Несмотря на то что в разных частях империи люди говорят на одном языке, в каждом регионе сохранились свои языковые особенности…

На севере принято обращение «господин», но в отдалённых областях до сих пор в ходу обращение «альтер».

В центральной части империи и на западе можно услышать витиеватое «мессир», а на юге, близ пустыни, при разговоре с начальником, командиром или старейшиной принято говорить «саади», что значит: «почтенный».

«Добро пожаловать в Юнитум». Путеводитель для туристов, издание второе, дополненное.

Архипелаг Меркато, лес. Штаб пятой дивизии армии Независимой Республики Инфиналия…

Генерал Тарик Дайрин, сорокапятилетний офицер в серой форме с большими звёздами на погонах, склонился над картой, оглядывая позиции своего отряда.

Его войска, так называемая Песчаная Гвардия Инфиналии, а на самом деле остатки Пятой дивизии исчезнувшего в плену генерала Салаха, терзали имперские силы неожиданными нападениями.

Но имперская армия реагировала быстро, и на каждую атаку отвечали мощным артиллерийским огнём или вызывали авиацию. Да и помимо неопытных призывников здесь были закалённые в боях имперские десантники, которые знали тактику пустынников, и морпехи, отлично знающие эти места.

А ещё крепость обеспечивала превосходство имперской авиации в небе, и адмирал Накамура, потеряв множество истребителей, вернул свои самолёты на авианосец.

Генерал Дайрин был сторонником партизанской тактики, а не открытого боя, но союзники требовали иного.

— Вам нужно продолжать наступление, генерал! — приказал невысокий смуглый человек с маленькими усиками.

На чёрной форме не было знаков различия, но генерал знал, что перед ним полковник Кадзуки Накамура, командующий отрядом Чёрной Стражи.

А полковник получал приказы напрямую от своего отца — адмирала Йошито Накамура, командующего Третьим Императорским флотом Дискрема, что находился в открытом море близ архипелага.

Остальные офицеры Чёрной Стражи молчали, глядя перед собой с таким равнодушным выражением, будто это не люди, а куклы.

«Фанатики, — подумал Дайрин. — Им на свои потери плевать. На чужие — тем более».

— Это не наступление, — прохрипел Дайрин. — Это уничтожение. Я уже потерял батальон первоклассных спецов.

— Мы дали вам возможность отступить и продолжить борьбу за независимость, — полковник сверлил его маленькими чёрными глазами. — Проявите благодарность, генерал.

— Благодарность… А где ваша авиация? — с надрывом спросил Дайрин. — Где ваша артиллерия? Где ваша броня? Где поддержка флота? Вы обещали всё это. А бросили нас на убой, как пушечное мясо, под пушки их крепости.

Сверху начала осыпаться пыль. Штаб находился глубоко под землёй, и артиллерийский обстрел не наносил много вреда. Но когда крепость начнёт бить из главного калибра, она разнесёт тут всё.

— Поддержка будет, — пообещал полковник, немного подумав. Его лицо оставалось равнодушным. — Вам нужно сдерживать их до тех пор, пока крепость или не рухнет, или не улетит. После этого начнётся высадка.

— А кто будет высаживаться? Тут уже имперская армия, а ваши союзники из местного ополчения бежали. Они не обучены воевать с таким врагом.

— Если бы я не знал вашу репутацию, генерал, — Накамура сощурился, — то решил бы, что вы трус.

— Мы — армия Инфиналии, — проговорил Дайрин, — но в таких условиях я…

— Саади! — вбежавший связной склонил голову. — Срочные вести. Про вашего брата.

— Командор согласился на переговоры? — с удивлением спросил генерал Дайрин.

— Ваш брат сбежал из плена!

— Скоро вернусь, — бросил генерал союзникам и пошёл на выход.

Возобновился обстрел. Бревенчатые стены подземного укрепления снова затряслись, а лампочки, висящие на проводах под потолком, закачались.

— Я сбежал! — обрадованно заявил молодой и смуглый человек в мундире капитана Пятой дивизии. — Представь себе, брат…

Дайрин оглядел его. Его младший брат Саиф постоянно влипал в неприятности, а он его выручал, ведь обещал престарелому отцу, что вернёт его домой живым.

Поэтому и организовал переговоры, хотя и не рассчитывал, что воевавший против них офицер на них согласится.

— Как ты сбежал? — спросил генерал.

— У нас там союзники! — воскликнул Саиф. — Наши, люди пустыни! Они связали часовых и…

— И где они? — перебил Дайрин, подозревая недоброе. — Почему они не с тобой?

— Но они остались там, чтобы продолжать борьбу за нашу незави……

— Они отпустили тебя, чтобы ты показал им базу, идиот! — рявкнул генерал. — Не мог сам догадаться? Отступаем, — велел он.

— Вы не можете, генерал! — возмутился пришедший следом Накамура.

— Отступаем. Или…

Свет погас, а позже земля затряслась. В этот раз толчки были сильнее, трясло так, что брёвна на стенах скрипели. Штабисты с тревогой переглядывались друг с другом.

— Главный калибр крепости бьёт, — догадался генерал. — Отходим к берегу, а вы, полковник, — он уставился в глаза командира диверсантов, — обеспечите нам…

— Вулкан! — вдруг закричал радист, подняв голову. — Вулкан проснулся! Саади, вулкан…

— Что значит этот код? — спросил генерал у ближайшего штабного офицера.

— Но саади, у нас нет такого ко…

Тряхнуло сильнее. А по утрамбованному земляному полу прошла трещина, сначала тонкая, но она быстро расходилась прямо на глазах.

Трещина ползла дальше, а вскоре… из неё повалил пар.

Закричал ошпаренный офицер-шифровальщик. Один из радистов провалился под землю с диким рёвом, провод его наушников натянулся и сдёрнул с собой рацию. Та тоже улетела следом.

Из-за густого вонючего пара, что бил из трещины, было невозможно дышать. Бревенчатые стены заскрипели, брёвна ходили, как живые. Лампочки на проводах раскачивались всё сильнее, одна лопнула.

Но генерал Дайрин первым взял себя в руки.

— Всем войскам! Срочная эвакуация, — он схватил убегающего радиста и заставил передать приказ.

После он удалился.

А полковник Накамура смотрел в щель, и вверх из глубин поднималось что-то очень яркое и горячее.

— Этого отец не предвидел, — пробормотал он на своём родном языке и закричал: — Эвакуация!

* * *

Окрестности базы снабжения…

— Вперёд! — кричал Зорин. — Ещё вперёд! Башню поворачивай вправо! Да не в ту сторону! — он пихнул оператора-наводчика, и тот исправился. — Зажигалки заряди!

Ну а пилот вражеского шатуна понял, что он не успеет развернуться за юркой бронемашиной и пытался отойти к деревьям, чтобы она увязла.

Зорин припал к прицелу, прижимаясь к резиновому наглазнику, и увидел в темноте силуэт шагохода.

— Цель поражена, — тем временем услышал он в наушниках своего шлемофона.

— Подбил свою цель, — доложил следующий экипаж.

— Первый, тебе помочь?

— Пальни в него разок! — рявкнул Зорин.

Шатун дёрнулся, когда в него попала противотанковая ракета, но не вышел из строя.

— Вправо давай, — кричал Зорин экипажу своей машины. — Он не достанет там. Тормози! Вася! Тормози!

Бронемашина остановилась так резко, что Зорин стукнулся лбом о перегородку. Но это было вовремя, ведь перед ними пролетела ракета.

Вскоре ракета взорвалась яркой вспышкой. Из динамиков шатуна послышались ругательства. Зорин не знал языка, но тут любому понятно, что пилот посылает им проклятья.

Металлический лязг огромных динамиков слышался даже во время боя. Но они больше не вызывали паники, ведь новая техника даже и близко не наводила тот ужас, как огромные шагоходы прошлого.

— СДАВАЙТЕСЬ! — проревел пилот шатуна через динамики.

— Нахер иди, — пробормотал Зорин. — Сука, на танке я бы его уже размотал, — выругался он. — Пять метров вперёд! А теперь… Пали! В жопу ему пали! Огонь! Огонь, кому говорят! В жопу!

Скорострельная пушка нацелилась на тонкую кормовую броню, откуда торчали трубы выхлопного коллектора, а шагоход увяз на мягкой почве и не смог подставить более толстый бок.

Та-та-та-та-та!

Пушка выпустила ровно пять бронебойно-зажигательных снарядов. На корме появилось несколько тонких аккуратных отверстий, откуда повалили искры.

Шатун замолчал, из кабины вскоре пошёл дым, а затем огонь. Шагающая машина больше не шевелилась. Это был последний.

— Васька, молодец! — Зорин пихнул мехвода ногой, опустился ниже и в порыве чувств приложил его по плечу, а потом обнял.

— Да хватит, капитан, — робко отозвался мехвод.

— Да я же шутя, — он снял с него шлемофон и растрепал волосы, после вернулся на место. — Сука, ещё бы танки, они бы даже не подошли к нам. Четвёртый, чё там за тобой тащится? — Зорин поглядел в оптику. — Какая-то хрень волочится. Тряпки это или чё?

— А, так я этих сухарей долбанных на гусеницы намотал, — отозвался невозмутимый голос командира другой машины. — Пехота полезла, инфы долбанные, поджечь хотели. Я как давай по ним ездить, по этим сукам…

Он продолжил ругаться. Зорин хмыкнул.

— У него же брата в Инфиналии казнили, — сказал Зорин. — Вот он сухарей и ненавидит, у него аж глаз дёргается, как их видит. Полный вагон их уже положил. Так что зря они сюда припёрлись, да? Мы и здесь их достанем, пацаны, — он пихнул рукой наводчика, а после присмотрелся к нему. — Ты чё это удумал?

— Но там же… — наводчик аж позеленел от происходящего. — Там же… — он закрыл рот рукой.

— Если тебя вырвет в моей машине, будешь у Четвёртого гусеницы мыть. Всё, успокойся, брат. Ты танкист почти, — он пихнул его ещё раз. — А танкистам брезгливость не положена. Танкистам-десантникам тем более. Всё, хватит. Всем экипажам, — сказал он по ротной связи, — выйти из боя, доложить о потерях.

Зорин прослушал доклады, после открыл люк и выглянул. Несколько бойцов уже фотографировали подбитые шатуны, ну а союзная пехота, которую прислали, как и обещал командор, окапывалась на холме. Вдруг ещё кто-нибудь нападёт?

Трудолюбивые бинхайские пехотинцы даже успели вырыть несколько ячеек для бронемашин, что помогло отбить атаку.

— Да, это не ригги, — Зорин присмотрелся к подбитому шатуну. — Хотя всё равно неплохо. Медали за это дадут, пацаны.

Он тронул висящий на груди Валайский крест, который ему вручили за тот шагоход, подбитый в городском бою.

Так-то эта награда за особые заслуги, её давали по меньшей мере полковникам. Но в войсках раньше была традиция, что такую награду давали за уничтоженную в бою риггу, и генерал Рэгвард о ней вспомнил.

Зорин посмотрел в небо. Над ними в полной темноте пролетали вертолёты, их было много. Огни выключены, но опытные пилоты летели строем даже в полной темноте.

— Ну давай, Флетчер, устрой им там, — сказал Зорин. — Мы тут всё расчистили.

И тут земля содрогнулась. Бинхайцы что-то закричали, начали занимать позиции. Зорин заскочил на бронемашину и запрыгнул в свой люк, но пока его не закрывал.

Ещё толчок. А затем вспышка. Он прикрыл глаза, глядя вперёд.

— Нихрена себе! — из своего люка высунулся наводчик. — Это чё там такое?

— Как в Инфиналии, — проговорил мехвод по внутренней связи. — Тогда тоже вулкан был.

— Там просто магма пошла, — сказал Зорин, как завороженный, глядя на горизонт, прикрывая глаза от яркого света. — А тут… хоть от наших далеко. Костя, Петров! — проговорил он по ротной связи. — Живой, брат?

— Живой!

— Фотоаппарат сюда неси! О-о! — восторженно прокричал он, когда из вулкана вышибло целый столб огня, искр и пепла. — Быстрее!

* * *

Земля будто лопнула. Сначала из трещины ударил столб пара, белый и густой, а снизу был подсвечен багровым. Пар поднимался быстро, становился больше, но в какой-то момент сменился огнём.

Оранжевый столб бил вверх, осветив всё на километры вокруг.

— Там же вулкана не было, — сказал один боец.

— Теперь есть, — ответил ему другой.

Магма лилась из трещины медленно, но уверенно. Лес по краям сначала будто съёживался от жара, а потом начинал гореть. Чёрный дым валил вверх, и, хоть мы и были далеко, пилот решил убраться отсюда подальше.

А я сел на сиденье и выдохнул. В момент, когда сила копилась, было тяжело, но едва выпустил её в землю, так сразу стало легче. Хотя вряд ли прямо сейчас смогу повторить фокус.

Но здесь ещё место интересное. Похоже, глубоко под землёй были спящие вулканы. Вот поэтому и вышло так мощно. Сильнее, чем в прошлый раз.

Ладно. Работаем дальше, у нас война идёт. Я подозвал к себе радиста. Гвоздь, будто уже не знал, чему удивляться, а чему нет. Ещё бы, он же был со мной, когда я со смертельной раной не умер, а выжил и вывел их всех.

Может, хватит уже скрываться? Наши и так всё знают, некоторые враги знают. Вулкан этот видят все. А война ещё будет долгой.

Вернее, не афишировать себя лишний раз. Но когда надо — бить жёстко, чтобы даже Таргину стало завидно.

— Берлога, это Медведь-1, — вызвал я штаб нашего десанта. — Что у нас?

— Это что у нас? — раздался мощный голос Ван Ли. — Это что там у вас горит?

— Кто-то с сигаретой у них уснул, — пошутил я и оглядел остальных.

Бойцы тут же засмеялись, правда, немного нервно. Взгляды, которые они на меня бросали, были особенными. Смесь страха и восхищения. Слухи-то ходят, многие видели, как я проник тогда в здание, и как летали там враги.

Кто-то верил, кто-то нет. Но ради того, чтобы победить, я уже был готов на всё.

— Что у Медведя-5? — спросил я.

— Передали, что пришёл садовник, и всех вредителей прогнал. Даже чай не попили.

Отлично. Флетчер высадился на базу, и она под контролем. С души сразу упал камень.

— А удобрения не тронули? — спросил я, имея в виду запасы топлива.

— Проверяем. Насрали везде, — добавил Ван Ли и добродушно засмеялся. — Но убираем.

Значит, заминировали, но над этим работают.

— Передай Цитадели — надо давить, пока не очухались. Приём.

— Передам. Медведь-1, тут звал Медвежонок-14, у них там контакт был. Как раз могут через них идти. Отправим им помощь? Пока на базе тихо.

Я развернул карту, которую достал из своей сумки.

Позывным «Медвежонок» у нас именовались блокпосты, которые мы выставили, чтобы врагу жизнь мёдом не казалась. Это замедляло наше продвижение, но зато они не могли нас окружить или перерезать снабжение.

Четырнадцатый был недалеко от леса, над которым сейчас стоял столб огня и пепла. Так что есть шанс, что паникующие пустынники и прочие враги, заглянут к ним на огонёк во время бегства.

Так, конечно, хорошо укреплено, ведь на том месте мы не ставили новую точку, а усилили существующий блокпост РВС Хитланда, но… лучше проверю сам. Дело ответственное, бойцы там наверняка охренели от происходящего. А тут ещё враг идёт, паникующий, но опасный.

Лучше прикрыть, пока я рядом.

— Берлога, отправь им подмогу, — сказал я по рации. — Один взвод. И я сам взгляну, что у них. Пилот, снижайтесь, — я посмотрел в сторону кабины.

— Есть, командор, — отозвался первый пилот «Молнии». — Снижаемся. Только обойдём этот пепел.

— Конечно. Как высадите, сразу подниметесь в воздух, но оставайтесь поблизости. Окажете поддержку огнём при необходимости.

— Слушаюсь.

— Гвоздь, вызови пост, — обратился я к нему. — А то перепугаются, ещё собьют.

Извержение вулкана на горизонте затихало, но яркая магма, всё ещё вытекающая из него, освещала всё вокруг.

* * *

Вертолёт едва коснулся земли, как я уже выпрыгнул, а отделение следом за мной покинуло машину. Я перехватил автомат и пошёл вперёд. Ждавший меня лейтенант Суриков вытянулся и поднял руку, чтобы отдать мне приветствие.

— Господин командор, за время несения службы…

— Вольно, — я потянул его за плечо. — Что у нас? Вкратце.

— Лезут сухари. Как напуганные.

Лейтенант Суриков попал в десант даже чуть раньше меня. Раньше его особо не ценили, да и вид у него был слишком пригожий для имперского офицера. Но сейчас, со шрамом на щеке и повязкой на глазу он выглядел боевитым и крутым.

Шрамы и травма глаза — последствия плена у пустынников. Он был среди тех, кого мы освободили при штурме дамбы, как и часть его взвода.

Так что радость в его единственном уцелевшем глазу была искренней. Он же помнил, как я их спасал. И он остался в армии, даже уговорил общее командование десанта, чтобы его не комиссовали.

На груди у него висела медаль с оттиском профиля лица и четырёхногим шагоходом. Орден Валентина Климова 4-й степени, кстати говоря, моего дальнего родственника.

— Сколько их, лейтенант?

— Невозможно посчитать, идут вразнобой, — он показал вперёд. — Но иногда лезут организованно, по взводам. Мы их держим, но иногда становится тяжко.

Вулкан затих, но в низких облаках ещё отсвечивал бордовый цвет магмы. Хорошо, что пыль била в сторону моря. Нам хорошо, а тем кораблям, что были в той стороне, я не завидовал.

Я оглядел укрепления. У лейтенанта из РВС Хитланда, кто командовал блокпостом до нашего прибытия, было около отделения пехотинцев, один БТР старого образца с крупнокалиберным пулемётом, и два станковых пулемёта.

Бронин, когда ставил здесь своих, усилил блокпост миномётом и ротным пулемётом. Неплохо, но…

Я поманил Гвоздя, и он, понимая меня без слов, сразу подал мне гарнитуру радиостанции.

— Берлога, это Медведь-1, — сказал я. — Вышли ещё взвод. Нужно усилить наших медвежат, 12-й и 14-й в первую очередь. Могут пойти через них.

— Отправлю, Медведь, — отозвался Ван Ли.

Если здесь будет надёжная оборона, то бегущим от магии Небожителя врагам придётся идти через долину. А там нет укрытий, и пушки крепости отлично там достанут.

Чем меньше уйдёт врагов, тем проще нам будет воевать потом.

Но тут была пара проблем, которые надо было решить.

— Лейтенант, — я подошёл к командиру блокпоста. — Представьтесь.

— Лейтенант Фирен, Пятый Полк Четырнадцатой Дивизии РВС Хитланда, господин командор! — высокий офицер вытянулся передо мной.

— Что это за трава, лейтенант? — я показал на север. — Почему её так много?

— Это местная трава, она быстро растёт. На прошлой неделе выжигали.

— Сжечь сейчас, — приказал я. — Пока никто не подобрался через неё.

— Слушаюсь!

Трава была плотной и высокой. Днём бы не подобрались, но сейчас ночь. Так-то туда бил прожектор, но лучше перестраховаться.

Лейтенант Фирен отдал приказ, и вскоре трава вспыхнула, будто её полили игниумной пастой.

Яркое оранжевое пламя охватило траву, и почти сразу раздался крик. Человек в чёрной форме с горящей спиной вскочил на ноги. Искажённое от боли лицо было измазано чёрной краской, а в руке он держал гранату.

Воспользоваться ей он не успел. Его с такой силой отбросило в дерево, что тело сложилось в обратную сторону. Его товарищи-диверсанты тоже было кинулись вперёд, но их уже ждал плотный огонь.

Я даже не почувствовал усталости. Это было так легко, будто я махнул рукой.

Когда нападают, так просто не уйти, вертушка не сядет, поэтому я оставался здесь, но следил за обстановкой. А рассредоточенный враг не мог собрать достаточно людей для прорыва обороны, и тут ещё я помогал.

Вспыхнул лес, когда там из-под земли полился ручеёк магмы, тонкий, но горячий. Гранаты, брошенные в нас, улетали назад, а когда несколько диверсантов попытались нас обойти с тыла, я рубанул одного глефой Небожителя. Слишком близко он подошёл, а у меня как раз закончились патроны.

Она сама вернулась мне в руку, будто долго ждала своего часа, и я ударил. Разрубленный диверсант разлёгся на земле двумя неровными частями, а стоящий за ним железный столб ограждения развалился на две половинки, будто срезанный игниумной сваркой.

Кто-то видел, кто-то нет. Уже неважно. Бой заканчивался, враг уходил, а нам нужно вести кампанию дальше. Нужно победить и вернуться с победой.

Ведь дома тоже скоро всё станет неспокойно.

— Валите домой, суки! — кричали наши убегающим, не забывая стрелять им вслед.

Блокпост был удержан, совсем недавно косившиеся друг на друга огранцы и хитланды забыли о своих распрях, а основная масса врага уходила в долину, под обстрел крепости.

Убедившись, что всё хорошо, я вызвал вертушку, и «Молния» села на поляну.

— Командор, — Гвоздь снял наушник и посмотрел на меня. — Крепость хочет садиться. Ждут только вас.

— Отправляюсь туда, — я кивнул и оглядел бойцов, смотревших на меня.

Этот взгляд был со смесью страха, любопытства и восхищения. Ведь многие впервые увидели то, о чём слышали только в сказках.

— Благодарю за службу, бойцы, — сказал я.

— Служим империи! — хором отозвались они.