— Рома, ты не можешь идти в школу один! — не пускала меня за порог Елена. Не то чтобы она грудью закрыла дверь, но вот за руку держала крепко. — Скажи ему, Влад!

— Полностью согласен. — вторил ей муж. Он стоял в коридоре, скрестив руки на груди, и подпирал собой стену. Оба оделись, будто собрались на квиз по «Людям в черном», а не провожать меня на первый рабочий день. Даже темные очки не забыли. — Мало ли что может случиться. Нам в НИИ специально выделили этот день для работы «в поле».

— Вот в поле и работайте. — стоял на своем я. — Там между стоянкой и парком вполне себе лужок.

— Это образное выражение.

— А у меня нет.

— Рома, ты не пройдешь!

Спор продолжался уже добрых полчаса и не дошел до рукоприкладства только потому, что я был выше и крупнее их обоих. Ну или по другим причинам. Хотя Лена вцепилась в меня бульдожьей хваткой и разве что не рычала, пуская слюни. Думается, если бы я просто шагнул наружу, то она бы так и продолжила висеть. Как репей.

— Вы так и будете со мной каждый день ходить? — как всегда без тени эмоций поинтересовался я. — Своей работы у вас нет?

— Есть. Но сегодня наша работа — сопроводить тебя и убедиться, что все пройдет, как нужно. — стоял на своем Владислав. — Я лично ответственен за ход этого эксперимента.

— Ты ведь не хочешь нарушать регламент? — тоном ведьмы из Белоснежки проговорила Елена.

Попытка манипуляции. Но на меня такие штуки не действуют. Я сам кого хочешь переманипулирую.

— Не хочу. — согласился я. — И поэтому иду один. У меня задание такое. От Психо. Для повышения Адаптации.

Вороновы разом замолчали, будто проглотили по жабе, а та вдруг полезла обратно. На самом деле я уже давно мог прибегнуть к этому аргументу, но не хотел потому что…

Манипуляция с помощью обмана. −1 к Социальному взаимодействию. −1 ОА.

Да-да. Вот именно поэтому. Штраф к моим и так не слишком высоким показателям. Но с другой стороны, я уже не раз обращал внимание, что решения, принятые без подсказок Вороновых, приносили куда больше опыта, чем с ними. Успешные решения, естественно. А уж в школе Социального взаимодействия ожидалось выше крыши, и я собирался выжать их по полной.

— Документы все готовы? — взялся добивать их я.

— Да.

— В администрацию переданы?

— Да.

— Меня ждут?

— Угу.

— Тогда я пошел.

Я выжидательно приподнял бровь, и Владислав нехотя бросил Лене:

— Отпусти его.

— Но он ведь…

И уже в который раз молчаливое покачивание головы Влада заставило девушку затихнуть и подчиниться. В этом определенно крылась какая-то тайна, разгадать которую мне пока не удалось.

— Можете наблюдать за мной из окна. — сжалился я. — Если вас не смутит запах помойки.

Они так и сделали. Я убедился в этом, обернувшись на пороге школы. Две черные точки маячили за мутным стеклом возле шахты лифта. Будто мухи-переростки. А потом мне стало не до них.

Уверенно миновав двойные двери, я шагнул вперед и готовился уже с головой окунуться в атмосферу храма знаний, как меня встретило черное дуло автомата. Ну, почти. Ведь примерно так смотрелись взгляды охранницы и уборщицы, вперившиеся в незваного гостя с первой секунды. Только что женщины мило болтали, жуя бутерброд с сыром, но теперь остро встал вопрос: что первым в меня полетит — грязная половая тряпка или струя из перцового баллончика.

— Добрый день. — поспешил поздороваться я. — Меня ждут. Я Подберёзный Роман Дмитриевич, двадцать пять лет, родился двадцать девятого ноль первого две тысячи первого, паспорт сорок-пятнадцать-девятьсот семнадцать-сто тридцать шесть, окончил Лесгафта, рост — сто восемьдесят два, вес — восемьдесят три.

Вытянувшиеся лица женщин и подсказка Психо явно дали понять, что я ляпнул что-то лишнее. Наверняка фамилию. Зачем им моя фамилия? Люди очень редко обращаются друг к другу по фамилии. Или дело в чем-то другом?

Медленно, не сводя с меня глаз, охранница потянулась к поясу. Я приготовился уже уворачиваться от пуль и гранат, но достала она все-таки не оружие (если таковое вообще имелось), а мобильный телефон с эмблемой надкушенного яблока.

— Галина Сергеевна, — сказала женщина в трубку, — к вам тут пришли. Спуститесь, пожалуйста.

Ну да. Логично, что вопросами найма занимается специальный человек, а не первый, кто под руку подвернется. Можно было бы списать все на то, что я переволновался, если бы я умел волноваться. А так поблажек нет. Затупил.

Потянулись минуты ожидания. Тикали большие настенные часы. Медленно подсыхал бутерброд с сыром.

Вообще, уже имея некоторое представление о детях, я ожидал, что заведение, где их разом обитает около трех сотен голов, окажется филиалом ада. Шум, гам, крики, кого-то волокут за ногу по полу, кто-то ползет по потолку. Однако в здании стояла оглушительная тишина. Что невольно вселяло уважение к людям, добившимся от этих маленьких демонов такой дисциплины.

Впрочем, режим показывал зубы уже со входа. Антивандальный турникет, рамка металлодетектора, виноградные грозди камер, бойницы… Или это просто дырки в стене? В любом случае КПП выглядел даже серьезнее, чем в НИИНС или НРЦЛНКС. А в последнем, между прочем, вообще психов охраняли. Так что враг не пройдет. И учитель-стажер тоже.

Наконец, цокая каблуками в гулкой тишине холла, по другую сторону баррикад появилась женщина. Стройная, подтянутая, с идеальной аристократической осанкой, выпестованной за полвека жизни. Одежда строгая: серая юбка-карандаш, колготки, блузка. Минимум косметики. На груди — круглые очки на цепочке, на руке — небольшие механические часы с кожаным ремешком, в ушах — жемчужные серьги-гвоздики.

Настоящая Снежная Королева от мира педагогики.

Завершали же образ тонкие, будто неспособные улыбаться, губы и пронзительные льдисто-серые глаза с убийственным взглядом, способным проткнуть насквозь и пригвоздить к стене. Именно таким она меня и одарила, глянув сквозь приподнятые к лицу очки.

— Роман Дмитриевич? — уточнила Галина Сергеевна. — Вы опоздали.

— Пробки на выходе с места обитания. — ловко играя словами, ответил я.

— Впредь постарайтесь учитывать трафик. Учитель должен быть на рабочем месте до первого звонка. Проходите.

Мигнул зеленым глазом турникет, превращая меня из подозрительного типа с улицы в обличенного доверием педагога. Такая тонкая грань, и как же легко ее пересечь. Всего лишь несколько рычагов от организации с военным финансированием.

— Ваш внешний вид неприемлем. — отчитывала меня женщина, ведя по коридору первого этажа. — Что за выбеленная прядь?

— Она седая. — поправил ее я. — Особенности организма.

— Закрасьте. Учитель — это пример. И такой пример дети поймут неправильно. Поверьте моему опыту. — она слегка повернула ко мне голову и вновь окинула взглядом с головы до пят. — Одежда тоже не годится. Кроссовки? Джинсы? Футболка? Вы преподавать пришли или курить за гаражами?

— Не курю.

— Не ерничайте.

— И не думал. Завтра же надену костюм.

Она замерла на полушаге и уставилась на меня, слегка приподняв тонкую идеально очерченную бровь. Губы же и вовсе превратились белую нить.

Раздражение — вероятность 66 %. Неприязнь — вероятность 41 %. — сообщил Психо.

— Не надо со мной шутить, Роман Дмитриевич. — процедила она голосом холодным, как сарделька из морозилки. — Я уже тридцать лет в педагогике, и с первого взгляда вижу, что вам тут не место. Но я завуч, а не директор, и решения принимать не мне. Пока что. Мой вам совет — увольтесь сами. Пока не вылетели по статье и с волчьим билетом. Это понятно?

Она угрожать взялась? Мне? Ежа голой задницей напугать проще, чем меня пустыми словами. И не только потому, что за моей спиной вся мощь НИИНС, а еще и из-за кое-каких моих собственных… особенностей. Об меня и не такие зубы ломали. Фигурально выражаясь, естественно.

— Спортивный. Костюм. — не сводя с нее немигающего взгляда, уточнил я. — Я имел в виду спортивный. Как и положено учителю физкультуры. А вы что подумали?

Несколько звенящих тишиной секунд поединка взглядов, и Галина Сергеевна, слегка дернув губой, молча пошла дальше по коридору. Этот раунд остался за мной. Однако что-то мне подсказывало, что так просто все не закончится. Даже в таком заведении, как школа, имелись свои подводные течения и негласные правила, отличные от устоев внешнего мира. Я еще с теми не до конца освоился, а тут…

Ладно, разберемся!

Дойдя до конца коридора, и миновав несколько закрытых дверей, парочка из которых принадлежала администрации, мы свернули за угол и практически сразу очутились в физкультурном зале. Месте, где мне предстояло в ближайшее время вплотную взаимодействовать со школьниками и их неприкрытыми эмоциями.

Зал представлял собой большое, светлое, двухэтажное помещение, вытянутое в длину. Деревянный пол с разметкой для баскетбола; стершаяся местами краска, сквозь которую проступали отполированные сотнями ног доски; низенькие синие скамейки по периметру; высокие окна, забранные решеткой, а с правой стороны еще и длинным рядом шведской стенки; три пары баскетбольных щитов с кольцами.

В дальнем конце с потолка свистали два каната и стопкой возвышались гимнастические маты. В ближнем углу располагался учительский стол, возле которого сидела кучка детей в обычной повседневной одежде. Остальные же, одетые преимущественно в шорты с майками, разбились на команды и кидались друг в друга мячом. За чем напряженно следила молодая белокурая девушка со свистком на груди.

Причем настолько молодая, что казалось, будто ее саму выдернули из-за парты и отправили вести урок.

Так вот кому я буду ассистировать. Что ж, почему бы и нет. Мне, в целом, без разницы. Главное наблюдать за эмоциями и пытаться с помощью Психо найти способ испытать их самому. Остальное особого значения не имеет.

Ну-с, приступим. Ассистент учителя физкультуры Подберезный Роман Дмитриевич, а по совместительству псих, прибыл!

— Наконец-то! — воскликнула девушка, едва заметив нас с Галиной Сергеевной.

Она сорвалась с места и быстрым шагом пересекла зал, на ходу снимая с шеи свисток. Который и вручила мне, пробегая мимо.

— Мои там, небось, уже весь класс разнесли. — бросила она и исчезла за дверью, напоследок обдав флером духов с запахом моря.

Облегчение — вероятность 70 %. Спешка — вероятность 51 %. — запоздало выдал Психо.

Я перевел вопросительный взгляд на завуча, но та лишь хмыкнула и утопала следом. Не забыв закрыть за собой дверь и оставив меня наедине с целой толпой детей, самый высокий из которых не доходил мне даже до груди.

Эй, мы же не так договаривались!

Вот те раз…

— Продолжайте делать то, что делали. — распорядился я, повысив голос. После чего для надежности дунул в свисток.

Неожиданно, но это сработало. Дети и в самом деле вернулись к игре, а я прошествовал к учительскому столу, лихорадочно размышляя над случившимся.

Владислав говорил, что меня должны устроить на должность ассистента. Принеси-подай-сиди-наблюдай. Минимум активности, мизер ответственности, максимум получаемого опыта эмпатии. Я что-то не так понял? Нет, исключено. Они с Еленой не раз повторяли это в моем присутствии.

Что тогда? Перепутал школу?

Опять нет. Вороновы следили за мной из окна и не дали бы так ошибиться. Да и завуч сама первая обратилась ко мне по имени. Значит ждали. Значит все так и должно быть. И все же какого фига?

Я потянулся было к карману с мобилой, но в итоге даже к ней не прикоснулся. Сам же решил действовать без подсказок. А значит и в текущей ситуации должен разобраться лично.

Задание: «Провести урок физкультуры».

В случае успешного выполнения прогнозируется награда +10 ОА. При использовании системных подсказок награда будет уменьшена вдвое.

Ага. Вот и оно. Это мой шанс уверенно начать путь к нормальности. Ну, что тут у нас?

Добравшись до стола, я беглым взглядом изучил валявшиеся на нем бумаги. Расписание, план урока, нормативы, ГТО, три записки от мамы и пара раскрытых настежь журналов: «5А» и «5Б». Напротив фамилий в столбце с сегодняшним числом стояли различные закорючки, среди которых превалировали обычные плюсики. Перелистнув несколько страниц, я нашел разворот с пометками спортивных кружков, которые посещают дети. Бесполезная информация.

Как и план. Согласно нему ученики должны были сейчас бежать кросс на время. Причем на улице. Я не мнил себя великим экспертом, но попытки залепить товарищу мячом по носу на кросс походили слабо.

Глянул на время. Четверть одиннадцатого. До конца третьего урока оставалось двадцать минут. Немного продержаться, и можно пойти выяснить в чем, собственно, дело, и где физрук, которому я должен помогать. Вариант оставить детей одних я не рассматривал. Тем более таких мелких. Это категорически воспрещалось во всех инструкциях, которые я прочел в интернете в качестве подготовки.

Я продолжал исследовать бумаги и содержимое стола, ловя на себе взгляды детей, по какой-то причине не участвовавших в игре. Психо оценивал их эмоции, как с любопытство, и вероятность такой оценки возрастала с каждой секундой. До тех пор пока ко мне не подошла девочка с двумя косичками, в клетчатом платье и белых чулках. Она встала ко мне практически вплотную, задрала голову и спросила:

— Вы теперь наш учитель?

— Похоже на то. — ответил я. — Как минимум до конца урока.

— А как вас зовут?

— Роман Дмитриевич. — сообщил я, учтя прошлую ошибку, и оставив фамилию при себе. Паспортные данные решил тоже пока попридержать.

— Вы странный. — вынесла вердикт малолетка.

Вот спасибо, блин. И что такого странного я успел сделать, что даже пятиклашка готова заклеймить меня не таким, как все? Или наоборот чего-то не сделал?

— Ты тоже. — нашелся я.

Честно говоря, я ожидал любой реакции кроме заливистого смеха. Который и прозвучал.

— Психо, что с ней? Ей дурно? Она свихнулась? Мне нужно позвать врача?

[Дети плохо контролируют свои эмоции, и их избыток может сопровождаться как смехом, так и слезами. В данном случае все в порядке. Никаких дополнительных действий не требуется.]

— И какие же эмоции ее так сильно переполнили?

[Анализирую.]

Любопытство — вероятность 90 %. Заинтересованность — вероятность 87 %. Симпатия — вероятность 62 %.

Как только он это определил, да еще с такими высокими показателями? Она же только пялится на меня, сцепив руки за спиной и перекатываясь с носка на пятку и обратно. Или не только? Еще и симпатия откуда-то. Сама же сказала, что я странный. С таким набором эмоций какому-нибудь Злодеюсу Злею вообще ничего не стоит поманить ее пальцем и увести далеко-далеко, где ее никто и никогда не найдет.

[Внимание! Подобное действие будет расценено, как преступление. Помимо штрафа я сделаю все возможное чтобы тебе помешать!]

— Да я и без тебя знаю, что это преступление. И при чем тут я? Я псих, а не злодей. Просто подумал, насколько дети уязвимы и доверчивы. Особенно к кому-то, кого считают учителем.

[Так и есть. Злоупотреблять не рекомендую.]

— И не собирался. А как бы ты мне помешал, если что?

[Для экстренных случаев у меня предусмотрено самоуничтожение.]

— Миленько. Бабах прямо в мозге. Меня об этом почему-то предупредить забыли. Как и о сменившихся планах руководства школы.

— А почему не все играют? — решил поинтересоваться я у девочки. — Ты и остальные? Вас не взяли?

— Вы разве не знаете? — она сделал большие глаза. — Без формы нельзя. Я, вот, ее дома забыла. А у кого-то освобождение. Или записка. Так бы я, конечно, играла. Я лучше всех в вышибалу играю!

— Нельзя, да? Это легко исправить. Я же учитель. — сказал я и поднес к губам свисток.