Встреча с Бертом состоялась на следующий день после демонстрации, в девять утра. Тот же кабинет, тот же стол, те же стопки бумаг. Только чашек на столике у окна было три, а не две.

Третья предназначалась для казначея.

Лорд-казначей Эдмунд Велль оказался невысоким грузным человеком с короткими пальцами и привычкой класть обе руки на стол ладонями вниз, как будто проверяя, на месте ли поверхность. Ему было за шестьдесят, лицо одутловатое, но глаза за складками век двигались быстро. Тот самый казначей, который «выздоровел» после моего письма королю и запросил все соглашения Мора с частными лицами. Тот самый, который не подписал запрос маршала на «Особую комиссию».

— Барон. — Велль кивнул мне, не вставая. — Я видел вашу демонстрацию вчера. Стоял у окна казначейства. Далеко, но звук был достаточно убедительным.

— Звук был побочным эффектом, — ответил я. — Убедительным должен быть пролом в стене.

— Стену я тоже видел. Берт прислал мне записку с оценкой ремонта. Четырнадцать крон. — Велль посмотрел на Берта. — Это включено в бюджет демонстрации?

— Включено, — ответил Берт без выражения.

— Хорошо. — Велль повернулся ко мне. — Берт передал мне вашу записку с расчётами. Я хочу уточнить несколько цифр.

Я ожидал этого. Записку с производственными расчётами я написал вчера вечером, уже понимая, что Берт передаст её тому, кто считает деньги.

— Вы пишете: десять аркебуз и одна пушка в месяц при текущих ресурсах. Двадцать аркебуз и две пушки при расширении. — Велль прочитал это с листа, который лежал перед ним. — Что значит «расширение»?

— Вторая плавильная печь. Ещё один обученный литейщик. Дополнительный запас селитры. Три месяца на ввод в строй.

— Стоимость?

Я назвал цифру. Велль не записал, но я видел, как его глаза чуть сузились: он считал в уме.

— Это без учёта жилья для новых работников, — уточнил я. — Если добавить жильё и хозяйственные постройки, ещё примерно треть сверху.

— Кто оплачивает расширение? Вы или корона?

Вопрос был прямым, и в нём слышалось то, ради чего Велль пришёл на эту встречу. Казначей не интересовался военной тактикой. Казначея интересовало одно: кто платит и что получает взамен.

— Я, — ответил я. — Расширение производства за мой счёт. Но мне нужны две вещи от короны.

— Какие?

— Первая: гарантированный канал закупки селитры. Сейчас я покупаю через торговцев по рыночной цене. Селитра на открытом рынке стоит дорого и поставки нестабильны. Если казначейство включит селитру в реестр стратегических материалов и даст мне доступ к государственным складам по фиксированной цене, я смогу планировать производство на полгода вперёд, а не от обоза к обозу.

Велль слушал. Берт тоже.

— Вторая: право нанимать мастеров без гильдейских ограничений. — Я подождал, пока это дойдёт. — Сейчас любой литейщик, кузнец или плотник, работающий на территории королевства, формально подчиняется уставу соответствующей ремесленной гильдии. Чтобы нанять мастера из другого города, я должен согласовать это с местным старшиной. Это время и взятки. Мне нужно разрешение нанимать напрямую.

— Это затрагивает привилегии ремесленных гильдий, — заметил Берт.

— Только в рамках производства, попадающего под статью четырнадцатую. — Я сказал это ровно, без нажима. — Стратегический ресурс, стратегическое производство. Логика та же.

Велль переглянулся с Бертом. Короткий обмен, который длился не больше секунды, но вмещал целый разговор: «Это обоснованно?» — «Формально да».

— По селитре подготовлю проект, — сказал Велль. — Реестр стратегических материалов существует, он не пустой: туда входят корабельный лес, медь для монетного двора и ещё семь позиций. Добавить селитру несложно, если обоснование подписано Бертом.

Берт кивнул.

— По мастерам сложнее, — продолжил Велль. — Ремесленные гильдии это не Гильдия Магов, но у них есть влияние. Старшины платят налоги и голосуют на городских собраниях. Если я освобожу ваше производство от их юрисдикции указом, три города подадут петиции в течение месяца.

— А если не указом? — спросил я.

Велль посмотрел на меня с интересом, который до этого скрывал за цифрами.

— Что вы предлагаете?

— Не освобождение от юрисдикции. Приглашение. Корона объявляет набор мастеров для «государственного оборонного проекта». Формулировка, которая не отменяет гильдейские правила, но создаёт исключение. Мастер, принявший приглашение, сохраняет членство в своей гильдии, но на время работы в проекте подчиняется регламенту, утверждённому казначейством.

— Это прецедент, — сказал Берт.

— Прецедент существует, — ответил я. — Корабельные мастера для речного флота набираются по той же схеме. Я видел документ в архиве мастера Ара.

Велль хмыкнул. Берт не изменился в лице, но что-то в его позе сдвинулось на миллиметр.

— Вы были в архиве мастера Ара.

— Мастер Ар любезно показал мне некоторые документы, когда я попросил. Историографы охотно делятся историей.

Берт промолчал. Велль постучал пальцами по столу.

— Хорошо. Я изучу прецедент с корабельными мастерами. Если формулировка применима, подготовлю проект. Сроки: неделя.

— Я уеду раньше, — сказал я. — Через три-четыре дня.

— Проект отправлю с курьером. — Велль поднялся. — Барон, ещё один вопрос.

— Да.

— Двадцать процентов от объёма добычи эфирита, которые вы обязаны передавать казне по условиям лицензии. Каким образом вы предполагаете осуществлять передачу?

Я думал об этом ещё вчера ночью.

— Ежеквартально. Объём фиксируется инспектором при каждой проверке. Передача осуществляется в казначейский склад ближайшего гарнизона, которым является Серый Брод. Транспортировка за мой счёт, приёмка за счёт казны.

Велль кивнул.

— Серый Брод. Там есть гарнизон?

— Небольшой. Двадцать солдат, комендант.

— Этого недостаточно для хранения стратегического ресурса. — Велль посмотрел на Берта. — Нужно усиление.

— Я передам Вейну, — сказал Берт.

Казначей вышел. Берт остался.

Мы стояли у окна. Во внутреннем дворе двое каменщиков уже работали над проломом в стене, заделывая его свежим раствором.

— Барон, — произнёс Берт, глядя на каменщиков, — казначей доволен.

— Чем именно?

— Тем, что вы платите за расширение сами. Он ожидал, что вы попросите денег.

— Деньги у меня есть. Дорн заплатил за аркебузы. Кельн тоже. Мне не нужны деньги короны. Мне нужны каналы, которые за деньги не купишь.

— Именно это его и устроило. — Берт помолчал. — Вейн ждёт вас после обеда на плацу. Он хочет обсудить формат обучения.

— Обучения кого?

— Армейских расчётов. — Берт произнёс это так, как произносят вещи, которые уже решены, но ещё не оформлены. — Его величество не хочет зависеть от одного барона и двух мастеров. Ему нужны люди, которые умеют обращаться с этим оружием и которые подчиняются короне.

Я обдумал это.

С одной стороны, это было естественно. С другой стороны, это означало, что технология начнёт выходить из-под моего контроля быстрее, чем я рассчитывал. Обученные армейские расчёты, знающие, как заряжать и стрелять, через год станут людьми, которые могут научить других. Через два года у короны будет собственное производство, если найдутся литейщики и источник эфирита.

Но отказать было нельзя. Отказ означал бы, что я хочу монополию, а не сотрудничество. Теодор это понял бы мгновенно.

— Я готов обсудить формат, — ответил я.

— Хорошо. Плац, два часа пополудни.

Берт развернулся и ушёл. Походка ровная, спина прямая, ни одного лишнего движения. Он всегда ходил так, как будто экономил каждый шаг для чего-то более важного.

Обед я провёл с Буртом и Сертом в гостевом крыле.

Бурт ел много и молча. Дорога из баронства, разгрузка, сборка, демонстрация — он отработал всё это на одном дыхании и теперь восполнял потраченное. Серт ел мало и смотрел в окно.

— Серт, — сказал я, — как вам столица?

— Шумно. — Он отложил ложку. — Литейная мастерская на Бочарной улице льёт колокола грязной бронзой. Я слышал звон утром. Плохой звон, с дребезгом на верхних частотах. Олово некачественное.

— Вы это определили по звуку?

— Я тридцать лет лил колокола. Если я не определю качество сплава по звуку, значит, тридцать лет были потрачены зря.

Бурт хмыкнул.

— Он всегда такой, — сказал Бурт, не поднимая головы от тарелки. — Всё слышит. Ночью, когда мы стояли на перевале, он проснулся и сказал, что ось второй телеги скрипит иначе, чем вчера. Утром проверили — трещина. Если бы не заметил, потеряли бы колесо на спуске.

— Ось должна звучать ровно, — пояснил Серт так, как будто это не требовало объяснений.

Я посмотрел на него. Бывший мастер колоколов, который слышал трещину в оси по скрипу ночью. Земная инженерия знала таких людей. Старые мастера на заводах, которые определяли дефект подшипника по вибрации, положив руку на корпус. Их невозможно было заменить приборами, потому что прибор измерял параметры, а мастер чувствовал суть.

Серт был таким. И он был мне нужен.

— Серт, после возвращения в баронство я хочу обсудить с вами расширение литейного участка. Вторая печь, новые формы, больший объём.

— Я думал об этом по дороге, — ответил он. — Нынешняя печь стоит неправильно. Тяга хорошая, но загрузка неудобная: льём сверху, а пространства для манёвра нет. Если ставить вторую, нужно перенести первую. И обе расположить так, чтобы один человек мог контролировать температуру в двух печах по очереди, не бегая через двор.

— У вас есть конкретная схема?

Серт достал из-за пазухи сложенный лист. Развернул. На листе углём были нарисованы два прямоугольника, соединённые крытым проходом, с пометками на полях.

— Набросок, — уточнил он. — Не чертёж. Размеры надо уточнять на месте.

Я взял лист. Посмотрел. Расположение было разумным: общий дымоход экономил материалы, крытый проход защищал от дождя и позволял перемещаться между печами, не выходя на открытый воздух. Загрузочные проёмы развёрнуты в одну сторону.

— Хорошо, — сказал я и сложил лист.

Бурт поднял голову от тарелки.

— Он мне это показывал на перевале. Я сказал: покажи барону. Он сказал: после демонстрации. Не хотел отвлекать.

— Правильно, — подтвердил Серт без видимой скромности. Просто констатация: было не время, стало время.

В два часа я пришёл на плац.

Пролом в стене ещё не заделали до конца: каменщики работали, но свежий раствор ещё не схватился. Пушка стояла в стороне, накрытая парусиновым пологом. Бурт остался с ней.

Вейн ждал у тренировочных стоек, где обычно занимались мечники. С ним был Лор и молодой поручик, который вчера записывал всё в планшет. Поручика звали Генц, как я узнал через минуту.

— Барон, — Вейн пожал мне руку. — Присядем.

На краю плаца стояла скамья. Мы сели вчетвером. Генц открыл планшет.

— Его величество поручил мне подготовить предложение по формированию артиллерийского подразделения, — начал Вейн без предисловий. — Я солдат, не инженер. Мне нужно понять, что реально, а что нет.

— Спрашивайте.

— Сколько времени нужно, чтобы обучить расчёт?

— Зависит от уровня. Базовые навыки: зарядка, наведение, выстрел — две недели при ежедневных занятиях. Полноценный расчёт, способный работать в полевых условиях — месяц. С элементами тактического мышления — два.

— Тактическое мышление — это что?

— Выбор позиции, оценка дистанции, работа с прицельной таблицей, взаимодействие с пехотой. Пушка без пехотного прикрытия уязвима. Расчёт должен понимать, когда стрелять, когда отходить и когда менять позицию.

Лор кивнул.

— Это похоже на обучение арбалетного отряда. Только дольше и сложнее.

— Сложнее, потому что арбалет прощает ошибки. Перезарядил неправильно — промахнулся. Пушку перезарядил неправильно — потерял расчёт.

— Взрыв? — уточнил Генц.

— Разрыв ствола при избыточном заряде. Детонация пороха при неправильном хранении. Обратный удар при неплотной забивке пыжа. Ошибки в работе с порохом не заканчиваются промахом, они заканчиваются смертью.

Генц записал. Вейн смотрел на меня.

— Значит, обучение — ключевой элемент, — сказал он.

— Ключевой. Хорошее оружие в руках необученного расчёта опаснее для своих, чем для противника. На Земле... — Я остановился.

Пауза.

— Где? — спросил Лор.

— В литературе по осадному делу, которую я изучал, — поправился я ровно, — описаны случаи, когда взрыв порохового погреба от неправильного обращения уничтожал целые гарнизоны. Обучение расчётов не менее важно, чем производство стволов.

Вейн не заметил оговорку или сделал вид, что не заметил. Лор прищурился, но промолчал.

— Кто будет обучать? — спросил Вейн.

— Первый инструктор — я. Пока другого варианта нет. Бурт знает производство, но у него нет навыков преподавания. Серт разбирается в литье, не в тактике. Нужен офицер с армейским опытом, которого я обучу, а он дальше сможет обучать других.

— Лор, — сказал Вейн.

Лор повернулся к нему.

— Я? — Не удивление, скорее уточнение.

— Ты командуешь осадным отрядом. Это ближе всего к тому, что нужно. — Вейн посмотрел на меня. — Если барон согласен.

— Мне нужен человек, который понимает полевую работу и не боится нового, — сказал я. — Капитан Лор вчера задавал правильные вопросы. Это главный критерий.

— Вопросы задавать я умею, — произнёс Лор без улыбки. — Осталось научиться ответам.

— Формат? — спросил Вейн.

— Лор приезжает в баронство на месяц. С ним четверо-пятеро солдат, которых он отберёт сам. Я обучаю их полному циклу: от обращения с порохом до стрельбы из пушки и аркебузы. После этого Лор возвращается с достаточным знанием, чтобы развернуть собственную программу обучения.

— Четверо-пятеро — это мало, — заметил Вейн.

— Для первого набора достаточно. Больше людей означает больше шума. А шум — это информация, которая дойдёт до тех, до кого не должна.

Вейн обдумал.

— Мор.

— И не только. Гильдия формально отступила, но Хельм переименовал поражение в ничью. Рост уехал в направлении герцогства Мора. Я не знаю, что они планируют, но информация о том, что корона формирует артиллерийское подразделение, может ускорить их действия.

— Рост уехал к Мору? — Вейн спросил это спокойно, но его интонация изменилась.

— Предположительно. Он выехал по западному тракту без объявлений, без прощания с остальной делегацией.

Вейн посмотрел на Лора. Тот ответил взглядом.

— Это информация для Берта, — сказал Вейн.

— Берт знает.

— Хорошо. — Вейн положил руки на колени. — Генц, запиши: первый учебный отряд, пять человек плюс офицер, срок командировки — месяц, место — баронство Валье, цель — освоение нового вооружения. Формулировка для приказа: «специальная инспекция по поручению полковника».

— Не инспекция, — поправил Лор. — Инспекция привлечёт внимание. Лучше «ознакомительная поездка по линии снабжения восточных провинций». Снабженцы ездят постоянно, никого не удивит.

Вейн кивнул.

— Так и запиши.

Генц записал.

— Когда? — спросил я.

— Через три недели после вашего возвращения. Лору нужно время отобрать людей. И мне нужно время согласовать с Бертом.

— Через три недели у меня должна быть готова вторая печь. Это удачно: Лор увидит полный цикл производства.

Вейн встал. Протянул руку снова.

— Барон. Я тридцать лет служу в армии Аркена. Я видел, как менялись тактики, как появлялись и исчезали новые виды оружия. Арбалет, усиленный лук, стальная кираса. Каждый раз кто-то говорил, что это изменит войну.

— И менялось?

— Ненадолго. Потом противник находил ответ. Но то, что я видел вчера, — он посмотрел на пролом в стене, — это другое. Потому что ответа пока нет.

— Ответ найдут, — сказал я. — Это вопрос времени.

— Значит, нужно использовать время, пока его не нашли.

Он пожал мне руку и ушёл. Лор задержался на шаг.

— Барон, — произнёс он, — у меня есть человек в отряде. Сержант Виг. Четырнадцать лет службы, три кампании. Хорошие руки, спокойная голова. Он первый, кого я возьму.

— Хорошо.

— Он боится магов, — добавил Лор. — Как все нормальные солдаты. Когда он увидит, что аркебуза пробивает щит, он перестанет бояться. И это будет важнее любого учебного плана.

Лор кивнул и пошёл за Вейном.

Я остался на плацу. Бурт из-под полога пушки наблюдал за мной.

— Хорошие люди? — крикнул он.

— Нормальные, — ответил я.

— Нормальные — это хорошие, — рассудил Бурт и вернулся к чистке ствола.

Крейн пришла вечером.

Не записка, не посыльный. Пришла лично, в тёмном платье без знаков Гильдии, с накинутым капюшоном. Олаф впустил её после того, как убедился, что за ней никто не шёл.

— Последний раз, — сказала она, входя. — Дальше мне нужно быть осторожнее.

Она села. Я налил ей воды из кувшина.

— Я уезжаю послезавтра, — сказал я.

— Знаю. Берт передал. — Она отпила воды. — Я тоже уезжаю. Через три дня. Обратно в Совет.

— Как там обстановка?

— Хельм доложил Совету результаты. Формулировка: «Корона применила статью четырнадцатую Основного уложения, установив прямую юрисдикцию над эфиритом и связанным производством. Гильдия сохраняет право доступа к сводным данным инспекций. Дальнейшие действия требуют переоценки стратегии». — Она произнесла это наизусть. — Обратите внимание: «переоценка стратегии». Не «отступление», не «поражение». Переоценка.

— Хельм сохраняет лицо.

— Хельм сохраняет позицию. Это важнее лица. Совет проголосовал шесть к четырём с одним воздержавшимся: принять текущую ситуацию как «временное состояние» и провести внутреннюю ревизию отношений с короной за последние двадцать лет. Ревизия займёт полгода. За это время Хельм найдёт новый аргумент.

— Какой?

Крейн поставила кружку.

— Пока не знаю. Но у Хельма есть одно качество, которое делает его по-настоящему опасным. Он учится. Сегодня он проиграл, потому что не понимал, как работает ваше оружие. Через полгода он будет понимать. Не как инженер, а как юрист: где уязвимые точки в системе снабжения, в лицензии, в контрактах.

— Что вы рекомендуете?

— Не давать ему точек. Каждый документ, который вы подписываете с казначейством, должен быть безупречным. Каждый отчёт инспектору, каждая передача эфирита. Если Хельм найдёт формальное нарушение, он использует его как рычаг. Не для суда, а для пересмотра условий лицензии.

— Понимаю.

— Ещё одно. — Крейн помедлила. — Рост.

— Что с Ростом?

— Он не вернулся в Совет. Хельм послал запрос: Рост ответил, что задерживается «по личным обстоятельствам». Хельм не стал настаивать. Это необычно.

— Почему необычно?

— Потому что Хельм контролирует своих людей жёстко. Если он не стал требовать возвращения Роста, значит, либо Рост ему больше не нужен, либо Хельм знает, где Рост, и это его устраивает.

Я молчал.

— Западный тракт ведёт к Мору, — сказала Крейн.

— Я знаю.

— Если Рост у Мора, это означает, что информация о вашем оружии, о демонстрации, о статье четырнадцатой поступит к маршалу из первых рук. Не из слухов, не из донесений. От члена Совета Гильдии, который лично присутствовал на заседании.

— Рост не присутствовал на демонстрации.

— Рост присутствовал на заседании в тронном зале и на закрытых совещаниях делегации. Он знает позицию короля, аргументацию Хельма, вашу тактику. Он знает, что король на вашей стороне. Для Мора это ценная информация.

— Что Мор с ней сделает?

Крейн встала.

— Мор — маршал. Он командует армией. Если он решит, что корона ослабляет его позицию в пользу провинциального барона, он будет действовать. Не через Гильдию, не через суд. Напрямую.

— У короля есть документы о его измене.

— Документы на экспертизе. Экспертиза займёт время. Мор знает это и будет использовать окно. — Она накинула капюшон. — Берегите баронство, барон. Следующий удар придёт не оттуда, откуда вы ждёте.

Она вышла. Олаф закрыл дверь за ней и встал рядом.

— Весёлая женщина, — сказал он.

— Она не весёлая. Она точная.

— Это хуже, — ответил Олаф.

Следующий день я провёл за двумя делами.

Первое — встреча с Лором на плацу. Мы разобрали пушку при нём. Серт объяснял устройство ствола, Бурт показывал лафет, я рассказывал про эфиритовые вставки, не вдаваясь в процесс впайки. Лор слушал, задавал вопросы и записывал в маленькую записную книжку, которую носил за голенищем.

Он задал один вопрос, который меня остановил.

— Если пушка пробивает каменную стену, значит ли это, что стены больше не нужны?

Это был вопрос, который Виктор Громов задал бы на полигоне НИИ «Прометей».

— Нет, — ответил я. — Стены нужны. Но они должны стать другими. Толще. С земляными насыпями. С углами, которые рикошетируют ядра, а не принимают их лобовой кладкой. Крепостное строительство не исчезнет, оно изменится.

— А что нужно для того, чтобы это понять? — спросил Лор.

— Время и несколько разрушенных стен.

— Дорогое образование.

— Самое дорогое. Но дешевле проигранной войны.

Лор закрыл книжку.

— Мне здесь нравится, — сказал он без видимой связи. — Я имею в виду, мне нравится то, что вы говорите. Не «как выиграть бой». А «как изменить правила, по которым бои ведутся». Никто в армии так не разговаривает.

— Потому что в армии за это не платят.

— Верно. — Лор усмехнулся, и это была первая эмоция, которую я увидел на его рябом лице за два дня. — Пока не платят.

Второе дело было проще. Я написал три письма.

Крису — с инструкциями по подготовке к приёму Лора и его людей. Без подробностей, только: «Через месяц прибудет офицер с малой группой. Разместить как гостей. Обеспечить охрану периметра. Подробности при встрече».

Тиму — с просьбой подготовить отчёт о состоянии дел в баронстве за время моего отсутствия. Список вопросов: запасы пороха, количество готовых стволов, состояние шахты, здоровье людей, происшествия.

Дорну — короткое сообщение: «Результат положительный. Корона на нашей стороне. Подробности при встрече. Будьте внимательны к любым передвижениям людей Мора на западных границах».

Март забрал письма и ушёл. У него были свои каналы: торговцы, извозчики, почтовые станции. Письмо к Крису дойдёт за пять дней. К Дорну — за три. Тиму — вместе с письмом Крису, одним маршрутом.

В последний вечер перед отъездом я сидел за столом и перечитывал свои записи.

Листы с расчётами. Набросок Серта по печам. Записная книжка с пометками: «Рост — Мор —?», «Хельм: ревизия 6 мес.», «Велль: селитра + мастера», «Лор: месяц, 5 чел., через 3 нед.»

Я перевернул страницу и написал список того, что нужно было сделать по возвращении.

Вторая печь. Расширение литейного участка по схеме Серта. Увеличение добычи эфирита. Подготовка к приезду Лора. Отчёт инспектору по первому кварталу. Передача двадцати процентов эфирита в Серый Брод. Укрепление шахты. Набор людей.

Список занял полстраницы. Я посмотрел на него и дописал внизу: «Металлический лафет. Противооткатный механизм. Начать проектирование».

Потом подумал и добавил: «Нарезка. Исследовать возможность нарезных канавок в стволе. Вращение снаряда = точность».

Это был следующий шаг. На Земле переход от гладкоствольных к нарезным орудиям занял столетия. Здесь, с моим даром, я мог попробовать сократить этот путь. Эфиритовая вставка стабилизировала горение пороха. Нарезка стабилизировала полёт снаряда. Два стабилизатора, работающих вместе, давали качественно иной результат.

Но это требовало экспериментов. Много экспериментов. А эксперименты требовали времени, материалов и тишины.

Тишину обеспечить будет сложнее всего.

Олаф вошёл.

— Телеги загружены. Выезжаем на рассвете. Серт проверил ось.

— Ось в порядке?

— Серт говорит, звук нормальный. Я верю Серту. — Олаф помолчал. — Март нашёл попутный обоз до Серого Брода. Шерстяные купцы, семь телег. Безопаснее ехать с ними.

— Через перевал?

— Через перевал. Пять дней, если погода не испортится.

— Хорошо.

Олаф посмотрел на мои записи.

— Длинный список.

— Длинный.

— Раньше ваши списки были короче.

— Раньше задача была проще. Выжить. Потом защититься. Теперь задача другая.

— Какая?

Я откинулся на стуле.

— Построить. Не оружие, не стену, не печь. Систему, которая работает без меня. Потому что если всё зависит от одного человека, достаточно убрать этого человека, чтобы всё остановилось.

Олаф стоял у двери. Его лицо было в тени, бельмо на левом глазу поблёскивало в свете свечи.

— Вы думаете, что вас попытаются убрать?

— Я думаю, что Мор думает рационально. Рост привёз ему информацию. Мор знает, что корона на моей стороне. Знает, что документы о его измене у казначея. Знает, что у меня пушка. У него сужается пространство для манёвра. Люди с сужающимся пространством делают резкие ходы.

— Какие?

— Не знаю. Если бы знал, это был бы не резкий ход.

Олаф обдумал это. Кивнул.

— Я удвою караулы, когда вернёмся.

— Хорошо.

— И поговорю с Крисом. У него есть чутьё на людей. Если Мор пришлёт кого-то, Крис заметит.

— Крис заметит если это будет наёмник. Если Мор пришлёт кого-то умнее наёмника, нам нужен другой подход.

— Какой?

— Информация. Нам нужны свои люди на западном тракте. Кто-то, кто будет знать, когда из герцогства выезжают группы. Торговцы, трактирщики, конюхи на почтовых станциях.

— Это работа Марта, — сказал Олаф.

— Это работа Марта. Я поговорю с ним завтра, в дороге.

Олаф развернулся к двери.

— Олаф.

— М?

— Спасибо, что изучили карниз.

Олаф посмотрел на меня через плечо.

— Не пригодился.

— В этот раз.

— В этот раз, — согласился он и вышел.

На рассвете мы выехали из Аркенбурга через южные ворота.

Две телеги: на первой Бурт и Серт с инструментами, на второй Март с товаром, который он закупил на остатках ярмарки, потому что Март не мог проехать мимо хорошей сделки, даже если ехал с демонстрации пушки перед королём. Олаф верхом, я рядом. Пушку оставили на складе во дворце по распоряжению Берта: она понадобится для второго показа, который Вейн планировал для командования гарнизона.

Утро было холодным. Осень уже перешла ту границу, за которой тепло перестаёт быть привычным и становится подарком. Дыхание паром висело в воздухе.

Обоз шерстяных купцов ждал за южными воротами. Семь телег, гружённых тюками, двенадцать человек охраны, старший — бородатый мужик по имени Горн, который разговаривал мало и смотрел по сторонам постоянно. Толковый конвойный.

Март переговорил с ним за минуту. Мы пристроились в хвост обоза.

Город оставался позади. Стены Аркенбурга в утреннем тумане казались серыми и плоскими, как нарисованные. Башни угадывались, но не были видны чётко. Дым поднимался от тысячи печей прямыми столбами в безветренном воздухе.

— Красивый город, — сказал Бурт, обернувшись.

— Вам понравилось?

— Стены хорошие. Мастерские большие. Народу много. — Он подумал. — Но наковальни не слышно. Странно.

— Здесь кузнечный квартал на другом конце города.

— Всё равно. Город без наковальни — как дом без очага.

Серт, сидевший рядом, ничего не сказал. Только чуть наклонил голову, прислушиваясь к скрипу осей и стуку копыт по мостовой, как слушают оркестр, проверяя настройку инструментов.

Мы выехали на тракт.

На перевале ночевали в той же точке, где останавливались по пути в столицу. Место было удобным: скальный выступ закрывал от ветра, рядом ручей.

Бурт развёл костёр. Серт молча помог, подкладывая хворост с точностью человека, привыкшего контролировать температуру.

Март сел рядом со мной, когда остальные отошли.

— Есть разговор, — сказал он.

— Слушаю.

— В Аркенбурге, пока вы занимались демонстрациями и переговорами, я провёл несколько бесед. Не по вашему поручению, по своей инициативе.

— С кем?

— С торговцами, которые ходят западным трактом. Трое из них работают на маршрутах, проходящих через герцогство Мора. Один доходит до самого Вальтергейма.

Вальтергейм — столица герцогства Мора. Резиденция маршала.

— И?

— Все трое говорят одно и то же: в герцогстве тревожно. Мор в последние месяцы набирает людей. Не солдат, формально. Охранников для «торговых караванов». Но эти охранники тренируются на полигоне замка Мора, а торговые караваны не уходят дальше ближайшего города.

— Сколько людей?

— По разным оценкам, от ста до двухсот. Трудно сказать точнее: они распределены по нескольким имениям.

— Вооружение?

— Стандартное: мечи, арбалеты, лёгкие доспехи. Ничего необычного. Но один из торговцев сказал, что видел повозку с оборудованием, которое выглядело как литейные формы. Он бывший подмастерье бронзовщика, знает, как выглядят формы.

Литейные формы.

Мор пытается воспроизвести технологию. У него нет эфирита (или есть?), нет моего дара, но он пытается. Или ищет способ обойтись без эфирита. Или нашёл другой источник.

— Рогер, — сказал я.

— Что Рогер?

— Когда мы допрашивали Рогера, он сказал, что артефакторы Мора пытаются воспроизвести технологию, но не могут понять, почему порох стабильно горит. Они не знают об эфиритовой вставке. Но если Рост привёз Мору информацию, которую получил на заседании...

Я остановился. Рост не знал технических подробностей. На заседании я говорил об эфирите как стабилизаторе, но не описывал конструкцию. Рост слышал слова, но не видел ствола изнутри.

Однако Рост знал, что эфирит является ключевым компонентом. И если Мор знает, что эфирит важен, он будет искать эфирит.

— Март, — сказал я, — мне нужна информация о любых попытках геологической разведки в западных провинциях. Любые экспедиции, любые закупки горного оборудования, любые наёмные рудокопы. Кто-то ищет эфирит для Мора. Или уже нашёл.

Март кивнул.

— Это будет стоить денег. Торговцы на западном тракте не работают бесплатно.

— Сколько?

— Если поставить на постоянную основу: пять золотых в месяц. Три торговца, каждый по маршруту.

— Согласен. Начинайте сразу.

— Уже начал, — сказал Март. — Я договорился с двумя ещё в Аркенбурге. Третьего найду в Серой Броде.

Я посмотрел на него.

— Вы договорились до того, как я одобрил расходы.

— Я знал, что вы одобрите. — Март пожал плечами. — Я торговец. Я умею оценивать, что клиент купит, до того как он это сформулирует.

— Иногда вы меня пугаете, Март.

— Это комплимент, барон. Пугающий торговец — значит, хороший торговец.

Костёр потрескивал. Бурт уже спал, завернувшись в шерстяное одеяло. Серт сидел чуть поодаль и смотрел на угли. Олаф обходил периметр стоянки, как делал каждый вечер, по привычке, от которой не отказывался даже в присутствии двенадцати охранников обоза.

— Март, — сказал я, — ещё одно.

— Да?

— Когда мы вернёмся, мне понадобится помощь с людьми. Не с торговцами и не с разведчиками. С мастерами. Нужен как минимум один литейщик. Желательно два. Плотник с опытом строительства. И человек, который разбирается в горном деле: проходка, крепление, вентиляция.

— Горный мастер, — повторил Март задумчиво. — Это редкость. Большинство шахт в королевстве принадлежат крупным лордам, и их мастера сидят на контрактах.

— Поэтому мне нужен тот, кто не сидит. Уволенный, ушедший, не поладивший с хозяином. Мне не нужен идеальный послужной список. Мне нужны руки и голова.

— Понял. Буду искать.

Он встал, потянулся и пошёл к своей телеге. Я остался у костра.

Звёзды на перевале были ярче, чем в столице. Без городского дыма, без факелов и фонарей небо открывалось целиком, до горизонта. Тот же вид, что и по пути сюда, только теперь я смотрел на него из другой точки. Не барон, едущий на суд. Барон, возвращающийся с лицензией, союзниками и планом.

И со списком угроз, который не стал короче.

Мор набирает людей. Литейные формы в его имении. Рост в его герцогстве. Хельм проводит ревизию. Экспертиза документов занимает время. Три недели до приезда Лора. Три месяца до ввода второй печи. Полгода до того, как Хельм найдёт новый аргумент.

Полгода. Это было то же окно, которое дала мне сделка с Крейн. Тогда я использовал его, чтобы отлить первую пушку. Теперь нужно было использовать его, чтобы построить систему.

Систему, которая не зависит от одного человека с чужой памятью и слабым даром.

Я достал из кармана записную книжку и при свете догорающего костра написал:

«Приоритеты по возвращении:

Печь (Серт — схема, Бурт — строительство, 6 недель)

Шахта (горный мастер, крепление, увеличить добычу в 2 раза)

Кадры (литейщик, плотник, рудокоп — через Марта)

Лор (приём через 3 недели, учебная программа, стрельбище)

Разведка (Март, 3 торговца, западный тракт, Мор)

Нарезка (исследование, первые опыты, после ввода печи)

Инспекция (первый квартальный отчёт, эфирит для казны)»

Семь пунктов. Каждый требовал ресурсов, которых у меня не хватало, и времени, которое утекало.

Нормальная инженерная ситуация. Ограниченные ресурсы, жёсткие сроки, высокие ставки.

Я закрыл книжку и лёг, подложив под голову свёрнутый плащ.

Через пять дней мы будем дома.

Через три недели приедет Лор.

Через три месяца будет готова вторая печь.

Через полгода Хельм найдёт новый аргумент, Мор найдёт ответ, и всё начнётся заново, но на другом уровне.

Ветер на перевале стих. Угли тлели. Олаф прошёл мимо, остановился, посмотрел на меня, убедился, что я закрыл глаза, и пошёл дальше.

Я не спал ещё минут десять. Думал о нарезке ствола. Если сделать три винтовых канавки с шагом, пропорциональным длине ствола, вращение снаряда стабилизируется через два калибра после дульного среза. Нужен снаряд другой формы: не шар, а цилиндр с коническим носом. Это потребует новых форм для литья и новых расчётов для прицельной таблицы.

Но это можно сделать.

Заснул я с чертежом в голове. Три канавки, равномерный шаг, коническая головка.

Где-то ниже по склону заржала лошадь. Серт, не открывая глаз, произнёс:

— Левая передняя подкова ослабла. Утром перекуём.

Бурт из-под одеяла буркнул:

— Спи, Серт.

— Сплю, — ответил Серт. — Но подкова ослабла.

Олаф, стоявший у края скального выступа, беззвучно усмехнулся.

Я закрыл глаза окончательно.

Домой.