Операция прошла обыденно, буднично и я бы даже сказал прозаически рутинно.

В шприце оказался анестетик локального применения, после начала действия которого мне в нос вставили расширитель, а затем док нырнул туда чуть ли не по пояс. Ладно, утрирую. Но инструменты он использовал такой длины, что они определенно должны были вылезти не то что из затылка, а из задницы! И тем не менее, они каким-то чудом помещались у меня в голове.

В ходе процедуры врач играл со мной в слова, просил посчитать людей в комнате, спрашивал какого цвета различные объекты в поле зрения и изредка перебрасывался короткими фразами с ассистентами. При этом из их общения я понимал только предлоги и местоимения. Какую бы медицинскую литературу я ни читал в психушке, но образование и опыт нейрохирурга она заменить не в состоянии.

Не знаю сколько времени занял процесс, но заскучать не успел бы даже человек, знакомый с этим понятием. Не говоря уже про личность, недавно сбежавшую из психушки. Под конец же меня погрузили в короткий сон, необходимый для запуска системы, и очнулся я уже в чистой и светлой палате в окружении знакомых и не очень лиц.

— Как самочувствие? — поинтересовался Владислав, заметив мое пробуждение.

— Как ты? — спросила зависнувшая надо мной Елена. — Где-нибудь болит?

Я хотел уже было ответить, что ничего не поменялось и, похоже, врачи где-то напортачили, как тут мой разум пронзила вспышка. Не то образ, не голос, не то мысль, не то просто концепция понятия, пронесшаяся у меня в мозгу со скоростью света. Скорей всего что-то среднее. Ну или комбинация из всего вышеперечисленного. Главное, что я ее распознал и сумел интерпретировать. А гласила она следующее:

Запуск нейроинтерфейса… 15 % 47 % 80 % 100 %

Сканирование нейронных связей… 20 % 42 % 76 % 100 %

Синхронизация с корой головного мозга… 50 % 100 %

Полная синхронизация достигнута.

Статус импланта: активен, стабильная работа.

Нейросвязь: 96,8 % от максимальной мощности.

Батарея импланта: 100 %. Полный заряд. Подключено.

Загрузка базовых модулей.

Базовые модули загружены.

Внешние сенсоры активны. Сбор данных запущен.

Проверка.

Зрительная кора: калибровка завершена. Визуальный поток стабилен.

Слуховая кора: калибровка завершена. Звуковой поток стабилен.

Память: доступ частично заблокирован. Необходимо расширение функционала.

Статус:

Версия ПО: 1.0.01015 Базовый пакет: распознавание эмоций, социальная адаптация, обратная связь.

Режим работы: обучение (Уровень 1).

Активирован модуль «Первые шаги»: подсказки в реальном времени, анализ реакций, дневник эмоций.

Для активации визуального интерфейса мысленно произнесите: «Показать статус».

Рекомендуемый режим на первые 24 часа:

— ограниченная социальная нагрузка;

— короткие диалоги (до 5 минут);

— перерывы каждые 30 минут;

— избегать стрессовых ситуаций.

Поздравляю! Вы успешно прошли имплантацию тестового продукта П. С. И. Х. — 0. Это первый шаг к возвращению ваших эмоций и памяти. Мы будем учиться вместе. Вы не один.

Череда сообщений вызвала вспышку боли, от которой я невольно поморщился. Это не ускользнуло от взглядов окружающих, они начали переглядываться, перешептываться, а их мимика существенно изменилась.

Но ярче всех отреагировала почему-то Елена. Она наклонилась, схватила меня за руку, ее брови образовали вертикальную складку на лбу, а широко распахнутые глаза, казалось, пытались впитать меня целиком, словно две черные дыры.

— Что с тобой? Не молчи! Больно? Тебе больно?

Опять суета какая-то. Что ей постоянно нужно?

Этот вопрос должен был как обычно остаться без ответа, но тут у меня в голове снова вспыхнуло чужеродное мысле-сообщение:

Анализирую внешнюю реакцию собеседника.

Результат: тревога, волнение. Вероятность 71 %. Для уточнения необходимо расширение базы знаний.

Тревога? Она за меня тревожится? Так вот что это такое! И с чего бы, интересно, вдруг столь бурная реакция на мою скромную персону?

На этот раз ответа не последовало. Но зато я обратил внимание, что наше мысленное общение заняло куда меньше времени, чем обычный диалог, а потому я ответил Лене практически без задержки.

— Все в порядке. У меня тут в голове какие-то… Вспышки… Мысли… Непонятно. Но не мои. Чужие. И… ты за меня волнуешься? Почему?

Народ вокруг ахнул, а Елена сперва выдохнула и улыбнулась, после чего потупила взор и начала заливаться краской.

Реакция собеседника: радость — вероятность 38 %, смущение — вероятность 78 %. Для уточнения необх…

— Понял я, понял! — мысленно оборвал его я. — Не нужно каждый раз одно и то же. Сокращай как-то.

[Принято. Буду выводить меньше повторяющейся информации. Произвести детальную настройку?]

— Позже.

— Фиксирую общение объекта с нейросетью. — раздался у меня над головой голос ассистента. Он стоял с каким-то похожим на дуршлаг прибором, направленным в мою сторону. — Имплант прижился полностью. Конфликтов нет. Процесс обучения запущен. У нас… — он немного сбился. — У нас получилось!

Люди в комнате принялись аплодировать и поздравлять друг друга, а Влад с Еленой даже обнялись, и на глазах у последней выступили слезы.

— Поздравляю, Владислав Валентинович. — проводивший операцию доктор пожал Воронову руку. — Вы и вправду нашли идеального кандидата. Успехов в дальнейших исследованиях. Если что — вы знаете, где меня найти.

— Это вам спасибо! — ответил любезностью на любезность Влад. — Сложнейшая операция, и такая ювелирная точность. Ни секунды не сомневаюсь, что последующее вмешательство не потребуется. Приятно работать с профессионалом.

— Берегите голову, молодой человек. — обратился ко мне док. — По крайней мере месяц-два. До полного заживления.

С этими словами он направился к выходу, а за ним потянулись и все остальные, кроме привычной уже четы Вороновых.

— Не забывайте о секретности! — крикнул им вслед Владислав. — Вы все подписались!

Комната резко опустела, и мы остались втроем. За окном все так же светило солнце, пели птички, ходили люди, но для меня весь мир перевернулся с ног на голову. Теперь у меня в мозге сидел незримый собеседник, анализирующий эмоции окружающих и помогающий мне их распознать. Таким образом, глядишь, и свои расшевелить удастся. А вместе с ними и память. Что же такого она скрывает?

— Вы почему нейросеть «псих» назвали? — не удержавшись, спросил я. — Это какой-то намек?

— Что? Нет. — Влад взял стул и сел возле моей кровати, Лена же примостилась на краешке койки и безотрывно смотрела на меня, не выпуская мою ладонь из своих. — Это Программно-Сенсорный Интерфейс Харв-адаптации версия 0. Сокращенно П. С. И. Х. — 0. Но мы называем его «Психо». Как ощущение от взаимодействия?

— Нормально. — проронил я. — Непривычно.

Опять эти нормисы со своими упрощениями и очеловечиванием. Хотя… Я же теперь тоже встал на путь исправления. Значит и мне нужно вести себя соответствующе. Наверное.

— Что за харв-адаптация? — поинтересовался я, почесав нос. Сильно хотелось чихнуть, но я сдержался. — Хотели написать «хард», но сделали опечатку, и ее никто не заметил?

Воронов коротко рассмеялся.

— Это от английского «харвестинг» — сбор урожая. — пояснил он.

— При чем тут урожай?

— Новый термин. Мы его сами придумали специально для этой нейросети. Касательно психологии он будет означать подход к работе с информацией, который предполагает активный сбор, обработку и использование данных, имеющих значение для человека и способных принести пользу в различных сферах жизни. Проще говоря — твой помощник в восстановлении эмпатии и памяти. Ведь Психо работает не только с сигналами мозга, но и с энергетическими паттернами сознания.

— Даже так?

— Ну… В перспективе. — пожал плечами Владислав. — Пока что можешь считать его третьим глазом.

— Мечта тибетских монахов. Века мантр и ежедневных практик.

— Ну а мы справились за пару часов. Вот оно торжество технологии! Что сейчас, кстати, говорит Психо?

— Пока молчит. Но до этого сказал, что Лена обо мне волнуется. Почему?

Я посмотрел на девушку. Она открыла было рот, но бросила взгляд на мужа, и тот покачал головой. Елена кивнула.

— Знаешь, говорят, что мы в ответе за тех, кого приручили. — произнесла она, слегка дернув уголками губ. — Я тебя украла, а значит несу ответственность. И я помогу тебе стать прежним. Обещаю!

Да кто же она такая?

Смущение — вероятность 28 %. Страх — вероятность 14 %. Любовь — вероятность 19 %. Отвращение — вероятность 21 %. — выдал свой анализ Психо. — Сложное сочетание эмоций. Не могу разобрать. Недостаточно данных.

Как могут быть одновременно любовь и отвращение? Они же взаимоисключающие? Или нет?

И что еще за «недостаточно данных»? Тебя для чего мне в нос запихивали? Чтобы ты меня только путал?

Вместо ответа мой разум пронзило болью, что без всяких сомнений отразилось на моем лице. А следом и на лице Вороновых. Что там говорила железяка? Социальное взаимодействие не больше пяти минут? Кажется, свой первый контакт я уже выбрал до дна. Резко потянуло в сон.

— Лен, ему нужно отдыхать. — серьезным тоном произнес Воронов. — Системе требуется настройка и калибровка.

— Да, конечно. — девушка отпустила мою руку и встала. — Мы еще позже зайдем.

— А пока распоряжусь дать ход документам. — кивнул Влад. — Раз уж все прошло успешно. Скоро пойдешь в школу учителем. Еще раз поздравляю с началом новой жизни.

Они вышли, и последним, что я заметил перед падением в небытие, стало то, что Елена до побелевших костяшек стиснула кулон с незнакомым мне символом, а вокруг ее головы кружились золотистые искорки.

Или это мне уже приснилось?

Следующие сутки я то проваливался в сон, то снова пробуждался. Короткие промежутки бодрствования сменялись забвением, выйдя из которого я часто обнаруживал возле себя Елену. Иногда она спала, иногда читала, но в основном просто молча смотрела на меня со смесью чувств, которые Психо разобрать пока не мог. Я даже специально приказал ему не сообщать мне каждый раз о своем о бессилии.

Как говорится, не хочешь срать — не мучай жопу.

Это выражение, услышанное мной мной однажды от В-084 как нельзя лучше описывало сложившуюся ситуацию. Кстати, Психо сообщил мне, что фраза считается грубой и ее использование может негативно сказаться на взаимоотношении с собеседником. Никогда бы не подумал. Я даже хотел уже похвалить нейросеть, пока она не добавила, что в некоторых случаях эффект может выйти и обратным.

То есть мы вернулись к тому, с чего начали.

Отлично, блин.

Впрочем, если отбросить лирику, штуковина оказалась и правда полезной. Пусть и в том куцем функционале, который у нее имелся со старта, она гораздо чаще меня угадывала эмоции собеседников, что позволяло лучше понимать их поведение. Даже если на этом дело и застопорится, то мне уже будет куда проще влиться в общество обычных людей. А уж если удастся добиться обещанного Владом эффекта… Впрочем, об этом говорить пока рано.

В один из периодов бодрствования я обнаружил возле себя поднос с пищей, а Елены рядом наоборот не наблюдалось. На улице воцарилась ночь. К слову, не слишком темная с учетом времени года и географического расположения Санкт-Петербурга. Да еще и фонарь под окном добавлял яркости, пробиваясь сквозь щели в задернутой занавеске.

Могли бы и выключить. Заведение-то не из простых.

Поглощая картофельное пюре со шницелем, я провел серьезную мысленную беседу с Психо, произведя настройку базовых функций и параметров отображения информаций. В результате нейросеть стала более лаконичной, но порой в ее репликах начали проскакивать какие-то иронические нотки. Наверное. Во всяком случае я так их определил, заметив отхождение от сухого машинного языка.

Ну да и фиг бы с ними. Главное, чтобы работало.

Перебрав несколько вариантов интерактивности, я остановился на отображении трех ключевых параметров: Эмпатия, Социальное взаимодействие и Адаптация. Значение первого стояло на нуле, а в остальные Психо определи мне какой-то мизер. Не иначе как из жалости.

Социальное взаимодействие должно расти при успешном общении с людьми и командных действиях, а Адаптация при решении бытовых проблем без использования подсказок. То есть все то, что у нормисов происходило интуитивно, у меня теперь выражалось в числах.

Ну и еще Психо обещал отслеживать важные события в моей жизни и жизни окружающих и выдавать задания, которые помогут нам с ним лучше продвинуться в совместном обучении. За успешное выполнение заданий — опыт, выраженный в Очках Адекватности. Это название придумал я сам. Опыт должен был иди не столько мне, сколько самой нейросети для самосовершенствования и открытия новых возможностей. Хотя уж мой-то жизненный опыт, как ни крути, останется со мной. В любом случае — все в плюсе.

Когда на следующий день я рассказал заглянувшему проведать меня Владу о своих настройках, он с умным видом покивал и сделал пометки у себя в планшете.

— Психо — довольно гибкая нейросеть, и умеет подстраиваться под своего пользователя. — сообщил Воронов, зачем-то посветив мне фонариком в глаз. — По крайней мере так задумывалось. Ведь ты первый, с кем ей удалось установить полноценный контакт. Это похоже на инициацию: ты начнешь замечать то, чего раньше не видел — связи, знаки, скрытые мотивы. Сейчас ты как будто проснулся.

— Сейчас я как будто перманентно хочу спать. — буркнул я.

— Это нормально. — хохотнул Владислав. — Тебе все-таки в мозг, считай целый компьютер засунули. Только узконаправленный. И работает он от твоей собственной энергии. Телу просто нужно привыкнуть. Ну и, может, есть станешь чуть больше. — он посветил мне в другой глаз. — А что до твоей настройки… Маленькие дети, да и не только маленькие, познают наш мир через игры и игрушки. А ты сейчас как ребенок, магическим образом перенесшийся в новый для себя мир. Мир эмоций. Так что нет ничего плохого в подобном методе взаимодействия. Не беспокойся.

— Я и не беспокоюсь. Я не умею.

— Скоро научишься.

С этими словами он ушел. С прямой спиной и слегка приподнятым подбородком. Психо определил это как гордость с вероятностью в пятьдесят процентов. Чем напомнил мне один анекдот.

У блондинки спрашивают:

— Какова вероятность встретить на улице динозавра?

— Пятьдесят процентов.

— Ну как же так?

— Очень просто. Или встречу или нет.

Так и тут. Или гордость или не гордость. Или плачу или соринка в глаз попала. Или радость или утюг.

— Эй, Психо, утюг может вызвать радость?

[Радость может вызывать что угодно. В том числе утюг. Хочешь найти утюг и проверить?]

— Обойдусь пока.

Ну вот. Я оказывается и сам неплохо разбираюсь. Учись, жестянка, раз уж мы теперь вместе. Глядишь, и до сковородки дорастешь. А может и до утюга.

В общем, первые два дня ушли на настройку и калибровку, существенно сбив мне режим. Потом стало попроще. Но зато меня начали таскать по всевозможным тестам: опять лепили электроды на голову, мерили, щупали и разве что пальцем в зад не лазали. Лазали специальной палочкой. Мол, какой-то соскоб для анализов. Хотя как это связано с чипом в мозге, я в душе не ведал. Да мне и не надо.

Еще через четыре дня ко мне в очередной раз заглянула Елена. И на этот раз не с пустыми руками.

— Вот. — заявила она, протянув мне довольно пухлую папку. — Открывай, смотри.

Открыл. Посмотрел.

Паспорт, СНИЛС, ИНН, свидетельство о рождении, медицинский полис, аттестат, диплом, трудовая книжка, курсы повышения квалификации, флюорограмма, военный билет, справка из псих- и вендиспансеров и даже благодарность от руководства района за помощь в организации веселых стартов на день города. Полный комплект документов среднестатистического гражданина Российской Федерации. Для убедительности не хватало только грамоты «Кенгуру» какой-нибудь. Наверное, потом занесут.

— Паспорт глянь. — предложила девушка, замерев, как статуя перед покраской.

Я открыл страницу с фотографией. Фотография моя. А имя… Подберёзный Роман Дмитриевич. Дата рождения: 29.01.2001.

— И даже не Толя? — спросил я.

Услышав мой вопрос, Лена ссутулилась, уголки ее губ поползли вниз, а взгляд как будто потускнел и потерял фокус.

Разочарование — вероятность 93 %. — сообщил Психо.

Чего это она?