Вейн приехал на пятый день после того, как ушло письмо Лора.

Не один. С ним поручик Генц, ещё один офицер, которого я раньше не видел, и четверо верховых из столичного гарнизона. Обоз из двух телег, на одной из них сундук с печатями военного ведомства. Конвой был скромным по столичным меркам, но для баронской дороги выглядел внушительно: семь верховых, две телеги, блестящие на солнце нагрудные знаки, выправка людей, которые привыкли к строю, а не к седлу.

Олаф заметил их с башни ещё до поворота тропы и послал гонца на стрельбище. Лор свернул занятия с группой Бремма, Тим увёл соседнюю учебную линию к казарме, а сам Лор вытер руки о штаны и пошёл к воротам. Я выходил из кузни, когда первая лошадь уже въехала во двор.

Вейн спешился тяжело. Дорога от Аркенбурга до Валье выматывала любого, а полковник был немолод. Пыль на камзоле, пот на лбу. Генц спрыгнул легче и сразу осмотрелся, как делал всегда: где выходы, где люди, сколько стволов у стены.

— Полковник. — Я пожал Вейну руку. — Не ждал так скоро.

Вейн снял перчатки. Потёр переносицу.

— Я не ждал, что Лор напишет то, что написал. И что вы это подпишете. В письме изложено достаточно, чтобы я понял: ехать нужно лично. — Он посмотрел на кузню, на стрельбище за ней, на дымок из печной трубы. — Капсюльное воспламенение, барон. Вы понимаете, что это слова, от которых у меня три ночи не было сна?

— Понимаю. Поэтому позвал вас сюда, а не описал в письме всё.

Второй офицер подошёл и коротко представился: майор Хеллер, инспектор артиллерийского парка. Сухой, длинный, с тонкими пальцами и привычкой прищуриваться, прежде чем сказать хоть слово. Вейн привёз его не случайно. Хеллер занимался арсеналами, учётом и нормами приёмки; именно такой человек нужен, когда речь идёт не о чуде, а о серийном оружии.

Я разместил гостей в доме. Обед, вода, час отдыха. Вейн от отдыха отказался.

— Барон. Покажите мне то, ради чего я сюда ехал. Потом поедим.

Стрельбище было готово с утра. Лор распорядился ещё до приезда гостей: три стола, три ружья, мишени на пяти дистанциях. Раст ждал у крайнего стола, ружьё за спиной. Бремм и Калле стояли в стороне со своей учебной линией: шестеро рядовых, неполная десятка для сержантской практики. Я попросил их остаться: пусть армейские люди Вейна увидят не только оружие, но и школу в работе.

Вейн, Генц и Хеллер встали у первого стола. Лор открыл тетрадь. Я подошёл к ружьям.

— Полковник. Три ствола. Три поколения. Каждое следующее делает предыдущее устаревшим.

Я взял первую аркебузу. Бронзовая, гладкоствольная, фитильный замок. Одна из ранних, с потёртым ложем и затёртой маркировкой.

— Первое поколение. Бронза, фитиль. Дальность сто пятьдесят шагов, перезарядка двадцать-тридцать секунд, в дождь не стреляет. Замок простой, освоить может любой крестьянин за три дня. Именно эта модель идёт в основу коронного стандарта, который я передал через Лора.

Раст взял аркебузу, зарядил, выстрелил. Мишень на полутора сотнях шагов. Попадание в корпус, чуть левее центра.

Хеллер прищурился. Генц сделал пометку в блокноте.

Я положил первую и взял вторую. Стальная, нарезная, кремнёвый замок. Запасная, под Грита и Фолька на следующий перевод.

— Второе поколение. Сталь, нарезной канал, кремнёвый замок. Точность на четыреста-пятьсот шагов, перезарядка двенадцать-тринадцать секунд, в лёгкий дождь работает, в ливень может дать осечку.

Раст перезарядил. Мишень на четырёхстах. Выстрел. Попадание в грудь.

Вейн молчал. Хеллер наклонился вперёд.

— Третье. — Я взял последнее ружьё. Стальное, нарезное, с новым замком, где вместо кремня стоял ударный курок с плоским бойком и затравочный стержень. — Сталь, нарезной канал, капсюльный замок. Точность та же, пятьсот шагов. Перезарядка восемь секунд. Осечек нет. В дождь, в снег, в грязь работает одинаково.

Раст взял ружьё. Привычно, как своё. Зарядил. Надел капсюль на стержень. Мишень на пятистах. Прицелился. Нажал.

Щелчок и выстрел слились в одно. Не было ни шипения фитиля, ни скрежета кремня по огниву. Нажал и ударило.

Попадание в центр мишени.

Раст перезарядил. Восемь секунд. Я считал про себя. Выстрел. Попадание. Перезарядка. Выстрел.

Три капсюля, три выстрела, три попадания на пятистах шагах. Раст опустил ружьё и отступил.

Вейн стоял не двигаясь. Генц перестал писать. Хеллер смотрел на стержень капсюльного замка, как человек, который пытается понять, что именно он только что увидел.

— Барон, — сказал Вейн. Голос ровный, но негромкий. — Дайте мне это ружьё.

Я протянул. Вейн взял его двумя руками. Покрутил. Заглянул в замок. Потрогал курок, стержень. Попробовал взвести. Попросил Раста показать капсюль.

Раст достал из кожаного мешочка медный кружок и положил на ладонь Вейну. Вейн повертел его. Крошечный. Меньше ногтя.

— Что внутри?

— Гремучая ртуть, — сказал я. — Взрывается от удара. Курок бьёт по капсюлю, вспышка через стержень уходит в порох. Мгновенно.

— Осечки?

— На испытаниях ноль из семи. На кремне одна осечка примерно на восемь-десять выстрелов.

Вейн положил капсюль на стол. Аккуратно.

— Сколько у вас этих капсюлей?

— Двести девяносто с лишним. Готовых. Ещё партию могу снарядить, когда Хорст штампует следующие колпачки. Но ртуть конечна. Во флаконе Марта было меньше четырёх унций, и следующая поставка из Каррена придёт через месяц, если перекупы не задержат и никто не перехватит её по дороге.

— Ртуть. — Вейн посмотрел на Лора. — Ещё одна зависимость?

— Ещё одна, — подтвердил Лор. — К сере, селитре, шамоту и Бурту теперь добавляется ртуть. Южный канал через двух перекупщиков.

Хеллер заговорил впервые.

— Барон. Позвольте вопрос практический. В строю двадцать стрелков. Десять с кремнёвыми замками, десять с капсюльными. Залп. Из десяти кремнёвых один-двое дают осечку. Из десяти капсюльных осечек ноль. Итого: вместо восемнадцати-девятнадцати пуль вы получаете двадцать. Разница в одну-две пули.

— Нет, — сказал Лор. — Разница в другом. После первого залпа строй перезаряжает. На кремне перезарядка тринадцать секунд. На капсюле восемь. Следующий залп на пять секунд раньше. И снова полный. Десять пуль из десяти стволов. Через восемь секунд ещё десять. Через восемь ещё. На минуте стрельбы десять капсюльных стволов дают около семидесяти пуль. Десять кремнёвых дают сорок пять-пятьдесят, и из них четыре-пять ушли в осечки. Дело не в точности одного стрелка. Дело в плотности огня линии.

Хеллер прищурился. Пересчитал что-то в уме. Кивнул.

— А по сырости журналы что показывают? Кремнёвый замок в ливень обычно даёт каждый третий-четвёртый выстрел в брак.

— На капсюле осечек в дождь не было ни одной, — сказал я. — Капсюль герметичен. Пока курок не ударил, ему всё равно, что снаружи.

Хеллер записал и эту строку.

Вейн сел на край стола. Тяжело, как садится человек, которому нужна минута.

— Барон. Я приехал, потому что Лор написал: «Новый тип воспламенения. Осечек нет. Перезарядка восемь секунд. Прошу инспекцию». Я думал, он преувеличивает. Он не преувеличивал.

Он помолчал.

— Арморн. Вы понимаете, что я сейчас смотрю на оружие, которое делает половину нашей собственной армии бесполезной? Копейщики, мечники, арбалетчики. Рота ваших стрелков на поле боя обнулит любой строй, который мы выставляли последние двести лет.

— Именно поэтому их нужно переучить, а не распустить. — Я сел напротив. — Полковник. Мечник, которого два месяца учат стрелять и перезаряжать, становится стрелком. Арбалетчик и того быстрее. Людей не нужно выбрасывать. Их нужно перевооружить и переучить. Для этого нужны три вещи: стволы, порох и инструкторы. Стволы по коронному стандарту могут лить мастерские по всему Аркену. Порох пойдёт через коронные склады и собственную линию. Инструкторы выходят отсюда.

Я кивнул в сторону Бремма и Калле, которые стояли со своей учебной линией у дальнего стола.

— Бремм и Калле через четыре дня заканчивают курс. Здесь у них пока неполная десятка, только шесть рядовых для сержантской практики. Но оба уже умеют вести стрельбы и разбирать ошибки. Отправьте их в два разных гарнизона, дайте каждому по двадцать стволов и месяц. Через месяц у вас две готовые стрелковые десятки и два инструктора, которые могут учить следующих.

Вейн посмотрел на Бремма. Тот стоял прямо, ружьё на ремне, руки за спиной.

— Бремм! Ко мне.

Бремм подошёл. Строевым шагом, лицо каменное.

— Покажи, что умеешь.

Бремм взял учебную бронзовую аркебузу. Зарядил. Выстрелил по мишени на полутора сотнях. Попал. Перезарядил за четырнадцать секунд. Выстрелил. Попал.

— Построй свою линию. Покажи залп.

Бремм повернулся. Коротко свистнул. Шестеро рядовых третьей группы подошли, встали в линию. Бремм скомандовал заряжание. Зарядили. Скомандовал прицеливание. Мишени на ста пятидесяти. Скомандовал огонь.

Шесть выстрелов ударили почти разом. Не залп, скорее тяжёлый хлопок с секундным разбросом. Четыре попадания из шести. Для учебной группы с бронзовыми гладкоствольными аркебузами на ста пятидесяти шагах это нормально.

Вейн повернулся к Калле.

— Ты. Что было не так?

Калле подумал. Коротко, без суеты. За месяц рядом с Растом он научился смотреть не на стрелка, а на мелочи.

— Третий справа дёрнул спуск. Левая рука не держала цевьё, ствол ушёл вправо. Пятый считал вслух при перезарядке и сбился на пороховой навеске, пересыпал, отдача у него будет сильнее. Бремм не заметил, потому что стоял за левым флангом.

Вейн посмотрел на меня.

— Кто его учил?

— Лор. Раст. Практика. Калле видит ошибки, которые Бремм пропускает. Бремм командует. Вместе они работают парой.

Хеллер что-то записал. Потом закрыл блокнот и убрал в карман.

Обед был в доме, за длинным столом, где обычно сидели я, Лор и Олаф. Кашу и солонину подали без церемоний. Вейн ел, не обращая внимания на простоту. Генц резал хлеб и молчал. Хеллер пил воду и думал.

Разговор за столом пошёл не о подвигах и не о будущем. Пошёл о числах.

— Темп производства стальных стволов? — спросил Хеллер.

— На данный момент один ствол в шесть-семь дней. За последние пять дней Бурт как раз довёл ещё один, а следующий стоит на примерке. Бурт ведёт ковку, станок берёт грубое сверление, я довожу даром канал и впаиваю эфирит, после этого станок возвращается за нарезкой. Узкое место: тигельная сталь. Одна плавка даёт один-два слитка, но часть уходит в трещины, перековку и выбраковку.

— Бронзовых?

— Серт держит два-три ствола в день по старой линии.

— Капсюлей?

— Двести девяносто в запасе. Если считать по навеске и потерям, одна унция ртути, около сотни капсюлей. Ртуть конечна.

— Логистика ртути?

— Юг, Каррен, через двух перекупщиков и аптекаря в Серой Броде. Если кто-нибудь вычислит, зачем мне ртуть, канал перехватят, как перехватили селитряный обоз.

Хеллер посмотрел на Вейна.

— Полковник. Капсюль хорош. Но массовый переход армии на капсюль при нынешнем снабжении ртутью невозможен. Ртуть слишком редкая и слишком дорогая. Для массовой линии кремнёвый замок остаётся единственным реалистичным вариантом.

— Именно так, — подтвердил я. — Коронный стандарт, который я написал, стоит на фитиле. Первое поколение: дёшево, массово, любой мастер освоит за месяц. Кремнёвый замок, второе поколение, пойдёт в лицензированные мастерские, которые прошли расширенную проверку. Капсюль остаётся в Валье. Три уровня с разрывом в два-три года между каждым.

Вейн отложил ложку.

— Барон. Значит, армия получает фитиль. Лучшие части получают кремень. А ваш узкий контур держит капсюль и стреляет на пятьсот шагов без осечек.

— Да.

— Мне это не нравится.

Я ждал этого. Вейн был армейским человеком. Он думал не о баронстве, а о регулярных полках.

— Полковник. Вам не нравится, что лучшее оружие не у армии. Я понимаю. Но если я сегодня отдам капсюль в армию, через три месяца рецепт фульмината утечёт. Через полгода его будут делать в Каррене, в Валлене, в Тарене. Через год каждый бандит на тракте будет стрелять без осечек. Разрыв нужен не для того, чтобы держать армию в слабости. Он нужен для того, чтобы у нас оставался следующий шаг, когда предыдущий перестанет быть секретом.

Вейн молчал. Хеллер смотрел на стол.

— Лор, — сказал Вейн. — Ваше мнение.

Лор закрыл тетрадь.

— Полковник. Барон прав. Если раздать всё сразу, через год у нас будет одинаковое оружие с обеих сторон и никакого преимущества. Гонка выигрывается не тем, что ты раздал то, что имеешь, а тем, что когда ты раздал, у тебя уже есть следующее.

Вейн встал. Подошёл к окну. За окном двор: кузня, литейка, стрельбище, казарма. Дым из печей, стук Бурта, далёкие хлопки: Калле продолжал занятия с учебной линией, а Тим смотрел за перезарядкой.

— Два ствола, — сказал Вейн. — Стальных, нарезных, с капсюльными замками. Я увезу их в столицу. Теодор должен увидеть сам. Не рассказ, не письмо. Ружьё в руках.

— Два ствола, — повторил я. — У меня сейчас три стальных нарезных в рабочем состоянии и один ещё в доводке. Растовый я не заберу: это его личное оружие. В резерве два, плюс четвёртый в доводке через несколько дней встанет в строй.

— Два из резерва. С запасом капсюлей.

Я посчитал. Два ствола Вейну, по тридцать капсюлей на ствол, шестьдесят штук. Из двухсот девяноста останется двести тридцать. Хватит, если не воевать.

— Согласен. С условием: стволы маркированы и ведутся по журналу. Каждый выстрел учитывается. Капсюли хранятся отдельно от пороха, в сухом закрытом месте, без нагрева. Рецепт фульмината не передаётся и не записывается. Ваши люди стреляют, а не разбирают капсюль на части.

— Принимается, — сказал Вейн.

Хеллер достал блокнот.

— Барон. Коронный стандарт, который вы передали. Я его прочитал по дороге. Толково. Три замечания: нет нормы на вес ствола, нет правил хранения пороха при транспортировке, нет описания контрольного отстрела при приёмке партии. Всё остальное приемлемо для первой редакции.

Я кивнул. Это были правильные замечания. Человек, который проверяет арсеналы, видит то, что я пропускаю: не только как стрелять, а как перевозить, хранить и принимать.

— Допишу. Лор, запиши.

Лор записал.

Вечером Вейн попросил показать пушку.

Я вывел его к северной позиции, где стояло одно из орудий. Заряд, чугунное ядро. Мишень: каменная стенка, сложенная для пристрелки в ста пятидесяти шагах.

Хоук зарядил. Далль подал. Вейн встал в десяти шагах от орудия. Генц за его спиной.

Выстрел. Стенка разлетелась. Каменная крошка осела на траву.

Вейн стоял молча. Потом повернулся и пошёл обратно к дому. Генц и Хеллер за ним.

У крыльца Вейн остановился.

— Барон. Сколько пушек у вас?

— Пять. Бронзовые, на лафетах. Пушечные стволы Серт льёт, лафеты собирает Бурт.

— Сколько нужно, чтобы закрыть границу с Тареном на западном участке?

Я не ожидал этого вопроса. Не прямо сейчас. Граница с Тареном была проблемой, о которой говорили в столице, но я думал, что до практических разговоров ещё месяцы.

— Если брать не всю границу, а только тот открытый коридор между рекой и перевалом, о котором у вас сейчас спорят в столице, то не меньше двух десятков орудий. Скорее двадцать-двадцать пять, если закрывать его всерьёз. Плюс расчёты, плюс порох, плюс ядра, плюс обоз.

— Через какое время?

— Серт делает один пушечный ствол за десять дней. Двадцать пять стволов, это восемь-девять месяцев. Если добавить вторую печь под пушечное литьё и ещё одного литейщика, можно сократить до пяти.

Вейн покачал головой.

— Пять месяцев. Тарен не будет ждать пять месяцев.

— Тарен не знает, что у нас есть. Пока.

Вейн посмотрел на меня.

— Пока. Слово, на котором держится половина вашей стратегии, барон.

Он ушёл в дом. Генц следом.

Утром, перед отъездом, Вейн вышел к воротам. Два стальных ствола, завёрнутых в промасленную ткань, уложены в сундук. Шестьдесят капсюлей в отдельном деревянном ящике, переложенные паклей. Копия коронного стандарта с моими дополнениями по трём замечаниям Хеллера.

Генц проверил крепления на телеге. Конвой уже сидел в сёдлах.

Вейн повернулся ко мне.

— Барон. Я доложу Теодору лично. Демонстрация будет во дворце, закрытая, для короля, Берта и Велля. Без посторонних. Если капсюль убедит короля так, как убедил меня, вы получите расширенный коронный заказ и приоритет на ртуть через казённые склады.

— Ртуть через казённые склады, — повторил я. — Это закроет главное узкое место.

— Может быть. — Вейн подтянул перчатку. — Если казначей согласится финансировать закупку редкого южного товара ради нескольких сотен медных кружков, которые он пока не видел в деле.

Велль был осторожным. Цифры на бумаге его не убеждали, он верил глазам и отчётам. Ствол в руках короля и выстрел без осечки скажут больше, чем любое письмо Лора.

— Полковник. Ещё одно.

Вейн ждал.

— Рост. Он жив, он на свободе, и он умеет выбирать цели. Обоз, склад, теперь может ударить по тракту между вами и мной. Два стальных ствола на телеге без серьёзной охраны на трёхдневном пути.

Вейн кивнул. Он об этом думал.

— Генц. Маршрут через Кленовую балку, не через Серую Броду. На постоялых дворах не вставать; если придётся ночевать, то только на коронном посту у столицы. Стволы не покидают сундук до дворца.

Генц коротко подтвердил.

Вейн сел в седло. Посмотрел на Валье сверху: двор, кузня, литейка, дым, стук, далёкие выстрелы на стрельбище.

— Арморн. — Он назвал меня по имени, без титула. — Через год то, что я сегодня видел, станет нормой для каждого полка в Аркене. Или нас сомнут те, кто не хочет этого видеть.

Он тронул лошадь. Конвой двинулся за ним. Телега с сундуком загремела по камням.

Лор стоял рядом.

— Барон. Вейн уехал другим человеком.

— Он уехал человеком, который увидел конец старой армии. И теперь ему нужно объяснить это людям, которые всю жизнь служили в старой армии.

Лор убрал тетрадь.

— Это будет труднее, чем сделать ствол.

Я не ответил. За кузней стучал Бурт, вытягивая очередную стальную заготовку. На стрельбище Калле вёл учебную линию через второй утренний цикл, а Тим следил, чтобы никто не торопился заряжать, нарушая при этом правильную технику. Раст чистил капсюльный замок у казармы, методично, не торопясь. Зир раздувал тигельную печь для следующей плавки.

Два ствола уехали в столицу. Осталось четыре стальных, если считать тот, что в доводке. Двести тридцать капсюлей. Бремм и Калле через четыре дня уедут вслед за Вейном, каждый в свой гарнизон. Коронный стандарт дописан. Ртутный канал пока жив, но не защищён. Рост не пойман.

Я развернулся и пошёл в кузню. Бурт ждал; шестой стальной слиток остывал на подложке, и к полудню его нужно было проверить на трещины.

Дорогие читатели возобновляю выкладку глав в ежедневном формате.