Пришло время. Я нашел отличное парковочное место чуть ниже по улице от особняка, так что счел это хорошим знаком. После того как Оуэн и Амара надрали мне задницу, после стычки с Делией — и не одной, а двух — и после детского допроса я был вымотан. А мы еще ни черта не сделали с домом.

Но у меня был план. Флавия помогла мне с графиком и дернула за несколько ниточек, привлекая своих самых талантливых субподрядчиков. Эта женщина заслуживала огромной прибавки, и я собирался ее устроить. Она была в десять раз ценнее любого в моей платежной ведомости, включая меня самого.

Вчера вечером я отправил Делии по электронной почте общий план и список решений, которые ей нужно было принять: отделка, освещение и размещение некоторых элементов.

Если мы закажем технику и столешницы в ближайшие две недели, то уложимся в график. Чем раньше мы закажем все это дерьмо, тем раньше закончим. А чем раньше закончим, тем раньше я смогу убраться отсюда.

Я осторожно подошел к двери, оглядывая каждое окно в поисках возможных нападающих.

Берег вроде был чист, несмотря на сбивающие с толку праздничные украшения, так что я поднялся по ступеням крыльца.

Но стоило мне потянуться к старинному латунному молотку, как дверь распахнулась. Я шагнул назад, стараясь снова не грохнуться на задницу. Из дома вереницей высыпала толпа детей в зимних куртках и ботинках, с огромными рюкзаками. Следом вышел Лэнгфилд в пальто и костюме.

— Винни, ты и близняшки садитесь в машину. Чарли завезет вас в школу по дороге на стадион.

Лив вышла следом и тепло мне улыбнулась. Волосы у нее были собраны в аккуратный пучок, а одета она была в черное с головы до ног.

— Энцо, рада тебя видеть. Делия на кухне. Мы сегодня отвезем близняшек в школу, чтобы она сама все тебе показала.

Она похлопала меня по руке и, обернувшись, послала воздушные поцелуи в окно.

За заляпанным стеклом стояла Дилан — рыжие волосы растрепаны, на лице сияющая улыбка. Мальчик в пачке и малыш стояли перед ней, махали и слали Лив поцелуи в ответ. До нелепости очаровательно.

— Голова в игре, Красавчик? — рявкнул Лэнгфилд.

Моя улыбка быстро превратилась в хмурый взгляд. В ответ я поднял банковскую коробку с планами, списками и образцами, которые принес с собой.

Он серьезно кивнул и нырнул в ожидавший черный «Эскалейд».

Я вошел внутрь, закрыл за собой тяжелую дверь и вытер обувь о коврик с хэллоуинским рисунком.

Холл, хоть и тусклый, впечатлял: высокий потолок и роскошная лепнина. Над головой из дыры в гипсокартоне свисали провода — полагаю, раньше там висела большая люстра.

Меня кольнуло чувство вины, когда я посмотрел на фанеру под ногами. Я жил в ультрасовременном пентхаусе в новостройке, а этот дом, каким бы хаотичным и устаревшим он ни был, воплощал сам Бостон. Архитектуру и традицию города. Его основу.

Но потом я прошел по коридору к кухне и вспомнил о невыполнимой задаче, которая меня ждала. Привести это место в порядок чуть больше чем за два месяца.

— Рада, что ты все-таки смог прийти, — огрызнулась Делия с другой стороны острова. Она стояла, скрестив руки на груди, в черном юбочном костюме. На ногах у нее были невероятно высокие темно-розовые туфли.

— Сегодня в суд? — спросил я, кивнув на ее наряд. Волосы она туго стянула в гладкий хвост, макияж был сдержанным, хотя нанесенным безупречно. Как и в прошлые два раза, когда я ее видел, в ушах у нее были простые жемчужные серьги-гвоздики. Разглядывая ее, я вдруг представил, как она выглядит, когда просыпается. Она носит вычурные ночные сорочки? Или спит голой?

Черт. Непродуктивное направление мысли. Пора было взять себя в руки. Потому что, по сути, она была клиенткой. И, скорее всего, вообще не спала. Насколько я знал о демонах, им не требовались полноценные восемь часов, как большинству людей.

— Нет. Это моя домашняя одежда для случаев, когда подрядчик тратит мое время впустую. Может, уже сдвинем это дерьмо с мертвой точки? Некоторые из нас не унаследовали компании от папочек.

Черт. Она не шутила. Я переступил порог две минуты назад, а она уже обстреливала меня словесными стрелами. Надо было все-таки выпить вторую чашку кофе, о которой я думал.

— Ай. — Я приложил ладонь к сердцу, будто меня ранили. — Не знал, что ты выпускаешь когти так рано.

Она смотрела на меня с совершенно ровным выражением лица.

— Это еще ничего. Обманешь меня или мою семью — я в буквальном смысле перегрызу тебе глотку. Понял? Может, я и не богата, зато знаю каждого полицейского, прокурора и судью в этом городе. И у многих у меня есть долги, которые пора взыскать.

Черт, она была беспощадна.

— Я не собираюсь тебя обманывать, принцесса. Это вообще не моя специализация. — Я подошел к огромному обеденному столу — к самому красивому предмету мебели в доме — и поставил на него коробку. — Дерьмовые старые дома не сделали нас крупнейшей строительной компанией Массачусетса. Зато то, что я умею чертовски хорошо, — выполнять, сдавать в срок и добиваться целей.

Она даже не моргнула. Просто смотрела на меня, будто бросала вызов: продолжай.

— Но все получится только в одном случае: если ты сбавишь обороты и начнешь сотрудничать. Садись уже на свою сердитую задницу, я покажу обновленные планы. Мои лучшие люди работали для тебя все выходные. Так что будь добра, вытащи палку из задницы, предложи мне чашку кофе и слушай внимательно.

Она выдвинула стул, села и уставилась на меня испепеляющим взглядом.

— Вот это, — она ткнула большим пальцем через плечо на очень дорогой на вид хромированный аппарат, стоявший на чудовищно уродливой зеленой столешнице, — Jura E8. Стоит дороже всей остальной техники на этой кухне вместе взятой. Хочешь кофе в этом доме — заслужи.

Она медленно скрестила длинные ноги. Так, что, я сомневался, она сама понимала, насколько это чертовски сексуально.

— Теперь я готова, чтобы ты меня впечатлил.

После того как я впечатлил ее своими планами — или хотя бы заставил сосредоточиться на том, как мы доведем проект до конца, — мы быстро прошлись по цокольному этажу, поскольку начинали именно с него.

Контейнер для мусора должны были привезти в течение часа, а бригада демонтажников могла разобрать ванную до каркаса за день. Лестницу нужно было отремонтировать. Предстояло уложить новые деревянные полы. Унылые подвесные потолки заменить. И, разумеется, Миллер наконец получит свои чертовы стены.

— Наверху чистая викторианская эпоха, но этот этаж… — Я передернулся.

Делия пожала плечами.

— Думаю, моя тетка доделала его в семидесятых, а потом просто забыла. Она была немного чудаковатой.

Она указала на несколько мест, где требовались мелкие исправления: заменить часть балясины у нижнего пролета лестницы и добавить французские двери в кабинет физиотерапии, где, по всей видимости, работала одна из ее соседок.

— Подпол. — Она указала на крошечную дверцу в конце коридора, которая доходила мне примерно до пояса. — Когда мы въехали, он был забит мертвыми пчелами. Тысячами.

— Господи. Жуть какая.

Она пожала плечами.

— Просто очередной веселый сюрприз. Их у меня было немало. Теперь там живут только пауки и время от времени змеи.

Я подавил желание застонать. Змеи? Не сказать, что мы впервые сталкивались с ними на объекте, но приятным сюрпризом они никогда не были.

— Эта комната. — Она постучала пальцем по двери, наполовину заклеенной плакатами «Boston Bolts» и «Revs». — Теперь здесь живут Лиам и Кай. Раньше она была забита пылесосами.

Я повернулся и уставился на нее, уверенный, что она издевается.

— Прости, пылесосами?

— Ага. Старыми. Некоторые в оригинальных коробках. Всего, наверное, около трех десятков.

— И что ты с ними сделала?

— Большую часть выбросила. Несколько пожертвовала музею пылесосов.

Я поднес кулак ко рту и резко рассмеялся.

— Музею пылесосов? Такое правда существует?

— В Миссури. — Она ответила совершенно невозмутимо. — Их очень заинтересовали некоторые модели пятидесятых. Так что, как видишь, мертвые пчелы не так уж впечатляют по сравнению с исторически значимыми пылесосами.

Я сжал губы, сдерживая смех.

— Исторически значимые пылесосы. Такое я слышу впервые.

— Тетя Лу была странной птицей, но, судя по всему, в истории мелкой бытовой техники она разбиралась.

— Этот гребаный дом, — пробормотал я, доставая рулетку. Нужно было снять размеры для новых французских дверей, прежде чем мы вернемся наверх.

— Шей сегодня работает, — сказала она, указав на закрытую дверь по другую сторону коридора и разворачиваясь на каблуках. — Но…

Она не успела повернуться до конца: каблук застрял в линолеумной плитке, которая отходила от пола.

Она споткнулась, а я среагировал инстинктивно: схватил ее и притянул к себе.

— Осторожно, — сказал я, удерживая ее за плечи. Под моими ладонями они были крепкими и подтянутыми, а ее теплое дыхание коснулось моей шеи.

Она оказалась вплотную прижата к моей груди, и ее большие синие глаза расширились, вцепившись в мои. На мгновение образ крутой стервы слетел, и под ним открылась ранимая женщина. Женщина, которая тащила на плечах весь мир.

Мы смотрели друг на друга, между нашими лицами оставались считаные сантиметры, и на одно короткое мгновение весь мир перестал существовать. Я чувствовал только грохот собственного сердца и ошеломляющее понимание, насколько естественным казалось это прикосновение.

И так же быстро все закончилось.

— Убери от меня лапы. — Она дернулась назад. — Я в порядке.

Я осторожно отпустил ее и сделал шаг назад, давая ей пространство, подняв руки.

— Прошу прощения за рыцарский порыв.

Она скрестила руки на груди и выставила бедро, принимая позу, которая, как я уже понял, была ее привычной. Пусть сколько угодно пряталась за хмурыми взглядами и вызывающей осанкой, но грудь у нее часто вздымалась, а зрачки тоже расширились. Она почувствовала ту искру так же, как я. В тот миг она тоже увидела меня. И будь я мужчиной посмелее, я бы ее поцеловал.

— Рыцарство — это помочь женщине подняться. А не откровенно лапать ее.

— Ничего подобного я не делал. Если бы мои руки по-настоящему добрались до твоего тела, ты бы это поняла, принцесса.

Она топнула по старому полу одним из своих нарядных розовых каблуков и зарычала.

— Блядь, как же мне хочется уволить тебя прямо сейчас. Из какого круга ада ты сегодня утром выполз?

— Ты меня не уволишь. Мы оба знаем, что я доведу дело до конца. И ты достаточно взрослая женщина, чтобы это признать.

Ее ответный взгляд был ледяным, но возразить ей было нечего.

Этот раунд я выиграл, хотя до победы во всей войне мне было еще очень далеко.

— Можешь бросать на меня сколько угодно грязных взглядов, принцесса. Я выдержу. Невозможно делать то, что делаю я, так хорошо, как делаю я, и не огребать порцию ненависти. Но когда все закончится и у тебя будет дом мечты, запомни мои слова: ты упадешь на колени, чтобы меня поблагодарить.

— Я не встаю на колени ни перед одним мужчиной.

От злобной искры в ее глазах у меня едва не подкосились ноги. Она была дикой, яростной и как чистое электричество. Мне хотелось схватить ее за хвост и целовать, пока она не образумится.

— Посмотрим, как ты справишься, крутой парень. Надежд я питать не собираюсь.

Мы смотрели друг на друга, словно два вожака, готовые сцепиться. Кровь стучала в висках, а руки зудели от желания прикоснуться к ней. Злость, адреналин и похоть смешивались в опьяняющий коктейль. Я чувствовал, как мое обычное самообладание стремительно трещит по швам.

Но потом, каким-то чудом, зазвонил дверной звонок.

— Контейнер приехал, — сказал я, сверкнув ей улыбкой и пытаясь взять себя в руки. — Смотри под ноги на лестнице. Не хотелось бы, чтобы ты снова споткнулась.