Посадка в «Алькатрасе» была кратковременной. Двое мужчин в форме технического персонала и четверо новоявленных летчиков, тепло простившись с товарищами, бодро поднялись в салон корабля. Не обращая внимания на пассажиров, запросто расселись на свободных местах.

Кто-то весело беседовал между собой. Кто-то прикрыл глаза и дремал, а одна молоденькая девица вообще улеглась на скамью, ногами к членам Совета. Явно намеривалась уснуть.

– О, Боже! – в очередной раз возмущалась Камилла Браун. – Боюсь, даже для сильной самостоятельной женщины хватит одного путешествия подобного рода, чтобы надолго лишиться самообладания. Какая беспардонная наглость. Распущенность. Возмутительно! И это называется – военные? Хваленая дисциплина?..

Она не закончила. Не смогла. От того, что случилось, член Совета Наций едва не прикусила язык, а кофе, который пила, расплескала вокруг, в том числе и на светлый шикарный костюм.

Лежавшая на скамье девушка-пилот неожиданно крепко ударила ногой по спинке кресла советницы.

– Слышь! – раздался ее громкий раздраженный голос. – Залепи свое сраное дуло, овца тупорылая. Бесишь!

Вокруг мгновенно воцарилась стихийная тишина. Даже охрана советников замерла. А девушка снова улеглась на скамье, всем видом давая понять, что дальнейшее ее не интересует.

– А-а-а! – истерично заголосила канадка. – Что это было? Охрана! Куда вы смотрите?!

Сержант рейнджеров давно встал, но не вмешивался. Не было повода. Конфликт не получил продолжения. И все же предупредить офицера пилотов старший группы охраны обязан. Может быть, даже… нет! Арестовать виновницу тут он никогда не решится. Разве что позже, на базе.

Не суждено. После тошнотворного завывания Камиллы Браун неизвестная девушка вновь подскочила. Встала и смело шагнула вперед. Остановилась лишь перед сержантом.

– В сторону, кто бы ты ни был, сержант.

– Простите, лейтенант, мэм! Не могу. Долг обязывает меня защищать членов Совета…

– Можете не продолжать, сержант. Все тут давно поняли, кого вы призваны охранять. В отличие от этих господ, мы коллег уважаем, как и поставленные перед ними задачи, так что не стоит вставать на дыбы. Никто не собирается выбрасывать эту бесполезную падаль за борт.

Затем девица шагнула еще вперед. Встала так, чтобы побледневшая Камилла Браун ее хорошо видела.

Губы канадки нервно тряслись. Про пролитый кофе она почему-то забыла. Скуластое вытянутое лицо вытянулось еще больше. На лбу появилась испарина.

Надо, пожалуй, добавить: общий вид прибалтийки мало чем отличался от Браун. Один англичанин выглядел уравновешенным, но готовым к принятию экстренных мер. Ну, что же! Похвально. Джентльмен.

– Что, овца, обоссалась? Куда же делась вся твоя сила, безмозглая курица? Если ты такая самостоятельная, властная и сильная, почему же ты сама не ответишь? Что ж ты блеешь, словно тебе яйца в тисках прищемили? Независимая ты? Говна ты кусок, тупица зашуганная! Насмотрелась сказок про амазонок? Так их не было никогда в реальности. Были попытки создавать женские отдельные воинские отряды в некоторых древних цивилизациях. Остальное все бред! Ни одна женщина никогда не была и не может быть самостоятельной и независимой по определению, потому что она потенциально слабее мужчины. Во всем! Не только физически. В чем твоя независимость? Богатенькая? Как ты такой стала? Сама заработала? Не свисти! Бесишь! Папочка подсуетился или любовник. Муж. Кто угодно, только не ты! Даже если твои мозги работают чуть продуктивнее, чем на колготки и трусняки в виде тесемки в заднице, что ты можешь? Поставь себе банальный ларек. Как ты получишь лицензии? Сама? Уверена? Ноги замучаешься раздвигать или бабла заносить. Иначе не выйдет. А дальше? Дальше, допустим, ты заключишь договора с теми же поставщиками. Это возможно. Но! На следующее утро к тебе вломится подвыпившая парочка мордоворотов из местной шпаны. Скажут примерно: это их земля. Платить за крышу придется. Нет? Тогда в тот же вечер несчастный ларечек тупо спалят. Что, не так скажешь? Или к папочке побежишь. Ай-ай-ай! На меня бандосы наехали!

Ева демонстративно сплюнула под ноги. Мельком окинула всех вокруг.

– Ну-ка, поведай: как ты стала советницей? В политику заигралась? Сама? Я вот прямо сейчас возьму тебя за патлы крашеные, да как звездану наштукатуренным хлебалом об мой сапог, сука драная, чтобы не врала никогда! Не вздумай ляпнуть что-нибудь про самостоятельность, в политике уж тем более, иначе точно по вафельнику схлопочешь. Ты шагу без поддержки не ступишь. Сожрут нахрен и не подавятся. Что ты можешь без мужиков? Нихера! Так что заткнись, падла! Еще раз разинешь свой искусственный силиконовый гриборот, больше похожий на сморщенную куриную жопу, и я выполню обещание. Можешь поверить на слово.

Ева снова развернулась к канадке лицом. Демонстративно усмехнулась и продолжила, так сказать, просвещение:

– Все? Закончилась твоя вера в собственную непогрешимость и обладание миром? Самостоятельность тоже иссякла? И всего-то, вшивая солдафонка твою хваленую силу ногой в говно затолкала. Так кто из нас больше самостоятельный? Ты? Ха-ха-ха! Бредишь, курица. Как раз солдафонка. Только я себя супер-пупер-самостоятельной не называю. У меня тоже друзья есть. Товарищи. Но я никогда от них не отказывалась. Никогда не боялась сказать правду себе и другим. Помогли, поддержали – спасибо им всем огромное! Моя очередь долги возвращать. А таких сраных лживых феминисток как ты, чухламонка занюханная, ненавидят! Случись выбирать – бросят тебя за ненадобностью. Такое уже бывало на этой войне. Ты же ничего сама не умеешь. Ничего! Ты – бесполезная тварь, расфуфыренная и самовлюбленная. Нахер тебя, сука смрадная.

Ева Полонска с нескрываемым отвращением показала советнице средний палец. Уже развернулась в салон, но в этот момент открылась герметичная переборка. Одного взгляда хватило Полонска чтобы понять: в кабине слышали весь разговор.

– По какому классу вы обучались, младший лейтенант, мэм? – нарочито вежливо обратился капитан-лейтенант.

Ева подсознательно улыбнулась. Вскинула руку «под козырек» и ответила:

– Сэр! Капитан-лейтенант, сэр! Открытый универсальный диплом, сэр. Второй класс пилотажа.

На лице командира судна отразилось неподдельное изумление.

– Даже? Большая редкость, мэм. Мои поздравления. В кабине лететь не желаете?

Широкая добрая улыбка растеклась по розовому лицу польки.

– Какой же пилот этого не желает, сэр? Только я не могу. Я лечу к месту службы с друзьями. Как-то не приучена отделяться от коллектива ради собственной выгоды. За приглашение благодарю, капитан-лейтенант, сэр!

Командир экипажа весело рассмеялся. Слегка притронулся к плечу девушки.

– Буду рад побеседовать в дальнейшем, лейтенант. Думаю, случай еще представится.

Пилот скрылся за переборкой. Ева вернулась к друзьям и преспокойно улеглась головой на колени Грегори.

Какое-то время члены Совета помалкивали. Видимо, обдумывали произошедшее. Все же канадка не выдержала. Багровая от обиды и унижения еле слышно произнесла:

– На базе я этой невыносимой простолюдинке покажу свою власть. Пусть только долетим.

– И что вы сделаете, миссис Браун? – впервые заговорил англичанин.

Ответила на вопрос эстонка.

– Неужели, Элтон, на всех базах Совета царит полный бардак? Но, помилуйте! Кого же мы тогда финансируем? Если любой проходимец может безнаказанно нас оскорблять…

– Мисс Отс, – ответил мужчина. – Смею напомнить вам один скоротечный момент, свидетелями которого мы стали всего десять минут назад. Вспомните, как та же наглячка говорила со старшим по званию пилотом. Ни слова дерзости или хамства в ее речи не было.

– Вы хотите сказать, – неподдельно вытаращилась миссис Браун. – Что хамить, сквернословить и оскорблять у военных принято только Совет?

– Ни в коем случае, коллега. Вы плохо знаете специфику жестких условий жизни на базах. Война есть война! Она поневоле вносит свои коррективы во все стороны бытия. Вы неуважительно высказывались в адрес солдат, Камилла, а этого делать нельзя, даже если многие из них в действительности не умеют читать. Зато они запросто умеют другое. Вы должны это понимать. Когда товарищ спасает тебе жизнь, разве вам не плевать на его родословную? Другие ценности выходят на передний план.

Прибалтийка облизнула подсохшие губы. Попробовала вновь заступиться за спутницу.

– И все же, сэр, должно же быть элементарное уважение?

– Элементарное есть, – согласился Элтон Хилл. – Если бы миссис Браун не продолжила жаловаться на недостаток манер и отсутствие комфорта, ничего бы не произошло.

– Я виновата? – воскликнула миссис Браун. – Ну, знаете ли!

Сэр Хилл не поддался эмоциям женщины. Равнодушно продолжил собственную мысль.

– Вам ведь конкретно указали на некое обстоятельство, имевшее место в прошлом Совета.

Удивленные взгляды женщин пересеклись.

– Вижу, дамы, вы ничего не знаете об эксцессах прежних времен. Если желаете, могу устранить пробел.

– Сделайте милость, пожалуйста, – просапела канадка.

– Извольте. В первые дни массового нашествия инопланетян особо тяжкому удару подверглись северные районы планеты. Вы это знаете. Такое маленькое государство как Исландия, никогда не имевшее собственной армии, не могло и мечтать о сохранении суверенитета. Началась срочная эвакуация населения. Конечно, паника и все прилагавшееся по умолчанию. Так вот, последнее судно уходило на материк, больше не оставалось возможности вывоза людей. Места ограниченные. Один из банкиров потребовал особого статуса для себя и семьи. Его без промедления расстреляли, как и того, кто посмел повысить голос и козырять тем, что он – мэр. Всех, кто не представлял ценности на новом месте, оставили за бортом. Им так и сказали: вы ничего не умеете. В обретенном пристанище людям придется срочно обустраиваться. Там нужны строители и каменотесы. Нужны учителя, врачи и геологи. Нужны те, кто умеют работать. И, конечно, военные. А административные работники, работники номенклатуры, банкиры, биржевые маклеры и тому подобные прихлебатели никому не нужны. Как и их деньги. Патрон для охотничьего ружья ценится больше жизни банкира. Теперь подумайте, любезные дамы: что изменилось? И не стоит на меня обижаться. Я противник хамства во всех проявлениях, но я привык трезво смотреть на вещи. Есть множество обстоятельств, при учете которых нам с вами лучше бы вообще не упоминать о принадлежности к номенклатуре. И одеваться сообразно случаю.

Дискуссия на тему допустимости вольного поведения более не продолжалась. Миссис Браун и мисс Отс о чем-то с минуту шептались между собой. Затем прекратили общение. Зато по прибытии на территорию подводной базы обе посланницы Совета Наций мгновенно забыли заботливое предупреждение коллеги из Англии. Поводом тому явился Эрвин Гросс, исполнявший обязанности старшего офицера базы в отсутствии адмирала.

Поскольку командор Родимов так же отсутствовал, Эрвину предстояло встречать высоких гостей, так как администратор был извещен Накамурой заранее. К нему и направилась миссис Браун, отмахнувшись от сержанта охраны.

– О, Господи! Наконец-то! – запричитала она. – Эрвин. Как хорошо, что я вас тут встретила.

Гросс нешуточно удивился такому неожиданному радушию. Он был некоторое время знаком с советницей Браун, так как женщина занималась контролем поставок продовольствия в конкретном секторе ответственности. В том же секторе находилась подводная база «Сэра-11». Знаком – да! Но не до такой «родственной» степени.

– Рад видеть вас, Камилла, – сдержанно поздоровался Эрвин Гросс.

– А я-то как рада! – канадка обернулась и пригласила приблизиться спутницу. – Познакомьтесь, Эрвин. Эрика Отс. Советница от СПР. Наша коллега.

Командор Гросс вежливо склонил голову. Пожал руку сэру Элтону Хиллу и вернулся к разговору с женщинами. Вернее, не сам вернулся. Его вернули.

– Неприятно возобновлять общение с подобной просьбы, Эрвин, и все же я не могу смолчать. Не могу оставить без должного внимания факт вопиющего хамства и оскорбления, нанесенные члену Совета вон той девицей. Наша охрана, Элтон и Эрика при сем присутствовали. И господину Председателю я обязательно доложу.

Неожиданно начинался визит. Командор проследил направление взгляда миссис Браун. Ева Полонска и не старалась спрятаться за спины товарищей. Как только командор Гросс понял, о ком ведет речь советница, сразу понял и то, что без проблем тут не обойтись.

– И о чем же вы меня просите, миссис Браун? – более официальным тоном спросил Эрвин.

– Я требую арестовать виновницу. Пока комиссия будет работать на вашей базе, я придумаю для нее серьезное наказание в назидание всем, кто решит, что имеет право повышать голос, оскорблять и угрожать тем, кто многократно выше них положением.

Где-то Эрвин Гросс уже слышал что-то подобное раньше. Слышал он и однозначный ответ коллеги на аналогичную прозвучавшей постановку вопроса. Подсознательно усмехнулся.

– Вам весело? – орлицей уставилась Браун.

Гросс спохватился.

– Нет. В действительности тут не до смеха. Дело в том…

Пока он готовился объяснить господам советникам причину невозможности выполнения их просьбы, причина сама дала о себе знать. На строевой палубе появился начальник авиации базы. Словак по национальности. Подполковник Владан Баторы. Козырнув командору Гроссу, офицер направился прямиком к прилетевшим выпускникам летной школы.

Гросс воспользовался неожиданной паузой.

– Давайте послушаем, господа, – предложил он. – После доклада непосредственному начальнику вы сможете напрямую высказать свои пожелания.

Признаться, даже сэр Элтон Хилл до конца не понял замешательства командора. Так или иначе, но вся четверка развернулась к пилотам.

– Поздравляю с прибытием, господа офицеры! – неподдельно бодро говорил Владан Баторы. – Глава Экзаменационной Комиссии «Алькатраса» не скупился на похвалы, когда рассказывал мне о ваших успехах. Очень вовремя, господа. Положение с пилотами на большинстве баз Совета критическое. В связи с этим я не стану злоупотреблять должностью. Пилоты как воздух нужны везде. Я спрошу ваше желание. Кто имеет какие-то предпочтения, говорите смело.

– Прошу прощения, господин офицер, – не выдержала, вмешалась канадка. – Не спешите предоставлять новую должность вон той злобной невоспитанной хамке. Она, скорее всего, пойдет не летать, а под Трибунал.

Категоричное заявление незнакомки насторожило словака, но по внешнему виду он не поверил словам представительницы Совета.

– Простите, мэм, не имею чести быть с вами знакомым. Однако, раз вы находитесь на секретном военном объекте в сопровождении старшего чина командования, могу сделать вывод: у вас есть на то право. Но чего у вас в точности нет, так это права диктовать свою волю в отношении воинского контингента без веской на то причины. Что же касается указанной вами военнослужащей – вообще запретная тема. На нее мои распоряжения не распространяются. Ваши – тем более! У нее особое предписание.

– Какое еще предписание? – недоверчиво уставилась миссис Браун.

В этот момент над строевой палубой зазвучало предупреждение дежурного офицера:

«Внимание всему персоналу. Немедленно освободить стыковочный отсек ангарного блока №9. Корабль входит во внешнюю шлюзовую камеру».

– Вот! – даже обрадовался словак. – Все вопросы, господа, вы зададите тому, кто стыкуется с базой. Только он и сможет ответить на них.

Обе женщины и мистер (или сэр) Хилл в очередном ожидании уставились на командора Гросса.

– В ангар входит самый мощный корабль базы, господа. Единственный пока у нас штурмовик последней модели. «Вампир».

– А почему же ваш начальник авиации не мог сказать об этом открыто? Зачем такая неуместная таинственность?

– Неуместная? – улыбнулся Гросс. – Не думаю. Особенно при учете личностей хозяев этого корабля. Да вот они и сами пожаловали во главе с командиром.

Два новеньких МЕХа враскачку шагали при полном боевом снаряжении к площадкам технического обслуживания. Следом появились три девушки в странном, но слишком уж грозном снаряжении. Замыкали колонну пилот и высокий крепкий мужчина, экипировка которого вообще не могла быть знакомой советникам.

– Вы прибыли для составления отчета о печальном событии как раз в этом подразделении, господа, – сообщил Эрвин Гросс. – Пожалуйста. Перед вами во всей красе легендарные «Черные Ведьмы». Только не стройте иллюзий. Я просто обязан вас предупредить. Все вопросы вам придется решать персонально со Станиславом Родимовым. Попасть в секретный блок проекта «ведьм» без его санкции вам не удастся. Не удастся попасть и в медицинский сектор проекта. Не удастся просто поговорить хотя бы с рядовыми участниками. Тем более с кем-то из «ведьм». Станете наставать, и происшествие в полете покажется вам юмореской. «Ведьмы» слушаются только Родимова. Начальник личной охраны Председателя Комитета Совета едва не стал жертвой собственной самоуверенности и глупости, как и вся его специально подготовленная команда. Любая «ведьма» без раздумий убьет вас, дайте лишь повод. Надеюсь, вас проинформировали перед отлетом сюда. Эти девушки всего втроем решали задачи, непосильные целому батальону.

Сомнительные и вместе с тем опасливые взгляды гостей блуждали по сторонам, словно срочно искали решения.

– Но как же нам тогда проводить расследование? – спросила мисс Отс.

– Может быть, господа, нам стоило заручиться письменным указанием Председателя? Или дождаться вашего адмирала?

Гросс снисходительно улыбнулся.

- Ни адмирал Накамура, ни Председатель Комитета Совета Наций не смогут изменить положение дел. Командор-майор Родимов имеет исключительные полномочия в отношении упомянутого проекта. Полномочия, данные ему единогласным персональным приказом всего Комитета. Стало быть, и изменить приказ может только единогласное повторное голосование. Думайте сами. Теперь я могу открыто назвать вам причину, по которой вы не сможете ничего сделать той, кто, с ваших слов, вас оскорбила. Начальник авиации предупредил, у нее особое предписание.

Глупая улыбка тронула губы канадки. Она недоверчиво покосилась на спутницу. Потом на англичанина. Явно искала поддержку. Откуда-то появилась слюна. Камилла Браун проглотила ее.

- Нас предупредили в Совете. Сказали: командир «Черных Ведьм» очень своеобразный человек. Часто бывает неуправляемым?

Договорить ей не дал Эрвин Гросс. И вовремя.

– Только не скажите ему об этом. А насчет управляемости, так все относительно. Если вы знакомы с биографией командор-майора Родимова, то понимаете истину: в мире найдется очень мало людей, способных им управлять. Если вообще таковые найдутся. А вот и он!

– Да слышали мы о нем всякое! – в свою очередь перебила эстонка. – Вы просто скажите, та наглая хамка, надеюсь, не его дочь?

От неожиданности Гросс растерялся. Едва не раздавил пластиковый стаканчик с кофе, минутой назад любезно принесенном важным гостям по приказу дежурного.

– Нет, – прокашлялся Эрвин. – Она его…

– Будущая жена, – с открытой иронией подсказала Кимберли Уотсон.

Подсказала и тут же умолкла под давлением сурового взгляда Родимова. Пилот и командир «Черных Ведьм» остановились рядом с советниками.

Оказывается, расторопный дежурный успел вкратце сообщить Станиславу о жалобе прибывших членов Совета. По этой причине Стас уже знал, какая неприятная беседа ему предстоит. Только неуместной шуточки Кимберли он не разделял.

– Указанная вами девушка принадлежит к группе «Черные Ведьмы», господа, – невозмутимо добавил Родимов. – Подробностей не будет. Для вас подробности неважны.

– Как это, неважны? – уставилась миссис Браун.

– А так. Неважны и все. Привыкайте не задавать повторных вопросов, господа. Экономьте свое и мое время. А сейчас я попрошу вас дать мне пару минут для прояснения ситуации.

Разумеется, в разрешении Стас не нуждался. Сказал так, машинально.

Ева в одиночестве осталась стоять на том самом месте, где четвертью часом назад ее однокашники получали распределение. Известие о включении в состав группы «ведьм» обрадовало ее, но и огорчило одновременно. Вообще-то, ОН ее раньше предупреждал. Выходит, снова выполнил обещание. А она ЕГО опять подвела. Дернул нечистый за язык там, где могла бы смолчать.

– Лейтенант, ко мне!

Ева встрепенулась и четким шагом направилась к командору.

– Отставить. Назад.

Девушка остановилась. Спешно старалась понять, что же не так.

– От страха Устав позабыла? Как выполняется команда: «ко мне»?

И до нее дошло. Лицо молодого пилота вспыхнуло ярким румянцем.

– Бегом, сэр! Разрешите выполнять?

– Ко мне! – тем же непреклонным холодным тоном повторил Стас.

Ева немедленно выполнила приказ.

– Сэр! Командор-майор, сэр! Младший лейтенант Ева Полонска. Универсальный пилот второго класса. Диплом с отличием. Прибыла под ваше командование, командор-майор, сэр! Разрешите получить указания.

– Встать «смирно». Смотреть в глаза.

Со стороны происходящее казалось фальсификацией или какой-то театральной заученной сценкой.

– И кому нужна эта показуха? – фыркнула миссис Браун.

– Это не показуха, Камилла, – пояснил англичанин. – Так понимаю, мы присутствуем на сеансе проникновения в сознание испытуемой. Вас, дамы, именно об этом и предупреждали в Совете. Командору Родимову никакие дознания не нужны. Он обладает способностью прямого проникновения в мозг. По этой причине соврать ему невозможно, как невозможно и что-нибудь скрыть.

Задетые за живое, обе женщины засуетились. Казалось, начали побаиваться неизвестно чего. Возможно, обе имели некие нежелательные моменты в своей биографии. Моменты, которые не должны были всплыть.

– Ясно! – тем временем подытожил Родимов. – За несоответствующее поведение будешь наказана. Как – решу позже. Может быть, применю публичную порку. Помогает проветрить застой в голове. Мобилизует нужные качества в сознании. Ангар позабыла? Повторение нужно?

Ева неожиданно облегченно вздохнула. Попробовала улыбнуться и затрясла головой.

– Сэр! Никак нет, сэр! Не позабыла. Такое не забывается, сэр! Есть, публичная порка, сэр! Я приму наказание, сэр, но извиняться не собираюсь, так как не считаю себя неправой, тем более виноватой. Я виновата перед Уставом и Вами, сэр. Только не перед ней. Думаю, командор-майор, сэр, вы это знаете. При всем уважении, сэр!

– Про твое наказание я сказал, потом решу, – едва сдерживал смех Родимов. – Второй пилот группы «Черные Ведьмы», младший лейтенант Ева Полонска. Оперативный позывной: «Заноза». Ольштынское Воеводство. Польша. Все понятно, пилот?

– «Заноза»? – обидно переспросила Ева. Тут же исправилась. – Сэр! Да, сэр!

Родимов обернулся к соратникам. Кивнул Гроссу, потом Кимберли.

– Забирай. Все на нее получи и оформи. По поводу спального помещения я уже распорядился. Жить будете вместе в кубрике блока «ведьм». Все. Вперед. С переездом не затягивать.

– Так точно, сэр!

Кимберли, как всегда, преобразилась мгновенно. Эта черта в старой подруге всегда нравилась Станиславу. Только сейчас он мыслями был далеко.

– Вот что я вам скажу, господа прибывшие. Поезжайте-ка вы домой. С такой обостренной и ложной трактовкой собственной значимости, с таким неприкрытым пренебрежением и неуважением к воинскому контингенту, ежедневно и ежечасно рискующему жизнями на всех фронтах этой проклятой войны, вы сами рискуете стать жертвами случайного затопления или, скажем, короткого замыкания. Видите, ли! Вашу охрану вы можете заставить молчать, а пилотов командующего, новичков, прибывших из «Алькатраса», и механиков, тоже слышавших предмет вашей ссоры, никогда! Даю голову на отсечение, слухи о ваших суждениях уже просочились на все уровни базы. Вам небезопасно оставаться среди тех, кого вы презираете. И в столовой обедать, на вашем месте, я бы поостерегся. Кто знает, чистил ли зубы сегодня тот, кто плюнет в вашу тарелку?

Станислав на секунду прервался. Усмехнулся в лица притихших чиновников.

– А насчет Полонска скажу: у этой девчонки нет образования. Она сидела в тюрьме, как и все «ведьмы». Вы же знаете об этой особенности. Ей всего двадцать лет, вы все старше и имеете больше жизненного опыта. В разы. Вот какого? Не станем вдаваться в подробности. Но никто из вас со всеми дипломами не сможет так виртуозно управлять любым видом воздушного транспорта, как это делает сопливая девочка. Она просто играет в воздухе. Я видел. На такое способны лишь избранные. У вас, как не старайтесь, ничего не получится. И освоила Ева все виды воздушной техники всего за три с половиной месяца. Вот и делайте выводы: кто умнее и выше на самом деле. А теперь позвольте откланяться. Мне неприятно ваше общество. Гнильцой попахивает… Дежурный! Займись отправкой гостей. Впрочем, пожалуй, не стоит. Кто мы такие, чтобы препятствовать выполнению распоряжения Совета? Расследуйте, господа. Пишите отчеты. Все, что угодно, только не путайтесь под ногами. Не пытайтесь сорвать плановую подготовку важнейшей боевой операции. Сразу предупреждаю: казню за осознанную диверсию. Никто не спасет.

После таких слов лица всей троицы прибывших советников вытянулись как по команде.

– Вы, Сэр, отдаете отчет в том, что угрожаете расправой членам Совета? Вы не заигрались на руководящем посту? Или уверовали в безнаказанность и непогрешимость?

Станислав опустил часть слов англичанина. Но ответить ответил:

– Разве я кому-нибудь угрожал? Я лишь предупредил, что именно произойдет с тем, кто станет препятствовать выполнению главной задачи, полученной как раз от Совета, господа. Председатель лично распорядился по ряду пунктов, о которых вам знать не положено. Статус не позволяет. А должность свою я могу с легкостью передать любому, кто окажется более достойным.

– Или сможет пережить хотя бы первое знакомство с «Черными Ведьмами», господа, – с ухмылкой добавил Гросс. – Поверьте, я знаю, о чем говорю. И сравнивать есть с чем. Эти барышни не подпустят к себе другого командующего офицера. Много их было. И где они? А командора «ведьмы» слушаются беспрекословно. Не из-за боязни. Они его истинно уважают и верят только ему.

Через час Эрвин Гросс сидел в обществе членов Совета за специально накрытым столом в полупустом помещении бара. Предупреждение Станислава сыграло законную роль. Обедать в общей столовой советники наотрез отказались.

– А цены у вас, как я посмотрю, сродни хорошему ресторану.

Командор Гросс перевел одобряющий взгляд на эстонку.

– Качество пищи вполне им соответствует. Только прошу вас, говорите потише, иначе прогноз моего коллеги в отношении гигиены работников пищеблока может запросто перейти и сюда. Вы же понимаете, больше всего новостей обсуждаются именно тут.

Мисс Эрика Отс едва не поперхнулась. Как-то опасливо осмотрелась по сторонам. Пронесло. Кажется, никто не подслушивает. Женщина слегка успокоилась.

– И как можно жить в таких жутких условиях? Жить и постоянно бояться? И кого? Собственных…

– Не надо, Эрика, – вторично предупредил Гросс. – А жить можно. Вполне. Мы ведь живем. Кстати, в первый день прибытия на базу никому тогда не известный командор-майор Родимов зацепил весь персонал сразу. Причем так зацепил, крепче и некуда.

– И как? – сходу полюбопытствовала эстонка.

Эрвин в раздумье сжал губы. Стоит ли уточнять? Ладно. Спросила, так не взыщи.

– Он назвал служащих базы полным… простите… говном.

Взоры трех собеседников удивленно уставились на администратора.

– И что?

– А ничего. В том-то и дело, что ничего! Никто в тарелку ему не плевал. Три тысячи человек проглотили его слова. А Станислав не скупился на крепкие выражения, как вы поняли. Вообще-то, он вовсе не такой пропащий человек, каким вы его себе представляете. Просто Стас привык называть вещи своими именами. Он относится к той редкой и малочисленной категории людей, о ком говорят: для них не существует серого цвета. Есть черный и белый. Третьего не дано. Хорошо или плохо. Отсюда и выводы.

– Да, уж! – поддержала подругу канадка. – Видели мы этого «хорошего» человека. И слышали. Хам, такой же неотесанный мужлан, как и все тупоголовые солдафоны.

Сэр Хилл вовремя кашлянул. Напомнил Камилле о сидящем за одним с ней столом Эрвине Гроссе. Только командор-администратор давно не реагировал на пустое сотрясание воздуха и желчные брызги слюны неких типов, входящих в прослойку недалеких, чрезмерно самоуверенных личностей с сильно завышенной самооценкой.

Эрвин поставил на стол фужер с недопитым вином. Чуть прищурил глаза, отчего взгляд его казался намеренно пронзающим, и медленно заговорил:

– Неотесанный мужлан, миссис Браун, имеет два высших образования. Прибавьте к ним Высшую Школу Военной Разведки при Генеральном Штабе Вооруженных Сил России в Москве и туда же обширную многопрофильную подготовку «преторианцев», если вы вообще о них слышали. Он полиглот. Знает больше десяти языков. Сколько знаете вы?

Ответа, конечно, Эрвин не ждал. Про себя усмехнулся и продолжил повествование.

– Ко всему Станислав профессиональный спортсмен. Гимнаст, акробат и пловец. Участник крупных соревнований в Европе. Чемпионом не стал, но все шансы были. И он их не упустил. Служил. Долг превыше личного. Так его воспитали родители. Очень уважаемые люди в его стране. И обеспеченные. Для полноты картинки добавлю вам информацию о факультативных занятиях командора Родимова в Школе Эстетики. Ну, коль уж зашла речь о комплексном воспитании, плюсуйте уроки классического танца и музыки.

После этой поправки Гросс сознательно проследил за реакцией дам.

– Вы не ослышались, – продолжил он негромкую речь. – Командор Родимов отменный танцор. Опять же не только. Он прочел множество книг, поэтому с общей эрудицией у него тоже полный порядок. Еще он любит стихи. Знает произведения многих авторов наизусть. Играет на нескольких музыкальных инструментах и красиво поет. А еще он мастер человеческой психологии. Про детали военного плана я промолчу, в комментариях не нуждаются. А добавлю, пожалуй, о пилотажных навыках Станислава. Он оценил способности Евы Полонска не с бухты-барахты. Он сам высококлассный пилот. По дороге на базу умудрился сбить два хохлятских «Фалькона» и «мыльницу» пришельцев. Причем управлял «Барракудой» впервые после пятнадцати лет застоя. «Барракудой»! Не истребителем или штурмовиком. Вот такой он, тот неотесанный чурбан. Хам и солдафон. По совместительству еще и мой друг. И я со всей ответственностью заявляю: Станислав Родимов надежный, честный, порядочный человек. Человек, с которым приятно поговорить всегда. Поговорить на любую тему. Он вас выслушает, даже если сам будет уставшим или не в настроении…

Говоря с представителями Совета, второй заместитель командующего «Сэры-11» не мог этого знать, однако его соратник действительно находился не в лучшей форме и настроении. Тому причиной ряд обстоятельств, независящих от подготовки бойцов и требующих детальной обработки при планировании сложнейшей операции.

Когда комендантский страж сообщил Родимову о прибытии высоких гостей, Стас нервно фыркнул и спрятал в сейф материалы будущей миссии, над чем до того усердно работал в компании Руслана Удугова и Пирса Баррингтона. Для большей гарантии сохранения секретности выключил голографическую трёхмерную модель местности, хотя точные координаты воспроизведенного в мельчайших подробностях участка определить мельком на глаз практически невозможно, если, конечно, не знать примерный район.

Начальника Разведки и командира роты штурмовиков Станислав отпустил. Встретил советников в одиночестве. Сидел за рабочим столом и просматривал ежедневные сводки секретчиц.

– Чем могу помочь, господа? – бесстрастно спросил Станислав, когда непрошенные визитеры расселись напротив него. – Я ведь предупреждал. У меня совершенно нет свободного времени. Для встречи с вами я прервал очень важный процесс. Надеюсь, дело того стоит.

Надо сказать, члены Совета начали привыкать к холодности приема первого зама командующего. Не было особого повода ожидать потепления и сейчас. Именно по этой причине сэр Элтон Хилл заговорил без каких-либо предисловий.

– Сэр! Хотите Вы или нет, но комиссии необходима личная встреча с «Черными Ведьмами». Члены команды должны ответить на ряд непонятных нам, но очень важных вопросов для составления отчета…

– Ясно, – встал командор. – Эрвин мне вкратце поведал о ваших намерениях. Думаю, вы собираетесь составить для предоставления в Совет действительно объективный отчет, а не сфабрикованную по чьей-то указке фальшивку. Я дам вам возможность прямого контакта с девушками. Одно условие: только в моем личном присутствии.

Глаза собеседников запредельно расширились.

– Простите? – пожала плечами канадка. – О каком же непредвзятом расследовании вы говорите, если подчиненные будут постоянно ощущать давление над собой?

Неожиданно Станислав рассмеялся.

– Уверяю, мое «давление» им не в тягость! – и стал снова абсолютно серьезным. – Хорошо, я скажу. Недавно начальник охраны Ричарда Кауфмана без всякого повода попытался убить «ведьм». И только личное присутствие Председателя спасло его и других телохранителей от смерти самих. Но сейчас это к делу относится косвенно, лишь для пояснения моей непреклонной позиции. Думаю, вы поймете. Всегда существует опасность принадлежности кого-то из вас к близкому кругу влиятельного злоумышленника. Вы же не станете отрицать факт того, что утечку сверхсекретных данных из архива Совета мог организовать только такой человек? И организовал. Иначе бы вас тут сейчас не было. Так ведь? Сам злоумышленник после провала его замысла очень боится раскрытия. Как он будет действовать? Молчите? Тот, кого он пошлет, не будет обычным убийцей. Злоумышленнику известно о силе «ведьм». О том, что теперь они под постоянным контролем. Нужен агент, обладающий экстремальными навыками. Так где гарантия, что кто-то из вас, в тайне от других, не обладает скрытой силой, скажем, в телепатии или психогипнозе? Сильный биотик способен проникнуть в сознание объекта незаметно для собеседников. Со мной такой фокус у него не получится. «Черные Ведьмы» тоже абы кому не поддадутся. Они подготовлены к противодействию психовмешательству, но не застрахованы от него. Я же почувствую малейшее колебание биотических полей любой формы их проявления сразу. Усиление синоптических связей. Всплеск или нарастание псионической энергии. Гипноз, телекинез или телепатия. Неважно. Я почувствую любую мозговую активность и мгновенно ликвидирую угрозу. Потому я и настаиваю на личном присутствии…

– Вынуждена признать, господа, Эрвин был прав, – только и вымолвила Камилла Браун на обратном пути к выделенной комнате в блоке комендантской охраны. – Командор Родимов действительно может быть весьма убедительным. Меня он в точности убедил. А вас, господа?

В ходе продолжительной и скучной беседы советников с «ведьмами» их командир сидел в стороне с прикрытыми в полудреме глазами. У непосвященного человека могло запросто сложиться обманчивое впечатление, будто Станислава Родимова вовсе не интересовало содержание разговора. Конечно, это было не так. Спроси кто-нибудь, Стас не дословно, но очень близко к тексту пересказал бы любой фрагмент затянувшихся объяснений.

Утомляет бессмысленное времяпрепровождение. При всей своей рассудительности Станислав не нашел в ответах девушек ни одного «важного» факта, так недостающего членам комиссии для составления полноценного отчета. Ну, это по их словам.

Наконец все закончилось. С нескрываемым облегчением командор вырвался «на свободу», то есть покинул служебный кабинет командира комендантской охраны. Время близилось к 16 часам местного. Черт! Обед Станислав пропустил, а кушать хотелось. Привычка. Режим. Что поделаешь?

Стас на пару секунд задумался. Вспомнил о ранней договоренности с Русланом Удуговым. Приятель очень просил зайти на теоретические занятия к подопечным, и командор направился к лифтам. Самый быстрый путь к классу тактической подготовки разведчиков.

К его появлению в помещении собрались около восьмидесяти человек. Ветеранов немного. Родимов знал каждого не только в лицо, но и по именам. Подавляющее большинство новобранцы. Незнакомые. Необстрелянные.

По распоряжению самого Станислава, Руслан лично летал на отбор рекрутов, где старался набирать людей, служивших в войсках, воевавших и имевших хоть какой-нибудь опыт работы в разведке, да только где же их взять? Все страны воюют. Профессионалы востребованы. Даже пенсионеры.

Но и те, кого с великим трудом находили, чаще всего оказывались сотрудниками стационарных учреждений. Так называемые кабинетные крысы. Собирали документацию, работали в архивах, обеспечивали охрану или обслуживали аппаратуру, коротко говоря, к оперативной работе отношения не имели. Выходит, что толку от таких «профи» почти никакого. Так думали многие, и многие ошибались…

Командор вошел в учебный класс в тот момент, когда по этому поводу прозвучал очередной вопрос смуглой девушки. Она возмущалась пренебрежительным отношением сослуживцев к коллегам, не входившим в число оперативных работников.

– Разведка, встать! Смирно! – скомандовал Рус.

Родимов козырнул, отвечая на уставное приветствие, затем крепко пожал руку другу.

– Интересно тут у вас! – с иронией констатировал Стас. – И вопрос правильный. Отвечай, командир.

Майор Удугов хорошо знал коварные повадки товарища. Повел головой и ответил с той же иронией:

– Я мог бы, господин командор-майор, сэр! Только младшие через голову старших не прыгают. Ваш ответ, сэр, ответ генерала повесомее будет слов простого майора.

Весь личный состав разведчиков безусловно осведомлен о дружеских отношениях командира разведки и зама командующего, поэтому люди не скрывая хихикали.

Родимов приятельски улыбнулся.

– Генерал и майор держались за руки многие годы. Вообще-то, самый лучший ответ даст тот, у кого больше знаний и опыта.

– Вот! И я говорю, сэр! Вам слово, господин командор-майор.

В классе дружно зааплодировали.

– Сговорились? Что ж, не жалуйтесь. Я красивые слова подбирать не умею. Говорю так, как есть. Речь шла о какой-то дискриминации. Уточните для меня, о какой?

Задавшая вопрос смуглая девушка встала.

– Сэр! Командор-майор…

– Давайте сейчас опустим формальности. Как ваше имя, рядовой?

– Фелиция Бонасейра, сэр.

– Итальянка?

– Так точно, сэр.

Родимов уважительно кивнул. Италия одной из первых примкнула к пришельцам. Причиной тому стал удар сокрушительной силы, нанесенный флотилией сервов. Одним махом погибли почти двадцать миллионов итальянцев. И, конечно же, далеко не все из них имели отношение к армии.

Кстати! Именно после того нападения сервы остановили бессмысленные атаки на гражданские объекты землян. Без надобности атаковать пассажирские суда, аэропорты, дачные поселки или маленькие немилитаризированные городки, к примеру, они прекратили. Но многократно усилили пограничный режим.

Чтобы итальянцу, не только ему, любому человеку, оказавшемуся в зоне вражеской оккупации, попасть в состав войск «Гвардии Либерти», нужно было нечто большее простой удачи или желания. Риск огромный. Если, конечно, этнический итальянец не проживал за пределами родины до начала вторжения.

– Так, о чем речь?

– Я говорила о том, что фронтовую разведку уважают и ценят гораздо выше чем многие виды другой. Это несправедливо. Я так считаю.

Удугов и Стас переглянулись.

– Верно. Есть такая беда в стане несведущих, – заговорил босс. – Все потому что большинство людей не представляют размах разведывательной деятельности своих стан. Знают только по фильмам и книгам: разведка, это круто! В тылу врага! Через линию фронта. Какой-нибудь киношный Джемс Бонд, это ж герой! О, да!

– А разве это не так, сэр! Простите, – послышался низкий голос из глубины помещения.

Командор улыбнулся. Новобранцев можно понять. Не каждый день говоришь с высшим чином.

– Если он засветился, какой он разведчик? В большинстве случаев он уже труп, поэтому ваш Бонд всего лишь киношный герой, но не реальный… Скажите, сколько видов разведки вы знаете, господа? Впрочем, не станем терять время. Считайте. Космическая или спутниковая. Авиационная. Артразведка. Электронная или хакерская. Информационная. Контрразведка. Агентурная, сетевая и визуальная. Фронтовая, дивизионная, армейская – не важно! Все они включают в себя составляющие, только что мной перечисленные. А теперь думайте. Сами ответьте на свой же вопрос. В том же кино, кто больше привлекает внимание зрителя: айтишник, корпящий над клавиатурой компьютера, или бравый Джеймс Бонд? Видите? Отсюда и дискриминация. И тут, Фелиция, вы абсолютно правы! Каждый делает свое дело. Сегодня добытый «язык» сообщил важнейшие сведения, а завтра спутник обнаружил случайную тень ночью в пустыне, где ее никак не должно было быть. Откуда? Что это? Приватная проверка – и бац! Пусковая установка, замаскированная под бархан.

В заполненном зале прокатился восхищенный шумок.

– А разве ночью тени бывают? – спросил мужчина лет тридцати пяти.

На сей раз ответил Руслан.

– Бывают. Допустим, лунные, если речь идет не об искусственных. Сколько угодно. Вопрос: где и как? Я понимаю, многие из вас комплексуют из-за недостатка образования. Но, господа разведчики, прошу запомнить, ибо скажу я это только один раз. Все вы прошли специальное тестирование и сдали экзамены профпригодности. Если у вас не хватает образования, это вовсе не значит, что вы дураки. Умственно недоразвитым в разведке нечего делать. А пробелы образования мы постараемся максимально восполнить. Я прав, господин командор-майор?

Станислав в полном согласии с другом кивнул головой.

– Абсолютно. И начнем прямо сейчас. Все вы привыкли к солнечной тени. Вдумайтесь, почему появляется тень? Потому что на пути солнечного света к конечной точке движения встает какой-то предмет. А что такое лунный свет? Это тот же солнечный свет, отраженный от лунной поверхности. Если ночь на земле ясная, то предметы так же будут отбрасывать тень, как и днем. Только слабее, конечно же. Еще зависит от угла падения… короче, от того места, где вы находитесь на планете. Вам как разведчикам предстоит изучить многое, о чем раньше вы никогда не задумывались… Господин майор, приведите пример из реальной жизни.

Может, кто-то подумал, будто в предложении Станислава крылся очередной подвох. Ничего подобного. Стас в точности знал о богатом боевом профессиональном опыте друга. Если бы не знал, никогда не подверг бы Руслана глупому испытанию, кое (в случае неудачи) пошатнуло бы авторитет командира перед его подчиненными.

– Так точно, сэр, – с готовностью ответил Руслан. – Я слышу шепот в задних рядах. Давайте договоримся. Мы на занятиях. Если возникает вопрос, поднимите руку и спрашивайте. Станете стесняться, бояться показаться глупее соседа, таким и останетесь… А теперь я отвечу. Вы сомневались, сможет ли человеческий глаз распознать слабую тень в ночи. Вопрос по существу. Сможет. Опять же зависит от многих условий, в том числе от подготовки агента и от погоды. Но спутник сможет легко. Еще на заре космонавтики люди научили спутники читать мелкий печатный текст на странице газеты, которую какой-то случайный прохожий развернул, присев на скамеечку в парке. Стоит ли говорить о нынешних временах? Почему же, вы думаете, сервы первым делом уничтожили или перепрофилировали все наши спутники?

Руслан обошел стол и воспроизвел на экранной панели маленький участок лесной опушки, характерный для средней полосы Центральной Европы.

– Взгляните. Что вы можете сказать об этом кусочке земли?

Станислав внимательно присмотрелся к экрану. Молодец Руслан! Отличный пример рассудительности и наблюдательности.

– Есть у кого-нибудь мысли? – повторил вопрос начальник разведки. – Не стесняйтесь. Разрешаю говорить с места. Что вы видите?

– Утро, сэр, – подала голос Фелиция.

– Верно, – подтвердил Стас. – Как поняла?

Девушка зарумянилась, польщенная похвалой. Осмелела.

– Роса не сошла, сэр. Если бы знать, где находится местность, можно было бы примерно прикинуть время. Но, раз роса не сошла, я думаю, где-то около десяти.

– Ошибка! – опроверг Руслан. – Я же не зря акцентировал ваше внимание на картинке. Дважды сказал. Смотрите!

– Точно! – поднял руку тот самый зрелый мужчина. – Роса, сэр, только на маленьком участке. Мы видим его крупным планом, поэтому не обращали внимание на остальную траву и кусты. А там росы вовсе нет. И освещение яркое. Деревья вокруг, поэтому солнца не видно. Тени кое-где все же угадываются. Короткие. Значит, ближе к полудню.

– Молодец! – похвалил Удугов. – Что еще? Этого мало. Вы же разведчики. Должны замечать каждую мелочь, не то чтобы элементарные приметы или характерные особенности.

– Место, сэр, где роса не сошла, – заговорила коротко стриженная женщина лет тридцати трех. – Оно какое-то правильное, что ли. Ровное. Почти идеальный прямоугольник.

Руслан вытянул руку и довольный, как мартышка с бананом, кивнул.

– Умница! Еще один балл! Дальше.

– Это же просто, сэр, – продолжила Фелиция Бонасейра. – Если роса не сошла до полудня, что-то не позволяло природе высушить траву именно в этом месте.

– Да! Точно, – поддержали множественные голоса. – И это что-то было большим. Здесь стояла машина!

– Нет. Где тогда следы от колес?

– Блин. А если палатка или какой-нибудь тент? Колышки для растяжки глубоких следов не оставляют.

– Но все равно оставляют. А их нет. Поверхность ровная. Нетронутая. Только в двух местах… вау… гляньте, народ. В двух местах трава, словно ее кто воздушной струей ветродуя примял. Стебельки радиально расходятся.

– Ага! И некоторые пожелтевшие.

Громкие одновременные аплодисменты Руслана Удугова и командора Родимова заполнили класс.

– Ховер, – подсказал Рус. – Для тех, кто никогда его не встречал: транспортное средство повышенной проходимости. Следов от колес нет, потому что и колес нет. Ховер использует антигравитационную установку, заменившую устаревшую сто лет назад воздушную подушку. Антиграв при работе выделяет большое количество тепла, поэтому его периодически принудительно охлаждают, а воздушный компрессор охладителя продувают. Именно два этих следа вы и видите на проекции. Следы слабые. Будь трава скошена, распознать их было бы еще сложнее, но следы продувки компрессора ховер оставляет всегда. Потому я вам этот пример и привел. Запоминайте. Отличительные черты есть у следов любой техники. Как у животного. Следы, присущие только ему. Человек тоже оставляет характерный след. Но, в отличие от животных или техники, человек научился маскировать следы. Изменять их и даже вовсе не оставлять.

Родимов шагнул ближе к лекторскому столу и оперся рукой о столешницу.

– Когда-то в спортивном зале базы мы с вашим начальником говорили своим подчиненным: разведка и диверсанты – структуры родственные. И все же различия между ними огромные. В определенных случаях создаются совместные группы. Они так и называются: разведывательно-диверсионные. Но истинные профессионалы не могут совмещать два важнейших элемента в любой армии мира.

– Почему, сэр? – бодро спросил парень, сидевший за вторым столом крайнего ряда. – Мой отец служит в таком отряде в Белоруссии.

– У меня тоже папа в разведке служил, – печально прибавила молодая девушка. – Месяц назад мама похоронку на него получила. Я уже тут была.

Станислав поднял руку и прения прекратились.

– Господа. Идет жестокая война. Каждый день умирают многие достойные люди. Но мы никогда не сможем одержать победу в этой войне, если будем только скорбеть по их душам. Поймите, нам всем есть по кому скорбеть. Но не сейчас. На то будет время после победы. И только нашей!

Громкие аплодисменты раздались в заполненном классе. Родимов снова поднял руку вверх, чтобы их прекратить.

– Я пришел сюда не на митинг. Давайте вернемся к теме занятий.

Командор подошел к Руслану и глянул ему в глаза.

– Помнишь Ивана Савельича?

– Его забудешь! – рассмеялся Руслан. – Бравый был старикан. Инструктор до мозга костей. Только не подумайте, что он был действительно стариком. Это мы его так называли, потому что ему было под пятьдесят, а нам едва перепрыгнуло двадцать два.

– К чему я вспомнил про этого человека, думаете вы? Хочу более полновесно ответить на ваш вопрос. Разведка. Ее задачи? Ведем разговор о разведке на линии фронта. Что мы имеем? Группа разведчиков уходит в тылы врага. Если не получила конкретного приказа, что случается крайне редко, группа автоматически занимается обнаружением скрытых позиций. Установлением мест дислокации войск и техники противника. Складов. Аэродромов и других важных объектов. Допустим, задача выполнена. Что дальше? А дальше вся работа группы будет спущена в унитаз, если ни один из ее членов не вернется назад, чтобы передать данные. Сообщить, потому что в настоящее время использовать электронные средства связи группа не может. Эфир постоянно фильтруется и глушится многими способами… Разумеется, и действия разведчиков должны быть максимально скрыты для врага до последней возможности. Смогли – честь и слава! И польза втройне. Почему? Да потому что в случае обнаружения разведгруппы на ее перехват и уничтожение будут брошены все возможные силы. И если уничтожить группу не удалось, хоть кто-то ушел, враг начнет спешную рекогносцировку, ротацию войск. Передислокацию по-простому. То есть? То есть смысл полученных данных большей частью теряется. Дальнобойная артиллерия еще имеет шанс нанести упреждающий удар. Если успеет, но неполный. Какая-то часть вражеских сил все равно уйдет. Думаю, вы понимаете: в первую очередь убирать будут самое ценное. То же с авиацией и флотом. Полученные разведкой сведения хороши лишь тогда, когда враг об утечке не знает. По той же причине «языков» в основе берут перед самым началом общего наступления. Противник, хватившись пропажи, не будет иметь времени на передислокацию.

В полном молчании были слышны лишь дыхание людей и шорохи их одежды.

– Как я сказал, разведчик обязан вернуться к своим. По этой причине разведку тщательно обучают рукопашному бою, стрельбе, маскировке и многому другому. Максимально повышают разведчику шансы на выживание. Диверсанты не так.

Громкий шумок прокатился по залу. Сразу же стих. Люди в молчании ожидали законного продолжения.

– Наш инструктор по специальной профподготовке, тот самый Иван Савельевич, приходил в ярость и беспощадно наказывал нас только за то, что во время учебных занятий контргруппа, состоявшая из наших же сослуживцев, смогла обнаружить наши следы. Если увидели кого-то из нас, вообще труба!

– Всего-то простые следы? А если это следы грибника, к примеру? – спросила все та же Фелиция.

Стас улыбнулся.

– Был у нас с вашим начальником общий знакомый. Казак. Есть такая социальная прослойка в России. Отличается не национальными признаками, а историческим происхождением и образом жизни. Так вот, он однажды подошел к нам и попросил потренировать молодых казаков приемам самозащиты. Как он сказал: «… я понимаю, вы давали подписку…». Мы с Русланом хохотали до слез.

– Особенно после того, как Стас ответил ему: «Ты с дуба рухнул? Мы сами этого не умеем», – добавил Удугов и спохватился. – Прошу прощения, сэр!

Но Станислав отмахнулся.

– Брось. Не в строю. И твои гаврики все о нас знают. Мозги есть, поймут… Так вот! У того глаза вылезли из орбит. Говорит, как не умеете? Вас же тренировали. Да! Нас очень серьезно тренировали. Но не обороняться, а убивать. Если разведчик любыми путями должен вернуться «домой», чтобы принести добытую информацию, то диверсант в большинстве случаев – человек одноразового использования. Его задачи – не собирать сведения, а уничтожать уже обнаруженные объекты или ВИПов врага. Как видите, диверсант работает как раз по результатам проведенной разведки. А далее все очень просто. Если следы присутствия диверсанта засекли в процессе его движения к цели, он уже провалил задание. Противник не идиот. Моментально вычислит направление диверсанта. Усилит охрану. Многократно усилит. Бросит все силы на ликвидацию угрозы. Ничего не пожалеет, потому что иначе потеряет во много раз больше. А если диверсант уже успешно выполнил задание, тогда враг, разъяренный потерями, с утроенной силой захочет ему отомстить. Шанс на возвращение к «своим» у диверсанта ничтожный. Но он обязательно будет стараться уйти. Будет стремиться пробить себе путь. Если же его обложили, диверсанты предпочитают пленению смерть и постараются забрать с собой больше врагов. Взрывают себя, например, что случается чаще всего... Вот поэтому диверсантов и учат – убей! Тихо и быстро. Если тебя увидел случайный грибник, как вы говорите, этот случайный грибник стал покойником. Да, к сожалению. Понимаю ваши терзания, но он действительно умер. Рисковать нельзя, ибо сердобольство в данном случае чревато провалом. А если грибников было много, диверсанту конец. Убить всех сложно. Разбегутся, поднимут шум, привлекут внимание. Да и хватятся многих быстрее, чем одного. Если же диверсант выполнил порученную задачу, он уже оправдал свою жизнь. Еще и отомстил за многих, кто не успел. Вот такой вам расклад, господа будущие разведчики. Теперь думайте, в каких условиях работают «Черные Ведьмы», и они не просто работают, они делают порой невозможное… А теперь извините, мне нужно идти.

Привычным жестом Станислав остановил уставное движение военнослужащих. Не стоит вставать, так он посчитал. Пожал руку Руслану, козырнул и направился к выходу.

Стоило командору пройти всего пару шагов, в сознание буквально ворвалась густо окрашенная эмоциями волна вожделения некой особы. Стас замер, как вкопанный. Обернулся и спустя секунду определил хозяйку бурных желаний.

– Встать! – скомандовал он девушке. – Пошла вон отсюда. Идешь прямиком к начальнику штаба. Доложишь в точности так, как я скажу. Контракт с тобой с этой минуты расторгнут. К вечеру ты пройдешь процедуру очистки памяти и будешь возвращена на материк. «Гвардия Либерти» в подобных тебе не нуждается.

Глаза девушки, вытаращенные не столько от сурового приказа командующего офицера, сколько от полнейшей неожиданности, застыли стеклянными фарами.

– Не слышу ответа, рядовой! – жестко надавил командор.

Вместо ответа раздался грудной, почти истерический голос.

– За что, сэр? Что я такого сделала?

Беглый взгляд Станислава окинул аудиторию. Нечего и говорить, никто из присутствующих не понял внезапного приговора Родимова. Надо бы объяснить. Негоже становиться палачом по прихоти.

Станислав взглянул на показания настенного таймера. Вынул внутренний коммуникатор и отдал несколько кратких распоряжений Кимберли и Валерии. Затем вернулся к кафедре преподавателя.

– Твое имя случайно не Джульетта из рода Капулетти?

И тут девушка неожиданно поняла причину негодования командора. Прикрыла покрасневшее до предела лицо и заплакала навзрыд.

– Поздно плакать, любвеобильная наша. Повтори-ка мне, пожалуйста, чем я закончил объяснение разницы между разведкой и диверсантами?

Конечно же, несчастная не смогла повторить. Собственно, поэтому командор разозлился. Нет! Не из-за уколотого тщеславия. Из-за причины, вызвавшей пробел в памяти.

– На какой срок ты подписала контракт?

– На два года, сэр, – еле выдавила девица.

– Тебе давали перед подписанием перечень обязательных требований к военнослужащим «Гвардии Либерти»?

– Давали.

– Ты их внимательно прочитала?

– Да.

– Когда ставила подпись, ты понимала, что этим обязуешься предъявляемые требования безоговорочно выполнять?

– Так точно, сэр.

– Тогда и не обижайся! Всего два месяца служишь, а уже наплевала на долг ради «люблю – не могу». Для подобных тебе никаких «люблю» в течение всего срока контракта быть не может! За это уже поплатились много людей. Мугуни и Луци расстреляны. Расстрелян и капитан Вулеску. Если ты не можешь равнодушно смотреть на симпатичного тебе человека в процессе выполнения отведенных задач, ни о какой симпатии не может быть речи. Спроси ветеранов, чем это запросто оборачивается. И не нужно думать, как когда-то сказал бывший командир батальона штурмовиков, что из вас пытаются сделать роботов. Я ответил тогда, повторю и сейчас: если бы робот мог думать сродни нормальному живому человеку, я б с удовольствием взял под команду подразделение роботов… Никто не запрещает вам любиться и целоваться. Но если ты сам стал замечать, что не можешь спокойно пройти мимо избранника, идущего в общем строю, это набатный колокол для тебя. Срочно рви все отношения, иначе закончишь на плахе.

– Как это? – раздались не по Уставу громкие голоса.

– Руслан, я пойду, а ты расскажи им о Луци и Борн. Расскажи, к чему приводят… – командор передумал. Продолжил сам. – Ты увидела своего парня в строю. Улыбнулась ему, привлекая внимание. Он увидел тебя. На секунду отвел взгляд от затылка товарища. Первая пуля. Всего отвернувшись он уже нарушил Устав! Причиной тому твоя сраная улыбка! Ты его спровоцировала, бестолочь. Закончатся занятия. Настанет личное время. Тогда, пожалуйста, сюсюкайтесь. Трахайтесь в конце-то концов. Неудобно в казарме, так есть же гостевые комнаты, черт бы вас побери! Вторая! За эту секунду строй начал менять направление, и твой отвлекшийся на тебя избранник сбил ритм. Воткнулся в товарища, идущего впереди. А у того в руках была кассета с жидкими боеприпасами для станкового пулемета Гаусса. Шарах! И нет не только твоего избранника, но и полсотни ни в чем не повинных людей. Поулыбалась? Сука! Вон отсюда, эмбрион недоношенный! Кто еще собирается в «любилки» играть? Сразу уматывайте, пока дел не натворили. Замечу, узнаю, сам лично вышвырну похотливых собак в первый же шлюз.

В шумном до того классе стояла мертвая тишина. Родимов буквально нутром ощущал, как шевелились волосы на головах новичков. И тут он увидел знакомое волевое лицо. Неожиданно улыбнулся.

– Не нужно надумывать всякие бредни. После происшествия с Луци, Вулеску, Борн и Мугуни, мы уволили больше трехсот человек. Чтобы вы понимали: мы не возражаем против отношений между людьми. Беспощадно караем лишь извращенцев. Педикам, трансам и всякой богопротивной нечисти тут нечего делать. Близкие отношения нормальных разумных людей были, есть и будут всегда. Вон пример... Старая знакомая, не так ли?

Девушка поднялась, и сияющая улыбка расцвела на ее молодом полнокровном лице.

– Сэр! Так точно, сэр!

– Садись. Нечего вскакивать, – кивнул Стас. – Свадьбу сыграли?

Она вновь поднялась. Дисциплина на высоте, что и не говори.

– Отложили до лучших времен, сэр. Контракты закончатся, тогда и сыграем.

К Родимову подошел Руслан. Еле слышно спросил:

– Приказ обсуждению не подлежит?

– Есть возражения?

Руслан не ответил. Уж слишком давно он знал друга. А Родимов вновь кивнул в сторону парочки ветеранов.

– Вы ведь знаете об их отношениях? Так случилось, я тоже. И что? Ничего. А почему? Потому что оба умеют контролировать свои чувства. Уверен, наедине после долгого сдерживания они проявляют их еще более пылко. А в процессе выполнения обусловленных службой задач никаких отношений между ними не существует. Я это видел лично. И не далее, как вчера.

Командор-майор шагнул между рядов и встал возле парня.

– Помните вчерашнюю тренировку с «ведьмами»? Эти двое двигались в разных группах. На склоне у сожженной деревни она нечаянно поскользнулась. Упала. Он шел сбоку и позади. Падение видел. Боковым зрением, разумеется, потому что не отводил взгляд от экрана тактического дальномера. Он продолжал движение в составе своей группы. Вот о чем я вам говорю! Могу предположить, он ее ушибленное колено на протяжении всего обратного пути чуть ли не вылизал…

– Почему, сэр, «чуть ли»? Он его вылизал.

Хахаха! Наступила желаемая разрядка. Станислав и Руслан тоже смеялись. Наконец командор поднял руку.

– Надеюсь, меня все услышали. Как сказал ваш командир: «умственно неполноценным в разведке нечего делать». Значит ваши выводы будут правильными. Все. Майор Удугов продолжайте занятия…