Визит к методистке много времени не отнял, но и на полноценное изучение документов его уже не осталось. Так что я поправил веревку для контроля низкого старта, чтобы об нее никто не запнулся во время разминки, приготовил секундомер для «Минутки», если урок не слишком растянется, и выглянул в окно.

Над столовой пролетала ступа с… скажем так, с пожилой женщиной. Она держала в одной руке помело, а в другой — папку с бумагами, и надела поверх одежды светоотражающий жилет. Техника безопасности на высоте. В прямом и переносном смысле.

Ведьма? Баба Яга? Карибская Лугару? Японская Ямауба? Просто типичная сотрудница ЖКХ? Так сходу и не распознаешь. Но ДРС по ней точно плачет. Вот заявятся ко мне посреди урока очередные асур с дэвом, и куда мне их девать? Ладно, в случае чего на подхвате постоят — не переломятся.

Постепенно, кто по одному, а кто небольшими группами, в зал проскальзывали семиклассники. Именно им выпала сегодня физкультура третьим уроком. Увидев меня, большинство ненадолго замирало, изучая незнакомый образ, а затем, не отрывая взгляда, поднимались в раздевалки.

Любопытство.

Его я узнавал уже и без Психо.

Самая частая эмоция, пока что испытываемая учениками при знакомстве с моей скромной персоной. Оно разливалось по лицам, словно опрокинутая краска, и затолкать его обратно в банку удавалось далеко не каждому. А большинство и не пыталось.

Мне предстояли очередные сорок пять минут не самой интеллектуальной работы, затем перемена, и куча свободного времени аж до шестого урока у девятого класса. После которого я, по сути, познакомился бы уже со всеми воспитанниками школы. За исключением болеющих, и не явившихся на занятия по другим причинам.

И это всего за два дня.

Таким образом получалось, что даже если у каждого класса будет по две физкультуры в неделю, то для меня это всего четырнадцать уроков. При желании можно запихнуть в понедельник и вторник. А остальное время что делать?

Не то чтобы я считал себя главным трудоголиком Санкт-Петербурга и Ленинградской области, но согласно проекту П. С. И. Х.-0 мне требовалось как можно больше взаимодействия с детьми. Для наблюдения за их эмоциями и для развития собственных. Чего я там за два дня наразвиваю? Подработку, что ли, взять? А какую, если у меня из профессиональных навыков только взгляд дохлой рыбы и умение выводить из себя одного конкретного завуча?

От размышлений меня отвлек школьный звонок, едва пробившийся сквозь царивший в спортзале гвалт. Четыре с небольшим десятка семиклассников издавали столько шума, будто кто-то приволок коробку с самим раздражающими игрушками мира, раздал каждому по одной и сказал ни в коем случае не нажимать на кнопку.

Нужно ли говорить, что кнопки уже дымились от количества нажатий?

Я дунул в свисток и сам его не услышал. Я даже проверил той ли стороной приложил его ко рту, но ошибиться там довольно сложно. Надпись «Дуть сюда» оставляла довольно мало пространства для маневров.

Пришлось снова прибегнуть к совету из интернета.

Я слегка расставил ноги, выпятил грудь, скрестил на ней руки, немного опустил голову, свел брови и принялся молча сверлить школьников взглядом. Утверждалось, что такой метод должен создать эффект давящей тишины, которая постепенно поглотит любой шум и породит неловкую паузу. И уже ее учитель сможет использовать по своему усмотрению — для продолжения урока или для чтения нотации.

Какого-то результата я действительно добился. Вот только отнюдь не такого впечатляющего, как обещал автор той статьи. На меня обратили внимания два мальчика и три девочки. Они перестали болтать, встали по стойке смирно ко мне лицом и свесили головы. Время от времени они поднимали глаза, но, встретившись со мной взглядом, мгновенно опускали их обратно.

Смущение — вероятность 78 %. Чувство вины — вероятность 60 %.

Не так и плохо. Однако своих целей я не достиг. Возможно, не хватало какого-то важного фактора, вроде испытанного раздражения, которое транслировалось бы окружающим и подпитывало ту самую гнетущее безмолвие. Как внешне, так и внутренне я оставался спокоен, словно мамонт, застывший в отложении известняка, и мою тишину в клочья разметал многоголосый непрекращающийся гвалт. А визглявый всхлип, похожий на гогот чайки, поставил ей контрольный выстрел.

Что ж, придется воспользоваться вторым методом.

Набрав в грудь побольше воздуха, я резко шагнул вперед и гаркнул так, что задребезжали секла:

— ТИШИНА!!!

До уровня той училки с фиолетовыми волосами, способной сдувать пятиклашек, я определенно не дотягивал, но своего по крайней мере добился. Школьники ошалело заткнулись. Теперь же мне требовалось укрепиться на захваченном плацдарме и развить успех одновременно на всех фронтах.

— Тишина! Сейчас. Мгновенная. Гробовая!

Я медленно двинулся вперед, впечатывая каждый шаг в пол и роняя слова, словно чугунные гири.

— Я не буду повторять. Ни про дисциплину. Ни про уважение. Вы пришли на физкультуру. Это не кружок по интересам. Здесь есть правила. И первое из них — слушать. Если вы не слышите свистка, вы слышите мой голос. Если не слышите голос — будете слышать шаги. Мои. В вашу сторону!

Второй метод заключался в том, чтобы воздействовать на животный страх слабого перед сильным. Не проявить непосредственно агрессию, которую я к тому же не испытывал, а заставить поверить, что я готов ее проявить. И применить. Еще один прием, перекликающийся с дрессурой, но уже способный воздействовать даже на взрослых. Если на то хватит силы воли.

— Есть регламент: тишина по команде. Вы с ним не справились. Значит мы его отработаем. Каждый раз, когда снова станет шумно, мы будем останавливаться. И стоять. И ждать. Пока не станет тихо. Без разговоров. Без оправдания. Просто молча стоять. И тратить время, которые вы отнимаете от подготовки к нормативам. Отнимаете не у меня. А у себя. И у своих товарищей!

Я замер в паре метров от толпы, которая даже слегка подалась назад, образовав неровную дугу со мной в центре. Я скользил взглядом по лицам, не задерживаясь ни на ком конкретном, но вместе с тем создавая впечатление, что смотрю на всех одновременно. Каждый под прицелом.

Я не кричал. Нет. Я говорил ровным, спокойным тоном. Убийственно спокойным. Таким, каким судья зачитывает пятый приговор за день. Вновь и вновь один и тот же. Высшая мера.

— И еще. Не надо думать, что если я не кричу, то мне все равно. Мне не все равно. И расклад у нас простой. Я несу за вас ответственность, а значит я говорю — вы делаете. Что?

Последнюю фразу я бросил Кириллу Андреевичу, застывшему в дверях. Тот сперва замахал руками, мол «нет-нет, ничего», а потом все же сделал манящий жест. Я ему кивнул.

— Всем встать встрой. — скомандовал я. — Без смешков. Без толчков. Кто пискнет — бежит десять кругов вокруг зала. Считаю до трех. Раз.

В полной тишине раздалось едва слышное «Пи-и». И почему в каждом классе обязательно есть свой клоун?

Я взглядом нашел смутьяна. Им оказался невысокий мальчишка в аляпистых шортах и в футболке с улыбающимся от уха до уха солнцем.

— Десять. Кругов. — припечатал его я.

Он выдавил из себя улыбку, посмотрел по сторонам, но поддержки не получил и понуро заковылял по беговой дорожке, имитируя активный бег.

— «Два» уже было. — напомнил я остальным.

Дети засуетились, выстраиваясь по росту, а я подошел к учителю информатики.

— Ну ты даешь! — произнес он на выдохе. — Даже мне не по себе стало. Тебя кто воспитывал? Гитлер?

— Нет, но я знал одного Энштейна.

— Думаю, если бы ты отчитал их на немецком, уже к вечеру у нас был бы свой дойчес юнгфольк вместе с юнгмэдельбунд.

— А если на латыни?

— Тогда сейчас повсюду извивались бы щупальца, а наш дворник лупил метлой Азатота.

— Он бы справился.

— Не сомневаюсь. — хмыкнул Кирилл. — Я что пришел, собственно. Сделал тебе учетку. Можешь теперь под своей заходить. Ну и помочь хотел, если что. Седьмая параллель — та еще морока. А их еще пять лет терпеть. Но, вижу, ты и так справляешься. Понятно, что на тебя Галина взъелась — конкурента увидела. Как писал Терри Пратчетт: «Врагов стоит держать поближе, чем друзей: по крайней мере от врагов знаешь, чего ждать».

— Думаешь, она так просто не отстанет?

— Думаю, Пратчетт любил почитывать «Искусство войны». Сунь Цзы фигни не посоветует. Ну а на твоем месте я бы под олимпийкой носил бронежилет. Все, больше не отвлекаю. А то весь произведенный эффект потеряешь.

— Подожди. — окликнул его я. — Что скажешь про Анжелу Владленовну?

— Что скажу? — он задумался. — Скажу, что если ты не точишь дома ножи, то их точит кто-то другой. И… это совсем не про ножи, если что.

Информатик ушел, а я вернулся к детям. Они стояли в одну шеренгу, втянув животы и распластав руки по швам. Лица бледные, глаза широко распахнуты, у одной девочки тряслись коленки, тихо позвякивая друг о друга, как две сосульки. Смутьян заходил на второй круг.

Страх — вероятность 81 %. Оторопь — вероятность 77 %.

Такие показатели выдал Психо о случайном парне, и у остальных они не слишком отличались. Разве что подупали за время моей беседы с Кириллом.

Я достал мобилу и глянул на часы. Десять минут от урока как не бывало.

— Повторю еще раз. — спокойным тоном, лишенным стали и агрессии, произнес я. — На перемене занимайтесь чем хотите. В рамках закона и устава школы. Но со звонком начинается урок, и вы делаете то, что говорю я. Надеюсь это всем понятно? Тогда проведем перекличку.

— Учитель, можно встать в строй? — спросил любитель пошутить.

— Мышам слова не давали. У тебя еще восемь кругов. Я считаю.

— Ну во-от…

Кто-то шумно выдохнул, кто-то робко усмехнулся, и большинство заметно расслабилось, опустив плечи и перестав изображать из себя арестантов перед расстрелом. Проценты страха тоже поползли вниз. А вот разброд и шатание обратно не вернулись, так что присутствующих я отметил в спокойной обстановке и практически в тишине. За что немедленно получил награду.

+2 к Социальному взаимодействию. +1 к Адаптации.

[Но злоупотреблять этим методом не стоит. На длинной дистанции можно достичь противоположного эффекта.]

— Учту.

После переклички я буквально в двух словах попросил детей не мусорить в раздевалке, упомянув скорое появление урн, затем ребята без формы сели на скамейку, а с остальными мы двинулись на пробежку, пару раз обогнав продолжавшего отбывать наказание шута. Потом укороченная разминка, разбивка на три колонны и тренировка низкого старта с выбеганием из-под каната. Ни на какую «Минутку» времени, естественно, не осталось.

Освободительный звонок прозвучал строго по расписанию. В пять минут половины одиннадцатого. И до окончания рабочего дня мне оставался всего один урок. Если бы они стояли в расписании подряд, то я бы освободился еще до полудня.

Работа — не бей лежачего. Особенно если твой эмоциональный фон не превышает уровня замшелого валуна в лесу, а стресс ты не способен испытывать по определению. Горло только немного перетрудил с непривычки. Так что я сходил в учительский туалет, сделал пару глотков воды из-под крана и спокойно вернулся обратно в зал изучать документы. Времени на это мне выпало с лихвой.

Первой на стол легла должностная инструкция. В принципе, ничего нового я там не увидел — основные пункты мне озвучила Алена еще накануне. И даже накинула несколько сверху. Очевидно, они относились к числу неписанных правил, которые чтить нужно так же свято, как отца, мать и каталог скидок. Но можно и не выполнять. Но тогда получишь взыскание. Которое незаконно. В общем, все отнюдь не так просто, и даже нормисы в этом вопросе часто встают в тупик. Куда уж мне…

После инструкции мой взгляд зацепился за копию выписки из правил техники безопасности. Пунктов в ней оказалось еще больше, включая безопасность в школе, на проезжей части, в лесу, на море, в горах, под землей, а также при встрече с медведем, динозавром, терминатором и недовольной бабушкой. Отсутствовал разве что раздел, описывающий правила поведения в летающей тарелке в случае похищения инопланетянами. Но и то скорей всего из-за незнания названий отсеков межзвездного корабля.

Ладно, утрирую.

Но не то чтобы слишком сильно.

Оценил я и свою зарплату. 51.834 рубля за базовую ставку. Которых мне почему-то впихнули аж, одну с третью. Плюс надбавка молодому специалисту, плюс городская доплата выпускнику вуза, плюс бонус за классное руководство. В сумме как будто выходило не так и плохо. Правда мне и сравнивать было не с чем, а цен на жизнь я не ведал. От силы на хлеб в магазине. Хлеб я себе позволить определенно мог.

Я взялся уже было за следующую бумажку, когда в спортзал фурией ворвалась Галина Сергеевна, тащившая за собой на буксире низкорослую школьницу. Ученицу я тоже узнал. Это была Милана Каунис из моего десятого класса — малявка, которую я подбрасывал вместе с мячом во время матча. Только в отличие от нашего прошлого знакомства она не смеялась, а смотрела на носки своих кроссовок с высокой подошвой, лицо же ее то наливалось краской, то бледнело, а то и вовсе шло пятнами.

Смущение — вероятность 85 %. — оценил ее состояние Психо. И сразу добавил про завуча:

Торжествование — вероятность 61 %. Предвкушение — вероятность 43 %.

— Роман Дмитриевич, хорошо, что мы вас застали. — произнесла женщина тоном, по сравнению с которым серная кислота — освежающий напиток. — Ничего не хотите сказать? Напоследок.

— Я, вроде, пока не ухожу. — спокойно проговорил я. — Уходите вы? Тогда… в добрый путь?

— Смейтесь, смейтесь! Недолго вам осталось! Милана, давай!

Она вытолкнула девушку вперед себя, и та стояла с опущенной головой, теребя нижнюю резинку безразмерного худи.

— Ну!

— Я потеряла трусики… — едва слышно прошептала Милана.

— Громче!

— У меня украли трусы! — чуть ли не крикнула девушка и замерла с дрожащими губами.

— Вот! — воздела палец к небу Галина Сергеевна. — Это все ты! Извращенец! Ты у меня не только из школы вылетишь, в тюрьме гнить будешь!

Задание: «Развенчать клеветнические нападки».

Время: Как можно скорее.

Дополнительное условие: Не допустить вреда ребенку. В том числе психологического.

В случае успешного выполнения прогнозируется награда +10 ОА. При использовании системных подсказок награда будет уменьшена вдвое.

Ага. Задание — это хорошо. А слыть извращенцем плохо. К таким несложным выводам я пришел после коротких раздумий, хотя и не поручился бы за их правильность. Некоторые сложности представляло собой дополнительное условие, однако я планировал справиться и с ним. По возможности без подсказок.

А ведь прав был Кирилл. Может у него дар пророчества?

— Так и будешь молчать, Роман Дмитриевич? — упивалась триумфом завуч, а на лице ее прорезалась похожая на трещину во льду улыбка. — А ведь я предупреждала: уйди по-хорошему. Но теперь уже поздно! Теперь жди людей в синей форме с наручниками.

— Правильно сказать «людей с наручниками в синей форме». — поправил ее я. — Иначе у вас получилось, что форма с наручниками.

— Что? — переспросила женщина.

— Хотя так тоже не очень. — невозмутимо продолжил я. — Теперь вышло, что наручники в форме. Лучше вообще избегать в речи подобных формулировок. Особенно если хотите, чтобы собеседник вас понял. Вы уже вызвали полицию?

— Пока нет, но сделаю это прямо сейчас! — в ее руке появился телефон.

— Не торопитесь. За ложный вызов вас в тюрьму, конечно, не посадят, но штраф заплатить придется. Вчера я действительно нашел в женской раздевалке нижнее белье. И выкинул его вместе с другим мусором.

— Выкинули, да? — всплеснула руками Галина Сергеевна, снова перейдя на «вы». — Удобная отговорка с учетом того, что все урны вчера вечером опустошили. Комар носу не подточит!

— Как будто бы да. У вас другое мнение?

— Еще какое! Мне совершенно точно известно, что вы еще не успели унести свой «трофей» из школы!

— Хотите меня обыскать? На мне только один комплект трусов. Могу продемонстрировать в приватной обстановке.

— Хватит паясничать! Сейчас я всем покажу вашу гнилую натуру!

Она включила камеру на телефоне, навела его на застывшую соляным столбом девушку, затем на меня, а потом на дверь тренерской, куда и направилась решительным шагом, попутно снимая все свои действия.

Щелкнул ключ, завуч зашла внутрь, отодвинула коробку с вратарскими перчатками и извлекла на свет небольшой треугольник белой ткани с вышивкой по краю.

И правда трусы.

Проблема…