чужой, то зря тратите время. Я чувствую ваше отвращение с того дня, как попала в это тело».

Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Вдруг я ощутила странное дежавю. Фрейя напомнила мне популярную ученицу из прошлой жизни, что работала моделью для подросткового журнала. Отличная репутация, здоровая семья, успешные друзья, совершенная внешность и море талантов – она так сильно отличалась от нас, что казалась частью совершенно другого мира, и я даже не могла ей завидовать.

Она не могла представить, что такое одиночество, давление, дискриминация или насилие, и никогда бы не позволила этому с ней случиться. Она была человеком, который ни капли на меня не походил, ее природа совершенно отличалась от моей, и вот эта совершенно чуждая мне личность каким-то образом пересекла мой путь, показывая свое истинное лицо.

«Мне считать это честью?»

– Больше всего нам дороги те, с кем мы провели детство. Это и вам, госпожа, должно быть известно.

«Если подвести итог всех предупреждений, похоже, цель Фрейи – стать королевой Биртании. Опорой короля, серым кардиналом, который снова сделает Север великим. Не знаю, какое отношение это имеет к тому, чтобы ставить меня сейчас в неловкое положение. Понимаю, что одна из причин ее ненависти (как, впрочем, и большинства людей) – это мое родство с Папой Романским. И все-таки можно было и не задирать меня так по-детски. Гордячка. Просто оставьте меня в покое, я сама спокойно отступлю, когда потребуется».

– Все, что вы сказали, немного…

– Конечно, вам трудно это понять.

– Вы противоречите сами себе.

– Противоречу?

– Сначала вы сказали, что неважно, с кем я буду, и что даже без Иса стану счастливой, поэтому мне не о чем переживать. А затем вдруг перешли на предупреждения. Упомянули соперничество и прочие ужасные вещи. Не совсем понимаю, что вас тревожит.

Наверное, не стоило этого говорить. Если бы не утренняя беседа с герцогом и эта ситуация, возможно, мне бы не было так тошно. Возможно, мне бы не захотелось сорвать с высокомерной аристократки, которой никогда меня не понять, ее извечную маску.

Внутри все перевернулось. Я не могла понять, что именно меня мучает, и это только усиливало тошноту. Не показывая этого, я лишь широко улыбнулась, но Фрейя не это повторила. У нее был холодный нерадостный взгляд и, конечно же, как обычно, мягкий и спокойный тон.

– Ну правда… Как вы можете быть одновременно такой наивной и такой дерзкой?

«Глупость и самоуверенность – худшее сочетание. Тц, я точно ее разозлила».

– Почему так… Ах да. Точно. В последнее время вы вертитесь не только вокруг Иса. Элен говорила, что вы постоянно маячите у нее перед глазами. Это удивительно, ведь она, как и я, терпеть не может красивых дурочек, у которых нет ни мыслей, ни стержня. Но, госпожа, чрезмерная уверенность всегда возвращается ножом в спину. Думаю, мне стоило заранее это вам объяснить.

Я подумала, что она собирается поделиться какой-то жизненной мудростью, поэтому сделала вид, что внимательно слушаю, но честолюбивая госпожа больше ничего не сказала. Вместо этого она решила преподать мне практический урок – и опрокинула на себя чашку чая, которую все это время держала в руках. Бульк.

Тщательно уложенные платиновые волосы, эффектный макияж и передняя часть темного кружевного платья были испорчены. Чашка упала на траву и покатилась в сторону.

«Вы когда-нибудь видели девушку, облившую себя чаем? Я вот впервые. Зато как-то раз видела детей, обмазавшихся майонезом».

Фрейя поднялась на ноги и, слегка ошеломив меня, грациозно прошла мимо через кусты.

С противоположного конца сада тут же донеслись знакомые голоса.

– Как можно было так играть, что потерять заколку? Тебе же ее мама подарила…

– Замолчи! Госпожа Рудбекия найдет ее.

– Что? Сколько раз ты что-то теряла, чтобы так говорить… Госпожа Фуриана?

– Фри? Боже, что случилось?

Ладонь колола шершавая заколка. Все же сэр Айван и Лея вернулись за ней.

«Господь, Вы правда меня ненавидите? Я тоже могу чувствовать стыд!»

– Боже, госпожа, что произошло?

– Почему ты в таком виде?

– Ничего такого, просто…

«И кто еще здесь ведет себя по-детски?! Черт, это глупый, но эффективный метод. Я сама себе вырыла яму. Лучше бы просто молча слушала».

Сглотнув горькие слезы, я крепко сжала украшение и вышла из кустов. Естественно, все взгляды тут же обратились на меня. Сэр Айван, Эления и все остальные гости чаепития ошарашенно смотрели в мою сторону.

Стоявшая рядом с ними Фрейя быстро бросила взгляд на меня, прикрыла лицо платком и резко отвернулась. На нее было жалко смотреть. Вздохнув, она сказала:

– Похоже, госпожа неправильно меня поняла. Ничего страшного, не нужно волноваться.

– Что?

– Госпожа Рудбекия это…

– Боже мой…

– Неужели…

Не хочу описывать, с каким выражением лиц они смотрели на меня. Внезапно в голове пронеслось воспоминание о хаосе, творившемся в день праздника Святой Агнессы. Шум и гул, как от пчелиного роя, не прекращались, в ушах звенело. Меня снова затошнило.

Эления хладнокровно взглянула на дрожащие плечи Фрейи, затем перевела взгляд на меня. Ее большие алые глаза сегодня казались особенно жуткими.

– Руби, что произошло?

«А что мне ответить? Интересно, как они отреагируют, если я скажу, что госпожа Фуриана сама вылила на себя чай? Слуги иногда ходят по саду, но мы разговаривали в слишком уж укромном месте. Даже если кто-то и стал свидетелем этой сцены…»