После этого случая игра превратилась в сущую вакханалию. Мяч катали по полу, передавали из рук в руки, пытались спрятать под футболкой и разве что только в наследство не завещали. Единственное за чем я следил — так это чтобы его не несли, прижав к себе, и не пинали ногами. Ведь даже у баскетбола без правил должны быть правила. Хотя бы для того, чтобы отличать его от футбола и рэгби.

Впрочем, хаос продлился недолго, и уже минут через пять я объявил окончание матча.

По итогу моя команда проиграла. Но отрыв составил всего шесть очков, так что, наверное, это не должно быть слишком обидно. По крайней мере слез никто не лил, а это уже в какой-то степени можно считать успехом.

— Я вся потная! — возмутилась девушка в рубашке и джинсах, когда азарт схватки спал.

— Я тоже!

— И я!

— Футболка прямо липнет!

— Я специально оставил вам минут десть от урока, чтобы вы успели сходить в душ. — обрадовал их я, закатывая потертый мяч под учительский стол.

Последовала немая пауза.

— Роман Дмитриевич, в школе нет душа! — просветила меня староста класса.

Вот так номер. А ведь я и сам планировал его посетить. Может попросить Бора сделать маленькое озерцо во внутреннем дворе? Хотя, даже если он так и умеет, лицензия ДРС вряд ли позволяет нечто подобное.

— Ну, значит, придется обойтись без душа. — невозмутимо пожал плечами я. — Кстати, в следующий раз рекомендую принести форму. Уверен, это решит часть проблем.

Девчонки еще пару секунд поглазели на меня, после чего, фыркнули и потопали прочь, оттягивая от тела прилипающую ткань. Ну а что еще им оставалось? Мальчишек же подобные заботы похоже вообще не обременяли, и они увлеченно обсуждали прошедший матч, хвастаясь лучшими моментами. Их лица так и сияли, а Психо выдал мне сложную смесь из азарта, удовлетворения, радости, чувства единства и еще всякого по мелочи. С ума сойти сколько эмоций может испытывать одновременно один человек. И как они только от такого не лопаются?

Но с чем я не ошибся, так это с тем, что командная игра сближает участников. Еще один совет из интернета, которому мне пришлось довериться. Как оказалось, не зря. Класс выглядел куда более сплоченным, чем до начала урока. И пусть до идеала оставалось еще далеко, но первый шаг сегодня они определенно сделали.

Постепенно подростки группами выходили из раздевалки и покидали спортзал, бросая на меня прощальные взгляды. Психо анализировал каждый. У девушек мелькало раздражение, парни нет-нет да сквозили уважением, но, кроме этого, у большинства нейросеть фиксировала любопытство разной степени вероятности. Похоже, моя личность их чем-то заинтересовала. Ну или они просто сделали ставки на то, как скоро меня уволят.

Особым исключением стали лишь Мила и Костя. Первая перед уходом помахала мне ладошкой, расплывшись улыбкой от уха до уха, а второй выдал сложную смесь из положительных и отрицательных эмоций, сопровождаемых нахмуренных лицом. Возможно, какой-то вклад в этот сумбур внес порванный во время игры кед.

Последней меня покидала староста. Она переоделась в длинную юбку, тонкий пиджак и легкий джемпер. На носу появились аккуратные круглые очки, а на плече — простая тканевая сумка с учебниками и тетрадями.

— Роман Дмитриевич, вы подписали талоны? — спросила Варя, встав возле учительского стола.

— Да, держи. — я протянул ей бумаги.

— Спасибо. Журнал заберу тоже?

— Забирай, конечно. Ты каждый раз его будешь приносить?

— Да, это обязанность старосты.

Удобно, удобно. Хорошая система. Меньше беготни. Я не знал должно ли так быть во всех школах или это чисто задумка местной администрации, но наличие старост определенно упрощало жизнь учителей.

— Роман Дмитриевич, а вы с нами на турслет поедете? — поинтересовалась девушка.

— Какой турслет?

— В начале октября в Лемболово. С ночевкой. Спортивные соревнования, костры, палатки.

— Впервые слышу. Это обязательно?

— По желанию. Для девятых-одиннадцатых классов из разных школ. Но ехать можно только с классным руководителем. Геннадий Петрович так и не согласился, а скоро последний срок подачи заявки. Может вы с нами съездите?

— И много вас таких желающих?

— Пока девять.

— Когда последний срок?

— До среды.

— Я подумаю.

Турслет в лесу. С одной стороны куча мороки, но с другой — возможность понаблюдать за детьми в неформальной обстановке. Наверняка это способно положительно сказаться на развитии нейросети и моих эмоций. Нестесненные школьными правилами, они должны выдать куда более чистый спектр, вроде того, что я наблюдал на речке у дачи Пименовых.

— Психо, что скажешь?

[Решение остается на усмотрение пользователя.]

— Может задание выдашь?

[Пока что слишком мало данных для его генерации.]

— Ну и фиг с тобой.

— Еще, Роман Дмитриевич, давайте я вас в наш чат добавлю. — предложила Варя. — Для быстрых вопросов. Или срочной информации. У вас есть телеграмм?

— Это сойдет? — я достал из кармана мобильный телефон.

— Ну и древность! У моего папы такой же. Для работы. А смартфона у вас нет?

— Только этот.

— Тогда не получится. Но связь нужна. Мало ли что! Продиктуйте, пожалуйста, номер и запишите мой.

Деловая какая. Ответственный подход к серьезной должности. Вызвалась она сама или ее назначили, но исполнять обязанности старосты спустя рукава Варвара определенно не собиралась.

Она записала мой номер в телефонную книгу, а я ее — на клочок бумажки, чтобы позже разобраться, как добавить в нокию. И казалось бы, что на этом разговор можно заканчивать, однако Варя уходить не торопилась, а ее взгляд то и дело возвращался к моим волосам.

Любопытство — вероятность 70 %. Стеснение — вероятность 81 %.

Понятно. Похоже моя седая прядь выделяется настолько, что не дает покоя ни учителям, ни детям. И правда что ли закрасить? Нужно посмотреть, что на это счет говорит школьный устав.

— Что-то еще? — подтолкнул я старосту.

— Да. — наконец решилась она. — Зачем вы волосы выбелили? Вы были готом? Или это косплей на Шото Тодороки?

— Ни то, ни другое. Чем бы оно ни было. Знаешь, бабушка рассказывала, что мой прадед — наполовину йети. Это мне от него досталось. Генетика, все дела. — выдал я и, возможно, даже не соврал. Раз есть лешие и асуры, то что мешает мне быть потомком бигфута? Может я поэтому магию вижу.

— Поня-ятно… — протянула Варя, хлопая глазами.

Замешательство — вероятность 88 %.

Еще один сломанный шаблон в мою копилку.

— Я тогда пойду. — решила староста. — До свидания, Роман Дмитриевич. Подумайте на счет турслета. Время до среды.

— Я помню. До свидания, Варя.

Она ушла, а я глянул на часы. До конца урока оставалось еще три минуты. Вообще я хотел пройтись по залу, заглянуть в каморку физрука, посмотреть на детские раздевалки и вообще получше ознакомиться с рабочим пространством, но сперва требовалось привести себя в порядок. Все-таки я тоже немало вспотел, бегая с мячом по полю.

А ведь Алена Евгеньевна на этой перемене звала на обед. Да и в администрацию заглянуть не мешало бы. А впереди еще один урок — последний на сегодня.

Награда за успешно проведенный урок и несколько решений, верно принятых с точки зрения морали: +2 к Социальному взаимодействию, +2 к Адаптации, +3 ОА. Продолжай в том же духе.

— Нормально. Ты мне теперь так за каждый урок отсыпать будешь?

[Нет, естественно. Только в исключительных случаях.]

— А как определяется степень исключительности?

[С помощью моих алгоритмов.]

— То есть заранее мне об этом никак не узнать.

[Веди себя согласно общественным нормам, и поощрение не заставит себя ждать.]

— Ты будто собаку дрессируешь.

[Иногда это самый действенный метод.]

Действенный метод. Как же.

Кстати, в статьях и форумах по педагогике воспитание детей действительно часто сравнивают с дрессурой. Награда за послушание и выполненные задачи. Наказания за огрехи. И выработка рефлекса на ключевые слова и действия. Свисток — все замерли, пятерка — радость, двойка — грусть, родители в школу — катастрофа вселенского масштаба.

А еще многие преподаватели с опытом работы в десятки лет сетовали на отмену телесных наказаний. Мол, стоит вернуть розги или хотя бы стояние на горохе, как самый отъявленный хулиган трижды подумает перед тем, как харкнуть в спину учителя. Не говоря уже о драках и сорванных уроках.

Я пока что такой потребности не испытывал. Но, с другой стороны, у меня и стаж полтора урока да перемена. Кто знает, что будет дальше.

Покинув зал, я вышел в пустой пока еще коридор и, завернув за угол, открыл дверь учительского туалета. По крайней мере так гласила табличка. Белый кафель с херувимчиками, пара раковин и три кабинки с деревянными дверцами. И никакого душа. Даже для учителей. Девчонка не соврала.

Зажурчала спускаемая вода, и наружу вышел гладко выбритый мужчина лет сорока, на ходу застегивавший брюки. Завидев меня, он замер, слегка нахмурился, оглядывая, но в итоге лишь кивнул и прошествовал мимо.

Я решил было что это директор. Но директор ведь не станет пренебрегать мытьем рук после туалета, правда? Минус одно ОА ему!

Стянув футболку, я повесил ее на крючок, а сам подошел к раковине и открыл воду. Настроил потеплее. А затем, не мудрствуя лукаво, принялся обтираться, ладонями смывая трудовой баскетбольный пот. По подмышкам так и вовсе прошелся с мылом. Оно пахло яблоком.

Не успел я закончить, как прозвенел звонок, пространство снаружи наполнилось шумом, а в гальюн заглянула миниатюрная женщина в серой шали. Однако, едва меня завидев, она выдала что-то вроде «Оп-па! Потом зайду» и стремительно исчезла, оставив меня наедине с импровизированными банными процедурами.

Реакция, похожая на ту, что я видел у Влада. Но сейчас-то я в штанах! Попробуй разбери этих нормисов…

Выключив воду, я промокнулся как смог крохотным квадратным полотенцем для рук и надел футболку обратно. Она мигом прилипла сразу в нескольких местах. Но что поделать — мужчина, разгуливающий по школе с голым торсом, определенно весьма посредственно сочетается со стандартами образования. Придется потерпеть.

Столовая, несмотря на совсем недавно начавшуюся перемену, гудела, словно пчелиный улей, в который за сладким лакомством заглянул медведь. Ни меда, ни медведя я там на самом деле не увидел, но вот детей всех возрастов вполне хватало. Кто-то стоял в очереди на раздачу, кто-то штурмовал буфет, иные просто сидели за составленными из двух треугольных половин столами или обсуждали что-то, сбившись в кучи.

Просторное светлое помещение, судя по всему, иногда служило заодно и актовым залом. Такой вывод сделал бы любой человек, обладающий глазами и больше чем одной извилиной. Ведь зачем иначе в столовой сцена с полноценным занавесом и софитами? Точно не для удобства принятия пищи.

Слева от сцены располагался пункт выдачи еды, справа — зона для грязной посуды, а прямо между ними стоял длинный учительский стол, где подобно надзирателям сидели взрослые. Впрочем, в отличие от надзирателей, они даже не пытались призвать детей к порядку. Просто обедали, обсуждая какие-то свои дела.

— Ты уже здесь? — спросила вынырнувшая из-под моего локтя Алена Евгеньевна. — А я от своих еле отделалась.

— Жаждали знаний?

— Если бы. Облепили карту мира и искали на ней смешные названия. Титикака, как всегда, победила. А ты чего мокрый?

— Бегал.

— Странно, но футболка сухая и совсем не пахнет.

— Как это сухая, если ты сама сказала, что она мокрая?

На лице девушки промелькнула эмоция, определенная Психо, как досада.

— Это мем такой. Старый. Но не настолько, чтобы ты его не знал. — объяснила она. — Мы же с тобой ровесники.

— Угу. И что я должен был ответить?

— Ну например ты мог сделать серьезное лицо и сказать что-то вроде «Стрелял по лягушкам в Германии, лазером, из космоса». Серьезное лицо уже есть.

Ожидание — вероятность 52 %. — выдал Психо, считав какие-то ему одному ведомые параметры.

— Стрелял по лягушкам в Германии. Лазером. Из космоса. — повторил я.

— М-м-м, нет. Не смешно получилось. Наверное, нужно чтобы мы оба его видели. Напомни потом показать. И пойдем есть скорее — длинная перемена всегда заканчивается быстрее коротких.

Географиня быстрым шагом устремилась между рядов, оставив меня в отстающих и в легком недоумении. Хотя кого я обманываю — в очешуенном недоумении! Я бы даже сказал в замешательстве, если так можно назвать безуспешную попытку уместить произошедшее в привычные мне стандарты! У меня в голове будто пытались нарядить слона в пачку и выдать его за приму Мариинского театра.

Какие, во имя Фрейда, немецкие лягушки и космический лазер? В НРЦЛНКС за такую чушь вкололи бы галоперидол вне очереди и были бы правы. С каждым днем я все больше убеждался, что нормисы отличаются от психов лишь недостатком обследований, а если поменять санитаров с пациентами одеждой, то ничего принципиально не изменится. Кто первый утром надел халат, тот сегодня и выписывает рецепты.

Придержав при себе эти светлые мысли, я шагнул следом, но все равно догнал Алену только около раздачи. Она как раз забирала свой поднос из рук крупной немолодой женщины в белом фартуке и с убранными под шапочку волосами.

— Теть Зин, это Роман Дмитриевич. — представила меня девушка. — Физкультуру будет вести.

— А чего худой-то такой? — всплеснула руками Зинаида.

— Я не худой, я нормальный. — попытался оправдаться я.

— Вот Геннадий Петрович мужчина был что надо. — она пропустила мои слова мимо ушей. — В теле. Сразу видно — спортсмен. Жаль только с беленькой дружил. А у тебя с этим как?

— Не пью.

— Ну и правильно. Солянку будешь?

— Буду. — ответил я, чувствуя, как начал потирать руки желудок.

— Ром, ты иди за стол, а я пока в буфет сбегаю. — бросила Алена и ланью ускакала вдаль. Вроде всего ничего здесь работает, а уже обзавелась отработанной схемой.

Передо мной же тем временем лег красный пластиковый поднос, на котором уже расположилась плоская тарелка с трещинкой. В нее с сочным чавком плюхнулось жидкое картофельное пюре, а следом приземлилась пара небольших котлеток в сухарях. Рядом мне поставили супницу, куда здоровенным черпаком налили дымящуюся солянку, с плавающими в ней кусочками сосисок. Туда же отправилась чайная ложечка сметаны и половинка ломтика лимона. Бонусом шли блюдце с двумя кусочками хлеба и чашка киселя.

— Приятного аппетита. — пожелала мне повариха и повернулась уже к вставшему за мной в очередь подростку.

— А приборы? — спросил я.

— На столе.

— Спасибо.

Пока я получал обед, половина учительского стола уже опустела. А когда я поставил свой поднес возле алениного, девушка уже вернулась из буфета, держа в руках пару пиал с салатами и румяный пирожок.

— Кормят нас здесь бесплатно, но порции как у детей. — пожаловалась она. — Никогда не наедаюсь. Пойди тоже возьми чего-нибудь. Там недорого.

— Я без денег.

— Забыл карточку?

— Типа того.

— Это ты зря. Ладно, угощаю. — Алена наклонила одну пиалу и выложила мне прямо поверх котлет часть своего салата. — Морковка с сыром и капелька чеснока. Очень вкусно и полезно.

— Спасибо.

— Пожалуйста. Но пирожок не дам! Выпечка — моя слабость.

— По тебе не скажешь.

— Повезло с генетикой. Ешь скорее, нам рассусоливаться некогда.

Я бросил взгляд на пару женщин на другом конце стола, и те вполне себе чинно беседовали, попивая чаек с шоколадкой. Что называется — рассусоливались. Но им, видимо, можно. Не иначе привилегия, прилагающаяся к стажу.

И стаж они нарабатывали отнюдь не только сортируя детей в журнале по алфавиту.

Потому что стоило в другом конце столовой начаться какой-то похожей на драку возне, как одна из дам, обладавшая пышной фиолетовой шевелюрой, чинно промокнула губы салфеткой и гаркнула во все горло:

— Петров!

И все. И возня прекратилась.

А то, что от ее зычного вопля сдуло пару пятиклашек, так это ерунда. Сопутствующие жертвы.

— Когда-нибудь я тоже так научусь. — мечтательно произнесла Алена.

— Слушай, коллега. — обратился я к девушке, прихлебывая солянку. Стоит сказать весьма неплохую. — А что вообще входит в обязанности учителя?