Марс: «Марсианские призраки и почему они боятся горохового супа»

(Запись начинается с инфракрасного режима. Экран залит ядовито-зеленым светом. В кадре — лицо Тюти, на которое падает зловещая тень от лопаты. Инспектор говорит шепотом, периодически оглядываясь через плечо).

— Звено четыреста двенадцать дробь пятнадцать… Ик… — голос инспектора дрожит, как натянутая струна балалайки перед сольным выступлением. — Комиссия ГУХБ, мы находимся в заброшенном секторе марсианской базы «Аэлита-2». Юрий Алексеевич настоял на ночевке именно здесь. Говорит, хочет проверить местный фольклор. Я же хочу проверить свой завещательный фонд.

Камера переключается на обычный спектр. Они сидят в огромном командном пункте. Стены покрыты слоем рыжей пыли толщиной в палец. На полу валяются опрокинутые стулья и одинокий сапог. Атмосфера идеальна для фильма ужасов категории «Б».

— Согласно местным легендам, — продолжает Тютя, нервно поглаживая приклад портативного анализатора аномалий (который подозрительно похож на переделанный пылесос), — в этих коридорах бродят духи Первой Волны. Колонисты, которые погибли при разгерметизации сорок лет назад. Их неупокоенные души ищут свои скафандры и стучат гаечными ключами по трубам ровно в полночь.

Юрий Гагарин сидит за пультом управления ядерным реактором базы. Он положил ноги в тяжелых ботинках прямо на консоль с надписью «АВАРИЙНОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ. НЕ НАЖИМАТЬ». В руках у него старый журнал «Техника-Молодежи» за 1972 год со статьей о постройке вечного двигателя из магнитиков от холодильника.

— Тю-тя, прекрати икать, — не отрываясь от чтения, басит Юра. — У тебя от страха клапан давления барахлит. Какие еще духи? Тут давление восемьсот паскалей, кислорода ноль. Если бы тут были духи, им пришлось бы таскать с собой баллоны ДСП, а это шумно. Призраки должны проходить сквозь стены бесшумно, я такое в кино видел.

— Вы ничего не понимаете в тонком астральном плане! — шипит Тютя. — Чувствуете? Слышите?

Где-то глубоко под полом раздался протяжный, леденящий душу звук: «Скр-р-р-р-и-и-ип… БУМ-БУМ-БУМ… Дз-з-з-зынь!». Затем последовал глухой удар металла о металл.

Тютя подпрыгнул так высоко, что в условиях пониженной марсианской гравитации чуть не пробил головой потолок.

— Вот! Началось! Это они! Куют цепи своей загробной жизни!

Гагарин перевернул страницу журнала.

— Это компенсатор давления в третьем контуре. Резинки рассохлись. Ему скучно, вот он и жалуется. Спать иди, инспектор. Завтра нам искать кристалл атмосферы, а ты выглядишь так, будто уже наполовину прозрачный.

Проходит час.

Тишина давит на уши. За толстым стеклом иллюминатора воет красная пыльная буря. И вдруг…

«Вж-ж-жик-клац-шмяк!» — доносится из вентиляционной шахты над их головами. Что-то тяжелое ползет внутри воздуховода, скребя металлом по бетону.

Тютя бледнеет до состояния свежевыстиранной простыни. Его глаза становятся круглыми, как объективы телескопа Хаббл.

— Юрий Алексеевич… Там, в вентиляции… Оно смотрит на нас!

Гагарин медленно откладывает журнал. Прислушивается. Лицо его меняется. Из расслабленного оно становится сосредоточенным, как у хирурга или сапера.

— Нет, — тихо говорит он. Голос теряет привычную ленцу. — Это не привидение, Тютя. Привидения не пахнут озоном после грозы. И они не оставляют масляных пятен.

Космонавт плавно поднимается. Подходит к стене под вентиляцией. Достает из нагрудного кармана маленький, потертый мультитул.

— Они ходят кругами, — бормочет он себе под нос. — По одному и тому же маршруту. Раз в сорок семь минут. Скрежет… пауза… падение предмета… Это цикл уборки. Но база мертва. Кто приказал роботам работать?

«БУМ!» — что-то тяжелое упало из шахты прямо на пол за их спинами.

Тютя взвизгивает ультразвуком. Камера дергается, показывая лишь кусок потолка. Когда изображение стабилизируется, посреди зала стоит ОНО.

Это сферический робот-полотер старой модели «Фея-400». Нижняя полусфера покрыта засохшей грязью. Наверху установлена башенка с тремя красными оптическими сенсорами, светящимися в темноте, как глаза демона. Робот крутится на месте, издавая жалобное «Пи-у-у-у… Пи-у-у-у…», словно потерявшийся чайник.

— Автономный уборщик серии АУ-7, — констатирует Гагарин, пряча мультитул. — Сбой навигации. Потерял карту памяти, теперь считает этот пустой зал вокзальным туалетом конца восьмидесятых. Пытается вымыть плинтус, которого нет. Жалко бедолагу.

— Значит… значит, мистики нет? — разочарованно тянет Тютя, опуская камеру. — Просто ржавое ведро с болтами?

— Именно, — кивнул Юра. — Техника требует ласки и смазки. Ладно, пойду спать. Ты дежуришь первым. Если снова застонет — просто пни его. Только нежно, это ранимая модель.

Гагарин ушел в жилой отсек. Щелкнул замок. Через минуту оттуда послышался богатырский храп.

Тютя остался один на один с роботом-демоном. Тот продолжал методично биться своим резиновым бампером о стену, пытаясь стереть несуществующее пятно.

Инспектор сел за пульт. Чтобы успокоить нервы, он решил вскрыть НЗ — неприкосновенный запас продовольствия базы. Спустя пять минут борьбы с титановым замком контейнера, Тютя достал сокровище.

Сублимированный гороховый суп. Срок годности истек еще до полета Гагарина в космос. Внутри вакуумного пакета сухая смесь напоминала прессованные зеленые кирпичи.

— Есть то, чем врагу не пожелаешь, — вздохнул Тютя. — Но ради спасения психики…

Он нашел древнюю микроволновую печь, вытряхнул содержимое пакета в пластиковый стаканчик, добавил воды из системы рециркуляции (которая слегка попахивала машинным маслом) и нажал кнопку «Старт».

Микроволновка загудела. Низкая, вибрирующая частота звука вступила в резонанс с корпусом базы.

А затем случилось ЭТО.

Гороховый суп начал нагреваться.

Специфический, густой, всепроникающий аромат вареного гороха, копченостей и столовского лаврового листа вырвался наружу.

Сначала стих скрип в вентиляции.

Затем робот «Фея-400», только что бодро таранивший стену, замер. Его красные глазки мигнули. Он издал звук, похожий на кашель астматика, резко дал задний ход и юркнул обратно в темную дыру шахты со скоростью, которой позавидовал бы метеорит.

Тютя замер с ложкой в руке. Наступила благословенная тишина.

Но она длилась недолго.

Из всех вентиляционных решеток базы — сверху, снизу, сбоку — начали появляться красные огоньки. Десятки, сотни сенсоров.

«Ш-ш-шух… Ш-ш-шух…» — десятки маленьких колесиков зашуршали в темноте тоннелей.

Вся армия автономных полотеров, мойщиков окон и чистильщиков ковров базы «Аэлита-2» пришла в движение. Они не нападали. Они панически бежали. Словно запах горохового супа был для них запахом серной кислоты, выплеснутой на святой лик.

Роботы сыпались из потолочных шахт, сталкивались друг с другом, разворачивались на 180 градусов и исчезали в черных провалах технических люков, забыв про свои циклы уборки.

Тютя стоял посреди пустого зала, освещенный красным аварийным светом. В одной руке он держал ложку, в другой — стаканчик с пузырящимся зелевым варевом.

— Запись… четыре-двенадцать-дробь-шестнадцать… — прошептал он, глядя вслед последнему убегающему роботу. — Мистика на Марсе официально скончалась от асфиксии. Причина смерти — кулинарный терроризм. Никакие это были не призраки колонистов. Это была бригада клининговой службы.

Он осторожно понюхал свой суп. Роботы разбегались, оставляя за собой шлейф жженой проводки.

— Сорок лет изоляции, — продолжил Тютя, делая глоток. Горох хрустнул на зубах. — Никто не менял им директивы. Базовый протокол чистоты столкнулся с базовым протоколом выживания органики. Для этих жестянок запах горячего гороха — это сигнал биологической угрозы класса «Судный день». Бактерии, гниение, смерть кремния. Они увидели человека, который готовит ЕДУ. Настоящую, мерзкую, органическую еду. И решили, что базу захватили инопланетные формы жизни, выделяющие токсины. Поэтому они прятались по углам и стучали по трубам от ужаса. Имитация деятельности, чтобы хозяева-призраки их не заметили.

Дверь жилого отсека отъехала в сторону. На пороге появился сонный Гагарин. Он сладко потянулся, отчего суставы скафандра издали серию щелчков.

— Ну что, Тю-тя, ушли барабашки? Чего притих?

Тютя посмотрел на космонавта глазами, полными слез и зеленого бульона.

— Юрий Алексеевич… Мы совершили геноцид. Мы разогнали местную фауну. Оказывается, призраки… они просто очень чистоплотные ребята. Они ненавидят первое блюдо.

Гагарин подошел, заглянул в стаканчик инспектора, поморщился и похлопал его по плечу.

— Не бери в голову. Зато теперь можно спать спокойно. Главное правило советской столовой гласит: еда решает любые проблемы. Даже экзистенциальные.

Он развернулся, собираясь уйти досыпать.

— Кстати, Тютя, — бросил он через плечо. — На Плутоне местные шаманы поклоняются какому-то Черному Льду. Надеюсь, тамошние духи хотя бы любят пломбир. Иначе наш холодильник опустеет раньше, чем мы долетим.

Тютя обреченно посмотрел на остатки своего ужина. Где-то в недрах вентиляции обиженно пищал последний робот-уборщик, требуя вызвать службу дезинфекции.

— Запись окончена, — убитым голосом сказал инспектор. — Мораль главы: если встретили привидение, предложите ему поесть. Если убежало — это был робот. Если осталось и просит добавки — бегите сами.

Глава 6. Перелёт к Плутону: «Гадание на звёздах и как не перепутать созвездие с меню»

(Запись начинается с тихого, почти ритуального гудения. Камера работает в режиме ночного видения, окрашивая тесную рубку корабля в болезненные оттенки зеленого. В центре кадра — Тютя. Он одет в полосатую пижаму инспектора ГУХБ, поверх которой напялен тяжелый свинцовый скафандрный шлем. Шлем сдвинут на затылок, чтобы освободить лоб для мыслительного процесса.)

— Звено четыреста двенадцать дробь семнадцать… — шепчет Тютя так тихо, словно боится разбудить саму пустоту за бортом. — Дежурная запись. Мы вышли из гравитационной тени Марса. Курс — пояс Койпера, конечная точка — Плутон. До цели семьдесят два часа субъективного времени.

Тютя тяжело вздыхает. Его лицо освещается тусклым синим светом огромного панорамного экрана навигации. На экране переливается трехмерная карта Млечного Пути.

— Юрий Алексеевич спит, — продолжает инспектор, нервно теребя завязки от подушки, которую он зачем-то притащил в кресло пилота. — ИИ-7000 переведен в режим ожидания. Я остался один на один с Бездной. После событий на Красной планете моя вера в технику пошатнулась. Автопилот хочет сэкономить топливо и ведет нас через сектор метеоритных дождей. Марс научил меня: иногда нужно довериться Космосу. Не математике, а Судьбе.

Тютя достает из кармана пижамы потрепанную колоду карт. Это обычные игральные карты с логотипом железной дороги «Москва-Владивосток». Затем он убирает их. Достает куриные кости, завернутые в фольгу. Убирает и их. Наконец, его взгляд падает на мерцающие россыпи звезд на радаре.

— Астрология! — осеняет его. — Древнейшая наука королей! Если соединить эту яркую точку… вот эту пульсирующую штуковину… и вон тот пролетающий мимо астероид… получается фигура Великого Водопроводчика! Значит, нам нужно повернуть вентиль гипердвигателя на сорок градусов влево!

Он решительно бьет пальцем по сенсорной панели. Корабль слегка вздрагивает.

— Так, что тут у нас еще? О! Созвездие Ориона! Но почему оно подписано «Доставка горячего питания»?

Тютя щурится, приближая изображение. Действительно, привычный силуэт охотника был обведен неоновой рамкой, а рядом мигала голографическая иконка дымящейся чашки.

«ЗАКАЖИ СЕГОДНЯ СКИДКА -20% НЕВЕРОЯТНЫЕ СОЗВЕЗДИЯ ВКУСА», — гласила бегущая строка под скоплением звезд.

— А это? — бормочет Тютя, переключая масштаб. — Гигантское газовое облако в секторе Гамма-Октант. Древние называли его Обителью Скорби. Какая скорбь?! Это же «Туманность Пельменя»! Логотип сети быстрого питания «Галактика-Самолепка»! Свежая сметана в подарок при заказе от пяти световых лет!

Инспектор входит в экстаз первооткрывателя. Его глаза горят нездоровым огнем. Он начинает прокладывать маршрут заново, игнорируя предупреждения системы о радиационных поясах.

— Великий Космический Компас говорит со мной! — восторженно пищит он в диктофон. — Вот здесь, возле скопления умирающих красных карликов… «Созвездие Шаурмы»! Идеальное место для дозаправки! А если мы сделаем крюк в три парсека вон туда, то пройдем мимо «Чёрной Дыры „Кофе с собой“»! Там дают бесплатный сироп и печеньку!

Тютя лихорадочно вводит координаты. Навигационная система жалобно попискивает:

«ОПАСНОСТЬ. ТРАЕКТОРИЯ ПРОХОДИТ ЧЕРЕЗ ЗОНУ АКТИВНОГО КОММЕРЧЕСКОГО СУДОХОДСТВА. РИСК СТОЛКНОВЕНИЯ С БАРЖЕЙ ДОСТАВКИ СУШИ — 98%».

— Ерунда! — машет рукой Тютя. — Баржа с сушами — это знак свыше! Рыба символизирует богатство! Мы обогатимся знаниями о Плутонском Льде! Включаю автопилот по мистическим точкам общепита. Вперед, к судьбе!

Именно в этот момент плавно отъезжает дверь капитанской каюты. На пороге стоит Юрий Гагарин.

На нем нет формы. Только тельняшка, тренировочные штаны и тапочки в виде волчьих морд. В руках он держит старую эмалированную кружку с чаем. Волосы космонавта стоят дыбом — классический пример «сонной невесомости».

Он молча подходит к Тюте. Смотрит на экран. Приподнимает одну бровь. Делает глоток чая.

— Тю-тя, — произносит он наконец своим самым спокойным голосом, способным остановить панику на тонущем «Титанике». — Почему наш курс выглядит как схема движения курьеров службы доставки пиццы в час пик?

— Юрий Алексеевич! — Тютя подпрыгивает в кресле, роняя на пол куриную косточку. — Я общаюсь со Вселенной! Она привела меня к истине через желудок! Самый безопасный путь пролегает там, где больше всего торговых точек. Там всегда чисто, патрульная полиция любит фастфуд и дежурит неподалеку, а гравитационные аномалии гасятся электромагнитными щитами рекламных вывесок! Это высшая логика бытия!

Юра смотрит на мигающую иконку «Черной Дыры Кофе». Рядом с ней мелким шрифтом было приписано: «Осторожно, затягивает вместе с купоном».

Космонавт ставит кружку на пульт (прямо на кнопку аварийного сброса давления, но чудом промахивается). Протягивает руку и нажимает большую красную физическую кнопку с надписью «НАВИГАЦИЯ: КЛАССИКА».

Экран мигает. Неоновые вывески ресторанов исчезают. Газовое облако снова становится просто пылью. Карта очищается от рекламы.

— Слушай, — говорит Гагарин, наклоняясь над плечом инспектора. От него пахнет зубным порошком и уверенностью в завтрашнем дне. — Ты сейчас пытаешься прочитать волю мироздания по чеку из столовой. Это похвально, но неэффективно. Видишь вот эту маленькую стрелочку в углу экрана?

Тютя всматривается. В самом углу проекции действительно дрожит крошечная, едва заметная фиолетовая стрелочка магнитного поля.

— Это… древний артефакт? Указатель судьбы?

— Это компас, Тютя, — терпеливо объясняет Юра. — Железяка реагирует на магнитный полюс планеты назначения. Ему плевать на рекламу шаурмы, черные дыры и твои гастрономические предпочтения. Он просто показывает, где север. Давай просто полетим туда, куда он указывает? По прямой. Как стрела.

Тютя медленно оседает в кресле. Его плечи опускаются. Зеленый свет монитора делает его лицо похожим на лик мученика науки.

— Вы отключили магию, — убитым голосом констатирует он. — Вы выключили чудо ради… железного гвоздика на веревочке.

— Ну почему же выключил? — Гагарин мягко улыбается, возвращаясь к своей кружке. Он садится во второе кресло, закидывает ногу на ногу и смотрит в черноту космоса, где теперь не было ничего, кроме настоящих, холодных и равнодушных звезд.

— Иногда, товарищ инспектор, самый простой физический закон — это и есть самое большое чудо, — говорит он тихо. — Подумай сам. Миллиарды тонн раскаленного газа висят в абсолютном вакууме миллиарды лет. Они складываются в узоры только потому, что работают законы термодинамики. Магнитная стрелка тянется к полюсу сквозь триллионы километров пустоты просто потому, что атомы внутри нее любят порядок. Разве это менее мистично, чем предсказание по кофейной гуще? То, что Вселенная вообще подчиняется правилам, которые можно записать на бумажке… по-моему, это самая страшная и прекрасная магия из всех возможных.

Тютя долго молчал. Он смотрел на простую фиолетовую стрелочку. Потом посмотрел на спящее лицо Гагарина.

Затем он глубоко вздохнул, вытащил из кармана пижамы куриные кости и аккуратно выбросил их в мусоросборник. Раздался тихий металлический звон.

— Запись… четыре-двенадцать-дробь-восемнадцать, — произнес Тютя изменившимся, очень усталым голосом. — Корректировка маршрута. Мы отказываемся от услуг космического туризма класса «Люкс». Никаких остановок у туманностей. Летим по приборам. Оказывается, здравый смысл — это единственный бог этой галактики, и ему не нужны жертвоприношения, только вовремя заряженные аккумуляторы. Мне немного грустно. Я хотел купить кофе в черной дыре. Говорят, там потрясающая пенка…

Гагарин уже крепко спал в кресле, посапывая в такт гулу двигателей. На его лице играла легкая улыбка человека, который знает какой-то секрет, недоступный всем астрологам мира. Секрет о том, что лучший амулет от бед — это хорошо смазанный подшипник и знание того, в какую сторону вращается гайка.

Где-то в недрах корабля ИИ-7000 проснулся на секунду, чтобы проверить траекторию. Просчитав курс, он отправил автоматическое сообщение в Центр Управления Полетами: «ОБЪЕКТ "КЕДР" СНОВА НАПРАВЛЯЕТ СУДНО ПО КОМПАСУ. ЭТО НАРУШАЕТ ВСЕ ЗАКОНЫ ЛОГИКИ НАСТОЛЬКО, ЧТО СТАТИСТИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ РЕАЛЬНОСТИ ДАЕТ СБОЙ. КАЖЕТСЯ, МЫ ЖИВЕМ ВНУТРИ АНЕКДОТА. КОНЕЦ СВЯЗИ».