Зайдя в зал, я сперва даже не понял, где оказался. Толпа рослых юношей и девушек увлеченно галдела, разбившись на кучки. Кто-то со смехом показывал друзьям забавную видяшку, кто-то пытался изобразить из себя мем, двое парней не то в шутку боролись, не то всерьез танцевали. У некоторых оказались перекрашены волосы, а у одной из фройляйн из-под воротника выглядывала татуировка в виде хвоста рыбы.

Но чего я точно не заметил, так это учеников, готовых к уроку физкультуры.

А нет. Если приглядеться, некоторые все-таки переоделись. Человека три? Четыре? Так мало, что вчерашние десятиклассники по сравнению с ними выглядели образцом ответственности. Шорты и треники растворялись среди калейдоскопа джинс, словно заблудившийся полезный витамин, непонятно как оказавшийся в привокзальной шаверме.

Спокойно прошествовав сквозь пеструю ватагу, я подошел к столу, убрал документы в ящик и открыл журнал на нужной странице. Некоторые школьники обратили на меня внимание. Они принялись пихать локтями остальных и кивать в мою сторону. Так что в итоге мне даже к помощи свистка прибегать не пришлось.

Любопытство — вот какую эмоцию с разной степенью вероятности прочитал по их лицам Психо, и в этом плане столпившиеся напротив меня великовозрастные лбы ничем не отличались от едва перешедших в среднюю школу пятиклашек. Все те же дети. Только с усами, пирсингом, мелированием и стойким мнением, что этот мир вращается вокруг них и ничем уже не способен удивить.

— Доброе утро, одиннадцатый класс. Меня зовут Подберезный Роман Дмитриевич. — представился я, после чего прочел еще одну коротенькую лекцию о чистоте, не забыв упомянуть, что скоро в раздевалках появится урны. А пока, ничего у них не отвалится, если сами донесут свой фантик до мусорки в туалете. — Теперь проведем перекличку.

— А вас тоже за бухашку уволят скоро? — крикнул тощий патлатый парень с кольцом в ухе, в черной футболке с надписью «Beer recicle unit» и с таким количеством прыщей, что на его лице можно было бы тереть сыр. — Это у физруков вид спорта такой? Могли бы и не представляться тогда.

Послышались смешки одобрения и фразочки по типу того, что теперь трудовик грустить перестанет.

— Не пью. — коротко отрезал я.

— А не мешало бы. — продолжал резвиться патлатый. — Глядишь, и повеселее станет!

— Ну а тебе явно пора завязывать. Не то скоро за шваброй прятаться начнешь. Или вороны со своим перепутают и в гнездо утащат — будешь уже там лекции о пользе алкоголя читать.

Парень опять открыл рот, но его перебила новая волна смеха, направленная теперь в его сторону. Кто-то даже хлопнул болтуна по спине, и ему ничего не осталось, кроме как признать свое поражение и умолкнуть.

Я же мысленно поблагодарил интернет-воина, который сравнивал коллектив старшеклассников с обезьяньей или волчьей стаей. Мол, в ней есть четкая иерархия, а любой новенький воспринимается, как чужак, которому еще нужно заслужить свое место в структуре коллектива. В том числе и учителю.

Вот только если ученика в принципе устроит любая позиция, то учитель может быть либо лидером, либо посмешищем. И позиция лидера будет постоянно подвергаться различного рода нападкам. Не ослаб ли Акела? Не справится ли лучше с его ролью Шерхан? И шакалы станут кружить и кружить в ожидании рокового промаха.

В той же статье рекомендовалось как можно скорее пресекать любые нападки в свою сторону. Но без агрессии, грубости и перехода на личности. Желательно в жесткой, но шуточной форме. Чтобы не настраивать стаю против себя, но и одновременно дать понять, что связываться с тобой себе дороже — ведь в случае чего можно потерять и собственное место в иерархии.

Имелись у этой теории и противники, развернувшие в комментариях целый дискусс на десятки страниц с примерами из личной жизни, отсылками к учебникам по психологии и даже к теории Дарвина. Вот там уже во всю применяли агрессию, сыпали грубостями и предлагали проводить чужих мам до дома. Правда в итоге каждый остался при своем мнении, а мне лишь только предстояло выработать собственную стратегию.

Но пока что, вроде, сработало.

Что и подтвердил Психо, наградив меня одним очком Социального взаимодействия. Не зря столько времени к работе готовился. При отсутствии эмоций, образования и личного опыта, придется брать опытом заимствованным.

— А ты не хочешь выдать мне задание на повышение посещаемости? — спросил я у своего «мозгового червя». — Смотри, тут вообще всего четверо в форме. Меньше, чем в десятом.

[Не хочу. Но ты можешь сам давать себе задания и сам их выполнять.]

— И награды тоже сам себе начислять?

[Именно.]

— А на повышение уровня они пойдут?

[Нет.]

— Тогда нафиг надо.

[Между прочим, именно так и живут обычные люди. У которых нет в голове чипа с нейросетью.]

— Справедливо. Тогда я подумаю. Может возьмусь и за этих тоже. Но уже другим способом.

[Хвалю.]

— А баллы?

[Обойдешься.]

Общение с Психо как всегда не заняло и секунды, а я уже во всю вел перекличку, выводя в столбике сегодняшнего дня плюсы и минусы. И заодно подумал, что эту систему определенно нужно менять. Что толку с присутствия ученика в зале, если он тупо сидит на скамейке и весь урок пялится в телефон. Вряд ли у каждого первого есть освобождение. Класс инвалидов, что ли?

Так что нужно разбираться с условными обозначениями Геннадия Петровича — он явно знал толк дифференциации учащихся. Вот только подсказки оставить забыл. Например, что могут обозначать «к», «кк» и «б/з»? Конфета, килограмм конфет и большая зефирина? Не исключено. Но лишь если предыдущий физрук кроме пристрастия к алкоголю брал взятки сладостями, а учет вел прямо в журнале.

Ну и, конечно, ничто не мешало мне придумать свои собственные метки. Как раз впереди выходные, и после визита в НИИНС вполне можно заняться. Как там мелькало в договоре… Внеучебная деятельность? Видимо это она и есть.

Из тридцати двух учеников по списку до урока не дошли пятеро, так что бесформенным не хватило места на скамейке. Но они не расстроились и плюхнулись задницами прямо на пол, прислонившись спинами к стене или к ногам товарищей. И даже почти не шумели, переговариваясь между собой и обсуждая какие-то безусловно очень важные дела. Лишь изредка раздавались взрывы хохота, за которыми следовало требование пересказать шутку всем остальным.

Ладно. С этими разберемся в следующий раз. Сейчас же нужно сосредоточиться на тех, кто реально пришел на урок для получения зна… для поддержания тела в хорошей физической форме.

Таких действительно было всего четверо. Пара юношей и столько же девушек. Вполне обычного вида. По крайней мере оттенок их волос не претендовал стать причиной эпилептического припадка, а с ушей не свисали гроздья металла, как у некоторых. Наиболее ответственные члены коллектива. Цвет нации!

— Начнем с разминки. — объявил я, в уме прикидывая сколько времени уже ушло впустую и как уложиться в план. — В колонну по одному и за мной бегом марш!

— Вы побежите с нами? — уточнила одна из молодых особ, слегка округлив глаза.

— Есть возражения?

— Нет, но… — она так и не подобрала слов. — Нет.

— Прекрасно. Тогда вперед.

Я потопал вокруг зала, задавая темп, но и за эмоциональным фоном подопечных следить не забывал. Там, согласно показаниям Психо, преобладало удивление. Однако его показатель неуклонно падал, демонстрируя, что необычное поведение учителя постепенно формирует новую картину мира. Тем более, что все остальное оставалось, как прежде, а значит и волноваться особо не о чем.

Адаптация. То, благодаря чему, человечество выжило на планете, населенной всякими штуками с когтями, клыками и мерзко шевелящимися усиками. Ну и благодаря дихлофосу, конечно. Но последний в моей ситуации точно не помощник, так что буду брать пример с детей и пытаться вызвать у себя аналогичную реакцию в схожих случаях. А там, глядишь, и до полноценных эмоций доберусь!

Закончив с пробежкой, мы приступили к проработке остальных групп мышц. Все те же наклоны, вращения конечностями, приседания. Вообще, как человек за ночь переделавший КТП для двенадцати классов, я мог с уверенностью сказать, что отличались они преимущественно нормативами, зависящими от возраста.

Перешел из седьмого в восьмой? Будь добр пробеги стометровку на две десятых секунды быстрее. Из восьмого в девятый? Снова ускорься. Был мальчиком, стал девочкой? Окей, тебе небольшая поблажка. А потом родителей на разговор в серьезное учреждение. Ибо нефиг! Нам тут только четвероногих, крылатых и прочих трансформеров не хватало.

Хм, а как тогда поступать с кентаврами, если они и правда существуют? Спрошу потом у Бора.

За разминкой последовал низкий старт под натянутой между двух крюков веревкой, с которым ученики справились без каких-либо проблем. Они даже выполняли упражнение лучше меня, что не преминул отметить все тот же патлатый, места на скамейке которому не нашлось. Кто-то другой, возможно, сгорел бы от стыда, но на моем лице не дрогнул ни один мускул, и тема завяла так же быстро, как появилась. Иногда и от отсутствия эмоций бывает польза.

Сорок пять минут пролетели незаметно, выпускники покинули зал, а я хотел уже прочесть все-таки подписанные у Анжелы Владленовны документы, как в дверь ворвался взмыленный Гасан Болен.

Язык на плече, рубашка сбита, рюкзак болтается за спиной, как буек в шторм. Весь красный и потный, будто физкультура только что была у шестого, а не у одиннадцатого. И какой смысл таким во что-то там переодеваться?

— Роман Демидович! — выпалил парень.

— Дмитриевич. — поправил я.

Он кивнул и шумно проглотил воздух.

— Вас там в методическом кабинете ждут!

— Кто жд… — начал было я, но Гасан уже умчался прочь, определенно побив пару рекордов в своей возрастной группе. Без всякого низкого старта, но зато с легкой пробуксовкой.

Вообще удобно использовать детей в качестве посыльных. Отловил пролетающего мимо пятиклашку и ласково шепчешь на ушко: «Приведи-ка мне…».

А зачем фантазировать — вот сейчас и попробуем. Все равно наружу выползать.

Задвинув ящик стола, я вышел в коридор, и уже скоро в моих руках оказался трепещущий мальчонка с бегающим взглядом. Он еще немного поперебирал ногами в воздухе, но все-таки сообразил, что не двигается с места и сосредоточил свой взгляд на мне.

— Я не рисовал на стене! — выпалил он. — Честно! Леха врет!

Сам себя сдал с потрохами. Такого в разведчики не возьмут.

— Сбегай к Алене Евгеньевне и передай, что Аляска вошла в состав России. — с серьезным видом поручил ему я. — Пусть срочно перерисовывает все карты. Понял?

Глаза пацана быстро полезли на лоб, он закивал и исчез из вида, стоило мне его отпустить. И правда рабочая схема. В случае чего можно пользоваться.

На второй этаж я решил подняться по ближней к спортзалу лестнице, вот только она оказалась не просто так перекрыта большими деревянными дверьми. Ну, наверное, не просто так. Потому что для столь серьезного нарушения техники пожарной безопасности определенно должна иметься очень веская причина. Например, там свил себе гнездо дракон, и в период кладки его лучше не беспокоить. А чтобы не барагозил, его подкармливают двоечниками.

Других версий мне в голову не пришло.

Пришлось топать до дальней лестницы, на которой я еще и столкнулся с Галиной Сергеевной. Завуч дуплетом выстрелила в меня из глаз, поджала губы, вздернула подбородок и отвернулась. Как будто даже стало немножко холоднее. По крайней мере проходившая мимо девочка в легком платье зябко поежилась.

Презрение — вероятность 70 %.

«Ооооу, но это не любовь». — пронеслась у меня в голове строчка из песни, и я выкинул взъевшуюся за что-то на меня женщину из мыслей.

На втором этаже я из принципа прошел до конца коридора и перед самой рекреацией обнаружил… лестницу. Вот только вела она исключительно на третий, в то время как путь вниз преграждала железная решетка, навесной замок и деревянный настил на месте ступенек. Там же хранились несколько сломанных стульев и одна расколотая меловая доска.

И правда дракон, что ли? Может его специально завели? С мышами бороться, скажем. На месте мыши я бы точно не стал лезть в школу со своим цепным драконом, так что метод определенно действенный.

Вернувшись назад, я зашел в кабинет методиста, и застал в нем уставшего вида женщину в сиреневом сарафане с цветочками. Она сидела за столом, обложившись бумагами, и даже не заметила моего появления.

Я покопался в памяти и вспомнил, что в таком случае нужно тактично привлечь к себе внимание.

Я тактично дунул в свисток.

— 2 к Социальному взаимодействию.

— С ума сошли, что ли⁈ — воскликнула женщина, подскочив на месте и схватившись за сердце. — Псих ненормальный!

Ого! Вот это наблюдательность! Прям чекистка, а не методистка.

— Прошу прощения. — произнес я, припомнив другой совет о тактичном поведении. — Мне показалось, что вам не помешает немного взбодриться.

— В следующий раз для таких целей принесите лучше кофе. Только не нужно на меня его выливать! Боже…

— Хорошо, я учту.

— Что вы хотели?

— Что вы хотели? — переспросил я.

— Чтоя́хотела? Я хотела отоспаться сегодня как следует, а не готовить впопыхах, чтобы потом тащиться сюда и разгребать завал макулатуры. Людмиле Анатольевне как всегда неймется. Переставьте вот эту стопку на подоконник, пожалуйста.

Я выполнил просьбу, попутно подумав, что сама позвала, а теперь спрашивает, что мне нужно. Будто это не меня оторвали от законного отдыха в законную перемену. Совсем, видать, заработалась.

Заодно, проходя мимо, я чуть внимательнее изучил женщину. Они с Анжелой Владленовной были примерно одного возраста, но задача сравнить их казалась такой же невозможной, как заставить пятиклашек устроить на перемене тихий час. Если в присутствии секретаря у меня волоски на руках вставали дыбом, а окружающая температура заметно повышалась, то методистка… создавала впечатление обычной домохозяйки.

Легкая сутулость, аккуратный маникюр с простым прозрачным лаком, губы если и накрашены, то исключительно гигиенической помадой. Кожа не совсем в тонусе. Ну а еще от нее пахло не экзотикой востока, а котлетами, чистящим средством и немножко пылью. Последний запах, впрочем, она приобрела уже здесь.

— Роман Дмитриевич, полагаю? — устало вздохнула женщина, сделав несложные выводы, исходя из моего внешнего вида. — Физкультура?

— Он самый. — подтвердил я.

— Спасибо, что сразу взялись за КТП. Из-за увольнения Геннадия Петровича отставания копились, как снежный ком. Даже несмотря на то, что некоторые отмечали в журнале темы по плану, а не по факту.

— Надеюсь, я все сделал верно?

— Да. В общем. Почти… — она закрыла глаза и потерла переносицу. — Нет, для первого раза неплохо, но в следующий, пожалуйста, сперва посоветуйтесь со мной. Чтобы нам с вами не делать двойную работу. Смотрите. — она выхватила из кипы бумаг мою собственную распечатку. — Вот здесь вы полностью исключили тему. Так делать нельзя категорически.

— Но иначе не удастся сохранить логику программы.

— Используйте резервные часы. Они для этого и нужны.

— А если случится еще что-то, и придется снова вносить правки?

— Это уже проблемы будущих нас. С нас настоящих хватит и того, что есть сейчас. Лист корректировки вы, я так понимаю, не оформляли?

— Нет, только то, что оставил утром на столе. И… тогда тут было поменьше всего.

Женщина скривилась и постаралась встать так, чтобы стопки бумаг не попадали в поле ее зрения. Будто те от подобного обращения обидятся и уйдут в другую школу.

— В следующий раз не забудьте. Его удобнее делать параллельно с вносимыми изменениями.

— Могу сделать сейчас. — я глянул на часы. — Или после уроков.

— Идите, Роман Дмитриевич. — методист качнула головой влево-вправо, разминая шею. — Ведите уроки. С бумажками я как-нибудь справлюсь. Вообще не представляю, как вы там один… У меня своих трое — зашиваюсь порой — а у вас толпа целая! Я бы не смогла.

— Ну я же все-таки учитель!