Виг вернулся к полудню следующего дня.

Он въехал во двор один, без мулов, как и было условлено: мулы ушли с Даном до коронного поста. Виг ехал боком в седле, поясницу держал прямо, плечо левой руки не разгибал. Я заметил это, как только он спешился. Олаф тоже заметил.

— Виг.

— Барон. Доехали без замечаний. У Кривого оврага я развернулся, как было сказано. Дан пошёл дальше один. Мерин под ним идёт ровно. Перевязь на свёртке Дан проверил при мне. Печать Валье целая.

— Плечо?

— Лошадь споткнулась на спуске. Я успел перехватить, но плечо ударил о луку. Не вывих, тяжесть.

— Отдыхай. Олаф проводит. Доклад потом.

Виг кивнул. Олаф проводил его до конюшни и вернулся.

— Барон. До оврага дорога чистая. Виг говорит, на тракте между Серой Бродой и развилкой пыли больше обычного, но подозрительных людей не видел. Двое торговцев утром прошли в сторону столицы, четыре подводы из Кельна вечером. Никаких знамён, никаких всадников без груза.

Я кивнул. Знамён сейчас никто и не везёт. Если кто-нибудь следит за дорогой, он едет с подводой и парой мешков, как все.

— Если Дан к вечеру третьего дня не появится у коронного поста, у нас будет сложность. Но это вопрос третьего дня. Сегодня Виг отдыхает, а ты идёшь к Лору. Нужно решить, кто с нами поедет в Аркенбург.

— С нами?

— Со мной.

Олаф промолчал. Я знал, что он скажет, ещё до того, как он открыл рот.

— Я еду.

— Олаф. В Валье ты нужнее, чем в столице.

— В столице вы будете один, барон. С Мартом, если повезёт. Март торговец, не охрана. Лор остаётся здесь, потому что без него производство встанет. Тим — инструктор, не телохранитель. Если я не еду, у вас в Аркенбурге ни одного человека за спиной.

— У меня в Аркенбурге Ренард, Крейн, мастер Ар и казначей. Если меня захотят схватить, никакой Олаф не поможет. А если нет, мне нужен один незаметный человек на постоялом дворе и второй на улице, а не дядя в чёрном плаще, на которого все оборачиваются.

Олаф потёр шрам у бельма. Привычка. Когда он спорит и понимает, что прав я, он трёт это место.

— Тогда возьмите Олса.

— Олс с Эртаном при Марте в Серой Броде. Снимать оттуда пару охраны, чтобы посадить одного в столице, нельзя.

— Тим?

— Тим в Валье. Учебная площадка пустая, но внутренняя линия, новые рядовые, расчёты у пушек, периметр — всё на нём и на Расте. Если из Валье вытаскивать ещё и Тима, у Лора останется один Раст, а Раст не должен быть всем сразу.

Олаф помолчал.

— Тогда кто?

Я подумал.

— Виг доедет.

— У него плечо.

— Пройдёт за три дня. Он молчаливый, выправка солдатская, лицо не запоминающееся. Если одеть его в плащ без знаков и сапоги без подбоя, он сойдёт за небогатого охранника при торговце. Март встретит нас на обходной дороге после Серой Броды и возьмёт под свою крышу как двух дальних родичей с письмами в казну. Виг с одним кремнёвым стволом за плечом будет на голову лучше любого случайного наёмника, которого мне посоветуют в столице.

Олаф подумал. Кивнул.

— Виг с кремнём, не с капсюлем.

— Конечно. Капсюль из Валье не выезжает. Никогда.

На третий день, после обеда, я спустился к Бурту.

В кузне было жарко, как и всегда. Бурт у наковальни, в кожаном фартуке, рукава закатаны до локтя, на лбу пот в две полоски. Он не повернулся, когда я вошёл. Удар держал ровный, размеренный, по остывающему бруску. Восьмой ствол.

Я стоял у двери и ждал. Бурт работал, не отвлекаясь на меня и не торопясь. Только когда брусок приобрёл нужный изгиб, он положил молот, выпрямился и вытер лоб тыльной стороной руки.

— Барон.

— Восьмой?

— Седьмой готов, на сверлении. Восьмой брусок, тяну. Через два дня сверление, через четыре нарезка. Если не треснет, на пятый день будет готов к вашей доводке. Если треснет, начну девятый, как только Зир и Серт дадут слиток.

— Я уезжаю завтра с утра. Стандарт повезу в Аркенбург.

Бурт посмотрел на меня. Только глазами, не поворачивая головы.

— Надолго?

— Две недели коротко, три долго. Если зацепимся за подписи Велля и Берта, может выйти и месяц.

Бурт повернулся к наковальне, поднял брусок щипцами, осмотрел край.

— Барон. Раст сказал, чтобы восьмой к вашему возвращению был в строю. Сделаю.

— Если не успеешь, не торопись. Ствол с трещиной не нужен ни мне, ни Расту, ни Гриту.

— Знаю. Я тридцать лет ковал. Уже чувствую, когда сталь ломается, до того, как ломается.

Я кивнул. Бурт продолжил работать. Я постоял ещё минуту у двери. Стук возобновился.

В тигельной за кузней Зир раздувал печь под девятый слиток. Огонь там был не такой, как в обычном горне. Зир сидел на табурете в трёх шагах от поддувала, ладонь поднята к открытому окошку, дутьё шло равномерно и тихо. Он не оборачивался, когда я подходил. Не потому, что не видел. Потому, что отвлекаться от плавки нельзя.

— Зир.

— Барон. — Не поворачивая головы. — Пятая часть пути. Если не упустить, к утру слиток будет.

— Отдыхать когда?

— После слитка. Часа три. Потом у меня вентиляция в третьем ярусе. Эверт просил.

— Лоток поставили?

— Вторая канава. Уклон малый, тянет медленно, но тянет. Воды ниже горизонта стало меньше с утра.

— Хорошо.

Я вышел. На дворе Хорст с двумя помощниками раскладывал просохшие медные колпачки в ящик. Колпачки лежали ровными рядами, как зерно. В дальнем углу склада, под навесом, я увидел Функа. Он сидел на низкой скамейке, перед ним стояло корыто с раздробленной костью. Молотком Функ работал ритмично, без перерывов. Иг сидел на чурбане в трёх шагах, не глядя прямо на Функа, а смотрел мимо него на ворота. Так и должен был.

Вечером Лор пришёл с тетрадью.

— Барон. Расход и запас на конец недели. Капсюлей сто девяносто после сегодняшних пяти выстрелов Раста. Пороха на восемнадцать дней при текущем темпе. Сера на двенадцать дней, если канал Марта не пробьётся. Свинец на сорок дней. Шамот на три формы. Дрова, уголь, всё в порядке.

— Сера.

— Знаю. Завтра с Мартом договариваюсь о малой партии через Кесселя. Кессель боится, но идёт. Олс и Эртан проводят его до Серой Броды и обратно.

— Не Кесселя проводят, а партию. Кессель сам знает дорогу. Если Олс и Эртан окажутся видны рядом с Кесселем за Серой Бродой, на следующей неделе Кесселя найдут в канаве.

Лор кивнул. Записал поправку.

— Второе. Учебная площадка пустая. Новых рядовых из Аркенбурга пока нет. Я думаю, пока вас нет, переключить Тима на регулярные занятия с дворовой охраной. Без выстрелов, разборка-сборка, перезарядка, дисциплина строя. Они всё равно стоят на воротах, пусть стоят с пользой.

— Согласен.

— Третье. Виг.

Я посмотрел.

— Едет со мной.

Лор не удивился. Он редко удивлялся вслух.

— С плечом?

— Сам говорит: ушиб, не вывих. Через три дня пройдёт.

— Один?

— Один. Через Кленовую балку. Март встретит на обходной дороге после Серой Броды и проведёт дальше.

Лор закрыл тетрадь.

— Барон. Если из Аркенбурга придёт срочный гонец и Олаф решит вскрывать без моего знания, у нас может быть конфликт.

— Олаф открывает только если меня нет восемь недель и от меня нет писем. До этого — письма от Велля или Ренарда вскрываю только я по возвращении. Письма от Марта или Криса — вы вдвоём. Всё остальное — на Олафа по решению дня.

Лор кивнул.

— И последнее. Раст.

— Что?

— Сегодня после стрельбища он подошёл и спросил, можно ли ему пройти полный курс на кремне за неделю. Не учебно. Боевым стандартом. Сорок выстрелов, дистанции от ста до пятисот, разные углы, разная погода.

— Зачем?

— Сказал, что капсюль начнёт казаться нормой. Боится потерять кремень в руке. Если ртуть прервётся, ему опять переходить, а переход не должен быть долгим.

Я не сразу ответил. Раст думал тем местом, которое у большинства людей не работает.

— Разрешаю. Сорок выстрелов на неделю — почти полный килограмм пороха. Из общего запаса. Лор, выписывай.

— Уже выписал. Под утро завтра начнёт.

На третий день после отъезда Дана в Валье пришёл гонец от Марта.

Снова мальчишка с заляпанным плащом, тот же или похожий, не разобрать. Записка на тонкой полоске бумаги, торопливый почерк.

«Барон. Дан прошёл коронный пост сегодня к полудню. Свёрток сдан смотрителю в руки, расписку Дан забрал. Возвращается через Кленовую балку, как сказано. Вторая новость хуже. Кессель видел у ручья за северной тропой человека. Один, без лошади, в сером плаще, столичная выправка. Стоял около часа на закате, смотрел на тропу к Валье, потом ушёл на восток. Лица Кессель не разглядел. На голос не вышел. М.»

Я перечитал дважды. Олафа позвал немедленно.

— Олаф. Связной у ручья.

Олаф взял записку, прочитал. Сложил.

— Стоял час и ушёл. Без сигнала. Значит, ждал.

— Или проверял место. Если связной осторожный, первый раз он только смотрит. Не подходит, не садится, не ставит знак. Уходит, чтобы вернуться через два-три дня.

— Функа выводить во двор?

— Как обычно. Не больше, не меньше. Если связной вернётся и Функ его увидит, мы узнаем по Функу. Если связной вернётся и Функа не увидит, он уйдёт ещё раз. Терпения у такого человека больше, чем у нас.

Олаф кивнул. Помолчал.

— Барон. Это значит, что в столице знают: я на месте, Функ жив, Валье работает.

— Это значит, что в столице кто-то держит этот канал и не списал его. И что связной приехал не сам, а его прислали. Значит, у того, кто его прислал, ещё есть надежда вернуть Функа в работу. Или они тоже хотят посмотреть, как у нас всё устроено перед тем, как сделать следующий шаг.

— Брать связного?

— Нет. Я еду через день. Если возьмём сейчас, тот, кто держит канал в столице, узнает раньше моего отъезда, и мне в Аркенбурге придётся либо признавать, что я вижу эту линию, либо врать Веллю. Ни то ни другое сейчас не нужно. Связного брать только если он подходит к забору и Функ передаёт ему листок. До этого — смотреть.

Олаф ушёл к башне. Я сел за стол.

Стандарт я закончил тем же вечером.

Десять страниц. На последней странице я вписал место для трёх подписей: казначея, первого советника и полковника. Над подписями — строка с моим именем и печатью Валье, уже стоящей. Внизу страницы — место для коронной печати, которую ставят не подписанты, а канцелярский писарь после завершения процедуры.

Я перечитал документ от начала до конца. На страницу четвёртую обратил внимание дольше: пункт о приёмочном отстреле. Хеллер указал «не менее одного выстрела с каждого пятого ствола». Я подумал и переписал на «не менее одного выстрела с каждого третьего ствола в первой пробной партии и с каждого пятого после двух подряд успешных партий». Длиннее, но честнее. Партию из тридцати стволов, где проверены только шесть, никто не должен принимать на веру.

Потом сел за второе письмо. Веллю напрямую, не через посредника. Я написал четыре строки.

«Лорд-казначей. Спустя четыре дня после отправки серебряной пробы выезжаю в Аркенбург лично с готовой редакцией коронного стандарта. Прошу аудиенции для подачи документа на подпись. Маршрут через Кленовую балку, ориентировочное время прибытия — десять дней от даты этого письма. С уважением, Арморн ди Валье».

Печать. Свёрток. Гонцу на коронный пост утром.

Перед сном я зашёл в комнату к Олафу.

Он сидел у стола, чистил арбалетный спуск. Старый арбалет, тот, что висел у двери ещё до моего появления. Оружие, которым Олаф работал двадцать лет. Аркебузы он принял, но руки помнят арбалет.

— Олаф.

— Барон.

— Если меня нет восемь недель и нет писем, что ты делаешь?

— Не паникую.

— Дальше?

Олаф положил спуск на стол. Подвинул его пальцем.

— Шлю Криса в Аркенбург. Не открыто. Пешком от Серой Броды, как обычного человека с письмом. Криса узнают только Ренард и Крейн, остальные нет. Крис проверяет, доехали ли вы, живы ли, что говорит казначей. Возвращается без расспросов в баронстве. Через шесть-семь дней мы знаем, что с вами.

— Если письмо от меня всё-таки приходит за это время?

— Оно вскрывается мной, читается с Лором. Если в письме просьба, исполняем. Если в письме плохое, готовимся.

— А если в письме хорошее?

— Тогда я сплю шесть часов вместо трёх.

Олаф не улыбался. Он просто говорил то, что думал.

— Хорошо.

Я постоял у двери.

— Олаф. Я знаю, что ты против моей поездки.

— Я не против. Я против того, чтобы вы ехали один с одним Вигом. Если бы ехала рота, я был бы за.

— Рота будет видна с пяти миль. А мы с Вигом проедем как два курьера под дорожной крышей Марта.

Олаф взялся за арбалетный спуск. Покрутил.

— Барон. Вы вернётесь живым. Я говорю это себе, не вам.

Утром четвёртого дня я вышел на двор затемно.

Виг уже был у конюшни. Серый плащ без знаков, кремнёвый ствол за спиной. Лошадь под ним, моя — заводная. Две вьючные с дорожным грузом, без оружия, без бумаг, кроме одной сумки на седле у меня. Стандарт в кожаном тубусе, тубус в холщовом мешке, мешок в седельной сумке. Письма — у меня под камзолом, в нагрудном кармане.

Олаф стоял у ворот. Лор рядом. Эверт пришёл из шахты, оставив утренний обход. Бурт не пришёл: я просил его не отрываться от ковки. Это было правильно.

— Лор. По чертежу к восьмому стволу нужны замечания, я оставил их у тебя на столе. Если что-то не сходится, не торопи Бурта. Девятый слиток Зир и Серт принесут сегодня к вечеру, если плавка не подведёт.

— Принято.

— Эверт. По воде в западном штреке: если за мою отлучку лоток не справится, ставь подъём. Без меня. Свод ненадёжный, но если дальше затянуть, обвалится сам.

— Принято.

— Олаф. Если Функ пойдёт во двор и связной появится у ручья, ты решаешь сам. Не пиши мне в Аркенбург по этому поводу. Письмо может вскрыть кто угодно.

Олаф кивнул.

Я сел в седло. Виг тронулся первым.

Ворота открылись. Воздух был свежий, сухой, без тумана. Над башней висела половина луны, бледная и ненужная. На стрельбище никого не было. Раст должен был выйти к шести утра, начать свою сорокавыстрельную неделю с первой пристрелки на сто шагов. Я представил его себе: кремнёвое ружьё в руке, спокойный, и подумал, что это, может быть, последнее, что должно остаться в голове в момент, когда выезжаешь из своих ворот в сторону столицы, к незнакомым кабинетам и подписям.

За воротами я обернулся. Олаф стоял там же. Лор уже шёл к стрельбищу. Эверт уходил в сторону шахты. Кузня жила: первая полоска дыма поднималась прямо вверх, без ветра.

Виг шёл шагом на полкорпуса впереди меня. На повороте к Кленовой балке мы свернули с тракта. Дорога шла под уклон, мокрая после ночной росы, копыта скользили на корнях. Виг проверил, как сидит ствол за спиной, и подтянул ремень.

— Барон.

— Что?

— Если в Аркенбурге придётся стрелять, у меня хорошо получится из кремнёвого замка. Фитиль я держал чаще, но кремень надёжнее в дороге.

— Да, кремнёвый ствол у тебя за спиной. Ты уже привык к нему.

— Знаю. Просто говорю.

Я не ответил. Виг мог бы и не говорить, но ему нужно было. Это нормально. Человек, который едет в столицу с бароном без отряда за спиной, имеет право один раз вслух уточнить, из чего он стреляет.

Дорога свернула в лес. Валье скрылось за гребнем. Я больше не оборачивался.