Свадебные торжества в честь политического союза принцессы-наследницы Рейниры и сира Лейнора Велариона изначально обещали стать самым пышным, расточительным и грандиозным зрелищем уходящего десятилетия.

В Королевскую Гавань, гремя золотом и доспехами, съехался весь высший цвет Семи Королевств: от угрюмых, закованных в меха лордов сурового Севера до пылких, облаченных в шелка дорнийских маршалов.

Огромный Тронный зал Красного Замка ослепительно сиял светом тысяч восковых свечей, отражающимся в начищенных щитах гвардейцев. Длинные дубовые столы буквально стонали и ломились от немыслимых яств: жареной на вертелах оленины, запеченных в меду ягнят, заморских фруктов и редчайших, баснословно дорогих вин далекого Эссоса.

Визерис, восседавший во главе центрального стола, сегодня выглядел на удивление здоровым и окрепшим. С искренней, по-настоящему счастливой улыбкой на лице монарх непрерывно поднимал золотые кубки за мир, процветание династии и здоровье молодых.

Однако под тонким, блестящим покровом официального, протокольного веселья уже вовсю бурлили темные, смертельно опасные подводные течения.

Сир Кристон Коль, прославленный белоснежный рыцарь Королевской гвардии и личный, присяжный защитник принцессы, неподвижно стоял у самого подножия деревянной эстрады. Его закованная в латную перчатку рука непрерывно, до побеления костяшек покоилась на рукояти верного меча. Темные, пронзительные глаза дорнийца с затаенным, мрачным и нехорошим напряжением следили за гудящим залом.

В оригинальном книжном каноне этот человек, заживо сжигаемый тайной ревностью и уязвленным, отвергнутым самолюбием, устроил бы на этом самом пиру чудовищную, кровавую бойню. Он бы хладнокровно забил насмерть любовника Лейнора — легкомысленного сира Джоффри Лонмута, испортив свадьбу и навлекши позор на корону.

Но новый, расчетливый Порочный Принц принципиально не допускал в своем королевстве хаоса, который не инициировал и не контролировал бы лично сам.

Деймон Таргариен, вальяжно, по-хозяйски прогуливаясь вдоль старинных валирийских гобеленов с полным кубком арборского золотого в руке, плавно остановился прямо рядом с напряженным Колем. На принце был великолепный парадный дублет цвета спелой, темной вишни, богато украшенный сложным серебряным шитьем. Сама его мягкая, кошачья походка излучала ленивую, первобытную силу абсолютно уверенного в себе хищника.

— Вы прямо сейчас выглядите так, сир Кристон, будто на полном серьезе собираетесь броситься на взрослого дракона с тупым кухонным ножом, — предельно тихо, с мягкой, издевательской усмешкой заговорил Таргариен на певучем Высоком Валирийском.

Его внезапное появление заставило погруженного в мрачные мысли гвардейца вздрогнуть всем телом.

— Принц Деймон… — Коль тут же выпрямился, как на параде, почтительно склонив голову в белом шлеме. — Зал слишком переполнен гостями и пьяными лордами. Я лишь неукоснительно выполняю свой священный долг — внимательно охраняю Ваше Высочество и принцессу Рейниру от любых угроз.

— Долго и успешно выполняет свой долг лишь тот, кто умеет сохранять абсолютно холодную голову, — с коротким, бархатным смешком отозвался принц.

Он сделал небольшой глоток терпкого вина и угрожающе приблизился к рыцарю.

— Вы весь вечер смотрите на этого смазливого Рыцаря Поцелуев, сира Джоффри, так, словно этот мальчишка лично, нагло украл у вас последний кошелек с золотом. Скажите мне на милость, рыцарь, зачем вам столько лишней, испепеляющей страсти из-за чужих, грязных постельных забав?

Кристон сжал квадратные челюсти до явственного хруста, а его смуглые щеки мгновенно, предательски вспыхнули густым румянцем стыда и гнева:

— Я… я решительно не понимаю, о чем вы говорите, Ваше Высочество…

— О, абсолютно всё вы прекрасно понимаете, Коль, — с обвораживающей, но ледяной грацией прошептал Деймон. Он расслабленно оперся широким плечом о гладкую каменную колонну, вглядываясь в лицо гвардейца. — Вы дали священный обет перед богами. Вы преданно храните верность нашей принцессе. Это похвально. Но поймите простую вещь: истинная верность короне — это отнюдь не слепая, разрушительная ревность отвергнутого самца.

Деймон понизил голос до угрожающего шепота.

— Моей племяннице жизненно необходим этот политический брак, чтобы навсегда закрыть жадные рты южным овцам. Велариону, в свою очередь, нужны его симпатичные кудрявые мальчики для утех. А мне… мне в этом замке нужны верные рыцари, которые умеют беспрекословно слушать мои приказы, а не устраивать пьяные, кровавые драки прямо перед глазами короля.

Таргариен медленно, но непреклонно положил свою руку поверх белой ладони Коля, судорожно сжимавшей эфес меча, и с силой надавил вниз, заставляя отпустить оружие.

— Служите ей, сир Коль. Защищайте её ценой своей жизни, — ледяным тоном продолжил принц. — Но если вы сегодня, поддавшись эмоциям, сделаете хоть одну непоправимую глупость, которая бросит малейшую тень на светлую честь Рейниры… поверьте моему слову, «Темная Сестра» снесет вам вашу гордую голову значительно раньше, чем вы успеете дочитать молитву «Семь Престолов». Мы кристально ясно поняли друг друга?

Кристон Коль затравленно, исподлобья встретился взглядом с мерцающими, темно-фиолетовыми глазами Порочного Принца. В их бездонной глубине ярко горел такой нечеловеческий, абсолютный и подавляющий авторитет истинного дракона, перед которым любая рыцарская спесь или уязвленная гордость мгновенно пасовала и обращалась в прах.

— Я всё понял, мой принц, — сдавленно, сквозь стиснутые зубы выдохнул сломленный гвардеец, отступая на шаг.

— Вот и чудно! — лучезарно просиял Деймон, убирая руку и слегка, по-отечески похлопав его по закованному в белую сталь плечу. — А теперь, сделайте одолжение, улыбнитесь. Это всё-таки великая свадьба, а не похороны.

Спустя примерно час в тихой, затененной гобеленами галерее, расположенной позади шумного пиршественного зала, раздались торопливые, тихие шаги.

Молодой и смазливый сир Джоффри Лонмут, в узких кругах прозванный Рыцарем Поцелуев, крайне осторожно, воровато оглядываясь, прошмыгнул за тяжелую бархатную портьеру. Он наивно рассчитывал на короткую тайную встречу и нежные объятия с Лейнором. Однако вместо долгожданного жениха в густом полумраке скрытой ниши его молчаливо ждал совершенно другой, куда более страшный человек.

Деймон Таргариен расслабленно стоял у распахнутого узкого окна. Он не спеша, с грацией фокусника играл тонким валирийским кинжалом, перекидывая его из руки в руку. В густой темноте острое, как бритва, лезвие тускло поблескивало опасным, рубиновым отблеском.

— Сир Джоффри, — внезапно раздался из густой тени бархатный, глубокий голос. — Вы, часом, не заблудились в наших коридорах? Главный стол с вином и шлюхами находится совершенно в другой стороне.

Лонмут испуганно замер на месте, а его рука инстинктивно, рефлекторно дернулась к поясу, где висел меч:

— Принц Деймон… Святые боги, простите, вы напугали меня. Я лишь… я лишь искал немного свежего воздуха. Там, в зале, слишком душно.

— Свежий, морской воздух — вещь, безусловно, невероятно полезная для здоровья, — философски согласился Порочный Принц.

Он медленно, ленивым шагом хищника шагнул вперед, полностью выходя на бледный свет луны.

— В особенности он полезен для тех длинноязыких глупцов, кто слишком сильно любит тайком шептать на ухо юному Велариону о том, как именно устроен этот замок и кто с кем в нем спит.

Джоффри стремительно побледнел, сливаясь цветом со стеной, но из последних сил попытался сохранить на лице привычную, дерзкую ухмылку придворного фаворита:

— Мы с Лейнором просто очень давние, близкие друзья, Ваше Высочество. Я лишь, как верный друг, забочусь о его душевном покое перед брачной ночью.

— Заботитесь, значит? — Таргариен в одно мгновение, неуловимым броском сократил дистанцию между ними.

Прежде чем испуганный Лонмут успел хотя бы моргнуть, не говоря уже о том, чтобы выхватить свой клинок, сильные, прохладные пальцы Деймона мертвой, стальной хваткой сжали его беззащитное горло. Принц с глухим ударом впечатал легкого рыцаря прямо в холодную каменную стену. Холодное острие валирийского кинжала больно уперлось прямо в нежную кожу под подбородком Джоффри, заставив того судорожно затаить дыхание и закатить глаза.

— Слушай меня сейчас предельно внимательно, смазливый мальчик, — прошептал Порочный Принц ему прямо в лицо. В темноте его глаза вспыхнули по-настоящему безумным, хищным светом. — Ты можешь сколько угодно греть постель Лейнору там, в вашем далеком Дриффмарке. Можешь томно вздыхать на его плече, петь ему песни и пить его дорогое вино. Но… если ты, находясь здесь, хотя бы попытаешься своим скудным умишком вмешаться в большую политику столицы…

Деймон чуть сильнее надавил кинжалом, пустив тонкую струйку крови.

— Если ты, дурак, шепнешь ему хоть одно кривое слово против принцессы Рейниры или, не дай боги, против меня лично… клянусь, я своими собственными руками выпущу тебе кишки. И я заставлю тебя сожрать их сырыми прямо перед твоей мучительной смертью.

Из широко распахнутых глаз Джоффри от дикого, парализующего животного ужаса брызнули настоящие слезы. Эта страшная угроза Порочного Принца совершенно не звучала как пустой, пьяный вызов задиры — в ней явственно чувствовалась абсолютно холодная, неотвратимая уверенность палача. Человека, который на своем веку лично убил десятки, если не сотни людей без малейшего внутреннего колебания.

— Вы… вы хорошо поняли меня? — с обманчивой вежливостью повторил Таргариен с легким нажимом, слегка царапнув нежную кожу на его шее смертоносным лезвием.

Лонмут судорожно, часто-часто, насколько ему вообще позволяла стальная хватка на горле, закивал:

— Да… да, клянусь, Ваше Высочество… Умоляю… пощадите… я буду нем как рыба…

Деймон с брезгливым вздохом разжал пальцы. Джоффри тяжелым, бесформенным мешком сполз по стене на каменный пол, судорожно, со всхлипами ловя ртом воздух и мучительно кашляя, держась за ушибленное горло.

— А теперь поднимайся, отряхнись и иди обратно в зал, — с абсолютно непринужденной, обаятельной и светской улыбкой повелел принц, тщательно вытирая испачканный кинжал белоснежным шелковым платом. — Пей лучшее вино, танцуй с дамами и радуйся этой прекрасной жизни. Пока я милостиво позволяю тебе дышать моим воздухом.

Этот грандиозный, многолюдный праздник благополучно завершился без единой капли пролитой королевской крови. Не было никаких громких, позорящих корону скандалов, никаких публичных избиений ревнивыми любовниками, никаких фатальных, непоправимых глупостей.

Порочный Принц, действуя из тени, железной, безжалостной хваткой удержал весь огромный замок в своем кулаке. Он играючи предотвратил потенциальную катастрофу, превратив ее в безупречную, блестящую демонстрацию своего полного, абсолютного контроля над ситуацией.

Спустя ровно полтора года над затихшей Королевской Гаванью звонко и требовательно пронесся первый крик новорожденного младенца.

Молодая королева Алисента, выдержав тяжелые роды, наконец подарила королю Визерису долгожданного сына. Мальчика торжественно нарекли Эйгоном — в честь Великого Завоевателя, объединившего Вестерос. Огромный замок немедленно погрузился в многодневное, хмельное ликование.

Опальные лорды богатого Юга, тайно переписывающиеся с Хайтауэром, уже довольно потирали потные руки. Они всерьез рассчитывали, что долгожданное рождение здорового, полноправного мальчика от крови дома Хайтауэр неизбежно, по всем законам пошатнет шаткие позиции принцессы-наследницы Рейниры.

Однако интриганы Староместа в очередной раз жестоко просчитались в своих прогнозах.

Поздней, темной ночью, когда счастливый Визерис, вконец утомленный многодневными праздничными возлияниями, крепко почивал в своих покоях, в уединенной башенной обители Командующего стражей тихо скрипнула тяжелая дверь.

На пороге, словно призрак, появилась сама Алисента. Молодая мать и королева Вестероса была невероятно бледна от усталости, но её огромные глаза по-прежнему ярко горели прежним фанатичным, подневольным и обожающим огнем. На руках, бережно завернутый в баснословно дорогой шелковый пелен с искусно вышитым красным трехглавым драконом, мирно спал новорожденный младенец Эйгон.

Деймон Таргариен стоял у горящего камина, не спеша, наслаждаясь тишиной, потягивая лучшее арборское вино. Услышав знакомые, легкие шаги, принц лениво обернулся, по-хозяйски опираясь бедром о край массивного резного стола.

— Неужели ты сама принесла показать мне нового наследника престола? — с тонкой, невероятно ядовитой иронией спросил Таргариен, глядя на сверток.

Алисента молча подошла ближе. Девушка с трудом, бередя родовые раны, опустилась на колени прямо у его сапог. Она благоговейно подняла шелковый сверток с ребенком на вытянутых, дрожащих руках — в точности так, как жрицы поднимают святую дароносицу перед главным алтарем.

— Мой изгнанный отец… он прислал мне уже третье тайное письмо за эту неделю, — предельно тихо, со сдавленным, испуганным трепетом проговорила королева. — Он слезно умоляет меня немедленно, пока король пьян, начать собирать верных сторонников вокруг маленького Эйгона. Он пишет, что могущественный Старомест прямо сейчас готов щедро предоставить свое золото и мечи, чтобы силой провозгласить мальчика единственным законным, истинным наследником Трона…

Деймон неспешно опустился на корточки прямо перед ней. Его прохладная, сильная ладонь предельно аккуратно, почти нежно откинула кружевной край шелкового пелена, обнажая сморщенное, красное, покорно спящее личико младенца.

— Твой отец — старая, трусливая гиена, Алисента, — ровным, чеканящим каждое слово, ледяным голосом произнес Порочный Принц. — Он просто цинично хочет использовать этого невинного ребенка как удобный, безотказный политический таран. Он хочет чужой кровью пробить себе широкую дорогу обратно в Малый Совет. Ему абсолютно плевать на этого мальчика. Как было всегда плевать и на тебя саму.

Алисента судорожно, глотая слезы, сглотнула, покорно опустив потухший взгляд в пол:

— Я знаю это, мой Деймон… Я крепко помню все твои слова и уроки.

— Запомни: этот ребенок никогда не станет послушным оружием Староместа, — Таргариен чуть протянул указательный палец, и маленький Эйгон во сне инстинктивно, с удивительной для младенца силой впился в него своими крошечными, цепкими пальчиками.

Принц едва заметно, одобрительно усмехнулся.

— Этот мальчик, когда придет время, вырастет настоящим, свирепым драконом. И это будет исключительно мой личный дракон. Ты, как мать, воспитаешь его именно так, чтобы при одном только звуке моего имени он вытягивался во фрунт. Ты с молоком матери вложишь в его пустую пока голову только одну, незыблемую истину: Рейнира — его единственная, законная королева. А я — его первый и единственный повелитель и защитник.

— Я клянусь, я сделаю это… — прерывисто выдохнула Алисента, по-собачьи подставляя белую шею под его властное, жесткое прикосновение. — Я всё сделаю так, как ты скажешь, мой любимый принц.

Деймон легко поднялся во весь рост. Он играючи, за талию подхватил уставшую молодую королеву и заставил ее встать на ноги. Принц крепко, по-собственнически прижал ее к себе вместе со спящим между ними ребенком, выпивая ее безграничную, больную преданность до последней капли в глубоком, властном поцелуе.

— Напиши своему глупому отцу письмо, — жарко прошептал Таргариен ей прямо в припухшие губы, пока Алисента судорожно цеплялась свободной рукой за его дублет. — Напиши ему, что юный Эйгон растет невероятно здоровым, умным и сильным мальчиком. И пусть старый интриган Отто до последнего надеется на чудо. Пусть впустую потратит абсолютно все, последнее золото Староместа на тщательную подготовку грандиозного заговора, которого никогда не случится.

Принц хищно оскалился.

— Чем больше своих денег он сейчас безвозвратно выбросит на ветер, тем легче и быстрее нам будет окончательно раздавить его, когда придет нужное время.

На следующее, ясное утро внеочередное, праздничное заседание Малого Совета прошло под полным, тотальным и негласным контролем Наездника Караксеса.

Визерис гордо сидел во главе стола — буквально сияющий от счастья, светящийся изнутри, бережно держа на руках своего новорожденного, орущего сына. По правую руку от него с достоинством восседал новый Десница, Лионель Стронг, а ровно напротив, как всегда вальяжно, расположился Деймон.

— Боги были милостивы и даровали мне сына, наследника! — радостно, во весь голос провозгласил монарх, обводя гордым взглядом своих советников. — Наше государство крепнет с каждым днем! Лорд Лионель, мы просто обязаны немедленно устроить самый грандиозный, невиданный турнир в честь рождения принца Эйгона!

— Считаю, что это невероятно мудрое и своевременное решение, Ваше Величество, — сдержанно, по-деловому отозвался Стронг, делая пометки в бумагах. — Нам действительно нужно укрепить пошатнувшиеся связи с дальними вассалами и показать им силу короны.

Деймон медленно, с грацией сытого хищника поднялся со своего места, тяжело опираясь ладонями в перчатках о полированный стол.

— Праздничный турнир — это, безусловно, просто прекрасно, мой дорогой брат, — ровным, прочувствованным и серьезным тоном заговорил Порочный Принц. — Но давай в пылу веселья не забывать о самом главном. Рождение славного Эйгона ни в коем случае не должно стать удобным поводом для крамольных, предательских шепотков среди амбициозных южных лордов.

Визерис слегка, с непониманием нахмурился, баюкая сына:

— О чем именно ты сейчас говоришь, Деймон? Объясни.

— Я говорю о нерушимой присяге, — как отрезал Таргариен, обводя притихший Совет строгим, не терпящим возражений взглядом. — Чтобы ни один возомнивший о себе дурак из Староместа, или из богатого Утеса Кастерли даже не вздумал пытаться сеять ядовитую рознь между твоими законными детьми… на этом турнире абсолютно все лорды Семи Королевств публично, при свидетелях подтвердят свою вечную верность принцессе Рейнире. Как единственной, полноправной и неоспоримой наследнице Железного Трона.

Принц сделал многозначительную паузу.

— И самыми первыми эту клятвенную присягу на мечах принесут именно вассалы дома Хайтауэр.

Лионель Стронг с глубоким, искренним профессиональным уважением посмотрел на выступившего принца:

— Соглашусь, это чрезвычайно мудрый, дальновидный и абсолютно законный шаг, Ваше Высочество. Это решение гарантированно, на корню пресечет любые возможные попытки смуты еще в самом зародыше.

Визерис растроганно, дрожащей рукой вытер набежавшую счастливую слезу, глядя на сурового брата с невероятной, распирающей грудь гордостью:

— Деймон… ты искренне заботишься о безопасности моей дочери гораздо больше, чем о собственной политической выгоде. Ты — настоящий, истинный защитник нашего древнего дома!

Порочный Принц предельно скромно, смиренно наклонил голову. В этот момент он надежно скрывал в своих темно-фиолетовых глазах торжествующий, ледяной и безжалостный огонь абсолютного победителя.

Все ключевые фигуры на гигантской политической доске Вестероса наконец-то стояли на своих, строго отведенных им местах.

Изгнанный Отто Хайтауэр бессильно разорялся в глубокой изоляции, впустую финансируя подсунутую ему политическую пустышку. Молодая, влиятельная королева Алисента являлась его безусловной, послушной марионеткой. Она уже начала воспитывать новорожденного, законного принца в духе абсолютного подчинения Порочному Принцу.

Принцесса Рейнира буквально боготворила своего дядю-защитника, а сам король Визерис полностью, без оглядки доверил ему негласное управление всей безопасностью огромного государства.

Деймон Таргариен с чувством выполненного долга вышел из душного зала Совета на залитую солнцем, продуваемую свежим ветром галерею Твердыни Мейгора. Он дышал полной грудью.

Мощнейший тропический ливень, внезапно пришедший со стороны неспокойного Узкого Моря, безжалостно затапливал улицы Королевской Гавани уже третий долгий день подряд. Тяжелые, свинцовые тучи низко цеплялись за острые шпили Твердыни Мейгора, а неприступные стены древнего замка казались сейчас высеченными из цельного куска мокрого, скользкого угля.

В такую жуткую, непроглядную ночь даже самые свирепые бродячие псы нищего Блошиного Конца трусливо прятались по глубоким подворотням. А промокшие до нитки часовые на высоких городских стенах лишь плотнее сжимали тяжелые плащи, сквозь зубы проклиная пронизывающую сырость и холод.

Но в уединенном, башенном кабинете Командующего стражей было на удивление сухо, тепло и комфортно. На широком столе перед задумчивым Деймоном Таргариеном в свете свечей лежала подробная, старая карта тайных подземных ходов под замком. Это было бесценное архитектурное наследство старых, параноидальных строек времен безумного Мейгора Жестокого.

Рядом со столом, слегка мокнув и оставляя лужицы от капающей с темного плаща воды, неподвижно замер Ларис Стронг. Клубоногий тяжело, перенося вес, опирался на свою резную трость, и в густом полумраке колеблющихся свечей его невыразительное лицо казалось искусственно высеченной из дерева маской.

— Они, как мы и рассчитывали, тихо вошли через старый Потертый Лаз у самого подножия холма, — шелестящим, тихим шепотом доложил мастер над шептунами. — Около двадцати хорошо вооруженных человек. Это отборные, дорогие наемники из Лисса и дюжина личных, доверенных рыцарей дома Хайтауэр прямиком из Староместа. Весь этот отряд лично ведет сир Морган — дальний, но амбициозный родственник нашего бывшего Десницы.

Деймон Таргариен неспешно отпил из серебряного кубка выдержанное, терпкое арборское вино, не торопясь ставить его обратно на стол. В мерцающих, темно-фиолетовых глазах принца совершенно не вспыхнул ожидаемый гнев оскорбленного хозяина. Напротив, там ярко загорелся ледяной, почти весёлый, предвкушающий азарт крупного хищника, наконец-то дождавшегося своей глупой добычи.

— Старый интриган Отто окончательно, бесповоротно потерял остатки рассудка, сидя взаперти в своей южной башне, — с легким, презрительным смешком проговорил Порочный Принц.

Он лениво оперся ладонями о разложенную карту.

— Послать кучку наемных убийц прямо в неприступную Твердыню Мейгора… На что он вообще, во имя богов, рассчитывал? Убить меня, спящего во сне? Или, может быть, дерзко похитить Рейниру из ее покоев?

— Сир Морган имеет при себе в тубусе подписанные, официальные грамоты с гербовой печатью Староместа, — бесстрастно пояснил Клубоногий, шурша одеждой. — Планировалось под покровом ночи тихо пробраться в личные покои королевы Алисенты. Затем силой захватить маленького принца Эйгона и быстро вывезти его на юг. А уже оттуда громогласно, на всю страну объявить, что обезумевший принц Деймон готовит кровавую расправу над законными детьми короля, и спасение было чудом. А вас лично… вас предполагалось тихо отравить ядом или банально заколоть кинжалом в спальне.

— О, как очаровательно и поэтично, — Таргариен с усмешкой поднялся во весь рост, и полы его темного, расшитого камзола плавно, угрожающе покачнулись. — Отто в отчаянии решил сыграть в красивый, но обреченный гамбит. Он впустую потратил свои последние, скопленные золотые драконы, чтобы в итоге просто купить себе хорошую, прочную пеньковую петлю.

— Лютор Ларджент уже надежно перекрыл все выходы из подземелья, как вы и приказывали? — деловито спросил принц, привычным, успокаивающим жестом поправляя перевязь с тяжелой «Темной Сестрой».

— Абсолютно все до единого, Ваше Высочество, мышь не проскочит, — едва заметно, гаденько улыбнулся Ларис. — Эти южные крысы сами, добровольно залезли в расставленную мышеловку.

Глубоко внизу, в заброшенных нижних галереях Твердыни Мейгора висела густая, практически непроглядная тьма, хоть глаз выколи. Каменные, поросшие мхом стены здесь дышали вековым, пронизывающим холодом и могильной сыростью.

Двадцать человек в темных, не бликующих кожаных доспехах осторожно двигались по узкому коридору с потрясающей, кошачьей бесшумностью профессионалов. Возглавлял этот диверсионный отряд высокий, необычайно широкий в плечах рыцарь в вороненой кирасе — сир Морган Хайтауэр. В напряженных руках он крепко сжимал обнаженный, короткий абордажный меч, а на его поясе надежно покоился плотный кожаный тубус с теми самыми тайными распоряжениями Староместа.

Наемники, стараясь не дышать, благополучно миновали резную поворотную галерею. Они наконец вышли к небольшому внутреннему дворику прямо перед покоями королевы. До заветной цели им оставалось всего каких-то полсотни шагов по прямой.

Но внезапно, сзади, со страшным, костоломным и лязгающим грохотом с потолка опустилась тяжелая железная решетка с толстыми шипами. Она намертво подсекла убийцам единственный путь к отступлению.

В ту же секунду на стенах ярко вспыхнули десятки заранее заготовленных факелов. Ослепительный, пляшущий оранжевый свет мгновенно закружил по мокрым каменным стенам, вырывая из кромешной тьмы угрожающие фигуры облаченных в золото стражников. Почти сорок бойцов Золотых Плащей в полных, тяжелых доспехах, с заряженными, направленными в цель арбалетами наперевес, наглухо замкнули полукольцо вокруг диверсантов.

Из глубины затененной, боковой арки вальяжной, совершенно неторопливой походкой уверенного в себе хозяина вышел Деймон Таргариен.

На принце не было громоздких, тяжелых доспехов — лишь легкий, удобный для боя бархатный дублет и мягкие парадные сапоги. В правой руке воина, хищно поблескивая в свете факелов сложными, волнистыми валирийскими узорами, лениво и расслабленно покачивалась обнаженная «Темная Сестра».

— Доброй и тихой ночи вам, сир Морган, — с чарующей, искренней и белозубой улыбкой проговорил Наездник Караксеса.

Он беспечно остановился всего в десяти шагах от замерших, сбившихся в кучу врагов.

— Долгий, тайный путь из далекого Староместа, вероятно, был весьма утомительным? Нижайше прошу простить, что не встретил столь высоких гостей у главных ворот с вином и свежим хлебом, как подобает. Погода нынче, знаете ли… совершенно не располагает к уличным торжествам.

Сир Морган испуганно вздрогнул, узнав принца. Его наемные люди инстинктивно, почуяв смерть, сбились в плотную кучу, обнажая сверкающие клинки. Но зловещий, сухой треск натягиваемых арбалетных струн на галерее заставил их тут же замереть на месте.

— Проклятый Порочный Принц… — сквозь зубы процедил Морган, неуверенно поднимая свой меч. — Это… это чистая измена короне, Таргариен!

— Измена? Неужели? — Таргариен искренне, со вкусом, запрокинув голову рассмеялся, подаваясь вперед. — И эти громкие слова мне говорит человек, который словно вор прокрался в королевский замок посреди ночи, через вонючую крысиную нору, в компании десятка лисских головорезов? Скажите мне честно, Морган… Старик Отто перед вашей отправкой сюда хотя бы сходил помолиться Семибожию за упокой ваших грешных душ? Или он просто пообещал вам гору золота, которого у него нет?

— Могущественный Старомест никогда не сломить твоими подлыми чарами, Таргариен! — в отчаянии заорал южный рыцарь.

Он окончательно терял самообладание от пугающего, ледяного спокойствия принца.

— Взять его, живо!

Морган с отчаянным, самоубийственным криком бросился вперед, наивно рассчитывая сбить стоящего без доспехов Порочного Принца первым же, мощным ударом меча.

Но опытный воин Деймон не стал вступать в долгий, красивый фехтовальный поединок для потехи публики. В его скупых движениях не ощущалось ни капли рыцарской спеси или желания покрасоваться. Там была лишь математически точная, зверская и безжалостная грация профессионального, хладнокровного убийцы.

Деймон сделал неуловимый, мягкий уклон влево. Острое лезвие Моргана с жалобным свистом рассекло лишь пустой воздух. А тяжелая «Темная Сестра» с сухим, звонким и страшным хрустом без труда пробила слабое сочленение доспехов рыцаря в районе незащищенной шеи.

Горячая, алая кровь веером брызнула на ослепительно белые мраморные плиты. Сир Морган захлебнулся собственным, булькающим криком боли. Он выронил меч и грузно грохнулся на колени, судорожно зажимая хлещущую рану слабеющими пальцами.

— Стреляйте, — небрежно, лениво, даже не повернув головы в сторону опешивших наемников, повелел Порочный Принц своим людям.

Сухой, оглушительный гул десятков арбалетных спусков разом сотряс узкую галерею. Тяжелые стальные болты один за другим, с влажным стуком вонзались в незащищенные тела южан. Тех отчаянных, кто еще пытался с криком поднять мечи и броситься в атаку, мгновенно смяли и втоптали в пол бронированной фалангой тяжеловооруженные Золотые Плащи во главе с разъяренным Лютором Ларджентом. В замкнутом, узком коридоре разразилась короткая, страшная и абсолютно беспощадная бойня без пленных.

Спустя буквально три минуты в залитой кровью галерее все было окончательно кончено.

Двадцать изуродованных трупов вповалку лежали в расширяющихся лужах крови на белом, скользком мраморе. Деймон Таргариен невозмутимо стоял прямо посреди этого жуткого ковра из тел. Он методично, с брезгливым выражением лица вытирал лезвие «Темной Сестры» о зеленый плащ поверженного, хрипящего Моргана.

Нарциссический, холодный разум Таргариена торжествующе упивался этим моментом: грандиозный, тщательно спланированный завершающий аккорд хитроумной стратегии Отто Хайтауэра превратился в кровавый, жалкий фарс за какие-то считанные секунды.

Принц наклонился и резким движением сорвал с пояса мертвого Моргана заветный кожаный тубус. Развернув извлеченный пергамент, он быстро, цепким взглядом пробежал глазами неровные строки с тяжелыми гербовыми печатями Староместа. На его тонких губах вновь расцвела победоносная, дьявольская ухмылка.

— Лютор, — негромко окликнул он Ларджента, вытиравшего меч.

— Да, слушаю, мой принц? — капитан шагнул вперед, переступая через труп.

— Оставь все эти тела лежать прямо здесь. Ничего не убирать и не вытирать лужи. А теперь… пойдем-ка аккуратно разбудим моего любимого брата. Настала пора наглядно показать Визерису, какие именно вероломные гости приходят к нему без стука по ночам.

Спустя еще полчаса в прохладных галереях Твердыни Мейгора витал тяжелый, тошнотворный запах свежей крови и ржавого железа.

Заспанный Визерис торопливо, прихрамывая, шел по коридору в плотном кольце сопровождения бряцающих доспехами Рыцарей Королевской гвардии. На разбуженном короле был накинут лишь тяжелый ночной халат поверх сорочки. Его лицо казалось белым как свежее полотно, а руки судорожно, до побеления костяшек сжимали резную трость.

Когда взволнованный монарх наконец ступил на загроможденную изувеченными трупами площадку, он в ужасе замер, нечаянно наступив носком домашней туфли в густой, липкий алый потек.

— Боги милосердные, святые… — сдавленно, с отвращением выдохнул Визерис.

Он немигающим взглядом глядя на чудовищную гору убитых наемников в лужах крови.

— Деймон… во имя Неведомого, что здесь произошло этой ночью?!

Деймон спокойно стоял, прислонившись к мраморной колонне. На его парадном, темном дублете отчетливо виднелось несколько крупных капель чужой крови. Но в его расслабленной позе сейчас читалось глубокое, почти трагическое, рыцарское достоинство защитника семьи.

— Это были незваные гости прямиком от твоего бывшего Десницы, Визерис, — ровным, чеканящим каждое слово, безэмоциональным голосом произнес принц. — Около часа назад эти вооруженные люди тайно, как воры, прошли через старые подземные ходы замка. Они целенаправленно направлялись прямо в личные покои спящей королевы Алисенты и принцессы Рейниры.

Визерис, застонав, физически качнулся назад, теряя равновесие. Лорд Лионель Стронг, неотступно шедший рядом, едва успел крепко подхватить оседающего государя под локоть.

— Отто… этот проклятый Отто… — прошептал посеревший король.

В его надломленном голосе слышался неописуемый, абсолютный и леденящий душу ужас отца.

— Он… он всерьез хотел подло убить моих беззащитных детей во сне?

— Он хотел силой забрать маленького Эйгона и тайно вывезти его к себе, в Старомест, — Таргариен сделал шаг вперед, протягивая потрясенному брату запечатанный тубус, извлеченный у убитого сира Моргана. — Прочти сам, брат мой, если не веришь мне. Здесь его личные, письменные распоряжения, скрепленные печатью. Отто самонадеянно планировал объявить тебя сумасшедшим узником, а меня — государственным изменником. Этот старик решил, что если больше не может помыкать тобой через льстивые слова, то он заставит тебя повиноваться силой наемных мечей.

Визерис непослушными, трясущимися пальцами развернул плотный свиток. По мере чтения ужасных строк, его глаза стремительно наливались багровой кровью. Губы судорожно, жалко задрожали от подступившей к горлу неудержимой лавины гнева и горечи осознания чудовищного предательства.

Последние, наивные иллюзии, последние теплившиеся в его доброй душе светлые воспоминания о «старом, верном и мудром слуге Отто» в этот миг сгорели дотла, оставив лишь пепел.

— Он… он действительно посмел… — задохнулся от ярости монарх.

Он скомкал и с отвращением бросил свиток прямо на кровавые плиты.

— Поднять оружие в моем собственном замке! Против моей родной семьи!

— Я лишь защищал и спасал твой дом, Визерис, — предельно тихо, со светским, прочувствованным благородством оскорбленного воина проговорил Порочный Принц.

Он подошел и ободряюще опустил руку на вздрагивающее плечо брата.

— Моя верная стража сработала безупречно, как часы. Ни маленькая Рейнира, ни королева Алисента даже не успели проснуться и испугаться. Но теперь, брат… теперь ты наконец-то понимаешь, с каким лживым, беспринципным чудовищем мы имели дело все эти годы?

Визерис тяжело, с хрипом дышал, не отрывая налитого кровью взгляда от расколотого герба Хайтауэров на щите убитого Моргана.

— Лорд Лионель! — с пугающим, звериным грохотом рявкнул король, резко поворачиваясь к своему новому Деснице.

— Я здесь, Ваше Величество, жду ваших приказаний, — мгновенно выпрямился Стронг, положив руку на эфес меча.

— Завтра же утром! — чеканил монарх в бешенстве, и его властный голос гулко сотрясал каменные своды подземелья. — На самой заре! Немедленно созвать экстренный Малый Совет! Официально, перед всем государством объявить дом Хайтауэр из Староместа подлыми изменниками короны! Безжалостно опечатать абсолютно всё их имущество и активы в столице! А сам Отто… если этот старый предатель хотя бы на один шаг приблизится к границам Королевской Гавани — приказываю казнить его на месте, без суда, следствия и последнего слова!

— Будет исполнено в точности, государь, — твёрдо, по-военному отозвался Лионель Стронг, склонив голову.

Визерис с мукой во взгляде посмотрел на стоящего рядом Деймона. В глазах потрясенного короля стояли искренние слезы глубокой, бескрайней братской благодарности и жгучего стыда за все свои прошлые, глупые сомнения в его верности.

— Ты спас нас всех от смерти сегодня, Деймон… — прошептал монарх, крепко, до боли сжимая сильную руку воина. — Боги, ты единственный человек в этом мире, кто никогда, ни разу меня не предавал.

— Я всегда защищаю истинных драконов, Визерис, — тихим, чарующим, гипнотическим тоном ответил Таргариен, глядя брату в глаза. — И буду делать это до своего самого последнего вздоха.

Когда потрясенный, морально раздавленный предательством король в плотном кольце сопровождения гвардии медленно удалился обратно в свои безопасные покои, Деймон наконец остался в залитой кровью галерее совершенно один.

Вскоре из затененного, бокового прохода тихо, словно мышка, выскользнула молодая королева. Алисента была одета лишь в простое, тонкое ночное платье. Её густые каштановые волосы растрепались от спешки, а в огромных глазах ярко горело безумное, смешанное чувство — животного ужаса от вида крови и полного, фанатичного, больного обожания.

Девушка немигающим взглядом посмотрела на изуродованные трупы верных людей своего отца. А затем перевела взгляд на Деймона, невозмутимо стоящего прямо посреди этого жуткого разгрома с окровавленной «Темной Сестрой» в опущенных руках.

В ее затуманенном разуме не осталось больше ни единой капли жалости или сочувствия к родному, предавшему её дому. За долгие месяцы искусной, жестокой психологической переработки Порочный Принц каленым железом выжег из нее всю прошлую жизнь, оставив на этом месте лишь безграничную, собачью преданность своему новому, истинному хозяину.

— Мой отец… он сегодня действительно, навсегда погиб для меня, — судорожно, со всхлипом выдохнула Алисента.

Она бросилась вперед, не обращая внимания на кровь под ногами, и крепко прижалась к груди Таргариена.

Деймон по-собственнически, властно обнял её за талию, жадно выпивая её окончательную, безвозвратную преданность в глубоком, жестком поцелуе прямо над остывающими телами поверженных южан.

— Твой глупый отец сам, своими собственными руками вырыл себе эту глубокую могилу, моя милая Алисента, — прошептал Порочный Принц.

Он успокаивающе скользил горячими губами по её мокрой от слез щеке.

— Зато ты отныне, после его предательства — единственная, полноправная и неоспоримая королева при моем дворе. Никто больше не смеет тебе указывать. Скажи, ты рада этому?

— Я принадлежу только тебе… душой и телом, — выдохнула сломленная королева, полностью растворяясь в его сильных, пахнущих кровью руках.

Порочный Принц удовлетворенно закинул серебряную голову назад. Он с наслаждением слушал, как за высокими витражными окнами мощный, шумный тропический ливень безжалостно смывает накопившуюся вековую грязь с темных улиц Королевской Гавани.