Черный Замок не строился в привычном понимании этого слова. Он был вырван из земной тверди и подвешен в воздухе чудовищной, неестественной силой. Когда бронированный маг-поезд, прорвавшись сквозь пелену магнитных бурь, с натужным воем тормозных систем остановился на краю исполинского кратера, команда гильдии «Черный Лед» смогла воочию оценить масштаб мании величия Северного Сёгуната.

Цитадель Такеды Наобуми парила над бездонной пропастью. Огромные, иссиня-черные скальные массивы, закованные в багровую флорентийскую сталь, медленно вращались вокруг центральной башни, удерживаемые сложной сетью гравитационных векторов и магнитных полей. Архитектура замка игнорировала геометрию и здравый смысл: мосты обрывались в пустоту, водопады текли снизу вверх, испаряясь в свинцовом небе, а оборонительные бастионы висели под перевернутыми углами. Воздух здесь был густым, как кисель. Он имел отчетливый металлический привкус крови и озона, а атмосферное давление заставляло барабанные перепонки болезненно пульсировать.

— Я сейчас блевану, — честно признался Студент, сползая по стенке вагона. Его портативные сканеры сошли с ума еще десять километров назад, экраны просто залило сплошным красным светом зашкаливающих аномалий. — Господин Мразко, гравитация здесь не статична. Она пульсирует. Они используют само притяжение планеты как генератор маны! Мои внутренние органы сейчас весят килограммов по двадцать каждый!

Ржавый Гвоздь, кряхтя и сыпля отборными имперскими проклятиями, закинул на плечо роторный гранатомет. Ветеран двигался тяжело, припадая на металлическую ногу, чьи сервоприводы жалобно скулили под возросшей нагрузкой.

— Заткнись, пацан, и дыши ртом, — прохрипел штурмовик, вытирая пот со лба. — Подумаешь, тяжеловато. В учебке под Уфой прапорщик заставлял нас бегать кроссы с пудовыми гирями в рюкзаках, а тут просто местная специфика. Урраг, ты там как? Не похудел от диеты?

Глубинный орк спрыгнул на перрон с грацией бетонной плиты. Каменные плиты под его ногами пошли глубокими трещинами. Гигант блаженно потянулся, так что его суставы хрустнули с громкостью артиллерийских выстрелов. Увеличенная масса, казалось, ничуть его не беспокоила, а лишь добавляла приятной тяжести в движениях.

— Хорошее место, — пророкотал Урраг, принюхиваясь к воздуху, пропитанному запахом озона и пота тысяч солдат. — Пахнет дракой. Большой дракой.

Ильяс Михеевич Мразко сошел с подножки поезда последним. Черный тактический сюртук сидел на нем безупречно, а на лице, высеченном из арктического льда, не дрогнул ни один мускул. Аристократ не испытывал дискомфорта от гравитационного пресса. Для Пространственного мага пятого ранга изменить вектор притяжения вокруг собственного тела было так же естественно, как дышать. Он просто создал вокруг себя микро-сингулярность с отрицательной массой, идеально компенсируя давление Сёгуната.

В сознании серба довольно заворочался Малик Дэ Сад. Демон по-собачьи втянул ноздрями ауру Черного Замка и разразился хриплым, вибрирующим смехом.

— О, Мразко, ты только посмотри на этот цирк уродов! — Владыка Инферно откровенно наслаждался открывшимся видом. — Они пытаются играть в богов, подвешивая камни в воздухе. Какой нерациональный расход энергии! Знаешь, что будет самым смешным? Если ты просто выключишь их магниты. Представь этот звук! Миллионы тонн камня, стали и мяса рухнут на дно кратера. Мы даже руки не испачкаем. Я требую, чтобы ты обрушил этот замок!

— Глобальное обрушение повредит инфраструктуру и оружейные склады, которые мы собираемся конфисковать, — мысленно, с ледяной логикой ответил Ильяс. — К тому же, Императору нужна функционирующая армия, а не братская могила. Мы будем убивать адресно. Стерильно. Без лишней траты потенциала.

— Скучный, прагматичный ублюдок, — беззлобно констатировал Малик, устраиваясь в партере разума в ожидании зрелища.

Перрон, вырубленный в скале на краю кратера, не был пуст. Встреча гостей была организована с максимальным размахом и демонстрацией силы. Вдоль широкой дороги, ведущей к парящим воротам цитадели по мосту из спрессованного силовыми полями черного песка, выстроились две тысячи самураев. Это была не почетная гвардия в шелках, а тяжелая пехота Северных провинций. Закованные в массивные, багровые доспехи, они стояли неподвижно, как монолиты. Каждый из них излучал ауру подавления. Над их головами дрожал воздух от работающих магнитных щитов.

В самом начале моста делегацию гильдии «Черный Лед» ждал встречающий. Это был мужчина гигантского роста, немногим уступающий Уррагу, чье лицо скрывала устрашающая маска-мэнгу в виде демона с гипертрофированными клыками. В его руках покоился не традиционный меч, а исполинский боевой молот-канабо, усеянный шипами, каждый из которых светился от переполняющей его гравитационной маны.

— Сёгун Такеда Наобуми получил ваше дерзкое послание, — голос встречающего, усиленный магией, ударил по ушам команды подобно физической волне. — Лишь истинные безумцы или смертники могли осмелиться явиться сюда после того, что вы совершили на перевале. Вы пришли на Ритуал Крови и Стали, гайдзины. Назад пути нет.

Гвоздь сплюнул на идеально чистый камень перрона, сдвинул на затылок воображаемую фуражку и цинично оскалился.

— Слушай, рогатый, — прохрипел ветеран, похлопывая по стволу гранатомета. — Мы сюда не лекции по этикету слушать приехали. Мы гильдия наемников. Мы пришли забрать ваш дурацкий титул, навалять вашему начальству и выпить ваше лучшее сакэ. Где тут записывают на мордобой?

Великан с молотом глухо зарычал. Воздух вокруг Гвоздя мгновенно уплотнился, пытаясь раздавить наглеца всплеском локальной гравитации. Металлическая нога наемника скрипнула, угрожая сломаться, а каменные плиты под ним просели на ладонь.

Но Ильяс не позволил своим людям тратить силы до выхода на арену. Архимаг сделал один легкий шаг вперед.

— Нулевой цикл, — небрежно бросил серб.

Пространство между гигантом и Гвоздем мгновенно лишилось всякого тепла. Абсолютный вакуум, лишенный кинетической энергии, стал непреодолимым барьером для гравитационного всплеска. Давление рассеялось, не найдя точки опоры в вымороженном эфире. Великан пошатнулся, его молот резко потяжелел, лишившись магической поддержки, и с грохотом рухнул на камень, выбив сноп искр. Иней стремительно пополз по рукояти оружия, покрывая багровую броню встречающего. Японец с хрипом отдернул руки от промерзшего металла, чтобы не лишиться кожи.

— Не стоит расплескивать ману до начала турнира, — холодно и надменно произнес Мразко, глядя прямо в прорези маски-мэнгу. — Выглядит жалко. Веди нас на арену.

Командир гвардии, тяжело дыша и с трудом отрывая взгляд от своих обледенелых рук, молча развернулся. Он больше не пытался давить аурой. Холод, исходящий от этого северного аристократа, пробирал до костей, игнорируя любые защитные поля.

Команда двинулась по мосту из магнитного песка. С двух сторон их окружала бездна кратера, а впереди чернели циклопические врата замка. Самураи, мимо которых они проходили, провожали чужаков тяжелыми, полными ненависти взглядами, но никто не смел нарушить строй.

Сирена, как и было приказано, не шла вместе с ними. Идеальный ассасин растворилась еще в вагоне поезда, став невидимой частью этого мрачного места. Она не использовала порталы — она передвигалась по теням и крошечным каплям влаги, оседающим на доспехах стражников. Ильяс чувствовал ее присутствие периферийным сознанием: холодная, смертоносная струна, готовая лопнуть в любой момент и перерезать глотку тому, кто попытается ударить в спину.

Внутренний двор Черного Замка представлял собой гигантскую амфитеатр-арену, вырубленную прямо в теле парящей скалы. Трибуны уходили вверх ярусами, и каждый из них был забит элитой Северных провинций: генералами, главами кланов, мастерами боевых искусств и артефакторами. Тысячи глаз смотрели на арену, ожидая крови.

Сама арена была засыпана не обычным песком, а тяжелой, магнитной стружкой. Под ней скрывались колоссальные рунические плиты, позволяющие бойцам манипулировать полем битвы. Попасть сюда означало вступить на территорию, где физика полностью подчинялась хозяевам замка.

На возвышении, в специальной ложе, отделенной от арены силовым барьером, восседал Сёгун Такеда Наобуми. Он не был стар. Это был мужчина в самом расцвете сил, с жестким, волевым лицом, пересеченным глубоким шрамом. На нем не было тяжелой брони — лишь черное кимоно. Но пространство вокруг Сёгуна искажалось так сильно, что его фигура казалась размытой, словно он находился в центре черной дыры. Он излучал не жар, как Император, а абсолютную, подавляющую тяжесть.

Встречающий гигант вывел команду Ильяса прямо в центр магнитной арены и спешно отступил за пределы силового контура. Барьеры за их спинами сомкнулись, отрезая путь к отступлению.

Мразко стоял в центре, заложив руки за спину. Морозный купол вокруг него медленно расширялся, заставляя черную стружку под ногами покрываться серебристым инеем. Гвоздь передернул затвор гранатомета, а Урраг, радостно оскалившись, вогнал свой тесак прямо в магнитный песок, опираясь на него, как на трость. Студент, бледный как полотно, судорожно проверял заряды в своих компактных щит-генераторах, молясь всем известным богам.

Над ареной повисла тишина, нарушаемая лишь гулом гравитационных полей.

— Вы просили крови, варвары, — голос Сёгуна Такеды прозвучал тихо, но благодаря акустической магии он был слышен каждому зрителю на трибунах. В этом голосе не было ярости, лишь холодное, профессиональное презрение. — Вы оскорбили клан Такеда, уничтожили наш патруль и бросили вызов законам Севера. Ритуал Крови и Стали не терпит слабаков. Вы заявили, что заберете мой титул. Что ж. Докажите свое право хотя бы умереть на этом песке.

Сёгун поднял руку, и трибуны взорвались ревом.

— Первый круг! — провозгласил Такеда. — Испытание тяжестью!

Из четырех массивных туннелей, ведущих на арену, одновременно вырвались бойцы. Это не были обычные самураи. Это был элитный ударный отряд — двадцать мастеров ближнего боя, закованных в черные композитные экзоскелеты. Их особенностью было оружие: вместо мечей они использовали тяжелые, шипастые цепы, шары которых представляли собой концентрированные сгустки гравитационной массы.

Они не стали тратить время на поклоны или угрозы. Синхронизировав свои магнитные щиты, они рванули к центру арены со всех сторон, беря команду Ильяса в кольцо. Земля под их ногами дрожала, а скорость была неимоверной.

— Слишком много мяса, слишком мало времени, — философски заметил Гвоздь, вскидывая роторный гранатомет.

Ветеран не стал стрелять в бойцов. Он направил стволы прямо в магнитный песок арены перед наступающей линией врагов.

— Жри, сука! — заорал штурмовик и нажал на спуск.

Грохот разорвал перепонки. Десятки алхимических зарядов впились в грунт и сдетонировали. Это была не взрывчатка. Это были мины, начиненные концентрированной крио-кислотой и липким алхимическим напалмом. Магнитная стружка взметнулась в воздух плотной, непроницаемой стеной, которая мгновенно превратилась в коррозийное, горящее облако.

Самураи, разогнанные своими грави-ускорителями, не успели затормозить. Первые пятеро бойцов на полном ходу влетели в кислотную завесу. Их хваленые магнитные поля, рассчитанные на отклонение металла, оказались абсолютно бесполезны против химической реакции. Крио-кислота прожгла их композитную броню за секунду, добираясь до плоти. Дикие, нечеловеческие крики огласили арену, когда бойцы падали в песок, пытаясь содрать с себя плавящиеся шлемы.

Но остальные пятнадцать не сбавили ход. Они изменили векторы, взмыв в воздух по крутой дуге, и обрушились на команду сверху, раскручивая свои гравитационные цепы. Один удар такого шара мог расплющить танк.

Урраг радостно взревел. Он ждал именно этого.

Глубинный орк не стал уклоняться. Он присел, пружиня огромными ногами, и рванул навстречу падающим сверху бойцам. Его масса была колоссальной, а ярость не знала границ.

Один из самураев обрушил свой цеп прямо на голову зеленокожего гиганта. Оружие, весящее несколько тонн из-за гравитационной магии, со свистом рассекло воздух. Урраг подставил под удар левое предплечье. Раздался тошнотворный хруст — кость орка треснула, но не сломалась, а зачарованная кожа выдержала чудовищное давление.

А затем Урраг ударил в ответ.

Он не использовал тесак. Он просто схватил самурая за ногу прямо в воздухе. Гигант крутанулся на месте, используя инерцию врага, и с размаху впечатал закованного в броню бойца в магнитный песок арены. Удар был такой силы, что рунические плиты под ареной пошли трещинами, а сам самурай превратился в бесформенную груду изломанного металла и фарша.

— Один! — рявкнул орк, не обращая внимания на болтающуюся левую руку, регенерация которой уже начала сращивать кости с противным чавкающим звуком. Он перехватил тесак здоровой рукой и широким замахом разрубил пополам еще одного приземлившегося врага, проигнорировав его магнитный щит, как тонкую бумагу.

Гвоздь поливал арену огнем, прикрывая Студента. Артефактор, трясясь от ужаса, развернул вокруг них компактный плазменный купол. Тяжелые гравитационные шары врезались в щит, заставляя его мерцать и проседать, но Студент маниакально дергал тумблеры, перенаправляя энергию с запасных батарей.

— Они давят массой! Щит долго не продержится, господин Мразко! — истерично закричал Студент, когда очередной цеп оставил на куполе глубокую вмятину.

Ильяс, до этого момента небрежно уклонявшийся от летящих в него обломков, перевел взгляд на оставшихся десятерых самураев, которые, поняв, что лобовая атака не сработала, начали водить вокруг них хоровод, усиливая гравитационное давление на центр арены. Песок под ногами команды начал проседать, превращаясь в воронку. С каждой секундой притяжение возрастало.

— Вы пытаетесь задавить нас массой? — ледяным тоном произнес Архимаг, и его голос без труда пробил акустический барьер арены. — Как предсказуемо. Вы слишком зависите от законов Ньютона.

Аристократ плавно поднял правую руку, закованную в черную перчатку.

— Закон термодинамики гласит: система, лишенная тепловой энергии, теряет способность к совершению работы, — констатировал Ильяс. — Абсолютный Распад. Термальный коллапс.

Серб резко сжал пальцы в кулак.

Магия пятого ранга ударила не по людям. Она ударила по пространству арены. Ильяс выкачал всю кинетическую и тепловую энергию из радиуса тридцати метров.

Эффект был мгновенным и катастрофическим. Гравитационная воронка, созданная самураями, просто перестала существовать. Магнитные поля, потеряв энергию, схлопнулись. Температура на арене рухнула до минус ста градусов за тысячную долю секунды.

Самураи, бегущие по кругу, застыли. Синтетическое масло в сервоприводах их экзоскелетов кристаллизовалось. Сверхпроводники, питающие гравитационные ядра оружия, лопнули от перепада температур. Бойцы, разогнанные до высоких скоростей, попытались сделать шаг, но их суставы, ставшие хрупкими как стекло, просто сломались.

Один за другим закованные в черную композитную броню воины начали падать на промерзший песок, разбиваясь на куски. Кровь в их венах замерзла быстрее, чем они успели почувствовать боль. Десять ледяных статуй с грохотом осыпались на арену, превратившись в груду перемороженного лома и плоти.

Трибуны замерли в шокированном молчании. Элита Северных провинций не могла поверить своим глазам. Ударный отряд, способный сравнять с землей небольшой город, был уничтожен за пару минут без единого прямого заклинания. Северный варвар даже не сдвинулся с места.

Малик Дэ Сад заливался лающим, безумным смехом.

— Да! Да!! — вопил демон, упиваясь страхом, повисшим над стадионом. — Покажи им, что такое настоящая физика, Мразко! Разотри их в порошок! Заморозь им глаза, чтобы они даже плакать не могли!

Ильяс не обращал внимания на демона. Он стряхнул с манжеты микроскопическую кристаллинку льда и перевел взгляд на ложу Сёгуна.

— Первый круг окончен, Такеда, — равнодушно бросил Архимаг. — Пришли кого-нибудь, кто не рассыпается от легкого сквозняка. Мне становится скучно.

Лицо Сёгуна на возвышении потемнело. Он медленно поднялся со своего трона. Воздух вокруг него пошел такой плотной рябью, что исказил контуры барьера.

— Скучно? — голос диктатора был похож на скрежет гранитных плит. — Ты играешь с температурой, гайдзин. Но температура бессильна перед чистой массой. Ты хочешь настоящей битвы? Ты ее получишь.

Такеда Наобуми не стал отправлять очередной отряд безликих солдат. Он обернулся к своей свите.

— Выпустить Близнецов Орочи, — приказал Сёгун.

На трибунах пронесся шепот, полный благоговейного ужаса. Близнецы Орочи были легендой Северных провинций. Личные палачи Сёгуна. Мастера-архимаги, чья синергия позволяла им создавать локальные черные дыры.

Из огромных железных врат на противоположном конце арены медленно вышли два человека. Они были абсолютно одинаковыми: высокие, худощавые, лысые, с бледной, покрытой татуировками-рунами кожей. На них не было брони, лишь широкие штаны. В руках они не держали оружия. Их оружием было само пространство.

Они двигались синхронно, словно зеркальные отражения друг друга. Когда они ступили на песок, гравитация на арене сошла с ума. Мелкие камни и обломки брони убитых самураев начали медленно подниматься в воздух, закручиваясь вокруг Близнецов в подобие орбитального кольца.

— Урраг, Гвоздь, назад, — резко скомандовал Ильяс, его глаза сузились. Впервые с момента прибытия в Японию Архимаг почувствовал реальную, физическую угрозу. Эти двое генерировали аномалию, сопоставимую с силой самой Снежной Принцессы.

— Да ладно, командир, мы только разогрелись! — возмутился Гвоздь, но, увидев, как ствол его тяжелого гранатомета начинает самопроизвольно изгибаться под воздействием чужого магнитного поля, спешно попятился к краю арены, утаскивая за шкирку побледневшего Студента. Урраг недовольно рыкнул, но подчинился, вонзив тесак в камень, чтобы его не утянуло в воронку.

Близнецы остановились в двадцати шагах от Ильяса. Они не произнесли ни слова. Они синхронно подняли правые руки и скрестили их перед собой.

— Гравитационный Разлом! — крикнул один из них, и это был не просто звук, это был приказ самой реальности.

Пространство между ними и Ильясом с тошнотворным треском разорвалось. Возникла локальная сингулярность — абсолютно черная сфера размером с пушечное ядро, которая начала всасывать в себя всё окружающее. Песок, воздух, свет — всё устремилось в эту пасть. Сила притяжения была чудовищной. Ильяса потащило вперед, его сапоги оставляли глубокие борозды на промерзшем песке.

Малик Дэ Сад взревел, но на этот раз не от восторга, а от ярости.

— Они ломают пространство, Мразко! — заорал демон. — Это не игрушки! Если эта херня коснется тебя, тебя размажет до состояния одномерной струны! Жги! То есть, морозь! Морозь всё к демонам собачьим!

Ильяс не паниковал. Паника — это потеря энтропии.

Архимаг вонзил каблуки в монолитную руническую плиту, скрытую под песком, намертво приморозив свои подошвы к камню. Он стоял под углом в сорок пять градусов, сопротивляясь тяге черной дыры. Его плащ трепетал, готовый порваться на лоскуты.

— Сингулярность требует колоссальной кинетической энергии для поддержания горизонта событий, — мысленно проговорил серб формулу, разводя руки в стороны. Его глаза вспыхнули ледяным, нечеловеческим светом. — Если остановить вращение частиц на субатомном уровне, масса потеряет плотность.

Мразко активировал абсолютный предел своего пятого ранга.

— Коллапс Энтропии. Мертвый Вакуум.

Ильяс не пытался заморозить самих Близнецов — они были защищены своим же полем. Он атаковал саму сингулярность. Он влил всю свою свободную ману в точку пространства прямо перед черной сферой, понизив температуру до математического абсолютного нуля. Минус 273,15 градуса по Цельсию. Точка, где останавливается даже время.

Физика содрогнулась.

Черная дыра, созданная Близнецами, питалась движением и массой. Но когда она втянула в себя кусок пространства, лишенный любой кинетической энергии, её идеальный баланс нарушился. Вакуум Ильяса сработал как антиматерия для гравитации. Сфера сингулярности подавилась. Она начала мерцать, пульсировать, испуская ослепительные вспышки жесткого гамма-излучения.

Близнецы Орочи расширили глаза от ужаса. Они попытались разорвать связь с заклинанием, но было поздно. Их собственная магия вышла из-под контроля, отравленная абсолютным нулем.

Раздался звук, похожий на раскалывающийся стеклянный купол небес. Сингулярность схлопнулась внутрь себя и взорвалась волной инвертированной гравитации.

Ударная волна разошлась во все стороны, но основную её часть Ильяс успел отвести в небо, выстроив наклонную ледяную плоскость. Близнецам повезло меньше. Их отшвырнуло назад с такой силой, что они пробили силовые барьеры арены и впечатались в отвесную скалу трибун, оставив в камне два глубоких, окровавленных кратера. Мастера гравитации погибли мгновенно, их кости превратились в труху под воздействием собственной отраженной магии.

Ильяс Михеевич Мразко медленно выпрямился. Лед на его сапогах растаял. Дыхание Архимага было тяжелым, а на виске выступила крошечная капелька пота — применение такой магии требовало колоссального напряжения нейронной сети. Но его лицо оставалось бесстрастным.

Он поднял взгляд на ложу Сёгуна. Барьер перед Такедой пошел трещинами от остаточной ударной волны.

— Ты называешь это массой, Такеда? — голос серба, усиленный акустикой разрушенной арены, хлестал наотмашь. — Это просто фокусы с притяжением. У твоего Сёгуната нет основы. Вы играете с силами, которых не понимаете.

Арена потонула в гробовом молчании. Элита Севера, только что видевшая смерть своих лучших магов, была парализована ужасом. Гайдзин не просто победил. Он унизил саму суть их магии.

Такеда Наобуми медленно перешагнул через потрескавшийся силовой барьер своей ложи и шагнул прямо в пустоту. Он не упал. Сёгун плавно, словно спускаясь по невидимым ступеням, опустился на искореженный песок арены.

— Ты силен, варвар, — голос Сёгуна был лишен прежнего высокомерия. В нем звучала только смертельная, ледяная ярость. — Твой контроль температуры поражает. Ты уничтожил мою гвардию и моих палачей. Но ты забываешь главное правило Ритуала Крови и Стали.

Такеда медленно вытащил из ножен на поясе свой меч. Это был не плазменный клинок. Это был древний, выкованный из метеоритного железа тати. Лезвие меча было абсолютно черным и не отражало свет. Оно поглощало его.

— Победитель забирает всё, только если убьет Сёгуна, — Такеда встал в боевую стойку. Гравитация вокруг него стала настолько плотной, что свет начал искривляться, образуя вокруг диктатора визуальное гало. — И я не пошлю против тебя больше никого. Я, Такеда Наобуми, Архимаг Гравитации, лично раздавлю твое сердце и брошу его псам.

Воздух над ареной Черного Замка стал густым и вязким, словно невидимый океан внезапно обрушился на трибуны. Черный тати в руках Сёгуна Такеды Наобуми не просто не отражал свет — он втягивал его в себя, оставляя в пространстве темный, пульсирующий шлейф. Это оружие не нуждалось в заточке. Метеоритное железо, закаленное в эпицентре гравитационных аномалий, разрывало молекулярные связи любой материи, с которой соприкасалось.

Такеда не стал тратить время на театральные стойки. Он просто исчез.

Для обычного глаза это выглядело как телепортация, но Ильяс Михеевич Мразко, чье восприятие было усилено Пространственной магией до предела, видел всё иначе. Сёгун изменил вектор притяжения перед собой, создав гравитационный колодец, в который его собственное тело ухнуло с ускорением в несколько десятков «g». Это был не прыжок, это было падение по горизонтали со сверхзвуковой скоростью.

Черный клинок беззвучно разрезал пространство, метя прямо в шею Архимага.

Мразко не стал отпрыгивать — от гравитации невозможно убежать. Он выставил вперед правую руку, формируя на предплечье щит из абсолютно плотного, спрессованного до алмазной твердости льда, усиленного пространственной складкой.

Удар.

Звука столкновения не было. Вместо него раздался тошнотворный, низкочастотный гул, от которого у зрителей на нижних ярусах трибун пошла кровь из ношей и ушей. Кинетическая энергия удара, умноженная на чудовищную массу, вложенную Такедой через клинок, обрушилась на ледяной щит серба.

Пространственная складка Ильяса заскрипела, поглощая колоссальное давление. Лед под ней пошел сетью трещин, но выдержал. Зато не выдержала сама арена. Магнитная стружка и рунические плиты под ногами сражающихся просто испарились в радиусе десяти метров. Образовался кратер идеальной сферической формы, на дне которого стояли два Архимага.

— А он крепкий орешек! — радостно завопил Малик Дэ Сад, чей голос с трудом пробивался сквозь звон в ушах Ильяса. — Смотри, Мразко, он даже не вспотел! Отруби ему руки, пока он не расплющил нас в блин!

Такеда, не меняя выражения лица, увеличил давление на клинок.

— Твой лед крепок, варвар, — проскрежетал Сёгун, чьи глаза горели фанатичным огнем. — Но масса всегда побеждает. Гравитационный Пресс.

Вес черного меча внезапно возрос до нескольких сотен тонн. Ледяной щит Ильяса брызнул осколками. Серб успел разорвать дистанцию Пространственным Сдвигом за миллисекунду до того, как тати опустился на дно кратера. Оружие ушло в сплошной камень по самую гарду, вызвав локальное землетрясение. Черный Замок вздрогнул, несколько парящих башен на периферии цитадели опасно накренились, потеряв синхронизацию с основным гравитационным ядром.

Ильяс материализовался в двадцати шагах от Сёгуна. На черном драконьем сюртуке аристократа появилась рваная прореха — гравитационная волна успела зацепить ткань.

— Масса — это лишь следствие энергии, Такеда, — ледяным тоном отозвался глава Рода, стряхивая с рукава каменную пыль. — А любая энергия стремится к покою. Ты расходуешь ману, чтобы изменять вес. Я не трачу ничего, чтобы её отнимать.

Архимаг вскинул обе руки.

— Термодинамический захват. Радиус: вся арена.

В этот раз Ильяс не создавал вакуум. Он атаковал саму среду. Температура на гигантском стадионе начала падать с катастрофической скоростью. Влага в воздухе кристаллизовалась, превращаясь в плотный, непроницаемый буран. Снежные вихри закружились вокруг Сёгуна, впиваясь в его тело ледяными иглами.

Такеда вырвал меч из камня и крутанул им над головой.

— Отрицание массы! — рявкнул диктатор Севера.

Вокруг него образовалась сфера инвертированной гравитации. Снег, лед, обломки камней — всё это начало отлетать от Сёгуна в стороны, словно от невидимого барьера. Он создал зону, где притяжение работало в обратную сторону, защищая его от любых физических атак.

Сёгун ринулся в атаку прямо сквозь буран. Он не касался земли, он скользил по гравитационным линиям, маневрируя с невозможной для человеческого тела грацией. Черный меч описывал смертоносные дуги, каждая из которых могла разрезать пополам крейсер.

Ильяс не стоял на месте. Бой перешел в фазу сверхскоростей. Зрители на трибунах видели лишь смазанные силуэты — багровый и черный, — которые сталкивались в воздухе, порождая вспышки разрываемого пространства и снопы ледяных искр.

Гвоздь, стоящий у края воронки арены, присвистнул, опуская гранатомет. В таком бою его оружие было бесполезно — он скорее зацепил бы своего командира, чем попал по Сёгуну.

— Пацан, — наемник ткнул локтем трясущегося Студента, который не отрывал взгляда от экранов своих сканеров, показывающих абсолютный хаос. — Скажи мне, как ученый человек, кто сейчас побеждает? Потому что я ни черта не вижу, кроме снега и летающих камней.

— О-они… они ломают фундамент реальности! — пропищал артефактор, судорожно глотая валерьянку прямо из горла. — Показатели массы скачут от нуля до бесконечности! А температура в центре… Господин Мразко держит там минус сто пятьдесят градусов! Если это продлится еще пару минут, материалы арены просто распадутся на атомы от усталости!

Урраг, сидевший на обломках барьера, разочарованно рыкнул. Ему было скучно. Магия такого уровня не предполагала честного рубилова на топорах, которое так любил глубинный орк.

В центре бури Ильяс и Такеда сошлись в очередном клинче. Сёгун ударил мечом сверху вниз, намереваясь разрубить серба пополам. Мразко уклонился, пропустив черный клинок в миллиметре от плеча, и нанес контрудар — выброс концентрированного абсолютного нуля прямо в грудь диктатора.

Такеда успел перенаправить гравитационный щит, но холод был слишком плотным. Часть энергии пробила барьер, и черное кимоно Сёгуна мгновенно покрылось толстой коркой льда. Японец заскрипел зубами — холод обжег кожу, замораживая капилляры.

Сёгун отпрыгнул назад, разрывая дистанцию. Его дыхание вырывалось изо рта густыми клубами пара.

— Твоя магия изворотлива, гайдзин, — прохрипел Такеда, чувствуя, как лед стягивает его движения. — Ты гасишь мою кинетику. Но гравитация — это не только движение. Это давление.

Диктатор Севера вонзил черный меч прямо перед собой в промерзший песок и сложил печати обеими руками. Его глаза, лишенные зрачков, вспыхнули ослепительным золотом. Вены на его шее и висках вздулись, почернев от переизбытка проходящей через них маны.

— Звездная Наковальня! — выкрикнул Архимаг Гравитации.

Это была запретная техника. Такеда Наобуми перестал контролировать гравитацию вокруг себя и обрушил всю мощь своего пятого ранга на одну конкретную точку в пространстве. На ту точку, где стоял Ильяс.

Мир вокруг главы Рода Мразко рухнул.

В радиусе трех метров гравитация увеличилась в тысячу раз. Воздух спрессовался до состояния твердого тела. Камни под ногами серба превратились в пыль, а затем эта пыль сжалась в алмазную крошку. Ильяса вдавило в землю с такой силой, что его кости, усиленные магией и аугментациями пятого ранга, издали жалобный, угрожающий треск.

Кровь хлынула из носа аристократа, капилляры в глазах лопнули, окрасив белки в багровый цвет. Дышать стало невозможно — легкие просто не могли расшириться под тяжестью в тысячи тонн.

Малик Дэ Сад взвыл от боли, разделяя физические страдания носителя.

— Мразко!!! — орал Владыка Инферно, и в его голосе впервые прорезался неподдельный страх. — Нас сейчас размажет! Вытаскивай нас отсюда! Пространственный Сдвиг! Быстро!

— Не… работает… — мысленно, сквозь кровавую пелену боли, выдавил Ильяс. — Он искривил… пространство. Сдвиг… порвет меня… на куски.

Гравитация Такеды была настолько плотной, что она заблокировала возможность телепортации. Серб оказался в идеальной ловушке, запертый в невидимом, сверхтяжелом саркофаге, который медленно, неумолимо сжимался.

Такеда, тяжело дыша, стоял в двадцати шагах, поддерживая технику. По его подбородку тоже текла струйка крови — удержание «Звездной Наковальни» сжигало его собственные жизненные силы. Но Сёгун был готов умереть, лишь бы уничтожить этого монстра с севера.

— Ты проиграл, Энтропия, — прохрипел диктатор. — Ничто не может выдержать давление звезды. Твои кости превратятся в жидкость. Твоя магия угаснет. Ты станешь просто еще одним пятном на песке Черного Замка.

Зрители на трибунах начали медленно подниматься со своих мест, предвкушая победу своего повелителя. Гвоздь на краю арены грязно выругался и вскинул гранатомет, собираясь открыть огонь по Сёгуну, несмотря на приказ не вмешиваться, но Сирена, материализовавшись из тени, мягко положила ледяную руку на ствол его оружия, заставляя опустить его. Девушка-ассасин смотрела в центр арены с абсолютной, нечеловеческой уверенностью.

Ильяс стоял на одном колене. Кровь заливала его лицо, сюртук трещал по швам. Давление было невыносимым. Но мозг Архимага продолжал работать с ледяной, математической ясностью.

Такеда был прав. Физическое тело не могло выдержать такого давления. Но Ильяс Михеевич Мразко давно перестал быть просто физическим телом.

— Давление… — мысленно произнес серб, обращаясь скорее к законам мироздания, чем к своему врагу. — Это сила… приложенная к площади. А сила… это масса, умноженная на ускорение.

В серых, налитых кровью глазах аристократа вспыхнул ледяной, инфернальный свет, усиленный яростью Малика Дэ Сада.

— Если ускорения нет… — Ильяс медленно, преодолевая чудовищную тяжесть, поднял голову. — Сила равна нулю.

Он не стал бороться с гравитацией. Он не пытался выдавить её своей магией. Он просто остановил время на молекулярном уровне.

— Абсолютный Ноль. Макроскопический фокус.

Ильяс высвободил всю свою ману, направив её не наружу, а внутрь своего гравитационного саркофага. Он выморозил само пространство, в котором находился, до температуры, при которой останавливается любое движение. Включая движение частиц-переносчиков гравитационного взаимодействия.

Пространство вокруг серба побелело. Воздух, спрессованный в тысячу раз, не выдержал такого падения температуры и мгновенно перешел в твердое состояние, минуя жидкую фазу. Вокруг Ильяса образовался абсолютно непрозрачный, сверкающий монолит из твердого азота и кислорода.

Такеда почувствовал, как его заклинание наткнулось на глухую стену. Гравитация больше не могла воздействовать на цель, потому что цель перестала существовать в рамках классической физики. Внутри ледяного монолита не было кинетики. А без кинетики гравитация не имела точки приложения.

— Что… что это такое?! — выдохнул Сёгун, теряя концентрацию. «Звездная Наковальня» начала рассыпаться.

В ту же секунду монолит из твердого воздуха взорвался изнутри.

Осколки сверхтвердого льда брызнули во все стороны, разрезая остатки магнитного песка. Из облака ледяной пыли, словно демон отмщения, вырвался Ильяс.

Он больше не сдерживался. Его глаза светились ровным, пугающим светом абсолютной пустоты. Кровь на его лице мгновенно кристаллизовалась, превратившись в багровую маску. Плащ был изодран, но сам Архимаг двигался с ужасающей, неестественной скоростью. Освободившись от тысячекратного давления, его тело, накачанное адреналином и магией, приобрело динамику выпущенной пружины.

Такеда попытался выдернуть меч из земли, но не успел.

Пространственный Сдвиг.

Ильяс материализовался вплотную к Сёгуну, внутри его личной зоны защиты. Серб не стал бить магией. Он ударил физически. Левая рука аристократа, закованная в ледяную броню, впечаталась прямо в грудную клетку диктатора.

Удар был такой силы, что ребра Такеды хрустнули, пробивая легкие. Сёгун захрипел, выплевывая кровь, но его боевые инстинкты сработали безупречно. Он перехватил руку Ильяса, вливая в нее локальную гравитацию, намереваясь оторвать конечность северянина.

— Слишком медленно, — прошептал Ильяс прямо в лицо диктатору.

Аристократ положил правую ладонь на горло Такеды.

— Протокол Абсолютного Распада.

Это была не заморозка воды в организме. Это было прямое воздействие на молекулярные связи. Ильяс начал вытягивать тепловую энергию непосредственно из атомов, составляющих плоть и кости Сёгуна.

Такеда Наобуми, Архимаг Гравитации, повелитель Северных провинций, закричал. Это был не крик боли, это был первобытный вой существа, которое чувствует, как распадается сама основа его существования.

Его броня рассыпалась в серый прах. Его кожа стремительно чернела, высыхала и кристаллизовалась. Гравитационные поля вокруг него бились в агонии, хаотично вырывая куски камня из арены, но они не могли остановить энтропию.

— Сдохни, сука! — ревел в голове Ильяса Малик Дэ Сад, упиваясь агонией врага. — Рассыпься в пыль!

Сёгун схватил Ильяса за плечи, пытаясь оттолкнуть, но его пальцы ломались, как сухие ветки. В глазах диктатора, некогда пылавших золотом, теперь отражался лишь ледяной, бесконечный ужас.

Ильяс не проявил ни капли милосердия. Он смотрел в глаза умирающему врагу с холодным, академическим интересом, наблюдая, как гаснет жизнь в Архимаге.

Спустя три секунды всё было кончено.

Ильяс разжал пальцы. Тело Такеды Наобуми не упало. Оно просто осыпалось. Великий Сёгун, чье имя наводило ужас на всю Империю, превратился в горку серо-серебристого праха, смешанного с ледяной крошкой. Лишь его черный, метеоритный меч остался сиротливо торчать в промерзшем песке арены.

На трибунах Черного Замка воцарилась тишина, от которой звенело в ушах. Тысячи лучших воинов Севера, генералы и главы кланов не смели даже вздохнуть. Их повелитель, непобедимый бог гравитации, был уничтожен на их же глазах. С протеиновой легкостью. Как будто северный варвар просто вытер пыль с мебели.

Мразко медленно повернулся к трибунам. Его разорванный сюртук трепетал на ветру, а лицо, покрытое кристаллизованной кровью, выглядело маской самой Смерти.

Воздух над ареной снова уплотнился, но на этот раз это была не гравитация. Это была аура Ильяса. Аура абсолютного подавления.

— Такеда Наобуми мертв, — голос бастарда Рода Мразко, усиленный Пространственной магией, прокатился по амфитеатру подобно грому, замораживая кровь в жилах слушателей. — По праву Ритуала Крови и Стали, я забираю его жизнь. Я забираю его замок. И я забираю титул Сёгуна.

Ильяс подошел к торчащему из земли черному тати, легко выдернул его из промерзшего камня и вонзил острием прямо перед собой, опершись на рукоять.

— Если среди вас есть те, кто хочет оспорить мое право, — ледяной взгляд Архимага скользнул по ложам генералов, — спускайтесь на песок. Я выморожу ваш клан до десятого колена. А если нет…

Серб сделал паузу, позволяя тишине стать невыносимой.

— Преклоните колени перед новым Сёгуном.

Никто не шелохнулся. Гордость северных самураев боролась с первобытным, парализующим ужасом. Они были воинами, они не боялись смерти в бою. Но то, что произошло на арене, не было боем. Это была физическая аннигиляция.

Первым сломался старый, покрытый шрамами генерал в багровой броне. Он медленно опустился на одно колено прямо в своей ложе, обнажил короткий меч-танто и положил его перед собой на пол в знак абсолютной капитуляции.

— Сёгун… — хрипло выдохнул старик, склоняя голову.

Его пример стал спусковым крючком. Один за другим, лязгая броней, элита Северных провинций начала опускаться на колени. Тысячи воинов склонили головы перед чужаком, перед гайдзином, который принес им зиму, которую они никогда не смогут пережить.

Ржавый Гвоздь, стоящий у края арены, медленно выдохнул, выпуская облако пара, и почесал затылок дулом гранатомета.

— Ну дела, — философски заметил ветеран. — А я ведь даже ни разу как следует не выстрелил. Урраг, пацан… кажется, мы теперь правительство. Надо бы найти, где у них тут казна и нормальное сакэ.

— А я говорил, что быстрое мясо — это весело, — довольно проворчал орк, выдергивая свой тесак из земли. Студент рядом с ними просто потерял сознание от переизбытка впечатлений и тихо сполз в обморок на заботливо подставленную Гвоздем ногу.

Узурпация была завершена. Черный Замок пал.

Спустя сутки, когда кровь и лед на арене были очищены, а генералитет Севера принес клятвы крови новому повелителю (под чутким присмотром Сирены, которая гарантировала, что клятвы будут искренними), Ильяс сидел в бывшем кабинете Такеды.

Помещение, висящее над пропастью, было обставлено с аскетичной роскошью. На огромном столе из черного дерева лежали отчеты о численности войск, реестры флота и коды доступа к арсеналам. Военная машина Северных провинций была огромна, и теперь она полностью принадлежала Ильясу.

Дверь в кабинет бесшумно открылась. На пороге стоял Синдзиро. Киборг-ниндзя проделал путь на Север в полной секретности, чтобы лично передать послание от Императора.

Глава Теневого кабинета не стал манерничать. Он прошел в центр комнаты и положил на стол небольшой, обшитый свинцом деревянный кофр.

— Император впечатлен вашей… скоростью, Сёгун Мразко, — шелестящий голос Синдзиро звучал ровно, но в нем слышались нотки напряженного уважения. — Никто в Киото не верил, что вы сможете подчинить Север без полномасштабной войны. Вы выполнили свою часть сделки. Армия переходит под прямое командование короны.

Ильяс не смотрел на киборга. Его взгляд был прикован к кофру.

— А это, — Синдзиро отступил на шаг, — награда Его Божественного Величества. Как и было обещано.

Серб медленно протянул руку в черной перчатке и откинул крышку кофра.

Внутри, на бархатной подушке, лежала сфера из абсолютно прозрачного хрусталя. Внутри нее, в идеальном вакууме, танцевало ослепительно белое пламя. Око Аматерасу. Артефакт, не имеющий цены. Абсолютный катализатор маны, способный стабилизировать любую энергию.

Даже сквозь свинцовую обшивку кофра Ильяс чувствовал резонанс этого предмета. Око словно пело, откликаясь на присутствие чудовищной маны Архимага.

Малик Дэ Сад в голове Ильяса просто молчал. Демон благоговейно наслаждался моментом, понимая, что сейчас произойдет нечто, что изменит расклад сил во всем мире.

— Эскадра дредноутов без опознавательных знаков уже ждет вас в закрытых доках на границе территориальных вод, — продолжил Синдзиро, выводя Ильяса из задумчивости. — Трюмы забиты алхимическим оружием и золотом. Ваш флагман, «Абсолютный Ноль», переправлен туда же. Вы можете покинуть Японию в любой момент.

Ильяс захлопнул крышку кофра. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

— Передайте Императору мою благодарность за плодотворное сотрудничество, — ледяным тоном произнес новый диктатор Севера, поднимаясь из-за стола. — Надеюсь, он сумеет удержать ту власть, которую я бросил к его ногам.

Синдзиро поклонился — на этот раз глубоко и абсолютно искренне.

— Счастливого пути, Архимаг. Надеюсь, Российская Империя готова к тому, что вы привезете с собой.

Ильяс Михеевич Мразко лишь криво усмехнулся.

Он взял кофр с Оком Аматерасу, накинул на плечи новый плащ, пошитый лучшими мастерами Севера из шкуры глубинного кракена, и вышел из кабинета.

Через несколько часов маг-поезд гильдии «Черный Лед», теперь уже в статусе официального кортежа Сёгуна, мчался обратно к побережью. Внутри вагона царила атмосфера праздника. Гвоздь распивал коллекционное сакэ из запасов Такеды, Урраг примерял трофейный рогатый шлем, который едва налезал ему на макушку, а Студент, окончательно успокоившись, с восторгом ковырялся в гравитационных генераторах, снятых с брони убитых самураев.

Ильяс сидел в своем кресле, положив кофр на колени. Его мысли были далеко отсюда. Он был уже в инженерном отсеке своего флагмана. Он видел перед собой вольфрамовую сферу, в которой спала Снежная Принцесса.

— Скоро, — прошептал серб, поглаживая крышку кофра. — Скоро мы объединим энтропию.

— О да, — плотоядно облизнулся Малик. — Мы выпьем эту ледяную стерву до дна. Мы станем богом, Мразко. А потом мы вернемся домой. Я так соскучился по запаху горящих московских особняков.

Впереди ждала Российская Империя. Ждал граф Шувалов со своей Тайной канцелярией. Ждали интриги, предательства и кровь.

Но теперь правила игры изменились.