Я стоял перед украшенной затейливой резьбой деревянной дверью, а за мной колыхалось бурливое море беснующихся школьников. У них перемена, а у меня — визит в администрацию. Многократно отложенный и имеющий шансы наконец состояться. Ведь вчера я уже почти взялся за дверную ручку, когда меня отвлек звонок Владислава.

Я на всякий случай проверил мобилу, огляделся по сторонам, протянул ладонь и снова практически уже коснулся ручки, когда… дверь отворилась сама, и навстречу мне вышел Аркадий Борисович.

— Я еще загляну, Анжелочка Владленовна. — проворковал он елейным голосом. — О. Рома. Ты куда вчера подевался? Обещал помочь, а сам исчез. Нехорошо так делать. Не по-мужски.

— Пожар был в доме напротив. — честно признался я. — У меня там… друзья живут. Побежал помогать.

— М-да? — химик изучающе на меня посмотрел. — Друзья — это святое. Надеюсь, все в порядке?

— Более или менее. Дальше одной квартиры пожар не пошел.

— А все почему? Потому что раньше строили на совесть, а не за откаты. Ты к секретарю?

— Видимо да.

— Ну удачи. — хмыкнул он. — Держи себя в руках.

— Постараюсь.

Аркадий Борисович посторонился, и я шагнул внутрь, закрыв за собой дверь. Сразу стало значительно тише. Шумоизоляция на высоте. Теперь детские крики и визги доносились так, будто каждому сорванцу на лицо скотчем примотали большую мягкую подушку. Эдакий импровизированный глушитель для оружия нелетального поражения барабанных перепонок. И перепонных барабанок тоже.

Небольшое светлое помещение украшали репродукции знаменитых работ мастеров прошлого, тяжелые шторы, собранные возле стен золотым шнуром, пара красных лакированных шкафов с документами и два декоративных стола. Один — с компьютером — прилегал к двери в соседний кабинет, а другой стоял поодаль и хранил на себе отрытый на развороте модный журнал, а также вазочку с шоколадными конфетами в блестящих фантиках.

Но главным экспонатом безусловно была — она!

— Роман Дмитриевич, полагаю. — неожиданно густым низковатым голосом с легкой хрипотцой произнесла выглянувшая из-за монитора женщина. — Приятно видеть вас на этот раз в одежде.

— Так это вы вчера ко мне в туалет ворвались? — невозмутимо уточнил я.

— Не ворвалась, а зашла. Присаживайтесь.

Секретарь жестом указала на стул напротив нее, куда я и приземлился, беззастенчиво разглядывая эффектную женщину. Сразу стало понятно, о чем накануне говорил Аркадий Борисович.

Невысокая, стройная, опрятная — ей вряд ли кто-то дал бы больше тридцать, и лишь еле заметная сеть морщинок вокруг глаз и уголков губ выдавала истинный возраст. Гладкое каре темно-каштановых волос, густые ресницы, губки бантиком. Леопардовое платье едва сдерживало напор выдающегося бюста, только слегка прикрытого серой шалью, накинутой на тонкие белые плечи.

Аккуратный неброский маникюр, массивный золотой браслет на левом запястье, его уменьшенные копии в ушах и полное отсутствие каких-либо колец. Она выглядела так, будто пыталась утрамбовать львицу в овечью шкуру, но делала это без особого усердия и бросила на полпути. Дополнял же образ тяжелый сладковатый запах духов с нотками востока. Не дурманящий, но настойчиво привлекающий внимание. Как и его хозяйка.

— Что-то, Роман Дмитриевич, не торопитесь вы знакомиться с администрацией. — усмехнулась она, изящным движением поправив выбившуюся из прически прядь. — Любой другой с этого бы начал. Еще вчера.

— Всегда считал, что учителю главнее вести уроки. — степенно ответил я. — Чем и занимался. Меня же для этого наняли? Кстати, у меня есть несколько предложений по улучшению учебного процесса.

— Ого, какой напор! Не любите ходить вокруг да около?

— А вы предпочитаете по-другому?

Анжела Владленовна всем корпусом выдвинулась из-за монитора, подалась вперед, сцепила пальцы замком, положила на них подбородок и принялась меня пристально изучать из-под слегка опущенных ресниц. Я спокойной встретил ее взгляд и не торопился отводить свой. Зачем, собственно?

Заинтересованность — вероятность 53 %. Симпатия — вероятность 65 %. Сомнение — вероятность 34 %.

— Пытаетесь меня загипнотизировать, Роман Дмитриевич? — спросила секретарь, слегка прищурившись, и дернув уголком губ.

— Отнюдь. А вы?

— Возможно. — она провела пальцами по подбородку и прервала зрительный контакт. — С удовольствием выслушаю ваши предложения, но давайте сперва разберемся с бумагами. Вы не против?

— До звонка я весь ваш.

— А потом?

— А потом я весь одиннадцатого класса. У них сегодня физкультура вторым уроком, и я не хочу корректировать план. Опять.

— Что ж. — хмыкнула Анжела Владленовна и поднялась из-за стола.

Ростом она не дотягивала даже до Алены Евгеньевны. Натуральная полторашка. И тем концентрированней казалась ее женственность, бушевавшая внутри стройного тела, словно тайфун и буран, вступившие в неравный бой. В каждом жесте, в каждом шаге, в каждом движении бровей и глаз таилось энергии больше, чем в целой толпе пятиклашек, устроивших догонялки сразу после сорока пяти минут игры в вышибалу. Пышные же формы и фигура с контуром гитары наталкивали меня на мысль, что…

Что она вполне могла бы стать матерью детей этак пяти-восьми. Вскормила бы она их точно без всяких проблем. А с родами и прочим помогла бы современная медицина.

— Посмотрим. — секретарь вернулась за стол и положила на него довольно тощего вида папку. Из которой, словно фокусник, принялась доставать один документ за другим. — Договор о найме. Прочитайте, подпишите. Или можете не читать — он стандартный для всех учителей. Дальше. Бланк ответственности за жизнь и здоровье учащихся во время учебного процесса, правила внутреннего трудового распорядка, должностная инструкция, техника безопасности, материальная ответственность, коллективный договор — он же профсоюз, положение об оплате труда и, наконец, положение о защите персональных данных.

Я и до середины договора не дошел, когда передо мной уже высилась целая груда бумаги, дожидавшаяся моих автографов. А ведь я еще хотел обсудить действительно важные дела, влияющие непосредственно на учебный процесс, в отличие от этой бездушной бюрократии. И короткие десять минут первой перемены явно не располагали к рассусоливанию.

Ладно, в конце концов я здесь не по своей воле, а всего лишь как часть эксперимента НИИНС. Они бы не допустили, чтобы меня взяли в рабство и заставили работать за еду. Все-таки не в древней Греции живем — двадцать первый век на дворе. И уже даже четверть его минула.

Я принялся подписывать один документ за другим, практически не глядя, а Анжела Владленовна сразу подсунула мне новый.

— Приказ о приеме на работу. — объяснила она. — Печатается на основании трудового договора. Штамп я поставлю, а Людмила Анатольевна позже подпишет. Она сегодня весь день в РОНО.

— А где бумаги о классном руководстве? — поинтересовался я, визируя очередной бланк.

— Какое классное руководство?

— Над десятым классом.

— Откуда оно взялось?

— Мне вчера о нем Галина Сергеевна сообщила. Вернее, Алена Евгеньевна передала ее слова, а я рассказал ученикам. И уже подписал им талоны на питание.

— И вас все устраивает? — приподняла одну бровь секретарь.

— А не должно?

Что-то в выражении лица, а также позе женщины изменилось, и Психо сообщил, что среди ее эмоций появилось уважение. Показатели же заинтересованности и симпатии несколько подросли, в то время как сомнение существенно упало.

Сложный коктейль чувств, распознать которые самостоятельно я бы в жизни не сумел.

Но мне почему-то показалось, что Анжела Владленовна начала… как бы это сказать… испускать электричество. Будто сидишь возле незаземленного холодильника и тебя по чуть-чуть время от времени бьет током. Или это просто статика?

— Люблю уверенных в себе мужчин. Которые, знаете, не боятся взять на себя ответственность. — медленно произнесла женщина, глядя на меня из-под слегка опущенных век. — В вашем возрасте такие нечасто встречаются.

— Так что на счет соответствующих бумаг? — уточнил я.

— Видимо Галина Сергеевна с Людмилой Анатольевной это лично решили, и забыли поставить меня в известность. В сентябре в школе вечно такой бардак! Да еще и увольнение Геннадия Петровича… Сейчас все распечатаю.

Оторвав от меня взгляд, секретарь нырнула в компьютер и принялась клацать по клавишам, бормоча себе под нос: «Письменное согласие», «Дополнительное соглашение к трудовому договору», «Лист ознакомления с локальными актами», «Приказ директора».

Сколько же нужно срубить деревьев, чтобы принять на работу одного сотрудника? Неудивительно, что леса постепенно исчезают. Такими темпами скоро на глиняные таблички переходить придется.

Тихо шелестел лазерный принтер, выплевывая один испещренный символами лист, за другим. Из-за двери коридора доносились пронзительные визги. Похоже там кому-то оторвали ногу и теперь играли ею в сифу. Кто испачкался в крови — тот водит, кто умер — проиграл. Но зато можно не делать домашку, и мама не наругает за двойку. Во всем свои плюсы.

Не поведя и бровью, и не обращая внимания на акт детской расчлененки, Анжела Владленовна продолжала делать свою работу и выложила передо мной белую пластиковую карточку без каких-либо опознавательных знаков.

— Пропуск в школу. — объяснила она. — Не потеряйте. — рядом лег конверт, из которого выглядывала еще одна карточка, но уже с зелеными узорами и с оттиском в виде моей фамилии. — Это зарплатная на основании поданных вами ранее документов. Если захотите получать зарплату в другой банк, нужно написать заявление. Распишитесь вот здесь и вот здесь. Ну и за классное руководство тоже. Поздравляю с вступлением в наш дружный коллектив. Надеюсь на плотное сотрудничество.

Не отводя от меня глаз, секретарь протянула руку, которую я совершенно спокойно пожал и напомнил:

— На счет моих идей по улучшению.

Психо сообщил о коротком всплеске легкого замешательства, которое мое собеседница быстро подавила. После чего она скрестила руки под грудью, заставив ту слегка подпрыгнуть, и, уперевшись локтям в стол, произнесла с улыбкой:

— Внимательно слушаю, Роман Дмитриевич.

— Во-первых, в раздевалках в спортзале нужны урны. — начал я, не меняя позы. — Иначе там образуется филиал помойки. Не думаю, что это сложно устроить.

— Да, уборщицы тоже пару раз о чем-то подобном уже упоминали. Урны поставим. Это действительно довольно просто.

— Эй, Психо, где моя награда?

[Исключительно по факту выполнения.]

— Ладно, подождем.

— Во-вторых, душевые кабины. На физкультуре дети потеют и потом идут на другие уроки. Это как минимум не гигиенично, а как максимум может способствовать росту заболеваемости. Смена одежды в таком вопросе помогает лишь отчасти. Думаю, вы сами это прекрасно понимаете.

— Ничего себе у вас запросы, Роман Дмитриевич! — хохотнула Анжела Владленовна. — По мелочам не размениваетесь, да? Вы поэтому вчера голышом по школе дефилировали? А если бы вас увидела менее опытная девушка? Вроде той же Алены Евгеньевны?

— Не голышом, а только с голым торсом. Который у нас не является объектом сексуализации.

— Смотря какой торс. — ухмыльнулась женщина, слегка прищурив глаза.

— Мужской. — уточнил я. — А я как раз мужчина.

— Это я заметила.

Возникла пауза, заполнять которую никто не торопился. Я отнес ее к категории социального взаимодействия, мне пока что недоступного. Скорей всего сложилась одна из ситуаций, требующих неких слов или действий, определяемых культурными особенностями и жизненным опытом. Что-то вроде «Прекрасная сегодня погода, не правда ли?» или «Видели, как вчера Сашка Соболев забил?».

Я не знал какой из вариантов выбрать, а потому продолжил молчать, тем более что тишина в разговоре меня нисколько не тяготила. Как, впрочем, и все остальное. Да и вдруг Соболев вчера не забивал?

Собеседница моя отреагировала несколько иначе. Она откинулась на спинку стула, поправила платье, пару раз вздохнула и выразительно хлопнула глазами. Кажется, я даже услышал шелест ее ресниц. Хотя возможно это кого-то размазывали по стене коридора. Так сходу и не разберешь. Но в итоге секретарь так и не дождалась от меня вопроса о погоде, а потому вернулась непосредственно к теме разговора. За что ей, конечно, огромное спасибо.

— Душевые в школе — это вам не урну в уголке поставить, Роман Дмитриевич. Где вы планируете их сделать?

— Прямо в раздевалке.

— А переодеваться где?

— Там же.

— В этой живопырке? — хмыкнула Анжела Владленовна. — Тогда мокрой будет вообще вся одежда. И детям придется тереться друг об друга… спинами. Сомневаюсь, что это соответствует стандартам гигиены. Да и другим нормам тоже.

— И что вы предлагаете?

— Чтоя́предлагаю? Предлагаете здесь вы, Роман Дмитриевич. А я вас слушаю. Причем очень внимательно. — она снова подалась вперед, обдав меня ароматом востока. — Но хочу еще напомнить, что для подачи воды нужно подключиться к стояку. Горячему и холодному. Которых там нет. И это не говоря уже о сливе в канализацию. Об этом вы не подумали?

— Нет. — честно признался я. Сложно думать о том, чего не знаешь.

— Заметно. Но ваше рвение мне нравится. Амбиции порой способны свернуть горы. Будут новые идеи — приходите, обсудим. — она подарила мне замечательную улыбку, значения которой ни я, ни Психо не поняли. — Что-то еще?

Я глянул на часы. До звонка оставалось еще три минуты. Как раз хватит на пару небольших вопросов.

— Скажите, школа может представить жилье? — спросил я. — Общежитие или что-нибудь в этом роде?

— Вам негде жить? — вскинула брови секретарь.

— Есть. Но хотелось бы, скажем так, сменить обстановку.

— Понимаю. У самой такое иногда накатывает. Я обычно тогда лечу к морю. Теплому, а не нашему. Увы, общежития у нас нет. Но я подумаю над вашим вопросом.

— И последнее. — бросил я, поднимаясь из-за стола. — Было бы неплохо заиметь компьютер прямо в спортзале. Чтобы я мог сразу вносить данные в электронный журнал, а не ждать для этого конца дня. Поставить его можно в тренерской. Там есть стол, стул, розетка и небольшая потертость на столе специально для мышки. Для компьютера стояк, я надеюсь, не нужен?

— Для компьютера — не нужен. — кивнула Анжела Владленовна с усмешкой. — А места там хватит?

— Можете прийти и убедиться сами.

— Приглашаете?

— Приглашаю.

— До скольких вы сегодня?

— Шестой урок — последний.

— Тогда загляну после него. Будем считать это нашим маленьким рандеву.

— Как вам заблагорассудится.

Я сложил свои копии документов в файлик, именуемый в простонародье мультифорой, затолкал туда же конверт, пихнул пропуск в карман и, вежливо кивнув напоследок даме, удалился. Будущее сулило очередной урок в роли учителя. На этот раз в выпускном одиннадцатом классе. То есть у ребят, зачастую совершеннолетних, чей возраст отставал от моего всего на каких-то шесть-семь годиков.

Или все же не «каких-то», а «целых»?

Мне предстояло это выяснить уже довольно скоро.

Быстро меряя шагами коридор, я вкратце подвел итог знакомства с администрацией. Оно не состоялось. Все-таки секретарь, насколько важным человеком он бы не являлся, до директорского уровня не дотягивает. И, если после школы Владислав снова спросит меня, не видел ли я чего-нибудь странного, Анжела Владленовна определенно возглавит список. Как минимум потому, что раньше мне не доводилось встречать людей, испытывающих такой эмоциональный коктейль при виде моей скромной персоны.

Может она тоже какая-нибудь сущность? Скажем… ламия? Согласно античной мифологии ламии являлись полудевой-полузмеей, которые принимали облик прекрасной женщины, чтобы заманить юношу в ловушку и погубить его. Правда для этого они притворялись жертвой, нуждающейся в помощи, а вовсе не насмехались над ним.

Почему я об этом подумал? Потому что в своем закутке чем-то гремел леший Бор, напоминая, что этот мир отнюдь не так прост, как кажется. Но мой путь лежал в другую сторону, и настало время познакомиться с еще одним классом сей замечательной школы. Судя по доносившемуся из зала шуму, они уже все переоделись и жаждали начать урок. Так не будем же их разочаровывать.