И вновь мое поведение сломало классу шаблон. Учитель бежит сам, а не только раздает указания. Бежит в обычной городской одежде. И в массивных тяжеленных кроссовках.

Кстати, спасибо утреннему мне, который надел все же их, а не туфли, как настаивала Елена. Иначе сейчас бы цокал копытами по облупившемуся полу, как необъезженный конь.

Я бежал в умеренном темпе, не оглядываясь, но краем глаза все же заметил, что за мной стартовала староста. Привычная к спортивной дисциплине девушка легко пристроилась следом, личным видом подавая пример. За ней тронулись с места и остальные обладатели формы.

Бесформенные медлили.

Однако, не успел я преодолеть и половину круга, как неожиданно в хвост колонны пристроился сам Костя. На меня он демонстративно не смотрел, но зато уверенно мерил зал широченными шагами. Как будто даже немного прыгал, а не бежал. И не мешали ему ни объемная серая толстовка с вытянутым воротом, ни протертые на коленях джинсы, ни видавшие виды кеды, потерявшие от времени свой первоначальный цвет. Одежда явно не новая, но чистая.

Ну а следом за Костей сдались и прочие. Стадный инстинкт в действии. Некоторые, правда, все же сели на скамейку, и мне еще предстояло выяснить кто из них на самом деле освобожден, а кто только притворился немощным, но внимание большинства я все-таки захватил. За что даже получил единичку Адаптации от Психо.

Пять кругов бега. Навскидку зал представлял собой прямоугольник с короткой стороной метров в двенадцать и с прилегающей вдвое больше. Думается, даже Илья Губин из пятого Б легко вычислил бы периметр и общее преодоленное нами расстояние. Задача для младшеклашек.

С точностью до метра я высчитывать не стал, но вышло определенно меньше половины километра. Где-то между половиной и третью. Вполне подойдет для разминки и прочистки мозгов, но недостаточно чтобы упахаться вусмерть. Тем более, что скорость я поддерживал щадящую, желая заодно понаблюдать за учениками.

Как и ожидалось, обладатели формы со спортом дружили. Разбившись на пары, они легкой трусцой семенили за мной и о чем-то мило беседовали. Так же поступили и некоторые бесформенные. Нашлись и одиночки.

Но были все же те, кому даже такой темп давался с трудом. Двум девушкам приходилось придерживать руками весьма выдающийся бюст, а один крупный парень топал, как слон, впечатывая ноги в многострадальные доски пола. Имелся определенный риск образования дыры, которую придется в таком случае оградить конусами. Впрочем, зал давно нуждался в ремонте, так что нельзя сказать, что я бы расстроился. А я бы и не расстроился.

Я беззастенчиво рассматривал учеников, а они застенчиво рассматривали меня. Взглядов я на себе поймал немало. Трудно понять, что они обо мне думали, и еще труднее что чувствовали — особенно кому-то вроде меня — но определенные выводы я сделал. Класс мне достался разрозненный и с представителями различных слоев общества. Еще и разных национальностей.

Но это я понял еще по списку. Фамилии вроде Рубинштейн, Сипатко, Каунис и Аматаякун сложно назвать русскими. Ничего необычного для нашей необъятной многонациональной родины. Куда страннее было бы обнаружить в журнале пополам Ивановых со Смирновыми. Разве что это два клана, решивших одновременно дать своим отпрыскам образование. Но что-то я в своих размышлениях свернул куда-то не туда.

По окончании пробежки я даже не запыхался. Спасибо ежедневной гимнастике в психушке. Бодрячком выглядели и большинство десятиклассников. Некоторым, конечно, пришлось похуже, но они сами виноваты, что себя запустили. Или виноваты их родители. В любом случае, если у них такая отдышка в шестнадцать, то до тридцати они могут и вовсе не дожить.

Должен ли я, как учитель, приложить все усилия, чтобы это исправить? Или все-таки достаточно подходить к работе с формальной точки зрения? И вообще, возникают ли такие вопросы у нормальных учителей?

Наверное, стоит спросить у Алены, раз уж все равно она позвала вместе пообедать.

— Для разминки сойдет. — резюмировал я, окинув взглядом толпу подростков. — Теперь будем играть.

— Опять вышибала… — скривился пухляш. — Как Геннадия Петровича уволили, только в него и играем. Надоело уже.

— Потому что тебя первым выбивают! — выдал другой парень.

— Жрать надо меньше, Паштет. — хохотнул еще один, чем вызвал волну смешков.

— Я не толстый. — буркнул, насупившись, пухляш. — У меня просто кость широкая.

— Ага. Она, наверное, все пирожки в буфете и сжирает. Как ни приду — ни одного нет уже.

Паштет. Это значит Паша. Павел Семенов. Его, как и Костю, я запомнил во время переклички благодаря необычной внешности. На какой кружок он там ходит? Это в памяти уже не отложилось. Но точно что-то никак не связанное с физической активностью.

— В вышибалу играть не будем. — озвучил свое решение я.

— А во что тогда?

Я огляделся и нашел глазами апельсиновый мяч, укатившийся в угол после предыдущего урока.

— Баскетбол.

— Может лучше футбик?

— Нет. Играем в баскетбол.

Зачем изобретать велосипед, если в прошлый раз сработало? Тем более, что для футбола нужны ворота, а их еще фиг пойми где искать. Ну и баскетом, в отличие от ногомяча, никто в десятом классе не занимался. А значит все окажутся в равных условиях. Более или менее.

— В баскетбол вы тоже с нами играть будете? — спросил загорелый юноша в бело-голубой форме с надписью «Зенит». Психо определили его эмоции, как лукавство и тайный замысел.

— И стану капитаном одной команды. — сообщил я. — Имеешь что-то против?

— Вы старше и выше всех.

— И что с того?

— Это не честно.

— Мир вообще нечестная штука.

— Сами, небось, в школе за команду играли!

— Возможно. — спокойно пожал плечами я. И это даже не издевка. Вдруг и правда играл? — Хочешь что-то предложить?

— А вот и хочу! Я тоже буду капитаном. А еще первым возьму трех человек на свой выбор!

— Антон, а ты не обнаглел? — встала в позу одна из девчонок.

— Да пожалуйста. — махнул рукой я. — Выбирай.

Антон расплылся в улыбке. Я бы предположил, что ему польстило внимание представительницы противоположного пола, но Психо счел иначе.

Удовлетворение от сработавшего плана — вероятность 80 %.

Так вот, какую улыбку я должен был изобразить, когда вынудил Бора провести мне магический тест.

Или нет.

Такую как раз лучше скрывать. Иначе собеседник по ней все поймет и получит возможность поменять решение. Будь я вредным типом, непременно так бы и сделал, но на удачу Антона я преследовал иную цель, а потому мне было абсолютно плевать на его мелкую победу.

— Жека, Дрон, вы за меня. — позвал двух спортивных ребят капитан. — Варя, ты тоже.

— Заучку-то нам зачем, Тох? — возмутился Женя. — Еще и девчонка.

— Спокойно. Я знаю, что делаю.

Что ж, у парня взгляд наметан. И черепушка варит. Не зря кроме футбола ходит на шахматы. Наверняка знает, что староста занимается скалолазанием, а значит она не просто тихоня-заучка, но и человек с хорошо развитыми мышцами рук и ног. А что еще нужно для любительского баскетбола? Прыгай, да бросай.

— За меня пойдете ты, ты и ты. — я по очереди ткнул пальцем в Пашу, Костю и самую миниатюрную девушку без формы.

Улыбка на лице Антона сменилась полноценной ухмылкой, а Психо сообщил, что за ней скрываются превосходство и предвкушение. Кое-кто определенно уже мысленно праздновал легкую победу.

Дальше делились по одному человеку, и в итоге в моей команде получилось на одного участника меньше, а обладателей формы мне вообще не досталось. Десять на одиннадцать. Или, по меркам баскетбола, толпа на толпу. Но кого волнуют такие мелочи в задрипанном спортзале общеобразовательной школы? Точно не меня.

Я бросил мяч Антону и отвел свою ватагу под кольцо для инструктажа. Тот получился коротким и очень емким:

— Паша, ты в защите. В атаку вообще не бегай. Костя, ты в атаке. В защиту можешь не возвращаться. Все. Погнали.

— А нам что делать? — окликнула меня малявка, лишь ненамного превышавшая ростом пятиклассников.

— Просто играйте. — ответил я. — И постарайтесь ничего себе не сломать.

— Ну зашибись теперь.

Я подумал было сопроводить напутствие улыбкой, но вспомнил, какую реакцию она обычно вызывает, и не стал. Особенно интересно она, наверное, сочеталась бы с последней моей фразой. Эффект зловещей долины обеспечен.

Тем временем команда Антона уже встала на позиции, и капитан, не дожидаясь свистка, лично рванул вперед с мячом. Обойдя нашу толпу по краю, он подбежал к щиту, прицелился и криво-косо, но все же забросил снаряд в сетку.

— Эй! — крикнул кто-то из моих.

— Два-ноль. — отозвался Антон, возвращаясь на свою половину.

Несколько голов обернулись ко мне, но меня такие мелочи закономерно не волновали.

— Играем дальше. — распорядился я. Выражение лиц многих ребят изменилось. Особенно в моей команде. — Паша, пасуй.

Павел бросил мяч однокласснику, тот немного с ним пробежал, чуть не выронил, но в итоге сумел отдать дальше. Где его сразу перехватили противники. Однако, их атака тоже быстро захлебнулась, и мяч снова оказался у нас.

Пас налево, пас направо, и, наконец, одна девчонка догадалась бросить его мне. В баскетбол в чистом виде мне прежде играть не доводилось — лишь выполнять некоторые элементы в качестве тестов и упражнений, но я все равно не сплоховал. Резко рванув вперед, я легко обошел двоих, увернулся от третьего и оказался довольно близко к щиту, где меня заблокировали сразу четверо.

Натуральная стена с частоколом поднятых вверх рук. Будто колосящаяся на ветру петрушка.

Я сделал вид, что кидаю мяч в кольцо, а сам швырнул его одиноко стоявшему Косте.

Тот поймал. Пару раз ударил мячом об пол. Прицелился. И бросил.

Полосатый апельсин описал в воздухе красивую дугу, шваркнулся об щит, дважды подпрыгнул на обруче, немного побалансировал на краю и… вывалился наружу.

Разочарование — вероятность 90 %. Огорчение — вероятность 79 %.

— В следующий раз получится! — крикнул я приунывшему парню.

Тем временем команда Антона, завладев мячом, толпой бросилась в атаку. Они ломились вперед, как носороги в брачный период, и быстро преодолели все поле. Сам капитан вновь готовился совершить бросок, как тут на его пути возник Паша. Пухляш не пытался финтить, мудрить или как-то выхватывать мяч. Он просто стоял. И Антон врезался в него на полном ходу, словно мотоцикл в открывшуюся посреди пробки автомобильную дверь.

Антон упал, а вот Павел лишь пошатнулся.

— Ты чего? — выпалил первый.

— А ты чего? — огрызнулся второй.

Не обращая внимания на этот высокоинтеллектуальный диалог, моя малявка подхватила укатившийся мяч и с криком:

— Учитель! — бросила его мне.

Ну а я, не мудрствуя лукаво, снова переправил Косте, который к этому момент в гордом одиночестве стоял под вражеским кольцом.

В этот раз выбранная мной стратегия увенчалась успехом, и парень, лишь немного уступавший мне ростом, просто подпрыгнул и положил мяч в корзину. Приземляясь же, он сверкал, как начищенный самовар на цыганской свадьбе.

— Два-два! — заявила одна из моих девчонок.

— Почему никого в защите? — рявкнул Антон.

— А сам чего не вернулся? — стало ему закономерным ответом.

— Играем дальше. — распорядился я.

После этого обмена голами, если их так называют в баскетболе, игра стала более активной, более слаженной и, как бы это сказать, более живой. Десятиклассники, позабыв обо всем, носились по полю, мяч летал из стороны в сторону, то заныривая в кольцо, то проносясь мимо, и даже шестерка запасных, отложив мобилы, увлеченно (вероятность 86 %) наблюдала за процессом.

Возможно, они тоже хотели бы поучаствовать, но их никто не звал. Раньше нужно было думать.

Острием атаки нашей команды все так же оставались мы с Костей. Мы со все возрастающей уверенностью пасовали друг другу и пытались забросить мяч корзину. Иногда получалось, иногда нет. Но даже в случае неудачи так сильно Костя больше не огорчался. Как и я. Ведь я просто не умел.

Противники быстро поняли, кого надо опасаться в первую очередь, и стали блокировать нас по двое-трое, чуть ли не репейником цепляясь за одежду, но тогда возможность поиграть выпадала девушкам. Да, они мазали чаще парней, но, получив мяч, все равно старались изо всех сил. А Психо фиксировал в их поведении постепенно растущий интерес.

Уверен, любому профессиональному баскетболисту наша игра со стороны показалась бы глупой мышиной возней, но я потому и выбрал именно ее, что профессионалов в зале не оказалось. Да и все правила никто из нас не знал. Что делало процесс еще более увлекательным, а скрип подошв и стук мяча в какой-то момент даже стал походить на музыку.

Когда все основательно взмокли и начали задыхаться, я объявил перерыв и смену половин поля. Не то чтобы это на что-то сильно влияло, но почему бы и нет? К тому же ребята получили возможность с серьезным видом обсудить стратегии.

Они еще не знали, что я задумал дальше.

После свистка игра возобновилась. Мы снова носились туда-сюда, безжалостно швыряя во все стороны несчастный апельсин. Возгласы радости сменялись вздохами разочарования, а особо удачные броски награждались аплодисментами. Случилось даже несколько трехочковых. Один из которых, поймавший кураж Павел, запулил чуть ли не с середины зала. В итоге все в моей команде забросили хотя бы по одному мячу.

Кроме малявки-коротышки.

Девушку, как я уже понял, звали Милана. Милана Каунис. Сперва она относилась к игре весьма скептически, но втянулась и стала стараться изо всех сил. Вот только когда у тебя рост полтора метра в прыжке не помогут даже кроссовки на очень толстой подошве — мяч просто перехватят, а то и выбьют из рук. И благодаря Психо я видел, что ее сей факт весьма задевает. Хоть она и пыталась это скрыть.

А потому, когда Милана вновь оказалась с мячом возле кольца, я подскочил к ней, присел, взял двумя руками за талию и подбросил вертикально вверх!

Девушка взмыла в воздух подобно ракете. С той лишь разницей, что вместо струи сгорающего топлива за спиной развивалась длинная темно-каштановая коса с бардовой лентой, а рев двигателя заменил пронзительный девичий визг. А так сходство очень даже.

Пусть я и не предупреждал Милану заранее, но она не сплоховала и положила-таки мяч в кольцо. После чего, правда, намертво вцепилась в него обеими руками, повиснув, как сарделька. Или скорее сосиска. Коктейльная…

Пришлось снимать.

Девушка, как и все остальные, пребывала в немом шоке. Она хлопала большими миндалевидными глазами темно-орехового цвета и бестолково разевала рот, словно выброшенная на берег рыба. Но в итоге все же собралась с мыслями и кое-как выдавила из себя:

— Два очка… В нашу пользу…

— Так не честно! — тут же возмутился Антон, вытирая со лба пот. — Это не по правилам!

— И что ты сделаешь? — обернулся к нему я.

— Я пожалуюсь!

— Кому?

— Я… Я тоже так буду!

— Да сколько влезет. — пожал плечами я и дунул в свисток. — Продолжаем!