Шелковая улица в столь поздний час не спала никогда, пульсируя собственной, порочной жизнью. За резными, плотно прикрытыми ставнями уютных столичных борделей пьяно, раскатисто хохотали приехавшие из дальних провинций лорды. Там звонко перекатывались по столам золотые драконы, а густой аромат дорогого сладкого катийского вина причудливо мешался с душным, тяжелым благовонием розанной воды и сладковатым дымом полуночного эссосского опиума.

Для подавляющего большинства высокородных обитателей Красного Замка этот злачный квартал оставался лишь грязным местом низменного порока. Для Деймона Таргариена он всегда являлся чутким ухом и бьющимся сердцем Королевской Гавани.

Командующий стражей беззвучно вошел через неприметную, смазанную маслом дверь с заднего двора, надежно скрыв лицо под глубоким капюшоном неприметного темного плаща. Его сопровождал лишь верный Лютор Ларджент. Кряжистый капитан привычно остался караулить у входа, словно призрак растворившись в густой тени подворотни.

В просторных верхних покоях самого дорогого, элитного заведения столицы царили прохлада и умиротворяющая тишина. На груде расшитых шелковых подушек, грациозно подожав под себя ноги, восседала Мисария. На ней было лишь полупрозрачное, струящееся белое платье из тончайшего лисского шелка, а на бледной, лебединой шее мягко мерцал крупный рубиновый кулон — недавний подарок принца.

— Ты опоздал, мой нетерпеливый дракон, — грудно промурлыкала она на певучем валирийском, поднимаясь навстречу гостю с текучей грацией пустынной змеи. В ее слегка раскосых, темных глазах предсказуемо вспыхнул знакомый огонек страсти и готовности играть в их излюбленную, порочную игру.

Но едва танцовщица сделала шаг навстречу, Деймон резким движением скинул капюшон. В его темно-фиолетовых глазах стоял такой абсолютный, морозный и безжалостный расчет, что Бледное Горе невольно осеклась на полушаге.

Принц принципиально не стал разыгрывать привычный, набивший оскомину сценарий пылкого любовника. Аристократ вальяжно опустился в глубокое резное кресло, закинул ногу на ногу и посмотрел на женщину снизу вверх. Именно так могущественный суверен смотрит на своего самого ценного, невероятно полезного, но вполне заменимого министра.

— Наша игра закончилась, Мисария, — предельно спокойно, без малейших эмоций произнес Деймон, скользя оценивающим взглядом по ее точеному силуэту. — Хватит дешевого театра. Оставь эти томные кошачьи повадки для жирных, немытых лордов из Долины. Мне нужны четкие цифры, реальные имена и железобетонные факты.

Танцовщица замерла, словно налетев на невидимую стену. На ее кукольно-бледном лице на краткое мгновение промелькнуло искреннее замешательство, которое тут же сменилось предельно осторожной, звериной собранностью.

Женщина безошибочно почувствовала кардинальное изменение в его ауре: пред ней стоял вовсе не тот прежний, капризный и бесконечно вспыльчивый младший принц, вечно требовавший материнской ласки и юношеского бунта. Это был совершенно иной, сформировавшийся хищник, перешедший на охоту куда более высокого порядка.

— Ты изменился, Деймон, — тихо констатировала она, гордо выпрямляя спину и мгновенно скидывая с себя напускную маску соблазнительницы. Ее голос стал сухим, деловым и собранным. — В замке сегодня что-то произошло?

— В замке прямо сейчас происходит глобальный передел мира, — небрежно ответил Таргариен, поманив любовницу унизительным жестом указательного пальца. — Подойди ближе.

Она послушно приблизилась. Мужчина властно взял ее за тонкий подбородок — не грубо, не оставляя синяков, но с той же безупречной, ледяной и подавляющей властностью, которой совсем недавно так виртуозно подчинил Алисенту Хайтауэр.

— Твой уютный дом, твои смазливые девочки, твое скопленное золото — абсолютно всё это держится исключительно на моем добром имени, — прошептал Порочный Принц, немигающим взглядом глядя ей прямо в расширенные зрачки. — Отто Хайтауэр искренне считает тебя грязными нечистотами Блошиного Конца. Для чопорного Десницы ты — порченая тварь, которую можно и нужно раздавить каблуком.

Деймон чуть сильнее сжал пальцы на ее подбородке.

— Со мной же ты станешь истинной, недосягаемой королевой теней этой столицы. Но для такого возвышения твоя шпионская сеть должна работать не на сбор пустых пьяных сплетен о том, кто с кем спал. Ты будешь добывать компромат, от которого начнут с грохотом рушиться великие дома Вестероса. Ты хорошо понимаешь меня?

Мисария судорожно сглотнула, физически ощущая, как от его ледяной, непоколебимой уверенности по голой коже бегут табуны мурашек. Это было совершенно не похоже на обычное соблазнение — это была голая демонстрация первородной силы, перед которой у бывшей рабыни не оставалось иного выбора, кроме полного, добровольного подчинения.

— Я безраздельно служу тебе, мой принц, — выдохнула она, не смея отвести взгляд. — Что именно ты хочешь знать сегодня?

— Абсолютно всё о членах Малого Совета. Каждая жалкая медяшка, утаенная от королевской казны. Каждый смазливый мальчик или девственница, тайно приведенные в спальню лорда. Каждое письмо, отправленное вороном в обход королевы или короля. И начнем мы, пожалуй, с Великого Мейстера Меллоса.

Мисария мягко, но поспешно высвободилась из захвата. Она бесшумно подошла к изящному секретеру из черного дерева, отперла потайной ящик и достала оттуда пухлый пергаментный свиток, туго перевязанный неприметной черной бечевкой.

— Старик Меллос невероятно аккуратен, — проговорила шпионка, бережно разворачивая пергамент на столике перед принцем. — Но его услужливые младшие ученики и слуги из Цитадели — тоже всего лишь люди из плоти и крови. Они обожают крепкое арборское вино и молодых, уступчивых девиц. Наш Великий Мейстер ровно каждые две недели отправляет секретные депеши Архимейстеру в Старомест. И делает он это отнюдь не через королевскую воронятню, а через наемных курьеров, всегда останавливающихся в «Седьмом Небе».

— О чем именно эти письма? — заинтересованно прищурился Деймон, подавшись вперед.

— Исключительно о здоровье Визериса. Меллос с маниакальной точностью описывает каждую новую язву на дряблом теле короля, каждую его физическую или душевную слабость и… точный состав снадобий, которые он ему ежедневно скармливает. А еще — свои личные, подробные наблюдения за принцессой Рейнирой. Старик по крупицам составляет для Цитадели глубокий психологический портрет будущей правительницы.

Деймон тихо, понимающе усмехнулся. Мудрецы Цитадели и амбициозные Хайтауэры действовали в плотной, неразрывной связке уже не первое десятилетие. Старомест методично, шаг за шагом готовил благодатную почву для полного политического контроля над династией Драконов.

— Что у нас по казначейству? — деловито продолжал допрос мужчина.

— Лорд Лиман Бисбери кристально честен, но увы, слишком староват и слеп, — лукаво улыбнулась Мисария, чувствуя себя увереннее в родной стихии интриг. — Его проворные младшие писари из домов Редвинов и Хайтауэров годами нагло списывают тысячи золотых драконов на мифический «ремонт портовых доков» и «закупку отборного фуража». Эти огромные деньги тихой рекой уходят напрямую в купеческие гильдии Староместа. У меня есть точные копии настоящих расписок и их поддельных ведомостей.

— Просто превосходно, — Деймон стремительно поднялся с кресла, по-хозяйски забрал свиток со стола и легко, почти невесомо поцеловал Бледное Горе в висок.

Его мимолетное прикосновение было прохладным, как свежий утренний бриз.

— Ты проделала поистине прекрасную работу, моя милая. Заслуженную, щедрую награду заберешь у Ларджента на выходе. С завтрашнего дня ты увеличиваешь штат своих пташек ровно втрое. Золота я не пожалею. Мне нужны острые уши в каждом питейном заведении, у каждой цирюльни и, самое главное, под кроватью каждой спальни в Верхнем Городе.

— Как прикажешь, мой принц, — почтительно опустила глаза Мисария.

Она вдруг ощутила странную, невероятно пьянящую преданность этому пугающему человеку. Он впервые дал ей возможность почувствовать себя не просто дорогой девкой для утех знати, а реальным, смертоносным оружием в глобальной борьбе за власть.

Полночь уже давно миновала, когда Командующий стражей без малейшего шума, миновав сонных гвардейцев, проник в личные покои Великого Мейстера, расположенные в самой тихой части Твердыни Мейгора.

В спертом воздухе мейстерской обители густо, до рези в глазах пахло сушеными целебными травами, вековой книжной плесенью, толчеными минералами и сладковатым маковым молоком. На длинных дубовых столах в идеальном порядке расставлялись стеклянные колбы, пузатые реторты и пыльные, тяжеловесные фолианты в кожаных переплетах.

Сам старик Меллос сидел за массивным письменным столом при свете единственной толстой свечи. Он скрупулезно вглядывался сквозь толстые, искажающие глаза линзы очков в очередное развернутое донесение. Его тяжелая, многоярусная цепь, выкованная из высших металлов, тихо и ритмично позвякивала при каждом скрипе пера.

— Вы засиделись допоздна, Великий Мейстер, — раздался из абсолютной темноты дальнего угла мягкий, бархатный голос с издевкой.

Меллос вздрогнул так резко, что едва не опрокинул открытую чернильницу на ценный пергамент. Торопливо обернувшись, он с ужасом увидал принца Деймона, вальяжно и бесшумно опиравшегося на массивный стеллаж с редкими лекарствами. Таргариен с откровенной скукой вертел в длинных пальцах небольшую серебряную ложечку для смешивания притирок.

— Принц Деймон! — насмерть перепугался старик, судорожно, почти рефлекторно пытаясь прикрыть дрожащей ладонью лежавшее перед ним недописанное письмо. — Боги святые и праведные, вы чуть не лишили меня чувств! Что вы делаете в моих личных покоях в такой поздний час? Если вам срочно понадобилось снадобье от бессонницы или головной боли…

— О, можете не переживать, я сплю крепко, как младенец, Меллос, — хищно ухмыльнулся ночной гость, медленно, хищным шагом подступая к столу. — А вот у вас, судя по нездоровому цвету лица и трясущимся рукам, с соком мака явно образовался перебор. Или, быть может, дело вовсе не в настойках? Дело в нечистой совести?

Мейстер испуганно насупился, изо всех сил пытаясь вернуть себе утраченное академическое достоинство и статус непререкаемого мудреца:

— Ваше Высочество, я нижайше прошу вас высказаться яснее. Я верой и правдой служу королю, его семье и этому замку уже тридцать долгих лет…

— Вы верой и правдой служите исключительно Староместу, старик, — как кнутом отрезал Деймон, нависая над лекарем.

Голос аристократа опустился до ледяного, пробирающего шепота, а серебряная ложечка в его сильных пальцах с тихим, жалобным треском согнулась ровно пополам.

— Вы регулярно строчите подробнейшие отчеты в Цитадель о каждом вскочившем прыще на заднице моего августейшего брата. Вы в мельчайших, тошнотворных деталях описываете, как именно ваши экспериментальные настойки из серой гнили и ядовитые свинцовые примочки медленно, но верно разъедают его плоть.

Испещренное глубокими морщинами лицо Меллоса мгновенно потеряло остатки цвета, став похожим на старый пергамент. Круглые очки жалобно съехали на самый кончик его крючковатого носа.

— Это… это исключительно строгая медицинская документация! — сбивчиво, брызгая слюной пролепетал служитель Цитадели. — Архимейстеры обязаны знать о течении редких болезней государя, чтобы коллегиально подобрать ему самое лучшее, передовое лечение!

Деймон угрожающе наклонился над столом, грубо упершись ладонями прямо в разбросанные пергаменты. Его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от перекошенной от страха физиономии старика.

— Самое лучшее лечение, говорите? — переспросил Порочный Принц с откровенно издевательским прищуром. — Или, быть может, такое лечение, которое делает Визериса патологически вялым, удивительно сговорчивым и полностью зависимым от «мудрых» советов Отто Хайтауэра?

Мужчина брезгливо ткнул пальцем в один из флаконов.

— Вы ежедневно подмешиваете ему в питье маковое молоко в таких лошадиных дозах, от которых даже у здорового, взрослого быка помутится разум. Вы убеждаете доверчивого монарха прижигать малейшие царапины раскаленным железом вместо того, чтобы просто дать им спокойно зажить под чистой повязкой.

— Вы обычный воин, а не лекарь, принц Деймон! Вы совершенно ничего не смыслите в высоком искусстве исцеления! — взвизгнул Меллос, пытаясь отодвинуться.

Вместо ответа Деймон медленно, с наслаждением вытащил из-за пазухи перевязанный свиток, только что полученный от Мисарии. Он аккуратно, с демонстративной педантичностью положил его поверх недописанных писем мейстера.

— Зато я просто великолепно, лучше многих смыслю в древнем искусстве государственной измены, Меллос. В этом свитке — абсолютно полный, исчерпывающий список ваших тайных курьеров. Точные имена, даты отправок, дословные копии ваших секретных писем.

Аристократ выдержал театральную паузу.

— А в самом конце — подробное экспертное заключение лучших, независимых лекарей из Вольных Городов. Тех самых специалистов, которым я за щедрую плату показал точный химический состав ваших хваленых «успокоительных сборов» для правящего короля.

Принц замолчал, откровенно наслаждаясь тем, как у хваленого Великого Мейстера судорожно, в нервном тике задергалось нижнее веко. Внутренний нарцисс внутри нового разума Таргариена ликовал. Сломать волю уважаемого ученого мужа одним лишь весом правильно, вовремя поданного компромата было ничуть не менее приятно, чем играючи выбить из седла опасного врага на рыцарском турнире.

— Если этот прелюбопытный свиток завтра ранним утром совершенно случайно окажется на столе у Визериса… — вкрадчиво продолжал Деймон. Он почти ласково обвел пальцем тяжелую, звенящую цепь на шее ученого. — То даже легендарное мягкосердечие моего брата не спасет вас от плахи и топора палача. Тебя официально, перед всем честным народом объявят подлым отравителем короны.

Улыбка принца стала похожа на оскал.

— А твоя драгоценная Цитадель… о, поверь моему опыту, Архимейстеры публично, с радостью отрекутся от тебя в тот же день. Они назовут тебя выжившим из ума безумцем-одиночкой, лишь бы спасти собственную, запятнанную репутацию.

Меллос тяжело, прерывисто и хрипло задышал, хватая ртом воздух. Его узловатые, покрытые пигментными пятнами пальцы судорожно впились в деревянные края стола.

— Чего… чего именно вы хотите от меня, Ваше Высочество? — сдавленно, еле слышно спросил старик. Он был полностью сломлен и уничтожен, раздавлен тяжестью неопровержимых улик.

— Какая восхитительная, долгожданная прагматичность! — лучезарно просиял Деймон. Он слегка, почти по-дружески похлопал дрожащего мейстера по сгорбленному плечу. — Мне определенно нравится ваш новый, конструктивный настрой. Правила отныне будут предельно просты, Меллос. Вы, как и прежде, продолжаете усердно служить королю. Но с завтрашнего дня точный состав каждого снадобья, каждую добавленную целебную траву и каждый запланированный прижог вы лично, заранее согласовываете со мной.

Лицо принца вновь окаменело.

— Если Визерис хоть раз начнет клевать носом и засыпать на важных заседаниях Совета из-за вашей маковой дряни — я лично отрублю вам палец. За каждый подобный случай.

Меллос обреченно, судорожно закивал, покрываясь липким потом.

— Второе условие, — непререкаемым тоном продолжал наездник дракона, чеканя каждое произнесенное слово. — Абсолютно все ваши исходящие письма в Старомест отныне в обязательном порядке проходят строгую цензуру через меня. Вы будете писать только то, что я вам продиктую. Хайтауэры и Цитадель будут получать ровно ту искаженную информацию, которая выгодна мне.

Таргариен положил ладонь на эфес меча.

— Если я хоть краем уха узнаю, что вы тайком отправили хотя бы одну жалкую записку за моей спиной… моя «Темная Сестра» снесет вашу мудрую, седую голову значительно раньше, чем воробей успеет слететь с крыши этой башни. Мы договорились?

— Я… я предельно ясно понял вас, великий принц Деймон, — прошептал Меллос, низко опустив седую голову. — Я беспрекословно сделаю всё, как вы скажете.

— Вот и отлично, я знал, что мы поладим, — обворожительно улыбнулся победитель.

Он небрежно забрал со стола испорченную серебряную ложку, сунул ее в карман и бережно, заботливым жестом поправил съехавшую цепь на шее старика.

— Вы сделали единственно правильный выбор, Великий Мейстер. Будем отныне считать этот ночной разговор нашим маленьким, сугубо врачебным секретом.

Деймон покидал башню лекаря с чувством невероятно глубокого, пьянящего удовлетворения. Всего за один короткий вечер он стальной хваткой взял за горло сразу две важнейшие, ключевые артерии Красного Замка: обширную информационную сеть городских низов и полный медицинский контроль над шатким здоровьем короля.

Высокомерный Отто Хайтауэр до сих пор наивно полагал, что ведет сложную шахматную партию против импульсивного, прямолинейного и недалекого воина. Десница был уверен, что Порочный Принц способен исключительно на громкие, пьяные скандалы и пустую демонстрацию грубой силы. Интриган в зеленых одеждах понятия не имел, что в кромешной темноте, прямо за его спиной уже сплелась гигантская, липкая паутина, где каждая натянутая нить безошибочно сходилась к пальцам младшего Таргариена.

Аристократ вышел на открытую, продуваемую ветрами каменную галерею. Ночной, соленый шквал со стороны бурного Узкого Моря приятно и бодряще освежал разгоряченное лицо.

Впереди ждала кропотливая, нудная работа с украденными финансовыми ведомостями казны. А сразу за ней — тщательная, ювелирная подготовка следующего, важнейшего хода. Физическое устранение леди Реи Ройс в далекой Долине Аррен.

Командующий Городской стражей задумчиво посмотрел на едва виднеющиеся в ночной мгле очертания столицы и тихо, предвкушающе усмехнулся:

— Твой ход, сир Отто. Ну же, попробуй меня хоть чем-то удивить.

В деликатных вопросах устранения неугодных, высокопоставленных людей дилетанты из раза в раз совершают одну и ту же, совершенно фатальную ошибку. Они самонадеянно пытаются сделать всю грязную работу собственными, не предназначенными для этого руками.

Каноничный Деймон Таргариен в свое время поступил как полный идиот. Он прилетел в Долину Аррен лично на огромном драконе, встретил опостылевшую супругу в глухом лесу, нарочно испугал её скаковую лошадь, а затем собственноручно размозжил парализованной жене голову увесистым булыжником.

Это было топорно. Невероятно глупо. Абсолютный, позорный трактирный уровень примитивной интриги, выпячивающий прямую вину мужа прямо перед каждым лордом Семи Королевств.

Новый же, хладнокровный разум наездника Караксеса прекрасно понимал главное, незыблемое правило идеального политического убийства: твое лучшее алиби — это сотня независимых свидетелей. Свидетелей, которые могут поклясться богами, что видели тебя в пятистах милях от места кровавого преступления.

В кабинете Командующего у Железных Ворот уютно пахло плавленым сургучом, свежими чернилами и мокрым железом. За мутным окном монотонно накрапывал мелкий столичный дождь, а на дубовом столе перед мужчиной лежало короткое, написанное убористым почерком письмо. Без единой подписи, доставленное проверенным тайным курьером прямо из Чаророщи.

Мисария отрабатывала вложенное в нее золото до последнего медного гроша. Через своих надежных людей в суровой Долине она без труда вышла на одного обедневшего рыцаря из числа прямых вассалов могущественного дома Ройсов. Этот глупец умудрился задолжать астрономическую сумму денег безжалостным игорным домам Браавоса.

Продать точную информацию о любимом, уединенном маршруте утренней охоты леди Реи и слегка, почти незаметно надрезать кожаную подпругу у ее любимого скакового жеребца стоило ровно триста блестящих золотых драконов.

Абсолютно всё остальное с радостью сделали свирепые горные кланы Дикарей. Грязные оборванцы из племени Лунных Братьев, которых щедро подкупили отличным замковым оружием и краденым серебром. Им требовалось лишь устроить самую обычную, «случайную» засаду с криками в узком каменном ущелье. Лошадь понесла, подпруга лопнула, а гравитация завершила начатое.

Деймон аккуратно поднес уголок прочитанного пергамента к неровному пламени свечи. Сухая, пропитанная морской солью бумага мгновенно вспыхнула ярким, трескучим огоньком и всего за пару секунд превратилась в жалкую горстку невесомого серого пепла.

Принц расслабленно откинулся на спинку резного кресла, сложил руки домиком и позволил себе легкую, едва заметную улыбку победителя.

Рея Ройс при жизни была безусловно умна, невероятно горда и крайне ядовита на язык. В иное, более спокойное время из неё могла бы получиться весьма интересная, достойная соперница. Но сейчас она являлась лишь досадным, политически обидным балластом. Священные брачные узы намертво связывали амбициозному Таргариену руки, мешая заключить действительно выгодный союз с богатейшими Веларионами. Или, на худой конец, мастерски использовать статус завидного холостяка в своих будущих дворцовых комбинациях.

Теперь же эта назойливая проблема изящно решалась сама собой. И, что самое прекрасное в этом уравнении, обвинить в убийстве мужа не смог бы даже сам Семиликий.

Последние три недели Командующий стражей безвылазно, на виду у всех находился в Королевской Гавани. Он ежедневно, до седьмого пота тренировал новобранцев-стражников на плацу, регулярно обедал с Визерисом на глазах у доброй половины двора и каждый божий вечер показательно посещал королевскую септу вместе с маленькой принцессой Рейнирой.

— Железное, безупречное алиби, — тихо прошептал аристократ на певучем валирийском, неспешно размешивая серебряной ложечкой остывший, горьковатый травяной чай. — Ну давай, попробуй-ка подкопаться под это, многомудрый сир Отто.

Спустя четыре дня в Твердыню Мейгора, тяжело хлопая крыльями, прилетел крупный черный ворон прямиком из Рунного Камня.

Внеочередное заседание Малого Совета началось в крайне угрюмой, невероятно подавленной атмосфере. Визерис тяжело сидел во главе длинного стола с осунувшимся, мертвенно-бледным и глубоко опечаленным лицом. В трясущихся руках король судорожно сжимал распечатанное письмо с тяжелой, сломанной восковой печатью древнего дома Ройсов.

— Мои лорды, это просто ужасная, воистину трагическая весть, — тихо заговорил монарх, тяжело и прерывисто вздохнув. — Мейстер из Рунного Камня со скорбью сообщает… законная супруга моего брата, леди Рея Ройс, мертва.

По просторному залу заседаний тут же прокатился глухой, тревожный ропот. Престарелый лорд Лиман Бисбери искренне, огорченно качнул седой головой, а Великий Мейстер Меллос суетливо, пряча глаза, забормотал заученные слова погребальной молитвы милосердной Деве и мудрому Старику.

Деймон, как обычно сидевший по правую руку от царственного брата, картинно замер. На его породистом лице мгновенно отразилась сложнейшая, безупречно выверенная гамма чувств. От первоначального, искреннего недоверия и шока до глубокого, сдержанного мужского потрясения.

Нарциссический гений внутри него буквально упивался этой гениальной актерской игрой перед самой взыскательной публикой. Никакой фальшивой, наигранной истерики. Никаких дешевых крокодиловых слез. Лишь тяжелое, мрачное цепенение сурового воина, внезапно услышавшего о нелепой гибели той женщины, с кем его связывали пусть и весьма непростые, скандальные, но долгие годы законного брака.

— Как… во имя всех богов, как это произошло, Визерис? — хрипло спросил вдовец. Голос его прозвучал намеренно глухо, надломленно, совершенно без привычной, вызывающей дерзости.

— Чудовищный несчастный случай на утренней охоте, — с болью ответил государь, сочувственно, с братской любовью посмотрев на младшего Таргариена. — Пишут, что скаковая лошадь леди Реи внезапно понесла в узком ущелье. Говорят, пугливое животное смутили дикари из горных кланов, устроившие засаду. Лошадь скинула всадницу. Несчастная упала, страшно разбилась о камни… Лорд Джереми лично нашел ее истекающей кровью. Она скончалась через час, так и не приходя в сознание.

Отто Хайтауэр, сидевший ровно напротив, медленно, словно хищная птица, выпрямился в своем кресле. Его въедливый, патологически подозрительный взгляд намертво впился в бледное лицо Деймона. Десница отчаянно, словно ищейка, искал хоть малейшую фальшь. Хоть один предательски дернувшийся мускул, выдающий затаенную радость, облегчение или торжество.

— Какой неожиданный и… невероятно своевременный для некоторых уход, — сухим, бесстрастным тоном произнес Хайтауэр, обвиняюще подавшись вперед. — Дикари суровой Долины крайне редко нападают на хорошо вооруженных, конных дворян в такой близости от стен Рунного Камня. Не правда ли, мой дорогой принц Деймон? Вы ведь так хорошо, не понаслышке знаете те дикие места.

Таргариен медленно, словно нехотя, повернул голову к интригану. В его темно-фиолетовых глазах не вспыхнул ожидаемый гнев или ярость. Там застыла лишь глубокая, смертельно опасная, ледяная холодность человека, которого только что смертельно оскорбили.

— Вы прямо сейчас на что-то намекаете, сир Отто? — тихо, с леденящей кровь угрозой спросил вдовец. — Или в вашем воспаленном, изощренном уме вновь рождается очередная грязная сказка? Байка о том, что я, оказывается, научился летать на драконе сквозь стены Красного Замка, физически оставаясь при этом на глазах сотен людей в Королевской Гавани?

— Я лишь с присущей мне осмотрительностью отмечаю странность столь фатального совпадения, — упрямо не отступал Хайтауэр.

Он физически чувствовал, как из его рук стремительно выскользает очередной поводок контроля.

— Абсолютно всему двору прекрасно известно, как публично холодны и враждебны были ваши отношения с законной супругой. Вы никогда, ни на один день не скрывали своего открытого, высокомерного пренебрежения к славному дому Ройсов.

— Немедленно замолчите, Отто! — резко, по-львиному рявкнул Визерис. Король с оглушительным грохотом ударил раскрытой ладонью по дубовому столу, заставив подпрыгнуть кубки.

В зале совета мгновенно, как по волшебству, установилась мертвая тишина. Разгневанный монарх тяжело, с присвистом дышал, а на его впалых щеках выступили нездоровые, багровые пятна ярости.

— У вас осталась в душе хоть одна крошечная капля человеческого сострадания?! — с клокочущим гневом проговорил государь, переведя яростный, испепеляющий взгляд на своего главного советника. — Мой родной брат только что потерял жену! Он последние три долгие недели вообще не отходил от меня ни на один шаг! Мы вместе, за одним столом ужинали вчера вечером! И у вас, сир, хватает наглости обвинять его в том чудовищном горе, что произошло за сотни миль от нашей столицы?!

Десница слегка побледнел, внезапно осознав, что собственными руками снова угодил в мастерски расставленную ловушку. Жгучее, неконтролируемое желание побольнее уколоть триумфатора сыграло с ним злую, непростительную шутку. В глазах скорбящего Визериса эти параноидальные подозрения выглядели уже не как похвальная забота о безопасности государства, а как банальная, слепая и мелочная ненависть к царственной семье.

— Прошу простить меня, Ваше Величество, — покорно склонил голову Хайтауэр, с огромным трудом сдерживая подступающую к горлу желчь. — Я вовсе не желал оскорбить принца. Я лишь хотел сказать, что безопасность Долины настоятельно требует нашего внимания и тщательного расследования инцидента.

— Я сам, лично отправлюсь в Долину, — внезапно, твердым голосом произнес Деймон, с шумом отодвигая стул и поднимаясь с кресла.

Абсолютно все члены Совета удивленно, не веря своим ушам, уставились на него.

Мужчина гордо выпрямился, привычным жестом одернув полы темного, траурного камзола. В каждой черточке его позы читалось незыблемое, благородное достоинство.

— Рея была моей законной женой перед ликом богов и судом людей, — проговорил вдовец, открыто и прямо глядя на брата. — Наш династический брак никогда не был счастливым. И я не стану сейчас дешево лицемерить, делая вид перед лордами, будто любил её больше собственной жизни. Но она была гордой, смелой женщиной из древнего, уважаемого дома. Я просто обязан присутствовать на ее погребении. Я должен личной рукой, от имени короны отдать дань уважения дому Ройсов и выразить искренние соболезнования ее скорбящему дяде.

Визерис посмотрел на стоявшего перед ним брата с невероятной, распирающей грудь гордостью и искренней теплотой. В этот возвышенный момент вечно скандальный Порочный Принц казался монарху истинным воплощением рыцарства и мудрости. Человеком, который нашел в себе силы перешагнуть через старые, личные обиды исключительно ради чести их великой семьи.

— Это… это невероятно достойный, мужской поступок, Деймон, — растроганно, со слезами на глазах произнес правитель. — Я безмерно горжусь тобой. Возьми с собой целую роту отборных Золотых Плащей для личной охраны в пути. И передай лорду Джереми, что корона всецело разделяет их тяжелую скорбь.

— Благодарю тебя за доверие, брат, — коротко, с достоинством наклонил голову принц.

Он не удержался и бросил на сидящего Отто короткий, исполненный абсолютного, издевательского превосходства взгляд.

Десница сидел неподвижно, как статуя, сжав зубы до скрипа эмали. Он проиграл этот важнейший раунд с оглушительным, позорным треском. Ненавистный Таргариен не просто чужими руками избавился от ненужной, мешающей жены. Он играючи получил полную, легальную свободу для заключения нового политического брака, невероятно укрепил свой моральный авторитет в глазах короля, и теперь официально отправлялся в Долину в безупречном статусе благородного, всепрощающего скорбящего вдовца.

Поздним вечером того же дня, перед самым отбытием, Деймон расслабленно стоял на широком каменном балконе в покоях принцессы Рейниры.

Девочка-наследница уютно устроилась прямо у его ног на мягком бархатном пуфе. Она крепко обняла колени и задумчиво глядела на мерцающие далеко внизу, словно светлячки, огни засыпающей столицы. Тонкие пальцы принцессы нервно, без остановки крутили изящный валирийский кулон, подаренный любимым дядей.

— Ты надолго уезжаешь? — тихо, с плохо затаенной детской грустью спросила она, не поднимая глаз.

— Совсем ненадолго, моя маленькая драконица, — мужчина мягко, по-отечески положил руку ей на плечо, и его сильные пальцы слегка сжали хрупкую ткань её ночного платья. — Дела чести нашего дома требуют моего скорейшего присутствия в Рунном Камне. Но клянусь, я вернусь обратно быстрее, чем ты успеешь по-настоящему соскучиться.

Рейнира доверчиво повернула к нему лицо. В ее огромных, фиалковых глазах красиво отражался серебристый свет полной луны.

— Алисента весь вечер говорит, что тамошние лорды Долины люто ненавидят тебя. Она говорит, что они злые и могут попытаться навредить тебе в пути или на похоронах.

Деймон тихо, гордо и самодовольно усмехнулся в темноту.

Юная Алисента Хайтауэр просто на отлично, слово в слово усвоила его жесткие уроки. Теперь покорная дочь Десницы исправно, как заведенная кукла, транслировала нужные, правильные мысли прямо в доверчивые уши принцессы. Она виртуозно формировала у наследницы романтичный образ «бесстрашного дяди-героя, благородно идущего прямо в логово врагов ради защиты семейной чести».

— Эти северные лорды Долины — всего лишь трусливые овцы, Рейнира, — прошептал принц.

Он наклонился к племяннице, заставляя ее смотреть прямо в свои горящие гипнотическим светом глаза.

— Овцы могут сколько угодно громко блеять и злобно скалить тупые зубы из-за забора. Но они никогда, ни при каких обстоятельствах не посмеют напасть на взрослого, огнедышащего дракона. Крепко запомни это правило. Твой отец вечно переживает только за то, что шепотом скажет двуличный двор. Я же думал, думаю и всегда буду думать только о том, как сделать наш великий дом непобедимым.

— Я буду очень ждать тебя, — выдохнула девочка. Она прижалась теплой щекой к его широкой ладони, ища защиты. — Этот огромный замок без тебя сразу кажется совсем пустым, холодным и чужим.

— Я знаю это чувство, — сочувственно ответил искусный манипулятор, скульптируя её безоговорочную преданность с точностью гениального ювелира. — Пока меня не будет в столице, всегда держи милую Алисенту рядом с собой. Внимательно слушай, о чем именно говорит ее хитрый отец, запоминай всё. И главное помни: по-настоящему верить в этом мире ты можешь только мне.

— Только тебе, — словно священную, нерушимую клятву покорно повторила будущая королева.

Перед самым рассветом, когда закованные в сталь Золотые Плащи уже вовсю седлали боевых коней в мощеном дворе Твердыни Мейгора, Командующий улучил пару минут для тайной, прощальной встречи. Алисента ждала его в затененном, скрытом от чужих глаз переходе Прохода Богов.

Сломленная дочь Десницы прибежала на зов пламенеющая, тяжело и рвано дышащая, с искусанными в кровь от нервного волнения губами. Едва тяжелая дубовая дверь закрылась за ее спиной, Деймон одним властным рывком прижал её к холодной каменной стене. Он накрыл её трепещущие губы властным, жестким и требовательным поцелуем хозяина, от которого у неискушенной девушки мгновенно подкосились колени.

— Ах… Деймон… — судорожно, со стоном выдохнула она, когда мужчина наконец милостиво дал ей сделать спасительный глоток воздуха. — Отец… мой отец просто рвет и мечет в своих покоях. Он в бешенстве. Он прямо сейчас собирает и пишет какие-то секретные письма для лордов Долины… Он хочет, чтобы они искусственно подняли страшный шум на похоронах леди Реи и официально потребовали от короны вернуть её огромное приданое.

— Пусть собирает свои бумажки, — пренебрежительно прошептал Таргариен.

Его губы жадно скользили по ее бьющейся, горячей жилке на шее, словно выжигая на нежной коже свой невидимый, но несмываемый след собственности.

— Вся его мышиная суета совершенно бесполезна. Полезно для нас совершенно другое. Пока меня не будет в Гавани, ты продолжишь каждый вечер приходить к Визерису. Ты будешь нежно и ласково утешать его. Ты будешь мягко шептать ему на ухо, как невыносимо тяжело мне дается эта скорбная поездка, и как сильно я, забыв о себе, переживаю за честь короны.

Он отстранился, заглядывая в ее затуманенные страстью глаза.

— Ты сделаешь всё так, чтобы к моему триумфальному возвращению брат сам, по собственной воле размечтался навязать мне новый, истинно королевский и выгодный брак.

— Какой еще брак? — в сорвавшемся голосе Алисенты прорезалась внезапная, дикая, собственническая ревность.

Мужчина слегка, до легкой боли сжал её тонкую талию, доводя запутанную девушку до сладкого, невыносимого мучения неопределенности:

— Тот самый политический брак, который окончательно раздавит твоего надменного отца, моя милая. Не переживай об этом… Для меня ты всегда останешься моей самой ценной, самой любимой и покорной тайной. А теперь поцелуй меня на прощание. И всегда помни, чьему именно приказу ты отныне подчиняешься.

Алисента с готовностью обвила его крепкую шею руками, отдаваясь победителю с фанатичным, пугающе отчаянным порывом.

Спустя всего час принц Деймон Таргариен, восседая во главе вооруженного до зубов отряда из пятидесяти лучших Золотых Плащей, гордо выехал через открытые Королевские Врата. Впереди его ждал мрачный Рунный Камень, грамотное юридическое оформление своих наследственных прав и окончательная, кровавая зачистка северной Долины от шпионского присутствия Хайтауэров.