Тяжелая дверь правительственного маг-лимузина захлопнулась с глухим, вакуумным вздохом, мгновенно отсекая рев портовых турбин и монотонное шипение кислотного дождя Дэдзимы. Внутри машины царила совершенно иная реальность. Пространство, отделанное кожей глубоководного кракена и вставками из мореного черного дуба, дышало роскошью и абсолютной, стерильной безопасностью. Салон был настолько просторным, что здесь можно было бы устроить небольшую дуэль на коротких клинках, а бронированные тонированные стекла искажали свет уличного неона, превращая его в размытые, безвредные пятна.

Ильяс Михеевич Мразко опустился на широкое сиденье, небрежно закинув ногу за ногу. Архимаг сменил изорванный плащ из драконьей кожи на парадный, идеально скроенный сюртук из темного шелка, прошитого серебряными нитями. На высоком воротнике тускло мерцала вязь рун возрожденного сербского Рода. Лицо аристократа оставалось непроницаемой маской, высеченной из арктического льда.

Как только серб оказался внутри, автоматические системы климат-контроля машины жалобно взвыли. Дорогие артефакторные обогреватели попытались выровнять температурный фон, но против Пространственной магии пятого ранга японская инженерия была бессильна. Иней стремительно пополз по обивке, покрывая кожу кракена тончайшей кристаллической решеткой. Капли влаги, случайно занесенные с улицы, замерзали прямо в воздухе, осыпаясь на мягкий ворс ковра крошечными алмазными искрами.

Напротив Ильяса сидел Синдзиро. Глава Теневого кабинета Императора и личный палач «Живой Сверхновой» не стал снимать свою хромированную маску. Его бронированное тело, закованное в матово-черные сегментированные пластины, сливалось с обивкой салона. Лишь узкая горизонтальная полоса визора пульсировала багровым светом в такт биению механического сердца. Киборг-ниндзя сидел абсолютно неподвижно, положив закованные в титан ладони на колени. Его катаны покоились в магнитных ножнах на бедрах. Если в этом существе и оставалось что-то от живого человека, то сенсоры лимузина этого не фиксировали.

Машина тронулась с места без малейшего рывка. Магнитные подушки подняли тяжелый броневик над залитым грязью асфальтом, и кортеж, сопровождаемый четырьмя боевыми глайдерами, плавно устремился в сторону гигантских эстакад Киото.

— Какое тошнотворное, синтетическое убожество, — раздался в сознании Ильяса бархатистый, вибрирующий голос.

Воздух вокруг Архимага неуловимо потяжелел. Фантомный запах выдержанного шартреза, раскаленной добела меди и дорогого трубочного табака заполнил ноздри. Малик Дэ Сад проснулся. Владыка Инферно, запертый в черепной коробке ледяного мага, явно страдал от отсутствия эстетики в происходящем.

— Ты только посмотри на него, Мразко, — демон виртуально прошелся по салону, заглядывая прямо в багровый визор киборга. — В нем же нет души. Ни капли страсти. Они заменяют плоть на железо, кровь на антифриз, а потом удивляются, почему их женщины стонут только по расписанию. Я помню времена, когда самураи вспарывали себе животы ради чести. Кровища фонтаном, кишки на татами, вопли, от которых у ангелов перья выпадали! Вот это была драма! А это что? Если я сейчас оторву ему голову, из шеи полетят искры и потечет машинное масло. Скука.

— Физическое тело — лишь инструмент для удержания и конвертации энергии, — мысленно, с математической сухостью ответил глава Рода, наблюдая за проносящимися мимо трущобами нижних уровней. — Если металл и плазма проводят ману эффективнее плоти, их выбор логичен. Биология хрупка.

— Биология вкусная! — рыкнул Малик, выпустив в сознании серба облако серного дыма. — Ты стал невыносимым занудой со своей термодинамикой. Спорим, если я жахну геотермальным выбросом прямо под его креслом, этот тостер даже не успеет понять, как расплавились его хваленые нейроинтерфейсы? Давай проверим. Чуть-чуть черного пламени. Просто чтобы посмотреть, как у него задымится визор.

— Заткнись, — ментально отрезал аристократ, захлопывая барьер воли с оглушительным внутренним звоном. Демон недовольно заворчал, но подчинился, перейдя в режим пассивного, злорадного наблюдения.

Ильяс перевел взгляд на Синдзиро. Киборг ответил ему прямым, изучающим взглядом электронных линз.

— Вы оставили после себя весьма… живописный пейзаж на Дэдзиме, Архимаг, — шелестящий голос главы Теневого кабинета прорезал морозную тишину салона. Синтезатор речи лишал слова любых эмоций, превращая их в сухую констатацию фактов. — Мои аналитики до сих пор изучают руины казино «Золотой Дракон». Оябун клана Стального Карпа, чье тело стоило больше, чем годовой бюджет средней провинции, превратился в горстку ледяного пепла. Его экспериментальный плазменный реактор был не просто уничтожен. Он был… выпит.

— Я не пью плазму. От нее изжога, — холодно отозвался серб, стряхивая невидимую пылинку с манжеты. — Я лишь восстановил термодинамический баланс. Глава клана генерировал слишком много тепла, нарушая естественную энтропию пространства. Я помог ему остыть. Тот факт, что его синтетические кости не выдержали перехода к абсолютному нулю — это проблема японских инженеров, а не моей магии.

Визор Синдзиро едва заметно мигнул, меняя оттенок с багрового на темно-алый.

— А бывший министр Окада? — продолжил допрос киборг. — Бригады Теневого кабинета нашли его в запертой изнутри спальне. Его кровоток был остановлен, легкие покрылись инеем, а нервная система пережила шок, несовместимый с жизнью. Тем не менее, он жив. Медики пытаются понять, как человеческое тело могло выдержать криогенную заморозку без разрушения клеточных мембран.

— Пусть ваши лекари почитают учебники по фундаментальной физике, — равнодушно посоветовал Мразко. — Если понижать кинетическую энергию молекул жидкости с правильной, контролируемой скоростью, фазовый переход воды в лед происходит без образования острых кристаллических граней. Плоть не рвется изнутри. Она просто ставится на паузу. Господин Окада был слишком нервным. Ему требовался длительный, глубокий отдых. Я обеспечил ему покой. И в качестве благодарности он передал моему Роду права на порт. Всё абсолютно законно.

Синдзиро замолчал. Аналитические сопроцессоры в его черепе явно пытались выстроить психологический профиль собеседника, но натыкались на стену идеальной, безжалостной логики. Варвар с севера не хвастался своей жестокостью, не упивался властью. Он рассуждал об убийствах и госпереворотах в терминах обмена энергией и законов сохранения масс. Это пугало электронный мозг киборга куда больше, чем истеричные угрозы любых других врагов Империи.

Маг-лимузин тем временем покинул портовую зону и начал подъем. Киото не был городом в привычном понимании этого слова. Это был гигантский, многоуровневый механизм, прорастающий в небеса.

За тонированным стеклом открылась панорама Нижнего Яруса. Это была настоящая неоновая преисподняя. Узкие, сдавленные эстакадами улицы тонули в вечном смоге и испарениях алхимических заводов. Кислотный дождь разъедал дешевый пластик рекламных вывесок, на которых дергались голографические гейши, зазывающие в притоны аугментаций. Толпы людей, закутанных в синтетические дождевики, напоминали серую биомассу, копошащуюся в грязи ради горстки иен. В этом гниющем котле выковывалась грязная энергия Империи. Здесь царил закон сильного, и кровь на асфальте смывалась быстрее, чем успевала запечься.

— Грязь, вонь и нищета, — констатировал Архимаг, наблюдая, как глайдеры сопровождения отгоняют от кортежа стайку любопытных полицейских дронов. — И это фундамент вашей хваленой столицы.

— Это горнило, Архимаг, — возразил Синдзиро. — Слабый металл плавится и уходит в шлак. Сильный проходит закалку и поднимается выше. Японская Империя не строит иллюзий о всеобщем равенстве. Мы строим идеальную систему эффективности. Нижний Ярус генерирует ресурсы и страх. Страх мотивирует.

— Страх — плохой источник энергии, — отрезал Ильяс. — Он нестабилен. В любой момент он может перерасти в панику или бунт, и тогда ваша система сожрет сама себя. Вы сидите на пороховой бочке с открытым огнем и рассуждаете об эффективности.

Кортеж въехал на широкую спиральную магистраль, уходящую вертикально вверх. Перегрузки от ускорения вдавили бы обычного человека в кресло, но Мразко лишь слегка изменил гравитационный вектор вокруг своего тела, полностью компенсировав инерцию.

По мере подъема картина за окном начала стремительно меняться. Смог рассеивался, уступая место чистому, искусственно отфильтрованному воздуху. Нижний Ярус остался далеко внизу, скрытый плотной пеленой грязно-желтых облаков.

Начался Средний Ярус. Территория корпораций, гильдий и аристократических кланов. Архитектура здесь поражала воображение безумным сплавом традиций и киберпанка. Гигантские небоскребы из стекла и флорентийской стали имели крыши в форме изогнутых пагод. Между зданиями, словно сверкающие вены, тянулись прозрачные трубы маг-поездов, внутри которых с сумасшедшей скоростью неслись капсулы с пассажирами. В воздухе величественно проплывали огромные грузовые баржи, поддерживаемые антигравитационными рунами, а фасады корпоративных штаб-квартир украшали трехмерные голограммы драконов, чья чешуя переливалась всеми цветами спектра.

Здесь не было кислотного дождя. Воздух был прозрачным и пах озоном. Люди на пешеходных мостах носили дорогие костюмы, а их импланты были произведением ювелирного искусства, а не кустарными поделками с черного рынка.

— Выше только звезды, — тихо произнес Синдзиро, отслеживая взгляд бастарда. — И те, кто ими управляет.

Лимузин приблизился к колоссальному энергетическому барьеру, который отделял Средний Ярус от Верхнего. Это был климатический купол, созданный гениями имперской артефакторики. Он выглядел как переливающаяся мыльная пленка, охватывающая вершину базальтового плато.

Когда кортеж прошел сквозь барьер, мир Ильяса вновь изменился.

Здесь не было неона. Не было эстакад и гула турбин. Верхний Ярус встретил Архимага ослепительным светом искусственного солнца, висящего прямо под куполом. Лучи этого светила были невероятно теплыми, почти обжигающими, пропитанными концентрированной маной радиации.

Маг-лимузин скользил по широкому проспекту, вымощенному идеальным белым камнем, добытым из недр Архипелага. По обеим сторонам дороги раскинулись настоящие, живые сады. Вековые сосны, цветущая сакура, чьи розовые лепестки медленно кружились в воздухе, подхватываемые запрограммированными потоками теплого ветра. Декоративные пруды с кристально чистой водой, в которых лениво плавали золотые карпы кои размером с хорошую лодку.

Среди этого зеленого великолепия возвышались усадьбы высшей знати — строгие, минималистичные строения из дерева и рисовой бумаги, защищенные невидимыми гравитационными полями.

— Иллюзия рая, — усмехнулся Ильяс, чувствуя, как внешнее тепло пытается пробиться сквозь его морозную ауру. — Вы потратили миллионы мегаватт энергии только для того, чтобы вырастить здесь траву, пока внизу люди дышат кислотой. Это не эффективность, Синдзиро. Это высокомерие.

— Это право сильного, Архимаг, — голос киборга лязгнул металлом. — Император дарует свет тем, кто способен его выдержать. А тем, кто слаб, остается лишь греться у плавильных печей.

Впереди, на вершине естественного возвышения, показалась конечная цель их маршрута.

Императорский Дворец.

Это не был дворец в привычном понимании европейских или российских монархов. Это была исполинская, подавляющая своей массой цитадель из черного метеоритного железа и обсидиана. Строение напоминало древнюю крепость-сёгунат, увеличенную в десятки раз. Стены цитадели не имели окон. Вместо них по черному камню струились ослепительно яркие, золотые рунические каналы. Замкнутый контур. Дворец был колоссальным маго-термоядерным реактором, внутри которого билось сердце всей Японии.

От здания исходил такой радиационный и тепловой фон, что воздух вокруг цитадели непрерывно искажался, дрожал, как над раскаленным асфальтом в полдень. Даже сквозь тонированные и защищенные рунами стекла лимузина Ильяс почувствовал это колоссальное, почти физическое давление. Это была не просто магия. Это была стихия, подчиненная чужой, божественной воле.

— Ого… — протянул Малик Дэ Сад, и в голосе демона впервые за долгое время проскользнули нотки мрачного уважения. — А этот ваш Император знает толк в барбекю. Серб, ты чувствуешь это? Чистый, неразбавленный изотопный распад! Я почти возбужден. Если мы там задержимся, твоя кровь начнет светиться в темноте, а Алёна потом родит тебе очаровательных мутантов.

— Сконцентрируйся, — мысленно рявкнул Мразко. Внутри себя он уже начал перестраивать термодинамические контуры собственного тела. Он перенаправил потоки маны пятого ранга, создавая вокруг каждого жизненно важного органа микроскопические вакуумные прослойки. Радиация — это энергия. А энергию можно погасить, если столкнуть ее с абсолютным нулем.

Лимузин плавно затормозил перед монументальными воротами Тории, вырезанными из цельного куска древнего оракулового дерева, пропитанного огнеупорными смолами.

Дверь машины отъехала в сторону, впуская в промерзший салон волну тяжелого, раскаленного воздуха, пахнущего озоном и цветущей вишней.

— Мы на месте, Архимаг, — произнес Синдзиро, не делая попытки выйти первым. — Дальше вы пойдете один. Мои бойцы и я останемся у ворот. Пронос артефакторного оружия за Тории запрещен. Впрочем, полагаю, ваши способности не зависят от кусков металла.

Ильяс молча поднялся. Он не стал оправдываться или бравировать. Он просто шагнул из машины на прогретые белые плиты площади.

Солнечный свет ударил по глазам, но серб даже не прищурился. Он стоял у подножия гигантской лестницы из тысячи ступеней, ведущей к вратам цитадели. И каждая ступень этой лестницы буквально дышала жаром.

Мразко поправил манжеты черного сюртука. Его аура абсолютной энтропии развернулась на полную мощность, схлестнувшись с излучением Дворца. Вокруг аристократа, в радиусе двух метров, нестерпимый зной мгновенно отступал. Влага из горячего воздуха выпадала в осадок, кружась вокруг Ильяса вихрем сверкающих снежинок, которые таяли, едва покинув пределы его ледяного купола.

Глава Рода Мразко начал подъем к Солнцу, намереваясь принести ему зиму.

Каждая из тысячи ступеней Императорской лестницы представляла собой испытание на прочность, задуманное для отсева слабых духом и телом. Камень под ногами был раскален настолько, что подошвы обычных армейских сапог начали бы плавиться уже на десятом шаге. Воздух гудел от радиационного напряжения. Это было физическое воплощение императорской воли — тяжелое, давящее, стремящееся поставить на колени любого, кто осмелится приблизиться к источнику абсолютной власти.

Но глава Рода Мразко не собирался преклонять колени перед чужим божеством.

Архимаг поднимался ровным, размеренным шагом, словно совершал утренний моцион по заснеженным аллеям столичного парка в родной Империи. Серб не боролся с жаром напрямую, не выставлял примитивных ледяных щитов, которые неизбежно испарились бы под гнетом ядерной плазмы. Он использовал Пространственную магию, манипулируя самой структурой эфира.

Вокруг тела аристократа сформировалась тончайшая, невидимая глазу прослойка абсолютного вакуума. Любой квант тепловой энергии, любая радиоактивная частица, пытавшаяся пробиться к его плоти, натыкалась на эту пустоту и теряла свой кинетический потенциал, осыпаясь безобидным фоновым свечением. Базальтовые ступени под начищенными сапогами серба с тихим, жалобным треском покрывались паутиной микротрещин — камень не выдерживал шокового перепада температур от сотен градусов плюса до глубокого минуса.

— Я чувствую себя зефиринкой, которую сунули в жерло действующего вулкана, — сварливо проворчал Малик Дэ Сад. Демон ворочался на задворках сознания, явно наслаждаясь экстремальными условиями, но по привычке изображая недовольство. — Местный божок не экономит энергию. Зацени фонящий распад, Мразко! Спорим, если ты сейчас плюнешь на эти ступеньки, слюна не просто закипит, а расщепится на водород и кислород со взрывом? Давай, харкни! Устроим им тут маленькое водородное шоу в знак приветствия!

— Твои развлечения слишком примитивны, Малик, — мысленно, не сбивая дыхания, ответил носитель абсолютного нуля. — Взрывы — это хаос. Хаос — признак потери контроля. А мы пришли сюда демонстрировать порядок.

— Зануда, — фыркнул Владыка Инферно, после чего затих, с предвкушением ожидая кульминации этого термодинамического восхождения.

Когда Архимаг преодолел последнюю ступень, перед ним выросли массивные ворота внутреннего двора. Они были раскрыты настежь, приглашая гостя войти. Никакой стражи, никаких гвардейцев в золотых доспехах. Охрана здесь была бы бессмысленна — тот, кто обитал за этими вратами, не нуждался в защите из плоти и крови.

Ильяс перешагнул порог и оказался в Саду Идеального Равновесия.

Место разительно отличалось от гнетущей, индустриальной роскоши остального дворца. Это был оазис, где физика и извращенная эстетика слились в единое целое. Огромное круглое пространство было четко разделено надвое. Левая половина представляла собой традиционный японский сад камней: белый песок, тщательно расчесанный граблями в виде концентрических волн, и черные валуны. Вот только песок этот под воздействием чудовищных температур давно сплавился в идеальное, гладкое стекло, а валуны раскалились до вишневого свечения.

Правая половина буйствовала растительностью. Но это были не обычные сосны или сакуры. Гигантские папоротники с багровыми листьями, пульсирующие изнутри золотистым светом лианы и цветы, чьи бутоны напоминали миниатюрные плазменные реакторы. Флора мутировала, впитав радиацию, и теперь жила по совершенно иным биологическим законам.

В самом центре этого безумия, на стыке стеклянной пустыни и радиоактивных джунглей, располагался простой деревянный помост. На нем, скрестив ноги в позе лотоса, сидел человек.

На правителе Японской Империи не было ни корон, ни расшитых драконами шелков. Лишь свободный халат из грубого белого льна, каким-то чудом не вспыхивающий от исходящего от тела жара. На вид Императору можно было дать не больше сорока лет: точеные, аристократичные черты лица, черные как смоль волосы, собранные в простой узел на затылке. И глаза.

В глазах «Живой Сверхновой» не было зрачков и белков. Там, ограниченные радужкой, бешено вращались два крошечных, ослепительно-золотых солнца.

Пространство вокруг правителя дрожало, искажалось маревом, плавило реальность. Мразко остановился в десяти шагах от помоста. Дальше идти было нерационально — сопротивление среды возрастало в геометрической прогрессии.

Две ауры столкнулись. Абсолютный жар и абсолютный холод. Синтез и Энтропия.

В том месте, где невыносимый зной Императора врезался в морозный купол бастарда, воздух начал буквально рваться на части. С сухим, трескучим звуком в пустоте зарождались крошечные шаровые молнии, которые тут же кристаллизовались, превращаясь в ледяную пыль, и мгновенно испарялись вновь. Этот цикл рождения и смерти материи происходил тысячи раз в секунду.

— Ильяс Михеевич Мразко, — голос Императора не прозвучал в воздухе. Он сформировался прямо в разуме серба, тяжелый и вибрирующий, подобно гулу тектонических плит. — Бастард. Глава возрожденного Рода. Победитель древнего Владыки Бурь. Человек, который принес настоящую зиму на мои гниющие портовые острова.

— Ваше Божественное Величество, — аристократ лишь едва заметно склонил голову, соблюдая минимальный протокол, но не отводя взгляда. — Благодарю за столь… теплую встречу.

Император медленно, почти неуловимо улыбнулся. От этого движения помост под ним слегка задымился.

— Садись, — правитель указал рукой на пустую циновку, лежащую напротив него.

Ильяс шагнул вперед, преодолевая сопротивление ревущего эфира, и опустился на указанное место. В ту же секунду плетеная циновка и деревянный настил под ней побелели от инея. Архимаг точечно выморозил материю под собой, чтобы не загореться заживо от контакта с перегретой поверхностью.

— Я внимательно изучал записи с кристаллов слежения адмирала Того, — произнес «Живая Сверхновая», складывая руки на коленях. — Твой бой в зиккурате Архипелага. Ты уничтожил сущность хтонического бога не за счет грубого превосходства в мане. Ты понял саму структуру его энергии и истощил его кинетику. Ты перевел его вечную бурю в состояние абсолютной энтропии. Это было изящно. Жестоко, бесстрастно и безупречно с точки зрения физики.

— Пафос и лишние разрушения требуют слишком много энергии, — сухо ответил глава Рода, глядя в микроскопические солнца чужих глаз. — А энергия — ресурс ограниченный. Если разбазаривать ее на красивые спецэффекты, не останется резервов, чтобы сломать хребет врагу. Утилитарность всегда побеждает эстетику.

Император тихо рассмеялся. Звук его смеха напоминал рокот просыпающегося вулкана, заставляя вибрировать стеклянный песок в саду.

— Прагматик до мозга костей, — резюмировал монарх. — Идеолог холодной логики. Знаешь ли ты, почему это место называется Садом Идеального Равновесия, Архимаг?

Мразко скользнул равнодушным взглядом по оплавленному камню и красным листьям-мутантам.

— Полагаю, потому что вы пытаетесь убедить себя и своих подданных, что способны контролировать этот хаос. Что вы — точка баланса. Но на деле вы просто ищете теплоотвод, чтобы не сжечь собственную столицу дотла.

— Идеальный диагноз, — Император не выглядел оскорбленным. Напротив, в его интонациях проскользнуло мрачное удовлетворение. — Вселенная в своей основе — это вечная борьба двух констант. Синтеза и Энтропии. Я — воплощение Синтеза. Я рождаю материю из плазмы, разгоняю атомы, даю энергию для движения и роста. Моя магия — это сила, заставляющая звезды гореть. Но без Энтропии, без Холода и Порядка, Синтез превращается в бессмысленную, пожирающую саму себя цепную реакцию.

Правитель чуть подался вперед. Золотое пламя в его зрачках завертелось быстрее.

— Сверхновая, которая не может остыть, неизбежно уничтожит свою систему. Когда мои инженеры закачали десять процентов маны вашей Снежной Принцессы в реакторы Киото, они смогли остановить критический перегрев ядра. Ты — Энтропия, Ильяс. Твой холод — это тот самый якорь, который не дает моему солнцу взорваться. На фундаментальном уровне мы не враги. Мы — две шестеренки одного механизма.

Малик в голове Архимага издал долгий, восхищенный свист, обдав сознание привкусом дорогого алкоголя.

— О-о-о, какая поэзия! Какая термодинамическая философия! — замурлыкал демон, откровенно кайфуя от беседы. — А старик-то шарит! Он не просто батарейка, он мыслитель. Слушай, Мразко, может, не будем пытаться отпилить ему голову? Мне нравится, как он стелет. Хотя… если его разрезать пополам, внутренности будут светиться очень красивым синим цветом. Как думаешь?

— Вы позвали меня в свою резиденцию не для того, чтобы читать лекции по астрофизике, Ваше Величество, — проигнорировав паразита, прервал правителя серб. Ледяные глаза аристократа встретились с пылающим взором монарха. — Мы заключили сделку на Дэдзиме. Я забрал порт, преподал урок зарвавшейся якудзе и сломал министра Окаду. Вы получили ресурс Принцессы. Зачем я здесь?

Император откинулся назад, и марево вокруг него немного улеглось.

— Позиция делового человека. Прекрасно. Перейдем к политике, — правитель развел ладони в стороны.

В пространстве между ними мгновенно сформировалась идеальная, высокодетализированная голографическая карта Японской Империи, сотканная из тончайших нитей плазменного света.

— Мое государство гниет, Архимаг, — без тени сожаления произнес «Живая Сверхновая». — Вы видели Нижний Ярус. Вы видели грязные интриги моих министров. Власть расколота. У меня есть абсолютная духовная власть, влияние на гильдии и магия, способная испарить океан. Но реальная военная машина — армия, тяжелые дредноуты, кузницы доспехов и элитные дивизии — находится не в моих руках.

Император указал пальцем на огромный северный регион карты, который тут же вспыхнул тревожным багровым цветом.

— Они принадлежат Сёгунату. Сёгун Северных провинций, Такеда Наобуми. Архимаг Гравитации и Магнитных Аномалий. Военный диктатор, который и его клан держат в стальном кулаке весь генералитет Империи. Для них я — просто «живая батарея», священная реликвия, которая должна сидеть под куполом и питать реакторы столицы, пока они правят миром, прикрываясь моим именем.

— Убейте его, — сухо предложил Ильяс. — Для мага вашего уровня испарить одного диктатора вместе с его крепостью — вопрос десяти секунд.

— Физически — да. Политически — это самоубийство, — покачал головой Император, и светящаяся карта растворилась в воздухе. — Если я ударю первым, традиционные кланы, связанные клятвами крови и чести, поднимут восстание. Начнется гражданская война. Сёгун использует свои магнитные щиты и гравитационные установки, чтобы разрушить инфраструктуру. Страна сгорит. Мне нужен скальпель, а не ядерная бомба.

Монарх вперил тяжелый взгляд в лицо серба.

— Мне нужен чужак. Наемник. Человек, который не связан нашими кодексами бусидо, вассальными клятвами и клановой политикой. Человек, который не боится испачкать руки в крови высшей аристократии.

Аристократ слегка приподнял бровь, и на его губах мелькнула тень хищной усмешки.

— Вы хотите нанять меня для очередного политического убийства? Проникнуть на Север и вырезать диктатора в его постели?

— Нет, — отрезал Император. — Тихое убийство Такеды ничего не даст. На его место встанут его генералы, и хунта продолжит существовать. Систему нужно не обезглавить. Ее нужно узурпировать.

«Живая Сверхновая» сделал паузу, позволяя весу своих слов осесть в промороженном разуме собеседника.

— Через две недели в Северных провинциях, в цитадели Черный Замок, состоится Ритуал Крови и Стали. Это древнейший турнир, священная традиция, на которой Сёгун и сильнейшие претенденты из высших военных кланов подтверждают свое право вести армию. Поединки идут насмерть. Без правил. Победитель забирает всё.

— И вы хотите… — Ильяс начал понимать масштаб задуманной комбинации, и этот масштаб поражал своим цинизмом.

— Я хочу, чтобы ты отправился на Север, — чеканя каждое слово, произнес Император. — Инкогнито. Под видом наемника или бродячего Рода. Ты должен спровоцировать Сёгуна. Нарушить их законы так дерзко, чтобы они сами вызвали тебя на арену, желая показательно казнить гайдзина. А когда ты выйдешь на песок Ритуала… ты вырежешь их всех. Такеду, его наследников, лучших мечников Севера и каждого, кто посмеет бросить тебе вызов. Ты заберешь титул Сёгуна по их же древним законам. Ты станешь первым чужеземным военным диктатором в истории Японии.

— А затем я, как новый полноправный Сёгун, присягну на верность лично Императору и передам армию под ваш прямой контроль, завершив централизацию власти, — закончил мысль Мразко. В его голосе не было ни удивления, ни страха. Лишь холодный анализ рисков и прибылей.

— Именно, — кивнул правитель.

— Узурпация власти в чужом государстве путем массовой резни элиты. Рискованная инвестиция энергии, — медленно произнес Архимаг, потирая подбородок обтянутой в черную кожу рукой. — Что я получу за то, что сделаю за вас самую грязную работу в истории вашей Империи? Одних только ресурсов и золота для переворота в России мне будет мало. Ставки слишком высоки.

Император Японской Империи не стал торговаться. Он просто поднял руку ладонью вверх.

Пространство над его пальцами разошлось беззвучной рябью, открывая доступ к личному пространственному карману монарха. Из пустоты медленно выплыл предмет, при виде которого температура вокруг Ильяса непроизвольно рухнула еще на десяток градусов, а Малик Дэ Сад подавился собственным восторженным воплем.

Это была сфера размером с крупное яблоко, выточенная из абсолютно прозрачного, неземного хрусталя. Внутри нее, в идеальном вакууме, танцевало крошечное, ослепительно белое пламя. От сферы не исходило ни жара, ни холода. Она существовала вне концепций термодинамики. Это был концентрат чистого стазиса.

— Око Аматерасу, — тихо произнес «Живая Сверхновая», и свет в саду словно померк перед внутренним сиянием артефакта. — Древнейшая реликвия, уцелевшая со времен Первых Богов. Это не оружие. Это абсолютный, бесконечный стабилизатор маны.

Император перевел взгляд с реликвии на завороженное, но всё такое же холодное лицо серба.

— Я знаю о твоей проблеме, Архимаг. Снежная Принцесса в твоем трюме — это ядерная бомба замедленного действия. Ты черпаешь из нее энергию по капле, потому что если попытаешься поглотить ее всю, резонанс разорвет твое тело и душу. Око Аматерасу решает эту проблему. С этим катализатором ты сможешь выпить Актива до дна без малейшего риска. Твоя магия Пространства и Термодинамики перешагнет через предел пятого ранга. Ты станешь существом шестого порядка. Богом абсолютного нуля во плоти.

Монарх сжал ладонь, и артефакт скрылся в подпространстве так же легко, как и появился.

— Вдобавок к Оку, — продолжил Император, возвращаясь к деловому тону, — ты получишь эскадру новейших дредноутов без опознавательных знаков, забитые под завязку трюмы с алхимическим оружием и безлимитный доступ к счетам имперской казны. Когда ты вернешься в столицу России, за твоей спиной будет стоять вся мощь Японии. Ты не просто убьешь графа Шувалова. Ты сотрешь Тайную канцелярию в порошок и сможешь диктовать условия самому Русскому Царю.

Предложение было не просто щедрым. Оно ломало все мыслимые рамки здравого смысла. Император отдавал божественный артефакт и колоссальные ресурсы в обмен на трон, который он не мог забрать сам.

Ильяс закрыл глаза на долю секунды, анализируя переменные. Риск умереть на севере среди мастеров гравитации был велик. Но награда перевешивала всё. Шестой ранг магии означал абсолютное доминирование. С такой силой он мог не просто отомстить за свой Род, он мог перекроить политическую карту мира.

— Берем, — прошипел Малик, истекая ментальными слюнями. — Хватай заказ, Мразко. Мы вырежем этот их Сёгунат под корень, станцуем на кишках Такеды, заберем Око и вернемся домой, чтобы устроить ледниковый период графу Шувалову. Это идеальный план. В нем столько крови, что мне хочется расплакаться от счастья!

Серб открыл глаза. Морозный купол вокруг него пульсировал в такт ровному биению сердца.

— Вектор задачи утвержден, — холодно и прагматично произнес глава Рода, поднимаясь с циновки. — Провокация, узурпация, передача армии в обмен на артефакт и ресурсы. Логика безупречна.

Император удовлетворенно кивнул, не скрывая своего триумфа.

— Мои люди обеспечат тебе и твоей команде легенду бродячей гильдии наемников, — сообщил правитель. — И предоставят пропуска через пограничные заставы Сёгуната. Дальше — ты действуешь сам. Помни, Ильяс Мразко. Если ты проиграешь и Такеда убьет тебя, Империя отречется от твоего существования.

— Энтропия не проигрывает, Ваше Величество, — Архимаг развернулся спиной к ослепительному радиационному свету монарха. Плащ из темного шелка взметнулся, словно крылья ворона. — Она просто забирает всё тепло. До последней капли.

Ильяс покинул Сад Идеального Равновесия, оставив Императора наедине со своими плавящимися камнями и мутировавшими цветами. Серб шел вниз по тысяче раскаленных ступеней, и на этот раз ступени не просто трескались — они покрывались слоем непробиваемого льда.

Мразко возвращался на свой флагман. Пришло время обрадовать свою команду головорезов новостью о том, что они больше не пираты и не контрабандисты. С сегодняшнего дня они — официальная ударная группировка по свержению государственной власти.