— Мам. Ты нам прически сделаешь?

Я сохранила краткое заключение, которое яростно пыталась закончить, и посмотрела на часы на ноутбуке. Семь пятнадцать. Вздохнув, я размяла шею и плечи. Я не спала с пяти, занималась обычными утренними делами. Тренировка на велотренажере, потом утренняя растяжка с девочками. Кофе и душ, потом еще кофе и столько работы, сколько удастся сделать до того, как дети проснутся и им понадобится моя помощь. Потом я заеду в кофейню, возьму заказ не выходя из машины и поеду в суд разбираться с сегодняшним безумием.

Сова или жаворонок? Какая чушь. Эти различия стали до смешного наивными, когда у меня появились двое детей и работа на полный день. Я была и тем и другим. В тридцать пять моему телу это не всегда нравилось, но что уж тут.

Я никогда не тешила себя иллюзией, что жизнь будет легкой. Материнство в одиночку — не для слабонервных. Я выбрала этот путь с открытыми глазами. Но тогда я понятия не имела, насколько это выматывает — и морально, и физически.

Готовка, уборка, помощь с домашними заданиями — этого я ожидала.

Но умственная нагрузка? К этой работе матерей никто не готовит.

Постоянная тревога и страх за своих детей.

Осознание, что мы больше никогда не будем спать спокойно, потому что части нашего сердца и души ходят по этой земле отдельно от нас.

В этом и есть суть материнства. Постоянная гонка. Недостаточно тратить каждую свободную минуту, пытаясь принять, как мы надеемся, лучшие решения для наших детей. Эти решения бесконечны, и невозможно понять, правильные они или нет, пока не пройдут годы.

Так что, помимо того, что я собираю обеды, помогаю с уроками, разнимаю ссоры и слежу за врачами и этапами развития, мне приходится каждый день справляться с виной, тревогой и неуверенностью, что я, мать его, все порчу.

Счастливого мне понедельника.

Я пошла в комнату близняшек. Слава богу, мои девочки в большинстве вопросов были самостоятельными. Да, им было восемь, но они вели себя на все тридцать пять и росли слишком быстро. Но я не уверена, что выдержала бы, если бы мне пришлось контролировать каждый их шаг. Чистая форма у них всегда была благодаря системе стирки Беккета, а одевались и умывались они сами, почти без суеты.

Но волосы. У обеих девочек были длинные светлые волосы, как у меня. А благодаря «Ютубу» теперь каждый день им требовались сложные прически. Я потеряла столько часов жизни на уроки по укладке волос.

— Мам, у нас хватит времени на пузырчатые косы? — спросила Фиби и протянула мне расческу и упаковку этих ужасно мелких резинок.

— Конечно. — Не хватит. Но такие моменты быстро проходят, так что я буду держаться за каждый, какой смогу. — Коллетт, иди почисти зубы и наполни бутылки водой, пока я делаю прическу Фиби. Сегодня вас в школу везут тетя Лив и дядя Беккет, помнишь?

Фиби театрально закатила глаза.

— О, мы помним. Босс вчера вечером десять раз прогнал расписание. Мы должны выйти в семь сорок пять, а Чарли уже проложил маршрут до школы.

В такие утра я радовалась, что Беккет не возражал, когда мы одалживали его машину с водителем для быстрых поездок в школу.

Я провела расческой по ее волосам и взялась за дело, мысленно прокручивая собственное расписание на день.

По понедельникам меня обычно ставили на первое заседание. Первое заседание в Муниципальном суде Бостона лучше всего описывалось одним словом — зоопарк. Понедельники были особенно безумными, потому что все, кого арестовали за выходные, должны были явиться в суд.

Мы, прокуроры, работали по очереди: зачитывали обвинительные заключения и выступали от имени государства, когда обвинения официально предъявлялись.

Работа неблагодарная, зато скучно не бывало. Хотя у меня за плечами был десятилетний опыт в юридической сфере, в команде я оставалась новенькой, так что мне достались понедельники. К счастью, коллега любезно согласился сегодня меня подменить, чтобы я могла встретиться с Энцо.

К слову об этом чертовски красивом злодее: он должен был появиться с минуты на минуту, чтобы мы обсудили новые планы. Пока что он вел себя раздражающе профессионально, пусть и не подготовил презентацию, как ожидали дети. После череды неудач, паршивых подрядчиков и бесконечных сожалений у меня появилась надежда, что все правда может сработать. Не то чтобы я ему об этом сказала. Черта с два. Он должен был заслужить мое уважение делом.

Но здесь будто появилась возможность. Когда дом достался мне в наследство, я знала, что его нужно приводить в порядок, но не представляла, насколько. У меня оставалась приличная сумма после продажи таунхауса, но я на собственной шкуре усвоила: чем старше дом, тем дороже ремонт. Один только ремонт крыши стоил как очень неплохой внедорожник среднего класса. Если бы не Беккет, мы бы до сих пор ждали.

Вдобавок к неожиданным расходам череда сомнительных подрядчиков — одни едва что-то умели, другие были нечисты на руку, третьи откровенно тупы — превратили ремонт, который я считала шестимесячным проектом, в год невыносимого стресса и тревоги.

Не говоря уже о давящей ответственности за безопасность всех детей в этом доме. Она лежала у меня на плечах тяжким грузом. Моменты у нас бывали разные, но большинство серьезных проблем уже удалось решить.

Мне просто нужно было, чтобы все получилось. И как бы мне ни хотелось увидеть, как Энцо провалится, я готова была отложить свой характер в сторону ради законченного дома. Особенно с учетом скорого появления Уиллоу.

Коллетт подошла и протянула Фиби ее рюкзак. Фиби поднялась с улыбкой и поцеловала меня в щеку. Я впитала эту нежность. Очень скоро они сделают то, что делает большинство детей, и отдалятся от меня, так что я брала все, что могла, и как можно чаще. Когда они были маленькими, мне казалось, что мое тело мне не принадлежит. У меня не было личного пространства ни днем, ни ночью. Одной из девочек всегда требовалось мое внимание, объятие, утешение в темноте. И, черт, как же мне этого не хватало. Мне не хватало их объятий и ощущения, что я нужна.

Коллетт устроилась передо мной, и я принялась заплетать ей волосы. Хотя формально они были разнояйцевыми близнецами, отличить их друг от друга было непросто. У Фиби было несколько веснушек, а Коллетт была левшой. Но во всем остальном они пугающе походили на одно лицо.

Они еще и вовсю этим пользовались. Получали какое-то нездоровое удовольствие, обводя всех вокруг пальца: одевались одинаково и делали одинаковые прически. Наверное, в их озорстве я могла винить только себя. Я никогда не упускала случая доказать свое превосходство, и они явно унаследовали эту черту.

В основном их шалости были безобидными. Да и мои друзья по большей части уже научились их различать, но время от времени девочкам все-таки удавалось кого-нибудь провести. Чаще всего мужчин, которые недавно поселились в доме. Я росла единственным ребенком и обожала наблюдать, как расцветает их связь. Всю жизнь я тосковала по сестре. По иронии судьбы теперь, в тридцать пять, у меня их было три.

— У тебя сегодня процесс? — спросила Коллетт, пока я занималась ее волосами.

— Не сегодня. После обеда у меня оглашение приговора, но процессов до следующей недели нет. Хотя ты же знаешь, как это бывает. Они всегда идут на сделку в последнюю минуту.

— Ты же точно прижмешь того парня, да?

Я попыталась сдержать улыбку, которая сама расползалась по лицу.

— Моя работа не в том, чтобы кого-то прижимать. Помнишь, моя работа — следить, чтобы каждый получил по справедливости. Это значит относиться ко всем честно и следить, чтобы соблюдался закон. Если человек виновен, справедливость означает, что он отправится в тюрьму. Не всегда, но чаще всего. А если человек невиновен, его отпускают.

— Но какая разница, соблюдаешь ты закон или нет, если он уже виновен?

Я не удержалась и тихо рассмеялась над их наивностью. Обычно они разговаривали со мной как профессора колледжа, так что это было приятное разнообразие.

— Потому что обществу нужно, чтобы перед законом ко всем относились одинаково. Мы ведь говорили, что Конституция распространяется на всех, даже на тех, кто совершил преступление, верно?

— О боже, только не еще одна лекция о Конституции, — простонала Фиби.

— Ты сама начала, — огрызнулась Коллетт на сестру, едва не выдернув косу у меня из руки. — Помнишь, как она заставила нас заучивать все поправки? Я не хочу возвращаться в те времена.

Фиби мудро кивнула. Судя по всему, мои дети не ценили моего пыла к конституционному праву.

Видимо, стремясь сменить тему, Фиби принялась собирать принадлежности для волос.

— Мам, ты собираешься завести мужа?

Весь воздух вышибло из легких, будто меня ударили в живот. Господи. И это вопрос для утра понедельника.

— Конечно нет, — отшутилась я, проводя ладонью по готовым косам Коллетт. — И вы помните почему?

Они посмотрели друг на друга, потом одновременно повернулись ко мне и сказали хором:

— Романтические отношения с мужчинами — бессмысленная утечка твоей божественной женской жизненной силы.

— Верно. — Я один раз кивнула. — Потому что у меня есть дела поважнее.

— Мы знаем. Драгоценные минуты на этой земле лучше тратить на стремление к знаниям, достижениям и улучшение мира, — роботизированным голосом продекламировала Коллетт.

Уперев руки в бока, я строго посмотрела на обеих. Мы уже это проходили. С тех пор как Беккет переехал к нам, вопросов стало много. А теперь, когда я осталась единственной незамужней женщиной в доме, им стало еще любопытнее.

Коллетт склонила голову набок и изучающе посмотрела на меня, даже не думая пугаться моего строгого выражения.

— Почему тетя Лив вышла замуж за Босса?

— Потому что у них любо-о-овь, — сказала Фиби, прижав руки к груди и закатив глаза.

— Быть влюбленной странно. Другие мамы теперь все время улыбаются и ходят счастливые, — добавила Коллетт.

— Знаю. Тетя Шей на днях даже позволила Лиаму уговорить ее заказать пиццу.

Я едва не ахнула от этой новости. Видимо, член у Шейлы был что надо, раз она позволила рафинированной муке попасть в этот дом.

— А что будет, если ты влюбишься в мужчину, мам? Это было бы странно.

— Девочки, — сказала я и притянула их к себе. — В моей жизни столько любви. Во всей вселенной нет никого, кого я могла бы любить сильнее, чем вас двоих.

Я поцеловала каждую в лоб.

— Я люблю других мам, детей и вашу бабушку. Моя жизнь полна любви. Мне этого достаточно.

— Но ничего страшного, если ты захочешь выйти за кого-нибудь замуж, — сказала Фиби.

— Да, потому что когда-нибудь мы уедем. После бакалавриата, докторской степени и научной я пойду работать в НАСА.

— Коллетт права. А я хочу поступить в Калтех и строить человекоподобных роботов. Конечно, после того как закончу свои исследования по нейробиологии.

Несмотря на их интерес к моей личной жизни, я не смогла не улыбнуться дочерям. В них было столько амбиций.

— Мы не хотим, чтобы ты была одинокой, мам.

Господи, эти маленькие люди были невероятными. Иногда я так уставала, что не понимала, как доживу до вечера. А иногда мое сердце так переполнялось любовью, что, казалось, вот-вот разорвется в груди.

— Суть вот в чем, — сказала я, подбирая слова. — Мы все стараемся как можем. У нас есть только одна жизнь, и мы хотим, чтобы она имела смысл. Важно помнить: для разных людей важны разные вещи. Для меня — вы двое. Быть вашей мамой — самое любимое дело в мире.

— Когда вы станете взрослыми, то сами решите, что важно для вас. Может, вам захочется партнера. Или семью, или собаку, или карьеру.

Обе девочки стояли, обхватив меня за талию, и, запрокинув подбородки, слушали.

— Может, вы полюбите походы, или писательство, или вязание. Но времени у каждого из нас не так много, поэтому приходится делать трудный выбор. Я хочу только одного: чтобы вы прожили жизнь по своему выбору. Занимались тем, что любите, и проводили время с людьми, которые поддерживают вас и делают вашу жизнь богаче. У меня есть Лив, Дилан, Шей, моя работа и мои увлечения. И вы двое. Я всегда буду вашей мамой, даже когда вы вырастете и станете страшно занятыми учеными.

От одной мысли о том, как мало у меня времени с моими девочками, я начинала паниковать. Восемь лет пролетели в одно мгновение. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы сдержать слезы, уже подступившие к глазам. Чертовы понедельники.

— О нет. Она опять раскисает, — с легким отвращением сказала Фиби.

И меня мгновенно вернуло к реальности.

— Ладно, ладно. Хватит. — Я похлопала их по плечам. — Берите сумки. Вы же не хотите, чтобы Босс опоздал.

Обе девочки еще раз бросились меня обнимать, и я крепко прижала их к себе, впитывая очередное мгновение этого детского волшебства.

Потому что теперь мне предстояло встретить новый день. И начать с Энцо.