Утреннее, ласковое солнце Королевской Гавани щедро заливало просторный зал Малого Совета ярким, золотистым светом. Но, несмотря на погоду, воздух в огромном помещении отчего-то оставался непривычно прохладным и звеняще-напряженным.

Почетное место по правую руку от монарха, то самое резное кресло, где долгими годами, словно приклеенный, восседал непотопляемый Отто Хайтауэр, пустовало всего три коротких дня. Сегодня, с легким скрипом не разношенного дерева, его заново занял лорд Лионель Стронг.

Отец хитроумного Лариса был человеком совершенно иного, принципиально отличающегося склада ума и характера, чем прежний интриган Десница. Массивный, грузный, с широкими плечами бывалого воина и тяжелым, прямым взглядом честного законника, суровый лорд Харренхолла физически не умел плести утонченные, ядовитые южные паутины. Он свято верил исключительно в сухую букву права, честно и беззаветно нес свою службу и абсолютно искренне, до зубовного скрежета презирал пустые придворные сплетни.

— Лорд Лионель, — Визерис, выглядевший после отмены мака на удивление здоровым, бодрым и заметно окрепшим, с неподдельной теплотой посмотрел на своего нового главного советника. — Я знаю, этот высокий пост Десницы невероятно тяжело дается тем, кто постоянно ищет в нем лишь собственную, корыстную выгоду и власть. Но я знаю вашу кристальную честность. Нашему королевству сейчас, как никогда, нужен строгий порядок, а мне… мне нужен верный, бескорыстный друг.

— Я приму эту тяжелую цепь с величайшей честью, Ваше Величество, — суховато, без лишних эмоций, но абсолютно искренне склонил седеющую голову лорд Стронг. — Мой верный меч и мои знания законов Вестероса отныне и навсегда безраздельно принадлежат только короне.

Деймон Таргариен, сидевший ровно напротив и неторопливо, с легким звоном крутивший в длинных пальцах трофейную серебряную монету Триархии, едва заметно, уголками губ улыбнулся.

Официальное назначение Лионеля было для Порочного Принца просто идеальным, блестяще разыгранным исходом партии. Прямолинейный законник никогда в жизни не станет замышлять тайный дворцовый переворот за спиной короны, потому что незыблемый кодекс чести для него всегда превыше всего на свете.

А если упрямый лорд Стронг вдруг, по долгу службы, начнет проявлять излишнее, мешающее усердие в тех деликатных вопросах, которые его совершенно не касаются… что ж. Специально для этого в его собственной семье всегда имелся младший, обделенный судьбой сын. Клубоногий Ларис, который, будучи прижатым к стене, всегда готов слить любую, даже самую страшную семейную тайну исключительно ради сохранения собственной, драгоценной шкуры.

— Это воистину замечательный, мудрый выбор, брат, — громко, с прочувствованной радостью произнес Порочный Принц.

Он ловким щелчком отправил сверкающую монету обратно в поясной кошель и грациозно поднялся со своего места.

— Лорд Лионель — это, пожалуй, единственный человек при нашем развращенном дворе, чья репутация кристально чиста, как нетронутый снег на самых высоких вершинах Копья Дракона. Городская стража, и я лично, с огромным удовольствием выражаем новому лорду Деснице свое полное, безоговорочное почтение.

Лионель Стронг сдержанно, с достоинством кивнул принцу, принимая похвалу:

— Искренне благодарю вас, принц Деймон. Я очень надеюсь на ваше всестороннее содействие в важных вопросах обеспечения безопасности столицы.

— Мое содействие? — Порочный Принц весело, с хищным огоньком прищурился, неспешно пройдясь вдоль длинного стола. — О, многоуважаемый лорд Десница, уверяю, вы еще сами искренне удивитесь тому, насколько безопасным и невероятно тихим станет этот огромный замок. Особенно сейчас, когда из него наконец-то вымели грязной метлой абсолютно всех прожорливых староместских крыс.

Глубоким вечером в затененной, скрытой от посторонних глаз галерее Твердыни Мейгора стояла густая, почти осязаемая тишина.

Молодая королева Алисента скользила по холодным мраморным плитам, словно привидение, лишь едва слышно касаясь тяжелым подолом своего закрытого, изумрудно-зеленого бархатного платья свисающих портьер.

Официально, для своих многочисленных служанок и стражи, благочестивая девушка направлялась в королевскую септу для уединенной, долгой вечерней молитвы перед ликами Семерых. Но на самом деле каждый ее робкий, крадущийся шаг был заранее, тщательно продуман и взвешен тем самым человеком, который прямо сейчас властно ждал её в самом конце этого темного коридора.

За массивной, богато украшенной резной аркой, надежно скрытая от случайных глаз скучающих караульных, неподвижно замерла высокая мужская фигура в черном.

— Ты непозволительно запаздываешь, моя милая королева, — внезапно раздался из густого полумрака знакомый бархатный, слегка насмешливый голос.

Алисента испуганно вздрогнула всем телом и мгновенно остановилась, прижав руки к груди. Ее густые каштановые волосы были сложным образом уложены в высокую, истинно королевскую прическу, богато переплетенную настоящими жемчужными нитями. На высокой, бледной груди девушки тяжело и вычурно покоился массивный изумрудный крест — последний, прощальный подарок отца перед его позорным изгнанием из столицы.

Но стоило только Порочному Принцу сделать один плавный шаг из скрывающей его тени, как вся ее напускная королевская спесь, гордость и благочестивая, прямая осанка мгновенно испарились, словно утренний туман над Черноводной.

— Деймон… я не могла раньше… — судорожно, ловя ртом воздух, выдохнула она, испуганно оглядываясь на пустой, гулкий коридор за своей спиной. — Мой муж… Визерис ждет меня в своих личных покоях ровно через час. Он… он хочет серьезно поговорить со мной о будущих наследниках.

Таргариен молча подошел к ней вплотную. Не говоря ни единого слова, Порочный Принц медленно протянул руку в черной перчатке и лишь самыми кончиками пальцев брезгливо зацепил тяжелый, холодный изумрудный крест у неё на шее. Одним коротким, неуловимым и плавным движением принц с силой дернул прочный шелковый шнурок.

Символ святого Семибожия с сухим, жалобным треском сорвался, больно оцарапав кожу и оставив на безупречно белой, нежной шее девушки тонкую, саднящую красную полосу.

— Навсегда забудь о дешевых крестах своего изгнанного отца, — с тихой, обволакивающей, пугающей грацией хищника прошептал Деймон.

Он небрежно, как мусор, бросил драгоценность прямо под ноги на каменный пол.

— Запомни раз и навсегда: в этом замке есть только один истинный бог, которому ты отныне поклоняешься. И этот бог стоит перед тобой.

Алисента судорожно, со всхлипом вздохнула, но даже не попыталась инстинктивно отстраниться или возмутиться. Напротив, словно зачарованная, девушка сделала неуверенный шаг навстречу своему мучителю, покорно уткнувшись горячим лбом в его жесткий, расшитый серебряными нитями камзол. Патологическая, разрушительная зависимость от Порочного Принца окончательно стала для нее тем самым пьянящим, сладким ядом, без которого она больше физически не мыслила своего дальнейшего существования.

— Мой отец… он вчера тайно прислал мне письмо из Староместа… — сбивчиво, глотая слезы, пролепетала молодая королева.

Она физически чувствовала, как его сильные, прохладные ладони по-хозяйски, властно ложатся ей на тонкую талию.

— Он слезно, на коленях умоляет меня зачать королю сына как можно скорее. Любой ценой. Он в отчаянии пишет, что если у Визериса прямо сейчас появится здоровый мальчик, то упрямые лорды Юга и суровой Долины категорически откажутся присягать девчонке Рейнире…

Деймон слегка, с насмешкой наклонил голову, внимательно заглядывая в её расширенные, темно-карие, затуманенные от страха и волнения глаза. На его тонких губах играла победоносная, ледяная ухмылка абсолютного триумфатора.

— Твой отец — выживший из ума, слепой и глупый старик. Старик, который жалко сидит взаперти в своей высокой башне и впустую мечтает о несбыточном реванше, — вычеканил принц.

Мужчина грубо накрыл её приоткрытые губы властным, нетерпеливым и жадным поцелуем, от которого у Алисенты мгновенно перехватило дыхание, а ноги предательски подкосились.

Когда Таргариен наконец нехотя отстранился, продолжая дразняще скользить горячими губами по её трепещущей, пульсирующей жилке на шее, королева тихо, сладостно ахнула. Она судорожно, до боли в ногтях впилась пальцами в его широкие плечи:

— Скажи… скажи, что… что я должна ответить ему на это письмо?

— Ты послушно напишешь ему, что как верная дочь всеми силами исполняешь его волю, — прошептал Порочный Принц ей прямо в самое ухо, своим горячим дыханием вызывая у девушки крупную, сладостную дрожь возбуждения. — Ты будешь послушно делить ложе с Визерисом. Ты даже подаришь ему долгожданного сына, если так уж угодят боги.

Он крепко взял ее за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза.

— Но запомни главное: этот ребенок… с самого первого дня своего рождения будет слушать отнюдь не твоего отца и не Старомест. Он будет безраздельно, полностью принадлежать мне. Ты лично воспитаешь его в абсолютной покорности, в точности так, как я тебе скажу. Ты своими руками сделаешь его еще одной, полезной и послушной фигурой в моей великой игре. Ты хорошо поняла меня, моя королева?

— Да… да, — прерывисто выдохнула Алисента, окончательно и безвозвратно тоня в его подавляющем психологическом и физическом контроле. — Абсолютно всё, что ты прикажешь, Деймон… Клянусь, я сделаю всё.

— А теперь утри слезы, поправь платье и иди к своему королю, — Порочный Принц с легким, довольным смешком мягко отстранил её от себя.

Он нежно провел большим пальцем по её пылающей, влажной щеке.

— Будь с ним сегодня предельно ласкова и покорна. Улыбайся ему. И всегда помни, чья именно рука на самом деле крепко держит твой поводок.

На следующее, ясное утро Деймон в прекрасном расположении духа отправился в драконий ареал, расположенный на окраине столицы.

Принцесса Рейнира уже нетерпеливо встречала любимого дядю у самого подножия каменистого холма. Наследнице Железного Трона недавно исполнилось пятнадцать лет. Девочка заметно вытянулась, оформилась, в ее легкой походке прорезалась та самая, настоящая, врожденная таргариеновская гордость. А взгляд ее огромных фиалковых глаз стал куда более строгим, изучающим и цепким.

Но стоило ей только увидеть приближающегося Деймона, как вся эта напускная королевская строгость мгновенно сменялась совершенно искренним, щенячьим, почти фанатичным восторгом.

— Моя Сиракс сегодня на редкость беспокойна и капризна, — заговорила принцесса на певучем Высоком Валирийском.

Она пошла бок о бок с высоким принцем к каменным загонам, где отдыхали драконы.

— Она чует запах крови твоего Караксеса. Твой огромный змей опять недовольно ревел всю эту ночь над гаванью, не давая спать половине города.

— Моему Караксесу просто отчаянно скучно, маленькая драконица, — с теплой улыбкой отозвался Таргариен, привычным жестом поправляя перевязь своей «Темной Сестры». — Там, на Ступенях, было очень много жаркого огня, свежего мяса и настоящей свободы. А здесь, в этом душном замке, бедному зверю приходится целыми днями дышать лишь пылью старых, никому не нужных бумаг.

Рейнира резко приостановилась, внимательно глядя на возвышающегося дядю снизу вверх. Её тонкие пальцы привычно, ища успокоения, сжали подаренный им валирийский кулон на шее.

— Мой отец и этот новый Десница, лорд Стронг, каждый день на Совете говорят только о моем будущем браке, — тихо, с плохо затаенным, клокочущим раздражением проговорила наследница. — На Совет непрерывным потоком приходят льстивые письма со всего нашего королевства. Хитрый лорд Тирелл нагло предлагает мне своего пухлого сына. Грубиян лорд Боррос Баратеон тоже прозрачно намекает на военный союз через брак… Они все, абсолютно все смотрят на меня как на кусок отборной туши на дешевой ярмарке, Деймон! Я ненавижу их!

Порочный Принц медленно остановился, плавно повернувшись к взволнованной племяннице всем корпусом. Его блестящий, нарциссичный разум детально просчитал эту неизбежную ситуацию еще несколько долгих месяцев назад.

— Глупые овцы всегда смотрят на свободных, парящих в небе драконов с одним-единственным, непреодолимым желанием — поскорее посадить их на короткую, тяжелую цепь, моя Рейнира, — ровным, глубоким, успокаивающим тоном произнес он.

Мужчина бережно взял её хрупкие, холодные ладони в свои огромные, теплые руки.

— Они наивно думают, что если возьмут тебя, принцессу, в жены, то автоматически, по праву мужа получат неограниченные права на сам Железный Трон. Твой отец очень добр, но он, увы, совершенно не понимает, сколь безмерно коварны и опасны эти жадные южные лорды.

— Я не хочу выходить замуж ни за одного из этих напыщенных глупцов! — жарко вспыхнула принцесса, и в ее глазах ярко блеснуло настоящее, обжигающее валирийское пламя. — Я Таргариен! Я хочу править страной сама, без их указки!

— И поверь мне, ты обязательно будешь править сама, — с тихим, ледяным нажимом вычеканил Порочный Принц, сжимая ее ладони. — Но для того чтобы это произошло, ты должна беспрекословно слушать только меня. Ни один, даже самый богатый лорд из Долины, Простора или Штормовых Земель не должен получить твою руку и трон. Если Визерис и Совет станут давить и настаивать на скором браке… мы сами выберем для тебя того единственного человека, кто никоим образом не сможет угрожать твоей абсолютной власти.

— И кого же мы выберем? — быстро, с надеждой спросила Рейнира, с абсолютным, слепым доверием заглядывая в его мерцающие темно-фиолетовые глаза.

— Сира Лейнора Велариона, — спокойно ответил Деймон с хищной, гениальной улыбкой комбинатора. — Законный сын Морского Змея сразу даст тебе мощнейший в мире военный флот Семи Королевств и чистейшую валирийскую кровь для твоих детей. Но вот сам Лейнор… о, поверь мне, милая принцесса, Лейнор куда больше предпочитает закрытое общество юных, мускулистых рыцарей, а вовсе не красивых женщин.

Он усмехнулся.

— Этот мальчик никогда, ни при каких обстоятельствах не станет всерьез претендовать на твою реальную власть. Ты останешься единственной, полновластной хозяйкой своего трона. А он — лишь удобной ширмой.

Рейнира замерла, осмысливая услышанное. Железная логика дяди казалась ей не просто невероятно убедительной. В эти секунды она видела в нем единственного человека во всем Вестеросе, который действительно, искренне думал о ее настоящем, будущем величии, а не о банальных семейных выгодах или новых замках.

— Ты… ты продумал абсолютно всё, — прошептала потрясенная принцесса с невольным, глубоким восхищением, еще крепче сжимая его сильные пальцы.

— Я думаю только о нашей великой семье и о твоем безопасном будущем, — проникновенно, не моргнув глазом соврал Таргариен.

Он слегка наклонился и нежно, по-отечески поцеловал её в чистый лоб.

— Крепко помни об этом каждый раз, когда льстивые лорды на Совете начнут петь тебе свои сладкие, лживые песни о любви.

Грандиозный план по заключению брачного союза между Рейнирой Таргариен и древним домом Веларион требовал предельно изящного, филигранного дипломатического оформления.

Тот, прежний, каноничный Деймон в подобной тонкой ситуации наверняка действовал бы напролом, как разъяренный бык. Он бы ругался с королем, наживая себе новых могущественных врагов и устраивая громкие, пьяные скандалы на пустом месте.

Новый же, хладнокровный наездник Караксеса предпочитал действовать иначе. Он виртуозно строил интригу так, чтобы ключевые политические фигуры сами, сломя голову прибегали к нему со своими предложениями. Причем будучи свято убежденными в том, что действуют исключительно по собственной, блестящей инициативе.

Спустя две томительные недели непобедимый флот Морского Змея с помпой бросил якоря в гавани Королевской Гавани.

Лорд Корлис Веларион прибыл в столицу не один. С ним приехали его наследник, сир Лейнор, и красавица-дочь, юная леди Лейна. Официальным, красивым поводом для визита являлось пышное празднование окончательного разгрома пиратов Триархии на Ступенях.

Но абсолютно весь искушенный двор прекрасно понимал: старый, амбициозный морской волк приехал лично забрать свою законную долю политического влияния. Того самого влияния, которое в свое время было нагло отнято у него Отто Хайтауэром.

Решающая, тайная встреча в личных покоях Командующего стражей проходила поздним вечером, за плотно закрытыми дубовыми дверями.

Корлис Веларион расслабленно сидел в глубоком кожаном кресле, с наслаждением прихлебывая из серебряного кубка коллекционное, выдержанное сидрисское вино. Рядом с ним, прислонившись к стене, стоял Лейнор. Это был очень красивый, статный юноша с длинными серебряными дредами и экзотической смуглой кожей. Впрочем, его живые, подвижные глаза выражали абсолютное, скучающее равнодушие к женской красоте, о чем Деймон был прекрасно осведомлен.

— А ведь этот замок разительно изменился без Хайтауэра, — с нескрываемым удовлетворением заметил Корлис, внимательно глядя на принца. — Даже сам воздух здесь стал будто чище и прозрачнее. Этот ваш новый Десница, лорд Лионель Стронг… он кажется мне человеком, вполне склонным к честному, открытому диалогу.

— Стронг — до мозга костей законник, Корлис, — вальяжно, небрежно ответил Порочный Принц.

Он сидел за своим огромным письменным столом и задумчиво, ритмично играл тяжелым валирийским кинжалом, подбрасывая его в воздух.

— С ним вполне можно договориться, если оперировать параграфами. Но главное в другом — мой брат Визерис больше не слушает ядовитые бредни и советы из Староместа.

Морской Змей заинтересованно подался вперед, положив тяжелые локти на колени:

— До меня дошли слухи, что король сейчас активно ищет выгодного жениха для принцессы Рейниры. Лорды Простора уже прислали в столицу своих самых красноречивых сватов с дарами. Если наша принцесса-наследница вдруг выйдет за кого-то из Хайтауэров, Тиреллов или Ланнистеров, наш недавний, победоносный союз на Ступенях мгновенно потеряет весь свой политический смысл, Деймон. Юг снова объединится и быстро прижмет нас к ногтю.

Таргариен едва заметно, довольно усмехнулся, поймав кинжал за лезвие. Крупная рыба заглотила приготовленную наживку точно в намеченный им срок.

— Эти трусливые южане совершенно ничего не получат, Корлис, — ровным, абсолютно убедительным тоном произнес принц. — Рейнира никогда не станет покорной женой какого-нибудь захудалого провинциального лорда. Ей нужен сильный муж исключительно из древней, чистой валирийской крови. Муж, чей огромный боевой флот надежно прикроет столицу с моря от любых угроз.

Корлис ошарашенно перевел взгляд на своего молчаливого сына, а затем снова, с недоверием посмотрел на Деймона:

— Ты… ты сейчас говоришь о моем Лейноре?

— А о ком же еще в Семи Королевствах я могу говорить? — Таргариен легко поднялся из-за стола.

Он подошел к ошеломленному лорду Дриффмарка и по-дружески положил тяжелую руку ему на плечо.

— Твой Лейнор — прославленный рыцарь, бесстрашный наездник дракона Морской Туман и законный сын Великого Дома. Этот брак наконец-то навеки объединит два единственных, величайших драконьих рода во всем Вестеросе. Твой род, Корлис, навсегда получит доступ к Железному Трону. Твои кровные внуки станут правящими королями этой земли.

Морской Змей замер, перестав дышать, а его глаза ярко вспыхнули торжествующим, безумным огнем амбиций. О таком невероятном союзе он тайно мечтал долгие годы, но прежний, подконтрольный Отто Малый Совет постоянно, раз за разом блокировал любые попытки сближения их семей.

— А что на это скажет сам король Визерис? — предельно осторожно, боясь спугнуть удачу, спросил Корлис. — И… что, в конце концов, скажет сама юная принцесса?

— Мой брат Визерис сделает ровно то, что я ему настоятельно посоветую, — чеканя каждое слово, с абсолютной уверенностью ответил Порочный Принц. — А Рейнира… Рейнира, хвала богам, верит мне гораздо больше, чем самой себе. Но у меня есть одно небольшое, но крайне важное условие этой сделки, Морской Змей.

Корлис настороженно нахмурился, чувствуя подвох:

— Какое же? Говори.

Деймон наклонился к самому уху Корлиса, и его голос опустился до ледяного, угрожающего шепота:

— Окончательный брачный договор будет составлен лично мной, и никем иным. Твой Лейнор официально станет законным супругом принцессы-наследницы, да. Но вся реальная, фактическая власть над армией, городской стражей и финансами королевства останется исключительно за мной. И за теми лояльными Советниками, которых я лично укажу. Твой Лейнор получает красивый титул принца-консорта и вечную славу. Ты, Корлис, получаешь абсолютное, неоспоримое морское владычество. Но политический штурвал Семи Королевств твердо держу только я.

Корлис Веларион посмотрел на возвышающегося Порочного Принца долгим, пристальным и изучающим взглядом. Старый, прожженный адмирал видел перед собой поистине гениального человека. Человека, который шаг за шагом, без единого выстрела и без кровопролитных, разрушительных переворотов, хладнокровно забирал под свой полный контроль весь огромный Вестерос.

— Ты чертовски умный и невыносимо опасный человек, принц Деймон, — тихо, с искренним, невольным уважением проговорил Морской Змей. — Но ты даешь моему древнему дому то, чего никто другой дать не смог бы и за сотню лет. Я согласен на твои условия.

— Вот и отлично! — лучезарно просиял Порочный Принц, крепко, по-братски хлопнув Корлиса по плечу. — А теперь пойдем к королю. Пора наконец обрадовать моего бедного брата чудесной новостью о том, что все его тяжелые семейные заботы счастливо окончены.

Поздним вечером того же триумфального дня в королевской замковой септе Твердыни Мейгора умиротворяюще витал густой запах церковного ладана и растопленного пчелиного воска.

Деймон в одиночестве стоял у самого подножия огромной каменной статуи Кузнеца, задумчиво и внимательно разглядывая искусное резное изображение сурового бога. За его спиной тихо, почти бесшумно, словно привидение, возник Клубоногий Ларис.

— Всё прошло именно так, как вы гениально предсказывали, Ваше Высочество, — подобострастно прошелестел Стронг, тяжело опираясь на свою верную трость. — Мой отец, лорд Десница, уже вовсю готовит официальный, праздничный указ о скорой помолвке принцессы Рейниры и сира Лейнора Велариона. Король Визерис невероятно, до слез счастлив такому исходу. На вечернем совете он лично выпил два полных кубка вина за ваше здоровье и при всех лордах назвал вас истинным спасителем нашей династии.

— Безмятежное счастье Визериса — это гарантия моего личного покоя, Ларис, — ровно, даже не поворачивая головы, отозвался Таргариен. — Что нового слышно из далекого Староместа?

Стронг слегка, с предвкушением прищурил мутные глаза:

— Бывший Десница Отто Хайтауэр наглухо закрылся в своем родовом замке. Он в панике собирает верных вассалов и строит воздушные замки и планы на будущее. Но без реальной силовой поддержки столицы и, главное, без малейшего влияния на молодую королеву Алисенту… он абсолютно бессилен. Королева, как вы и приказывали, пишет ему в письмах только то, что вы ей лично диктуете. Отто до сих пор наивно, свято верит, что его умная дочь ведет в столице сложную тайную игру исключительно в интересах Юга.

Деймон тихо, но совершенно искренне и раскатисто рассмеялся, запрокинув голову.

Нарциссический гений внутри него просто упивался этой абсурдной, великолепной и жестокой иронией судьбы. Гордый Отто Хайтауэр, долгие годы считавший себя величайшим, непревзойденным стратегом всего Вестероса, собственными руками бережно подложил родную дочь в постель короля. И всё это лишь для того, чтобы в итоге сделать её самым эффективным, самым преданным тайным агентом своего злейшего врага, Порочного Принца.

— Продолжай свое пристальное наблюдение за двором, Клубоногий, — властно повелел Деймон, наконец поворачиваясь к замершему шпиону. — И лично проследи, чтобы на предстоящей свадьбе Рейниры и Лейнора не возникло абсолютно никаких неприятных случайностей или провокаций. Мне нужна идеальная, невероятно пышная и безупречная демонстрация нашего нерушимого единства перед лицом всего Вестероса.

— Будет исполнено в лучшем виде, мой великий принц, — низко, до земли опустил голову Ларис.

Он физически чувствовал непреодолимый, затаенный животный трепет перед этим человеком. Человеком, который одним легким, изящным движением руки полностью перекроил судьбу всего огромного королевства.

Деймон Таргариен размашистым шагом вышел из душной септы на открытую, продуваемую ветрами каменную галерею.

Ночной, свежий ветер со стороны неспокойного Узкого Моря приятно трепал его длинные серебряные волосы. Ночь только начиналась.