Допросная на борту «Абсолютного Ноля» никогда не проектировалась для бесед по душам. В прошлой жизни это был технический отсек, где хранили запасные сердечники маго-приводов, но после модификации помещение обшили свинцом и рунными плитами. Здесь пахло застарелой ржавчиной, оружейной смазкой и той специфической кисловатой вонью, которую источает человеческий страх.

Лейтенант якудза из клана Стального Карпа висел на цепях, прикованный к потолочной балке. Его кевларовая броня была сорвана, обнажая сеть дешевых синтетических мышц и порты нейроинтерфейсов, вживленных прямо вдоль позвоночника. Пленник дрожал. И дело было не только в температуре, которая стабильно держалась на отметке в минус пять градусов.

Ржавый Гвоздь сидел на перевернутом снарядном ящике, закинув металлическую ногу на колено, и с наслаждением курил. Ветеран не торопился. Он пускал густые кольца сизого дыма прямо в лицо якудза, наблюдая, как тот судорожно кашляет, разбрызгивая кровь из разбитых губ.

— Понимаешь, в чем твоя проблема, суши-мастер? — философски протянул наемник, стряхивая пепел на голый торс пленника. — Ты думаешь, что попал в плен к благородным имперским офицерам. Ждешь, что мы будем зачитывать тебе права, требовать адвоката или угрожать трибуналом. Но мы — отребье. Нам плевать на конвенции. И сейчас моя немая подруга наглядно продемонстрирует тебе разницу между допросом и вскрытием.

В углу отсека, сливаясь с густыми тенями, неподвижно стояла Сирена. Девушка-водница шагнула вперед, и температура в помещении словно упала еще ниже, хотя физически термометры этого бы не зафиксировали. Это был холод абсолютного, бездушного профессионализма.

Она не достала стилет. Идеальному ассасину не нужны были инструменты, когда сам субъект состоял на семьдесят процентов из жидкости.

Сирена медленно подняла ладонь. Лейтенант якудза захрипел, выгибаясь на цепях. Вены на его шее и руках вздулись, почернели, словно под кожей заворочались толстые земляные черви. Девушка использовала магию гидрокинеза не для того, чтобы швыряться водяными шарами. Она точечно изменила давление крови в сосудах пленника, заставляя плазму скапливаться в капиллярах вокруг болевых центров.

Бандит закричал. Это был не крик боли от пореза или удара, это был животный вой человека, которого разрывало изнутри его собственное тело. Кровь начала сочиться из пор на его лице, окрашивая кожу в жуткий багровый цвет.

— Не советую терять сознание, — хмыкнул Гвоздь, передергивая затвор дробовика. Специфический металлический щелчок прозвучал громче криков пленника. — Она может поддерживать твой мозг в ясности часами, просто гоняя кислород по артериям. Мы никуда не торопимся. А вот твои импланты от такого давления скоро начнут коротить прямо в нервную систему.

Дверь отсека с тяжелым пневматическим вздохом отъехала в сторону.

Ильяс Михеевич Мразко переступил порог допросной, принеся с собой запах озона и свежего снега. Архимаг даже не взглянул на извивающегося лейтенанта. Его внимание привлекли искрящие провода нейроинтерфейсов на спине бандита.

— Прекратить воздействие, — бросил аристократ, останавливаясь напротив пленника.

Сирена опустила руку, растворившись в тени. Якудза обмяк на цепях, тяжело и с хрипом втягивая воздух в легкие. Кровавая пена пузырилась на его губах.

Серб брезгливо поморщился, подошел вплотную к лейтенанту и положил руку в черной кожаной перчатке прямо на его обнаженную грудь, туда, где под ребрами билось сердце, усиленное алхимическим стимулятором.

Пространство вокруг ладони главы Рода неуловимо исказилось. Ильяс не пытал. Он сканировал. Магия пятого ранга позволяла ему читать энергетический след как открытую книгу. Он прощупывал не плоть, а термодинамические контуры аугментаций.

— Плазменные клинки. Усиленные сервоприводы. Экзоскелеты армейского образца, — монотонно перечислял Архимаг, глядя прямо в закатившиеся от ужаса глаза пленника. — И этот реактор в твоей груди… Изотопы маны распадаются слишком стабильно. Это не уличная сборка. Это военный стандарт Императорской армии. Качественный, дорогой продукт.

Мразко убрал руку. На груди лейтенанта остался четкий морозный отпечаток ладони, кожа под которым мгновенно отмерла и почернела от обморожения.

— Ты не простой бандюган, — резюмировал Ильяс, доставая из кармана белоснежный платок и протирая перчатку, хотя на ней не было ни капли крови. — Клан Стального Карпа — лишь ширма. Мусор, которому выдали элитное снаряжение, чтобы выполнить грязную работу. Целью были не мы, а детали для реактора. Заказчику нужна была детонация флагмана в порту. Идеальный предлог, чтобы вышвырнуть меня из Японии или уничтожить официально.

В сознании серба довольно заурчал Владыка Инферно.

— Обожаю политику, — промурлыкал Малик Дэ Сад, чей голос вибрировал от предвкушения бойни. Запах серы в голове Ильяса стал невыносимо густым. — Никакой чести, сплошная грязь и удары в спину. Давай же, вырви ему язык и засунь в глотку. А потом мы пойдем и сожжем дотла того, кто дергает за ниточки. Я хочу посмотреть, как плавится их хваленый неон.

Ильяс проигнорировал демона. Он наклонился к самому лицу лейтенанта, который пытался сфокусировать взгляд на ледяных глазах аристократа.

— Я знаю, что ты под клятвой крови, — тихо, почти ласково произнес Архимаг. — Если ты назовешь имя заказчика, магический контракт выжжет тебе внутренности. Это больно. Но я — мастер термодинамики. Я могу заморозить твою нервную систему так, что ты не почувствуешь, как горишь изнутри. Я дам тебе легкую смерть. В обмен на одно имя.

Гвоздь одобрительно хмыкнул, доставая новую самокрутку. Наемник знал, что его наниматель умеет убеждать лучше любых палачей.

Лейтенант якудза скосил глаза на Сирену, прячущуюся в тенях, затем на металлический протез Гвоздя. Альтернатива была очевидной. Либо бесконечная пытка гидравлическим давлением и кислотой, либо быстрое забвение во льдах. Бандит сглотнул кровавую слюну. Его импланты жалобно скрипнули.

— М-министр… Окада, — выдавил из себя пленник. — Он… фракция изоляционистов. Приказ… сорвать сделку с… Императором. База клана… пентхаус казино «Золотой Дракон».

В ту же секунду руническая татуировка карпа на шее лейтенанта вспыхнула раскаленным золотом. Магический контракт был нарушен. Клятва крови активировала протокол самоуничтожения, намереваясь сжечь предателя заживо.

Но Мразко всегда держал слово.

Аристократ щелкнул пальцами. Температура внутри тела якудза упала до абсолютного нуля за тысячную долю секунды. Пламя контракта, попытавшееся вспыхнуть в его артериях, захлебнулось, так и не родившись. Вся жидкость в организме лейтенанта кристаллизовалась. Бандит умер мгновенно, не издав ни звука, превратившись в кусок перемороженного мяса, висящий на цепях.

— Чистая работа, ваша светлость, — оценил Гвоздь, прикуривая от кончика искрящего провода, вырванного из экзоскелета. — Значит, у нас тут завелась высокопоставленная крыса. Министр, мать его, Окада. Будем писать жалобу Императору или сразу перейдем к радикальным мерам?

— Жалобы — удел слабых, Гвоздь, — процедил Ильяс, разворачиваясь к выходу. — Если мы покажем, что нас можно безнаказанно атаковать в порту, Император сочтет нас бесполезным мусором и скормит своим цепным псам. Мы ответим асимметрично.

Внезапно по обшивке допросной пробежала мелкая вибрация. Температура в помещении скакнула вверх, иней на стенах начал стремительно таять. Ильяс замер. Его внутренний радар, настроенный на колебания пространства, взвыл.

Внешний периметр флагмана был нарушен. Кто-то прошел сквозь магические барьеры Студента, как нож сквозь подтаявшее масло, и даже Сирена не подняла тревогу.

— На палубу, — коротко бросил Архимаг. — Живо.

Мразко использовал Пространственный Сдвиг. Допросная исчезла в хлопке сжимающегося вакуума, и в следующую секунду сапоги главы Рода ударились о промерзшие доски верхней палубы «Абсолютного Ноля».

Ночной порт Дэдзимы утопал в неоновом мареве и бесконечном кислотном дожде. Но на борту флагмана царила зима. Снежные вихри лениво кружили над орудийными башнями.

На самом краю носового орудия, балансируя на обледенелом стволе главного калибра, сидел человек.

Вернее, то, что от него осталось. Это был шедевр японской кибернетики. Практически все тело незнакомца покрывали сегментированные пластины матово-черной брони, поглощающей свет. Лицо скрывала гладкая хромированная маска без прорезей для глаз, лишь узкая светящаяся полоса визора пульсировала багровым цветом в такт биению механического сердца. За спиной гостя крепились две длинные прямые катаны из сплава, способного разрезать танковую броню.

Синдзиро. Глава Теневого кабинета Императора. Личный палач «Живой Сверхновой».

Киборг-ниндзя сидел абсолютно неподвижно, не обращая внимания на ледяной ветер, который пытался проникнуть под сочленения его брони.

За спиной Ильяса материализовались Гвоздь и Сирена. Ветеран немедленно вскинул дробовик, целясь прямо в хромированную маску гостя, а девушка-водница приготовилась атаковать из слепой зоны.

Архимаг поднял руку, останавливая своих людей.

— Похвальная маскировка, — холодно констатировал Мразко, делая шаг навстречу киборгу. — Обойти сенсоры Снежной Принцессы и не активировать гравитационные мины — это уровень. Но появляться на моем корабле без приглашения — дурной тон. Даже для цепного пса Императора.

Синдзиро плавно, без единого звука соскользнул со ствола орудия и приземлился на палубу. Его броня не издала ни лязга, ни скрипа. Он двигался вопреки законам инерции.

— Мой визит носит неофициальный характер, Ильяс Мразко, — голос киборга звучал как шелест металла по стеклу, пропущенный через идеальный синтезатор речи. — Император приветствует вас в Киото. И приносит извинения за… мелкие неудобства, возникшие на нижних уровнях Дэдзимы.

Малик в голове Архимага зашелся лающим смехом.

— Извинения? Он называет попытку взорвать наш реактор мелкими неудобствами? О, я обожаю этих узкоглазых политиков! Серб, снеси ему эту блестящую башку, проверим, есть ли там мозги или только шестеренки.

Ильяс сохранил на лице маску вежливого презрения.

— Мелкие неудобства обошлись мне в потерю времени и испачканную палубу, — ровно ответил глава Рода. — Я знаю, кто стоял за атакой. Министр Окада. Традиции не позволяют вашему Императору вырезать собственное правительство за неповиновение?

Визор Синдзиро мигнул, меняя оттенок с багрового на темно-алый.

— Традиции — это стержень Империи, Архимаг. Император — это Солнце. Он дарует свет и жизнь. Он не может марать руки в портовой грязи, устраняя зарвавшихся чиновников, которые слишком буквально понимают патриотизм. Окада — герой прошлой войны. Его открытая казнь вызовет раскол в Парламенте.

Киборг сделал паузу, сканируя Ильяса невидимыми сенсорами.

— Однако, — продолжил Синдзиро, — Дэдзима — это карантинная зона. Закон здесь имеет… гибкие границы. Если некий варвар с севера, разгневанный нападением уличной шпаны, случайно устроит резню в штаб-квартире клана Стального Карпа, и в этой суматохе министр Окада трагически погибнет при обрушении здания… Император закроет глаза на этот инцидент. Более того. Это послужит отличным доказательством того, что вы, Ильяс Мразко, действительно способны устроить обещанный госпереворот в своей родной Империи.

Архимаг усмехнулся. Улыбка получилась хищной, напоминающей оскал волка, почуявшего кровь. Японцы вели тонкую игру. Император использовал бастарда как скальпель, чтобы вырезать опухоль в собственном правительстве чужими руками, не рискуя репутацией. Прагматично. Жестоко. В стиле Мразко.

— Мне не нужны ваши намеки и разрешения, Синдзиро, — ледяным тоном отрезал серб. Воздух вокруг него начал стремительно кристаллизоваться, превращаясь в парящую алмазную пыль. — Если кто-то пытается тронуть мое имущество, он лишается кинетической энергии. Навсегда. Передайте Императору, что экзамен принят. Завтра к утру клан Стального Карпа перестанет существовать. А министр Окада пожалеет, что не сгорел заживо в своем кабинете.

Киборг-ниндзя слегка склонил голову в знак уважения.

— Император будет рад принять вас в Саду Идеального Равновесия сразу после того, как в Дэдзиме восстановится порядок. До встречи, Архимаг.

Синдзиро сделал шаг назад, прямо за борт корабля, растворяясь в плотной стене кислотного дождя. На палубе остался лишь легкий запах озона и горелой проводки.

Гвоздь опустил дробовик, сплевывая на промерзшие доски.

— Не нравится мне этот парень, — прохрипел наемник. — Слишком тихий. Значит, мы официально получили лицензию на отстрел местных политиков?

Ильяс развернулся, поправляя воротник плаща.

— Лицензии просят наемники, Гвоздь. Мы же просто наводим порядок в своей песочнице. Собирай штурмовой отряд. Сирена, проведешь разведку казино «Золотой Дракон». Отключи им внешнее питание и подави системы связи.

Мразко бросил взгляд на инженерный отсек, откуда доносился приглушенный стук и отборный мат Студента, интегрирующего новые шунты в клетку Принцессы.

— Пусть Студент закончит с реактором. А затем мы пойдем и покажем этим аугментированным ублюдкам, что плазма — это просто теплая вода по сравнению с абсолютным холодом.

В голове Архимага радостно зарычал демон. Ночь в Дэдзиме только начиналась, и она обещала быть исключительно кровавой.

Казино «Золотой Дракон» пронзало низкие, набрякшие кислотным дождем облака, возвышаясь над трущобами Дэдзимы как гигантский, пульсирующий неоном средний палец, адресованный закону и здравому смыслу. Восемьдесят этажей концентрированного порока, где имперские чиновники просаживали казенные бюджеты, а криминальные боссы заключали сделки под аккомпанемент стонов аугментированных гейш. Три верхних яруса, включая роскошный пентхаус, безраздельно принадлежали клану Стального Карпа. Это была крепость, защищенная маго-щитами армейского образца, десятками турелей и сотней до зубов вооруженных бойцов.

Якудза чувствовали себя здесь в абсолютной безопасности. И это было их главной, фатальной ошибкой.

Дождь, непрерывно поливающий Дэдзиму, был не просто погодным явлением. Это была вода. А там, где была вода, Сирена становилась богиней смерти.

Девушка-водница не стала штурмовать парадные входы или взламывать электронные замки черных лестниц. Она стояла на крыше соседнего небоскреба, закрыв глаза и раскинув руки, словно впитывая в себя каждый звук падающих капель. Ее сознание расширялось, сливаясь с потоками на стеклянных фасадах «Золотого Дракона».

Она нашла нужный ритм. Гидрокинез не требовал грубой силы, он требовал идеального резонанса.

Тело ассасина потеряло плотность, превратившись в полупрозрачный, дрожащий силуэт, а затем распалось на миллионы капель, которые подхватил шквальный ветер. Сирена в буквальном смысле перелетела через пропасть между зданиями вместе с дождевым шквалом, осев на тонированном стекле пентхауса.

На открытой террасе дежурила пара снайперов в оптических камуфляжах. Их тепловизоры сканировали пространство на километры вокруг, но техника была бессильна против магии, лишенной тепловой сигнатуры.

Лужа под тяжелым ботинком первого снайпера внезапно ожила. Вода скользнула вверх по его штанине, змеей обвилась вокруг торса и проникла под маску-респиратор. Боец даже не успел дернуться к тревожной кнопке. Вода заполнила его легкие за долю секунды, безжалостно разрывая альвеолы. Снайпер захрипел, пуская кровавые пузыри из-под маски, и осел на мокрый бетон.

Второй охранник резко обернулся, реагируя на глухой стук падающего тела, но было поздно. Сирена уже стояла у него за спиной, вновь обретя плотность. Тончайший водяной хлыст, спрессованный магией до плотности алмазной нити, беззвучно отделил голову снайпера от плеч. Голова, заключенная в высокотехнологичный шлем, покатилась по террасе, оставляя за собой неровный красный след, который тут же смывало дождем.

Идеальный ассасин не стала задерживаться. Ее целью был не патруль, а сердце здания — главная серверная и генераторная, расположенные этажом ниже. Сирена просочилась сквозь вентиляционную решетку, превратившись в тонкую струйку влаги.

Внутри пентхауса жизнь била ключом. В роскошном главном зале, устланном татами из генномодифицированного тростника, заместитель главы клана распивал подогретое сакэ в компании старших офицеров. На голографических экранах мелькали сводки с теневых рынков, а в центре комнаты две кибер-гейши исполняли замысловатый танец, сверкая хромированными суставами.

Они праздновали. Новость о том, что отряд лейтенанта зажал северных варваров на нижних уровнях, уже дошла до руководства. Заместитель главы, грузный мужчина с металлическим протезом вместо нижней челюсти, как раз поднимал тост за здоровье министра Окады, когда реальность дала трещину.

Свет мигнул. Голографические экраны пошли рябью и погасли. Музыка оборвалась на высокой ноте.

Через секунду тяжелые армейские генераторы, питающие энергощиты и системы безопасности «Золотого Дракона», с визгом остановились. Сирена, добравшаяся до распределительных щитков, просто пустила по высоковольтным кабелям концентрированный солевой раствор. Короткое замыкание выжгло не только предохранители, но и мозги дежурным техникам, чьи нейроинтерфейсы были подключены к сети казино.

Пентхаус погрузился во мрак, прорезаемый лишь тусклым аварийным освещением, отбрасывающим на стены зловещие красные блики.

— Тревога! — проревел заместитель главы, его металлическая челюсть лязгнула, высекая искры. — Поднять всех бойцов! Включить резервные…

Он не договорил.

Двери главного лифта, ведущего в пентхаус, не открылись. Они взорвались.

Двухтонные створки из легированной стали, рассчитанные на прямое попадание из гранатомета, выгнулись дугой и с оглушительным грохотом рухнули прямо на полированный паркет холла, придавив насмерть парочку охранников. В облаке бетонной пыли и едкого дыма, клубящегося в дверном проеме, появились два силуэта.

— Тук-тук, любители сырой рыбы! — жизнерадостно прохрипел Ржавый Гвоздь, переступая через погнутую сталь.

Ветеран был в своей стихии. В зубах дымилась неизменная самокрутка, а в руках покоился алхимический дробовик, чье дуло уже светилось от перегрева. За спиной наемника возвышался Урраг, довольно скалящий клыки в предвкушении грандиозной бойни.

Десяток элитных бойцов якудза, дежуривших в холле, немедленно открыли огонь на поражение. Плазменные заряды и бронебойные пули градом обрушились на дверной проем.

Но орк был быстрее. Урраг не стал уклоняться. Он просто шагнул вперед, прикрывая собой Гвоздя, и принял шквал огня на свою зачарованную, каменную кожу. Пули отскакивали от зеленого монстра со звоном, оставляя лишь царапины, а плазма бессильно шипела, испаряя капли пота.

— Моя очередь, — меланхолично бросил наемник, выходя из-за спины гиганта.

Дробовик рявкнул. Сноп кислотной картечи пронесся по холлу, превращая красивый интерьер в декорации к фильму ужасов. Трое якудза, попавших под прямой удар, буквально растворились в воздухе. Их броня стекла на пол пузырящейся биомассой, обнажив плавящиеся кости и искрящие импланты. Дикие крики боли заполнили этаж.

Урраг, не дожидаясь, пока враги перезарядят оружие, совершил рывок. Триста килограммов мышц и ярости врезались в строй выживших охранников. Зачарованный тесак описал горизонтальную дугу. Орк не использовал изящных техник фехтования. Он просто разрубил двоих бойцов пополам вместе с их кинетическими щитами, которые даже не успели активироваться. Кровь фонтаном ударила в потолок, заливая красные аварийные лампы.

— Эй, зеленокожий, оставь мне хоть кого-нибудь! — крикнул Гвоздь, всаживая заряд в грудь якудза, пытавшегося зайти с фланга. Наемник с циничной улыбкой наблюдал, как бандита отбрасывает к стене, оставляя на обоях кровавый мазок. — Я зря, что ли, тащился на этот проклятый восьмидесятый этаж пешком по тросам?

В это же самое время, в нескольких десятках метров ниже, по центральной лифтовой шахте поднимался Ильяс Михеевич Мразко.

Архимаг не утруждал себя лестницами или подъемниками. Он стоял в центре бездонного бетонного колодца, положив ладони на толстые стальные направляющие лифта. Магия пятого ранга струилась по его венам, холодная, идеальная, подчиняющая себе законы мироздания.

Серб менял гравитационный вектор вокруг собственного тела, создавая тягу, которая плавно поднимала его вверх со скоростью курьерского поезда. В шахте царил собачий холод. Стены покрывались толстой коркой льда, а воздух вымерзал, превращаясь в парящую снежную пыль.

— О да, — сладко мурлыкал Малик Дэ Сад, чей голос гулким эхом отражался от виртуальных стенок черепа аристократа. Демон упивался происходящим. — Я слышу крики, Мразко. Твои псы рвут их на куски. Но это слишком грязно, слишком громко. Покажи им настоящее искусство. Покажи им абсолютную энтропию. Пусть их души замерзнут раньше, чем они поймут, что мертвы.

Ильяс проигнорировал инфернального паразита. Его лицо оставалось маской холодного безразличия. Он приближался к семьдесят восьмому этажу — уровню безопасности, где базировались группы быстрого реагирования клана.

Внезапно металлические двери шахты прямо над ним начали с лязгом раздвигаться. Якудза пытались перехватить нарушителей, скинув в лифтовой колодец термобарические гранаты и пустив вниз отряд в экзоскелетах.

Первая граната, оставляя за собой дымный след, полетела прямо на Архимага.

Глава Рода не сбавил скорости. Он лишь слегка поднял голову, фиксируя взгляд на падающем куске смертоносного металла.

— Отрицание температуры.

Заклинание сработало на макро-уровне. Химический взрыватель внутри гранаты был рассчитан на детонацию при определенном нагреве. Мразко просто выкачал всё тепло из радиуса десяти метров вокруг себя. Граната, не долетев до него пары шагов, покрылась инеем, ее внутренности кристаллизовались, и она безобидно стукнулась о плечо серба, отскочив в бездну шахты, как обычный булыжник.

В открывшихся дверях на семьдесят восьмом этаже показались бойцы в тяжелой броне. Они навели плазменные излучатели вниз, готовясь испепелить всё живое.

Ильяс не стал останавливаться или атаковать магией в лоб. Он использовал термодинамику среды.

Влажный воздух Дэдзимы, затянутый в лифтовую шахту, был идеальным проводником. Аристократ резко сжал кулаки. Вся кинетическая энергия, весь потенциал движения молекул воздуха в створе открытых дверей был остановлен принудительно.

Произошел локальный температурный коллапс. Бойцы якудза, стоявшие на краю шахты, даже не успели нажать на курки. Воздух вокруг них мгновенно превратился в сверхтвердый лед, расширяющийся с чудовищной скоростью. Этот лед не просто сковал их снаружи. Он проник через вентиляционные фильтры их брони, замораживая слизистые, разрывая глазные яблоки и кристаллизуя кровь прямо в венах.

Группа быстрого реагирования превратилась в монолитную ледяную скульптуру, намертво закупорившую проем лифтовой шахты. Лица бандитов под визорами исказились в гримасах немого, застывшего ужаса.

Мразко, не меняя выражения лица, применил Пространственный Сдвиг. Он просто шагнул сквозь замерзшие тела, как сквозь голограмму, материализовавшись в длинном коридоре семьдесят восьмого этажа.

Здесь уже вовсю ревела сирена. Десятки вооруженных до зубов боевиков Стального Карпа бежали к лифтам, активируя боевые стимуляторы. Увидев одинокую фигуру в черном плаще, они на секунду опешили. От незнакомца волнами расходился такой невыносимый холод, что переборки коридора трещали по швам.

— Чего встали, идиоты?! Убить его! — истошно завопил один из командиров, вскидывая штурмовую винтовку.

Они открыли шквальный огонь. Коридор превратился в ад из трассирующих пуль, плазменных сгустков и осколков разлетающихся стен.

Ильяс медленно пошел вперед, прямо навстречу свинцовому шторму.

Он не ставил банальных магических щитов. Щиты можно пробить. Аристократ манипулировал самой сутью физики. Он создал вокруг себя сферу абсолютного поглощения кинетической энергии.

Любая пуля, любой сгусток плазмы, попадая в радиус трех метров от Архимага, мгновенно теряли свою скорость и температуру. Свинец замерзал на лету и со звоном падал на ковролин. Плазма гасла, не причиняя вреда. Мразко шел сквозь стену огня, словно прогуливался по зимнему парку в столице Империи.

— Вы тратите ресурсы впустую, — голос серба, усиленный магией, эхом разнесся по коридору, перекрывая грохот выстрелов. — Ваша энергия стремится к нулю. И я помогу ей достичь финала.

Аристократ остановился и развел руки в стороны.

— Радиальное вымораживание.

Волна невыносимого, колючего холода прокатилась по этажу. Это не был бросок льда или струя мороза. Это было мгновенное падение температуры в замкнутом пространстве. Влага, содержащаяся в телах якудза, в их имплантах, в воздухе, которым они дышали — всё это кристаллизовалось одновременно.

Выстрелы стихли в одну секунду. Три десятка элитных бойцов застыли на бегу. Оружие выпало из их окоченевших рук, с глухим стуком падая на пол. Синтетические мышцы лопались от перепада температур, нейроинтерфейсы коротили, выжигая мертвый мозг.

Ильяс неспешно прошел мимо ледяных статуй, направляясь к черной лестнице, ведущей в пентхаус. Малик в его голове бился в экстазе, издавая рычащие, довольные звуки.

— Идеально, Мразко! Просто идеально! — вопил демон. — Никакой суеты. Только чистая, первозданная смерть. Давай поднимемся наверх и посмотрим, что твои псы оставили нам на десерт. Я хочу лично вырвать сердце боссу этого клана.

В этот момент потолок над головой Архимага содрогнулся. Посыпалась штукатурка. Сверху донесся приглушенный перекрытиями грохот дробовика Гвоздя и радостный, полный первобытной ярости рев Уррага.

Заместитель главы клана метался по главному залу пентхауса, поливая нецензурной бранью побледневших телохранителей. Его металлический протез челюсти лязгал в бешеном ритме.

Ситуация вышла из-под контроля за считанные минуты. Связи с нижними этажами не было. Резервные генераторы не запустились. А в холле, судя по звукам, разворачивалась настоящая бойня.

— Вызовите личную гвардию Оябуна! — орал заместитель, размахивая плазменной катаной. — Где этот чертов кибер-самурай, когда он так нужен?! Если эти гайдзины прорвутся сюда, он снимет с нас шкуры!

Внезапно дверь, ведущая из холла в главный зал, взорвалась, сорванная с петель чудовищным ударом. Тяжелая створка из красного дерева пролетела через всё помещение и впечаталась в панорамное окно, покрыв пуленепробиваемое стекло густой сетью трещин.

В проеме стоял Урраг. Орк был покрыт чужой кровью с ног до головы. Из его плеча торчал кусок арматуры, но зеленокожий монстр, казалось, даже не замечал ранения. Он облизнул перепачканные губы, осматривая зал, полный напуганных, но вооруженных телохранителей.

— Мясо, — довольно пророкотал гигант, перехватывая тесак поудобнее.

Из-за спины орка лениво вышел Ржавый Гвоздь. Наемник был мрачен. Его самокрутка потухла, а на щеке красовался свежий ожог от касательного попадания плазмы.

— Вы, ребята, совсем не умеете принимать гостей, — прохрипел ветеран, поднимая дробовик и целясь прямо в заместителя главы клана. — Я испачкал свои любимые сапоги в кишках ваших приятелей. Кто будет компенсировать моральный ущерб?

Охранники с криками бросились в атаку, активируя клинки и щиты.

Гвоздь нажал на спуск, но выстрела не последовало. Дробовик, раскаленный от непрерывной стрельбы, издал жалобный металлический щелчок и заклинил. Алхимическая картечь застряла в стволе.

— Да чтоб тебя демоны драли, кусок имперского металлолома! — выругался наемник, отбрасывая бесполезное оружие в сторону.

Ветеран не растерялся. Он активировал пневматику своего металлического протеза. Рука-киборг с лязгом трансформировалась, выдвигая из запястья длинное, зазубренное лезвие, покрытое парализующим ядом.

Урраг радостно взревел и ринулся в гущу врагов, превращаясь в зеленый вихрь смерти. Зачарованный тесак рубил броню, плоть и кости с одинаковой легкостью. Орк игнорировал мелкие порезы, его регенерация, помноженная на адреналин, позволяла ему выдерживать невероятный урон. Он схватил одного из телохранителей за горло и буквально проломил им голографический стол в центре зала, после чего с хрустом свернул бандиту шею.

Гвоздь действовал иначе. Он танцевал среди врагов, припадая на металлическую ногу, и наносил точечные, смертоносные удары. Зазубренное лезвие протеза вспарывало сухожилия и артерии. Наемник двигался с грацией старого, опытного волка, который знает, куда нужно укусить, чтобы жертва истекла кровью за пару секунд.

Заместитель главы клана, поняв, что его люди долго не продержатся, с криком бросился на ветерана, занося плазменную катану над головой.

Гвоздь ухмыльнулся, парируя удар металлическим предплечьем. Плазма зашипела, вгрызаясь в имперскую сталь, но протез выдержал. Ветеран резко сократил дистанцию и всадил лезвие прямо под бронепластину на груди якудза. Яд подействовал мгновенно. Заместитель захрипел, выронив катану, его глаза закатились, а металлическая челюсть беспомощно отвисла.

— Слишком медленно, жиртрест, — сплюнул Гвоздь, выдергивая клинок. Тело бандита с грохотом рухнуло на татами.

Бой в главном зале был окончен. Оставшиеся в живых телохранители, увидев смерть командира и кровавую баню, устроенную орком, побросали оружие и бросились наутек в сторону черных лестниц.

Но далеко они не ушли.

Температура в зале резко упала, превращая кровь на полу в скользкую бурую глазурь. В дальнем конце помещения, прямо из тени, соткалась фигура Ильяса Михеевича Мразко.

Беглецы с криками ужаса затормозили, пытаясь развернуться, но Архимаг лишь презрительно взмахнул рукой. Тончайшие ледяные иглы, прочные как титан, вырвались из пола, прошивая тела якудза насквозь. Бандиты замерли, пригвожденные к татами, как бабочки в коллекции безумного энтомолога.

Ильяс медленно прошел к центру зала, оглядывая устроенный его людьми погром.

— Вы слишком много шумите, — холодно произнес аристократ, останавливаясь возле тяжело дышащего Уррага. — Это не штурм вражеского форта. Это зачистка мусора. Нужно работать чище.

Гвоздь, вытирая лезвие протеза о кимоно мертвого заместителя, криво усмехнулся.

— Зато эффективно, ваша светлость. Нижние чины ликвидированы. Остался только Оябун. Глава клана.

В этот момент массивные двери из черного дерева, ведущие в личные покои босса на самом верхнем уровне пентхауса, медленно распахнулись. Из глубины помещения повеяло невыносимым, обжигающим жаром, который мгновенно испарил иней, оставленный Ильясом.

На пороге стоял человек. Точнее, существо, лишь отдаленно напоминающее человека.

Глава клана Стального Карпа был кибер-самураем, полностью лишенным биологической оболочки, за исключением головного и спинного мозга, заключенных в бронированную капсулу. Его механическое тело было произведением искусства, смертоносным механизмом, накачанным экспериментальной плазменной маной, которую ему щедро пожертвовал министр Окада.

В руках киборг держал нодати — двуручный изогнутый меч, лезвие которого пульсировало ослепительно белым, раскаленным светом.

— Вы пришли в мой дом, — голос Оябуна, синтезированный через вокодер, резал слух металлическими нотками. — Вы убили моих людей. Вы оскорбили клан.

Температура в зале начала стремительно расти. Татами под ногами самурая затлели. Воздух задрожал от марева. Экспериментальный реактор в его груди работал на запредельных мощностях, генерируя столько тепла, что деревянные панели на стенах начали дымиться.

Малик Дэ Сад в голове Ильяса радостно взревел, почувствовав знакомый привкус радиации и плазмы.

— Ого! А этот кусок железа с сюрпризом! — расхохотался демон. — Он собирается сжечь нас заживо, Мразко! Я требую, чтобы ты не убивал его сразу. Я хочу посмотреть, как плавится его броня. Разорви его голыми руками!

Гвоздь инстинктивно отступил на шаг, чувствуя, как кожа на лице начинает стягиваться от жара. Урраг зарычал, прикрывая глаза ладонью. Даже для них этот уровень маны был запредельным.

Ильяс Михеевич Мразко остался стоять на месте. Он не сделал ни шагу назад. В его серых глазах, холодных, как бездна космоса, не было ни страха, ни азарта. Только абсолютный, расчетливый прагматизм.

— Отойдите, — бросил Архимаг своим людям, скидывая с плеч плащ, который тут же задымился от соприкосновения с раскаленным воздухом. — Это моя физика.

Кибер-самурай сорвался с места. Его скорость была невероятной. Экспериментальные сервоприводы, питаемые плазменной маной, разогнали тяжелую машину до сверхзвука. В воздухе остался лишь белый, пылающий след от занесенного для удара нодати.

Он метил точно в шею Ильяса, намереваясь снести голову серба одним ударом, испарив заодно и половину позвоночника.

Мразко не стал уворачиваться или ставить щит. Он знал законы термодинамики лучше, чем кто-либо в этом гнилом мире.

За долю секунды до того, как пылающее лезвие коснулось его кожи, Архимаг активировал протокол абсолютного контроля.

— Гравитационная сингулярность, — прошептал аристократ, сжимая пространство прямо перед собой. — Абсолютный ноль.

Реальность схлопнулась. Точка пространства, размером с горошину, возникшая между Ильясом и клинком самурая, начала поглощать энергию. Она работала как черная дыра для температуры.

Пылающий нодати ударился об эту невидимую точку и остановился, словно врезался в алмазную скалу. Безумная, ревущая плазма, способная прожечь танковую броню, была втянута в сингулярность, исчезая в никуда.

Оябун попытался отдернуть меч, но не смог. Кинетическая энергия его рывка была погашена полностью. Он застыл в воздухе, в сантиметре от лица невозмутимого Архимага.

Ильяс медленно, словно у него в запасе была вечность, поднял правую руку и положил ее на раскаленную бронепластину на груди киборга, прямо над тем местом, где пульсировал плазменный реактор.

— Вы, аугментированные идиоты, всегда забываете главное правило, — ледяным тоном произнес Мразко, глядя прямо в светящийся визор главы клана. — Чем выше температура системы, тем болезненнее процесс ее охлаждения.

Архимаг высвободил ману пятого ранга. Это был не удар льдом. Это был макроскопический вакуумный отток.

Вся тепловая энергия, генерируемая экспериментальным реактором, была вытянута из механического тела за одну секунду. Температура внутри бронированной капсулы рухнула от тысяч градусов плюса до абсолютного нуля.

Последствия были катастрофическими. Металл, не выдержав чудовищного перепада температур, издал пронзительный визг. Броня Оябуна покрылась сетью микротрещин, а затем начала рассыпаться в мельчайшую пыль. Сверхпроводники лопались, синтетические мышцы крошились, словно стекло.

Биологический мозг киборга, лишенный тепловой защиты, кристаллизовался мгновенно, разорвав колбу изнутри.

Глава клана Стального Карпа, гроза портовых трущоб Дэдзимы, перестал существовать. Он не упал. Он просто осыпался на татами горсткой ледяного, серебристого пепла, смешанного с кусками перемороженного металла.

Пылающий нодати, лишившись источника энергии, потемнел, покрылся инеем и со звоном упал к ногам Ильяса, расколовшись на две части от удара.

В пентхаусе воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в разбитое панорамное окно.

Малик Дэ Сад разочарованно цокнул языком.

— Слишком быстро, Мразко, — проворчал демон. — Ты даже не дал ему помучиться. Где драма? Где отчаяние в его глазах? Ты невыносимый зануда.

— Я экономлю время, — мысленно ответил Ильяс, стряхивая с перчатки невидимую пыль.

Аристократ перешагнул через останки киборга и направился в личные покои Оябуна. Гвоздь и Урраг, переглянувшись, молча последовали за своим командиром. Они знали, что сейчас начнется самое интересное. Мародерство.

Кабинет босса якудза разительно отличался от остального казино. Никакого неона, никаких голограмм. Только темное дерево, старинные свитки на стенах и массивный сейф, вмонтированный в пол.

Ильяс подошел к сейфу. Электронный замок был завязан на биометрию Оябуна, которого больше не существовало. Серб приложил ладонь к металлу. Вакуумный коллапс заморозил внутренние механизмы замка до такой степени, что стальные штифты стали хрупкими, как стекло. Мразко просто ударил кулаком по дверце, и та разлетелась вдребезги.

Внутри не было золота или артефактов. Только папки с бумажными документами и несколько инфокристаллов.

Глава Рода вытащил документы, пробегаясь холодным взглядом по строчкам, написанным витиеватыми иероглифами. Векселя. Графики поставок контрабандной плазмы. Переводы колоссальных сумм на офшорные счета. И, самое главное, прямые приказы, заверенные личной печатью министра Окады.

Доказательства государственной измены.

Ильяс аккуратно сложил компромат во внутренний карман мундира. На его губах заиграла едва заметная, жестокая улыбка.

— Гвоздь, — не оборачиваясь, произнес Архимаг. — Забирайте всё, что представляет ценность. Урраг, сожги здесь всё. Оставьте только пепел и лед.

— А мы, ваша светлость? — ухмыльнулся ветеран, запихивая в подсумки дорогие кубинские сигары, найденные на столе босса. — Куда мы теперь? Возвращаемся на флагман пить чай?

Ильяс Михеевич Мразко повернулся к окну, за которым раскинулся сияющий огнями Киото — город, не подозревающий, что в его политической элите скоро появится огромная, кровавая дыра.

— Нет, Гвоздь, — тихо, но так, что у наемника мороз пробежал по коже, ответил аристократ. — Мы идем наносить визит вежливости. Господин министр Окада, вероятно, сейчас крепко спит в своей охраняемой резиденции. Будет невежливо с нашей стороны не пожелать ему спокойной ночи.

Воздух вокруг серба задрожал, скручиваясь в воронку Пространственного Сдвига. Шахматы на доске были расставлены. Пришло время объявлять мат. По-северному.