Следы ночного пролития крови на белом мраморе Твердыни Мейгора слуги отмывали до самого рассвета. Они ожесточенно скребли въевшийся в камень багрянец, щедро жгли в коридорах церковный ладан и горькую полынь.

Но тяжелый, сладковато-металлический запах человеческого порока и смерти всё равно упрямо витал под высокими сводами подземелий и открытых галерей замка.

К полудню огромный Великий Зал до отказа заполнился столичным и приезжим дворянством. Сотни лордов Семи Королевств — от речных баронов до рыцарей суровой Долины — плотно теснились вдоль величественных резных колонн.

Аристократы то и дело обменивались тревожными, откровенно испуганными шепотками. Шокирующая новость о ночном, дерзком нападении наемников Староместа и попытке силового похищения маленького принца Эйгона разлетелась по просыпающейся столице со скоростью лесного пожара в засуху.

На Железном Троне, возвышаясь над толпой, восседал Визерис I.

В этот напряженный час король казался постаревшим на добрый десяток лет, но в его прямой осанке больше не прослеживалось ни капли прежней, привычной двору мягкотелой растерянности. Государя изнутри жгла сухая, яростная и горькая обида преданного человека.

Пальцы монарха до неестественной белизны суставов сжимали острые подлокотники из переплавленных мечей. Его тяжелый, потемневший взгляд был неотрывно устремлен на залитый полуденным солнцем центральный проход.

По правую руку от трона, на высоком каменном помосте, неподвижно стояла принцесса Рейнира. Её тонкая ладонь привычно сжимала валирийский кулон на шее, а во взгляде юной наследницы читалась абсолютная, непреклонная драконья гордость.

Чуть поодаль, в плотном окружении молчаливых, облаченных в серое септонш, восседала королева Алисента. На девушке было невероятно строгое, закрытое черное платье. Ее юное лицо казалось мертвенно-бледным, словно высеченным из мела, но в карих глазах больше не отражалось привычного, загнанного страха. Там застыла лишь холодно выверенная, фанатичная преданность своему новому, истинному повелителю.

Деймон Таргариен вышел на самую середину огромного зала вальяжной, совершенно неторопливой походкой хищника.

На Командующем стражей были надеты парадные, начищенные до блеска вороненые доспехи. За широкими плечами тяжело развевался золотой плащ, а на поясе, как всегда, привычно и угрожающе покоилась «Темная Сестра».

Сразу за Порочным Принцем двое рослых капитанов Городской стражи с натугой несли тяжелый дубовый сундук, окованный железом. С глухим, отдавшимся в тишине грохотом деревянный ящик опустили у самого подножия ступеней Железного Трона и откинули массивную крышку.

В затаивший дыхание зал резко пахнуло могильной прохладой и запекшейся кровью. В сундуке небрежной грудой лежали трофейные, сломанные мечи ночных наемников. Поверх стали были брошены сорванные, испачканные знамена с горящей башней Староместа и перехваченные кожаные тубусы с вскрытыми печатями Отто Хайтауэра.

— Ваше Величество, — удивительно громко, так, чтобы уверенный баритон раскатился под самыми высокими сводами, заговорил Таргариен.

Он плавно наклонил серебряную голову в глубоком, прочувствованном поклоне верного подданного.

— Подлая измена расправила свои грязные крылья в самом сердце нашего великого дома. Прошедшей ночью наемные люди, носящие на груди герб Староместа, пытались жестоко осквернить покой королевской семьи. Они тайно пришли с обнаженным железом прямо в покои твоей законной супруги и твоих спящих детей.

По рядам придворных мгновенно прокатился глухой, пораженный ропот, похожий на гул потревоженного улья. Старый лорд Лиман Бисбери озабоченно, с оханьем прижал слабую руку к сердцу.

В этот момент новый Десница, Лионель Стронг, уверенно выступил вперед. Суровый законник развернул длинный пергамент, скрепленный тяжелой королевской печатью.

— Собранные нами доказательства совершенно не допускают никакой судебной двусмысленности, — сухим, чеканящим каждое произнесенное слово голосом провозгласил Стронг на весь зал. — Выжившие и допрошенные в подземельях наемники, личная тайная переписка бывшего Десницы и многочисленные свидетельства очевидцев подтверждают страшное. Сир Отто Хайтауэр хладнокровно спланировал вооруженный заговор с целью незаконного захвата королевских наследников и подлого отравления Командующего Городской стражей.

Визерис предельно медленно, опираясь на трость, поднялся с трона. Старые порезы на его ладонях, быстро затянувшиеся благодаря правильному уходу лекарей Деймона, больше не кололи тупой болью. Но куда сильнее физических ран сейчас кровоточила и калечилась душа. Предательская, гнилая сущность того самого человека, которому доверчивый государь слепо верил долгие годы, отравляла сознание.

— Есть ли прямо сейчас, в этом огромном зале хоть один благородный человек, — неожиданно громко, с нескрываемой дрожью гнева в голосе спросил монарх, обводя толпу налитыми кровью глазами. — Кто смеет сделать шаг вперед и просить моего милосердия для изменника Отто Хайтауэра?

В Тронном зале мгновенно установилась мертвая, звенящая тишина. Ни один гордый лорд Юга, ни один богатый вассал Простора не вымолвил ни звука, пряча глаза.

Абсолютная, подавляющая сила Порочного Принца, надежно опиравшаяся на две тысячи вооруженных Золотых Плащей и непобедимый флот Веларионов, казалась слишком сокрушительной. А предложенные суду кровавые улики — слишком явными и бесспорными, чтобы рисковать собственной головой.

Визерис сглотнул ком в горле и перевел тяжелый, выжидающий взгляд на свою молодую супругу:

— Королева Алисента… Твой родной отец этой ночью совершил немыслимое, тяжкое преступление против короны и моей крови. Что скажешь ты в его оправдание?

Вся многоликая зала замерла, боясь даже вздохнуть. Это был самый главный, ключевой момент разыгрываемой политической драмы, ювелирно выверенный Деймоном до мельчайших деталей и интонаций.

Алисента плавно, с идеальной грацией медленно поднялась со своего места. Её шаг к мужу был ровным, без единого предательского колебания. Девушка подошла к самому краю возвышения, покорно опустила голову перед супругом и произнесла тихим, но удивительно чистым, звенящим на весь зал голосом:

— Мой отец безнадежно сбился с праведного пути, Ваше Величество. Ослепленный жаждой власти, он самонадеянно поставил гордыню своего древнего рода гораздо выше священного долга перед государем и истинной верой.

Она изящно прижала руку к груди.

— Мне невыносимо больно… мое сердце прямо сейчас разрывается на части от этой бесконечной печали. Но моя вечная верность, тело и душа безраздельно принадлежат только вам, моему единственному королю, и нашей законной наследнице, принцессе Рейнире. Если мой отец в безумии поднял свой меч на королевский дом — он обязан ответить за это по всей непреклонной строгости закона.

Толпа лордов сурового Севера и Речных Земель одобрительно, басовито прогудела, стуча древками мечей о каменный пол.

Этот поразительный поступок молодой королевы — публичный, бесповоротный отказ от изменника-отца ради сохранения верности короне — окончательно и навсегда уничтожил любые политические притязания Староместа на власть в столице.

Деймон Таргариен лишь слегка опустил веки, надежно скрывая во тьме фиалковых глаз торжествующий, раскаленный ледяной огонь. Нарциссический, изощренный гений внутри него жадно упивался этим историческим моментом. Выдрессированная им Алисента сыграла свою заученную роль поистине безупречно. В одночасье она превратилась из потенциальной угрозы двору в его самый верный, отточенный и смертоносный инструмент влияния.

Визерис, растроганный до глубины своей мягкой души публичным отречением супруги, тяжело сошел на одну ступеньку вниз:

— Объявляю непреклонную волю Железного Трона! — властно провозгласил монарх, и его голос эхом ударился о высокие своды. — Лорд Отто Хайтауэр из Староместа отныне и навсегда официально объявляется государственным изменником, подлым клятвопреступником и злейшим врагом государства. Абсолютно все его титулы, богатые земли и обширные владения в Королевской Гавани подлежат немедленной конфискации в пользу пустой казны!

Король гневно потряс в воздухе сжатым кулаком.

— Если он, или кто-либо из его вооруженных сообщников, посмеет хоть на шаг пересечь охраняемые границы Королевских Земель — любой верный мне подданный обязан задерживать их в кандалы, или же без колебаний отрубить им головы прямо на месте!

Оглушительный, кровожадный гул всеобщего одобрения сотряс толстые стены зала.

— А тебе, мой дорогой брат… — Визерис медленно повернулся к стоящему Деймону, и в запавших глазах монарха блестели слезы глубокой, незыблемой мужской благодарности. — Тебе, спаситель, я с легким сердцем вверяю полную, абсолютную заботу о безопасности столицы и всех наших границ. Отныне и до скончания времен ты — Первый Защитник Королевства и единственный Попечитель Трона.

Наездник Караксеса с достоинством, не спеша опустился на одно колено прямо перед братом, почтительно преклонив увенчанную серебром голову.

— Мое острое лезвие и сама моя жизнь без остатка принадлежат только тебе, мой брат, — прочувствованно, бархатным голосом отозвался Порочный Принц. — И клянусь старыми богами, пока я дышу, ни одна южная тварь больше не дерзнет посягнуть на мирный покой твоего дома.

Когда шумные, восторженные обсуждения в коридорах замка наконец-то улеглись, а солнце скрылось за горизонтом, Деймон бесшумно поднялся в башенную обитель принцессы Рейниры.

Юная наследница в одиночестве сидела у распахнутого окна, задумчиво глядя на темные, беспокойные волны Черноводной. На девушке было свободное, струящееся серебряное платье, а тонкие пальцы по привычке нервно крутили прохладный валирийский кулон на шее.

Услышав знакомые, размеренные шаги дяди в покрове ночи, Рейнира резко повернулась. Вспыхнув от радости, она сорвалась с места и с разбегу бросилась ему на шею.

— Деймон… — восхищенно выдохнула она, всем телом прижимаясь к его жесткой, защищающей груди. — Отец сегодня днем при всех объявил тебя Защитником Королевства. Лорды в коридорах только и шепчутся о том, что ты теперь — фактический, единоличный правитель всех Семи Королевств.

Таргариен мягко, но властно обнял её за узкую талию. Он чуть приподнял её упрямый подбородок самыми кончиками пальцев, заставляя племянницу неотрывно смотреть себе прямо в глаза.

— Истинный правитель — это вовсе не титулы. Это тот человек, кто реально держит в кулаке силу и ясный разум, моя маленькая драконица, — ровным, пронизывающим до мурашек тоном произнес принц на певучем Древнем Валирийском. — Твой добрый отец очень устал от бремени власти. Он добровольно отдал мне этот тяжелый штурвал исключительно потому, что точно знает: в этом мире только я один могу уберечь тебя и твой законный трон от голодной стаи южных гиен.

— Алисента… она сегодня так смело отреклась от собственного отца перед Советом… — предельно тихо, с невольным девичьим удивлением проговорила Рейнира. — Признаться, я всегда думала, что эта тихоня втайне ненавидит нас.

Деймон искренне, бархатисто рассмеялся в полумраке, нежно проведя широкой ладонью по её рассыпанным серебряным волосам:

— Алисента на удивление умна и гибка, Рейнира. Она очень быстро поняла то, чего до конца своих дней так и не смог понять ее заносчивый отец: абсолютная сила живет только здесь, с нами. Она покорно служит мне лишь потому, что прекрасно знает — только под моим широким драконьим крылом её новорожденный сын будет в полной безопасности.

— А ты… скажи мне, ты будешь защищать меня всегда? — с абсолютной, слепой и фанатичной преданностью спросила юная принцесса. Она еще крепче, до боли сжала его длинные пальцы своими ручками.

— Всегда и от всех, — не моргнув глазом, гладко соврал Порочный Принц.

Он произнес это с той безупречной, пробирающей до глубины души искренностью, на которую был способен только истинный, гениальный нарцисс-социопат.

— Запомни: мы с тобой — единственные, последние настоящие драконы в этом сером мире. И этот кованый трон принадлежит исключительно нам. По неоспоримому праву чистой крови и яростного огня.

Позже той же глубокой ночью в просторных, роскошных покоях Порочного Принца мерцали лишь две одинокие восковые свечи.

Алисента Хайтауэр молча стояла у самого края его широкого дубового стола. На молодой женщине больше не было никаких тяжелых королевских украшений или корон — лишь самое простое, скользящее по фигуре изумрудное шелковое платье. Девушка часто, тяжело дышала, а ее тонкие руки заметно дрожали, когда она бессильно разглядывала раскинутые перед принцем подробные военные карты мятежного Юга.

Деймон, словно хищный кот, бесшумно подошел к ней сзади. Мужчина медленно, по-хозяйски обнял её за талию, притягивая к себе, и жарко прижался губами к её прохладной, пульсирующей шее.

— Ты была поистине великолепна и безупречна сегодня в Тронном зале, моя милая, покорная королева, — обжигающе прошептал принц, своим прикосновением вызывая у дрожащей девушки судорожный, до боли сладкий стон.

Алисента бессильно запрокинула голову на его широкое плечо, судорожно закрывая влажные глаза от неконтролируемого, дикого всплеска подавленных чувств:

— Я… я в точности сделала абсолютно всё так, как ты меня просил… Мой родной отец теперь проклятый всеми изгой. Весь Старомест прямо сейчас проклинает мое имя в септах…

— Твой глупый отец выкопал себе эту глубокую могилу сам, своими собственными руками, — жестко вычеканил Таргариен.

Он резко, властно развернул податливую девушку лицом к себе. Мужчина жадно накрыл её приоткрытые губы требовательным, глубоким поцелуем, без остатка выпивая из неё последние жалкие крохи сомнений и страха.

— А ты… ты с моей помощью навсегда осталась правящей королевой. Ты спасла жизнь своего маленького сына. Уже завтра утром мой Десница, Лионель Стронг, начнет масштабную, жестокую чистку всех продажных мейстеров и болтливых писцов Цитадели в столице. Клянусь, мы выжжем каленым железом из Королевской Гавани каждого, кто хоть раз посмеет дышать верностью Хайтауэрам.

— А что… что будет с моим Эйгоном? — с отчаянным придыханием спросила Алисента, судорожно, словно утопающая, впившись наманикюренными пальцами в дорогой бархат его дублета.

— Эйгон вырастет сильным воином прямо здесь, при моем дворе, — безапелляционно отрезал Деймон с хищной, абсолютно чарующей улыбкой Дьявола. — Он с детства станет самым верным, отточенным клинком моей Рейниры. Он будет искренне любить тебя, свою мать, и беспрекословно слушать только меня. Мы своими руками выстроим новую, несокрушимую династию, которую больше никогда не сможет пошатнуть ни одна порченая крыса из Староместа.

Принц легко подхватил разомлевшую молодую королеву на руки. Он плавно опустил её на пушистый ковер у догорающего камина, в очередной раз полностью, безраздельно забирая её сломленную волю в яркой вспышке абсолютного психологического и физического доминирования.

В эти минуты Алисента добровольно отдавала своему темному божеству свою изломанную судьбу, свою растоптанную честь и всё свое будущее. Она окончательно, с болезненным наслаждением растворялась в единственной отведенной ей роли — роли его самой ценной, самой прекрасной и безотказной марионетки.

Спустя часы Деймон Таргариен лежал в тишине, задумчиво глядя на затухающие языки пламени в камине и слушая умиротворяющий треск догорающих смолистых поленьев.

Порочный Принц рассеянно провел ладонью по гладкой, холодной стали лежащей рядом «Темной Сестры» и тихо, искренне усмехнулся в пустоту.

Его долгий, кровавый и извилистый путь к абсолютной, теневой власти над всем огромным Вестеросом был успешно пройден. И отныне, до самого конца времен, судьба всей великой династии Таргариенов вершилась исключительно и безраздельно по его единоличной воле.

Утренний, прохладный свет едва-едва пробивался сквозь узкие, покрытые вековой копотью стрельчатые окна высокой Башни Мейстеров. В спертом воздухе круглого помещения стоял невероятно стойкий, удушливый запах сушеной болотной мяты, плавленого аптекарского воска и давней, въевшейся в сами каменные стены книжной пыли.

Великий Мейстер Меллос сидел за своим массивным дубовым столом, бледный и сгорбленный, словно иссохший живой мертвец. Его сухие, покрытые пигментными пятнами и старческой дрожью пальцы лихорадочно перебирали какие-то пустые свитки. Тяжелая, многоярусная цепь из высших металлов на его худой шее тихо и предельно жалобно позвякивала при каждом нервном, неловком движении ученого мужа.

Двери его личных покоев внезапно, с грохотом распахнулись без всякого предварительного стука.

В комнату легкой, пружинящей хищной походкой вошел сам Деймон Таргариен. Прямо за его широкой спиной, тяжело опираясь на свою знаменитую резную трость, бесшумной тенью двигался Клубоногий Ларис.

Командующий сегодня был без тяжелых, лязгающих доспехов — лишь в изящном черном бархатном камзоле с богатой серебряной вышивкой. Но от всей его расслабленной фигуры явственно веяло такой абсолютной, смертоносной властью и угрозой, что испуганный Меллос инстинктивно вжал лысую голову глубоко в худые плечи.

— Доброе и светлое утро вам, мудрейший из мудрых, — с абсолютно непринужденной, обаятельной и оттого пугающей улыбкой проговорил Порочный Принц.

Он остановился прямо у края стола и небрежно, по-свойски оперся ладонью на высокую стопку чужих свитков.

— Как вам спалось после вчерашнего, столь грандиозного торжества королевского правосудия? Ржавый меч Староместа наконец-то сломан пополам, а подлые изменники по заслугам объявлены вне закона. Полагаю, у вас, как у верного слуги короны, минувшей ночью выбило пару весьма приятных, спокойных снов?

Меллос судорожно, с громким щелчком сглотнул вязкую слюну, робко поднимая испуганный, слезящийся взгляд сквозь толстые линзы своих очков:

— Ваше… Ваше Высочество… клянусь богами, наша Святая Цитадель всегда, испокон веков стояла строго вне грязной политики. Я всего лишь скромный лекарь, я верой и правдой служу только нашему королю…

— Вы верой и правдой служите исключительно своей дряблой шкуре, Меллос, — ровным, ледяным, чеканящим каждое слово голосом резко перебил его Таргариен. — И поверьте мне, пока эта самая никчемная шкура все еще чудом держится на ваших старых костях, мы с лордом Ларисом прямо сейчас проведем здесь небольшую, но очень тщательную инвентаризацию.

Деймон слегка, давая немой приказ, повернул серебряную голову к Стронгу. Клубоногий послушно шагнул вперед, с легким стуком бросая на чистый стол пухлую, перевязанную бечевкой пачку перехваченных писем.

— Взгляните. Здесь аккуратно записаны имена абсолютно всех послушников и младших мейстеров в замках Семи Королевств, кто регулярно, из года в год получал щедрое золотое жалование лично из рук Отто Хайтауэра, — прошелестел Ларис. На его губах играла тонкая, едва уловимая и мстительная усмешка мастера над шептунами. — Ровно шестнадцать человек здесь, в столице. Еще семеро шпионят в Дриффмарке, и пятеро тихо сидят при дворе лорда Баратеона. Все эти ученые мужи почему-то совершенно «случайно» отправляли воронов с секретами в Старомест гораздо чаще, чем честно служили своим законным лордам-нанимателям.

Великий Мейстер стремительно бледнел прямо на глазах, сливаясь цветом с пергаментом. Его нижнее веко судорожно, в неконтролируемом тике задергалось:

— Умоляю… это… это какая-то чудовищная, нелепая ошибка, принц Деймон! Я ничего не знал!

— Вашей самой главной, фатальной ошибкой было наивно думать, будто далекая Цитадель может безнаказанно дергать за ниточки мой древний род, — как палач отрезал наездник Караксеса.

Младший брат правящего короля угрожающе наклонился над столом, нависая над стариком. Его темно-фиолетовые глаза ярко вспыхнули ледяным, безупречным и безжалостным огнем:

— Слушай мой приказ. С этого самого дня, Меллос, абсолютно все послушники родом из Староместа с позором высылаются за стены Твердыни Мейгора обратно на Юг. Каждое, даже самое безобидное лекарство, каждый травяной отвар для короля Визериса, для принцессы Рейниры и для маленького принца Эйгона отныне строжайше проверяется независимыми лекарями из Лисса и Браавоса. Теми самыми людьми, которых тайно привез из-за моря лично я.

Принц понизил голос до свистящего шепота.

— Если у моего брата-короля хоть на один короткий день снова затуманится разум от вашего хваленого «макового молока»… клянусь пламенем Балериона, я лично, своими руками заставлю вас выпить абсолютно всю вашу ядовитую аптеку. Всю, до самой последней капли на дне колбы. Вы кристально ясно меня поняли, старик?

— Я… я всё понял, Ваше Высочество, — сдавленно, пуская слезу прохрипел уничтоженный Меллос, низко опустив лысую голову. — Мудрая Цитадель беспрекословно покорится вашей стальной воле.

— Вот и чудно, — мгновенно расплылся в довольной, лучезарной ухмылке Порочный Принц. Он почти ласково похлопал трясущегося старика по сгорбленному плечу. — Меня всегда несказанно радует ваша внезапно просыпающаяся сговорчивость и мудрость.

К полудню того же дня плановое заседание Малого Совета проходило в совершенно иной, обновленной и почти стерильной атмосфере полного послушания.

Визерис гордо сидел во главе длинного стола, выглядя на редкость свежим, полным сил и бодрым. После резкой, принудительной отмены ядовитых, одурманивающих снадобий Староместа к государю чудесным образом вернулись здоровый, розоватый цвет лица и прежняя, давно забытая твердость в голосе. По правую руку от него с достоинством восседал новый Десница, честный Лионель Стронг, а ровно напротив — его бессменный страж, Деймон.

— Мое решение окончательно принято, — громко, властно чеканя каждое слово, провозгласил Визерис, обводя Совет взглядом. — Абсолютно все портовые и торговые пошлины богатого Староместа с сегодняшнего дня урезаются ровно на треть в пользу пострадавшей королевской казны. Всякая, даже малейшая попытка опального Дома Хайтауэр тайно вербовать наемных мечей на Юге будет немедленно расцениваться нами как прямой, вооруженный мятеж против Железного Трона. И караться смертью.

Лионель Стронг с глубоким, искренним профессиональным уважением почтительно склонил голову:

— Это исключительно законный, справедливый и мудрый шаг, Ваше Величество. Огромное государство сейчас, как никогда, требует жесткой стабильности. Собранные налоги с очищенных портов Узкого Моря, находящихся под эффективным военным управлением дома Веларион, уже с лихвой перекрыли абсолютно все возросшие расходы на содержание столичной Городской стражи.

— И всё это великолепие — исключительно благодаря моему родному брату, — с искренней, неприкрытой братской гордостью добавил расчувствовавшийся король, с теплотой глядя на Деймона. — Ты ведь не просто спас и защитил нашу семью от ножевых ударов в спину, Деймон. Ты железной рукой навел кристальный порядок там, где долгие годы безнаказанно висела тухлая, вонючая паутина интриг.

— Я лишь с радостью очищаю безопасную дорогу для твоей законной наследницы, мой дорогой Визерис, — предельно скромно, со светским, прочувствованным благородством отозвался Таргариен, приложив руку к груди. — Наша Рейнира стремительно подрастает. Ее грядущая, пышная свадьба с сиром Лейнором Веларионом окончательно, на века запечатает нерушимый военный союз наших двух древних драконьих родов. Ни один, даже самый смелый лорд во всем Вестеросе больше никогда не посмеет публично усомниться в ее законном праве на Трон.

Визерис, не в силах сдержать эмоций, тронуто вытер одинокую слезу. Он потянулся через стол, крепко накрывая широкую ладонь брата своей теплой рукой:

— Ты — истинная, незыблемая опора всей нашей валирийской династии, Деймон. Клянусь, покуда ты стоишь рядом со мной плечом к плечу, я могу быть абсолютно спокоен за мирное будущее всех Семи Королевств.

На следующее, ясное и ветреное утро Таргариен привычно поднялся на самую высокую, открытую галерею Твердыни Мейгора, обозревая свои владения.

Рядом с ним, кутаясь в легкий плащ, стояла юная принцесса Рейнира. Наследнице недавно исполнилось шестнадцать лет. В ее плавной, уверенной походке уже вовсю прорезалась настоящая, властная королевская стать. Но ее взгляд, обращенный на любимого дядю, всегда оставался полным нерушимого, почти фанатичного и слепого доверия.

Далеко внизу, в защищенной гавани, гордо развевались на мачтах сотни флагов с трехглавым красным драконом. Верная Командующему Городская стража безупречно чеканила шаг по вымытым улицам Королевской Гавани, охраняя идеальный порядок. А высоко над замком, грозно оглашая окрестности раскатистым, вибрирующим клекотом, свободно кружил огромный Караксес.

— Этот огромный замок сейчас кажется таким непривычно тихим и спокойным, Деймон, — предельно тихо, боясь нарушить идиллию, заговорила принцесса на Высоком Валирийском. Ее пальцы машинально сжимали холодный валирийский кулон на шее. — Предатель Отто Хайтауэр с позором изгнан. Вечно недовольные южные лорды испуганно затихли в своих замках. Мой отец здоров, полон сил и искренне счастлив… Твой жесткий порядок окончательно победил.

Деймон улыбнулся. Он мягко, по-отечески положил горячую ладонь ей на хрупкое плечо, и его длинные пальцы слегка, по-собственнически сжали плотную ткань её серебряного платья.

— Поверь, это не просто временный, навязанный порядок, моя маленькая драконица, — глубокомысленно ответил Порочный Принц с хищной, абсолютно чарующей улыбкой победителя. — Это — твой будущий, законный трон. Я беспощадно очистил Королевскую Гавань от всей скопившейся грязи и затаившихся врагов лишь для одной цели. Чтобы, когда придет назначенный богами час, ты без крови и интриг легко взошла на Железный Трон как полноправная, абсолютная владычица всех Семи Королевств.

Рейнира с закрытыми глазами, ища защиты, нежно прижалась теплой щекой к его грубой ладони. Она с надеждой глядела вдаль, на бескрайнюю, сверкающую в лучах солнца гладь Узкого Моря:

— Клянусь, я никогда в жизни не забуду того величия, что ты сделал для меня, мой Деймон.

— Мы с тобой — единственные, последние настоящие огнедышащие драконы в этом сером мире людей, — жестко вычеканил Таргариен.

Он произнес это с той невероятной, глубокой и искренней убедительностью, на которую был способен только он один.

— И пока я дышу воздухом этого мира, никто и никогда не посмеет даже попытаться встать на нашем пути.

Деймон Таргариен стоял на балконе и немигающим взглядом смотрел на яркое, восходящее солнце. Светило медленно поднималось из-за горизонта, щедро окрашивая утренние, пенные волны Черноводной в идеальный, густой цвет раскаленного валирийского золота и свежей, пролитой вражеской крови.