В моем Саду Идеального Равновесия никогда не опадает листва. И дело вовсе не в чудесах селекции или заботе императорских садовников, которым отрубают руки за малейшую провинность. Просто каждое дерево здесь, от корней до кончиков изогнутых ветвей, выковано из чистейшей, кристаллизованной плазмы и покрыто амальгамой из душ моих павших врагов. Я люблю сидеть здесь по утрам. Созерцание того, как лучи восходящего солнца преломляются в стеклянных, застывших в вечном крике лицах предателей, отлично настраивает на рабочий лад.

Они называют меня живым богом. Сыном Неба. Воплощением самой Аматэрасу. Какая невыносимая, провинциальная пошлость. Боги — это застрявшие в прошлом идиоты, которые питаются верой слабоумных дикарей и спят в ледниках, ожидая, пока кто-нибудь не придет и не пустит их на ингредиенты для алхимии. Я же — просто абсолютная, возведенная в абсолют радиация власти. Я — Император, и моя мана обжигает пространство так сильно, что даже само время в этом саду предпочитает течь немного медленнее, чтобы не расплавиться.

Серебряный гравий у пруда из жидкой ртути едва слышно хрустнул.

Я не стал открывать глаза. В Императорском дворце Киото было только одно существо, которому позволялось нарушать мой утренний дзен без предварительного согласования с палачами.

Тень у подножия моего парящего трона уплотнилась, приобрела объем и выплюнула из себя фигуру, закованную в матовую, поглощающую свет броню. Синдзиро. Мой личный цепной демон, глава Теневого кабинета и по совместительству киборг, в котором имперской стали и эфирных контуров было куда больше, чем оригинального мяса. Он опустился на одно колено, прижав металлическую ладонь к груди. Стыки его экзоскелета тихо зашипели, стравливая перегретый пар.

— Владыка. Прошу простить мою дерзость, но эфирные колебания на северных рубежах превысили критическую отметку. У нас есть подтвержденные данные.

— Говори, Син, — лениво произнес я, открывая правый глаз. В моем зрачке, лишенном белка, медленно вращалась миниатюрная, ослепительно-белая сверхновая. — Только не говори мне, что северные варвары снова перебрали рисовой водки и устроили массовое харакири на границе. Я хочу услышать хорошие новости. Моя чашка чая остывает, а это всегда плохой знак для экономики страны.

Синдзиро склонил голову в рогатой демонической маске еще ниже.

— Операция адмирала Хасэгавы увенчалась абсолютным успехом, Владыка. Но ситуация… превзошла наши аналитические прогнозы. Ледяной Архипелаг пал.

Я чуть приподнял бровь. Пальцы, перебиравшие четки из спрессованного урана, замерли.

— Пал? Целиком? Я думал, этот напыщенный кусок замороженного дерьма, называющий себя Отцом Бурь, собирался сидеть в своей луже до следующего ледникового периода. Кто его убил? Неужели Хасэгава наконец-то научился использовать главный калибр своих корыт по назначению?

— Никак нет, Владыка, — голос киборга, пропущенный через вокадер, звучал сухо и скрипуче. — Хасэгава даже не успел сделать предупредительный выстрел. Архипелаг был зачищен до того, как наша эскадра вошла в лагуну. Этим занимался один человек.

Я медленно выдохнул. Воздух вокруг меня мгновенно раскалился, и жидкая ртуть в пруду пошла недовольной, булькающей рябью. Один человек. В этом переполненном магическими мутантами и древней хтонью мире фраза «один человек» звучала как плохой анекдот.

— Ты проверяешь мое терпение, Син. Один смертный не может вырезать пантеон. Это нарушение базовой эфирной термодинамики.

— Если этот смертный не игнорирует термодинамику, Владыка. Речь идет о лидере той самой экспедиции Тайной канцелярии. Ильяс Михеевич Мразко. Архимаг льда. Глава возрожденного сербского Рода.

Имя было мне знакомо. В сводках моей разведки этот сербский выскочка мелькал уже пару месяцев, с тех пор как устроил резню в Пепельной Гавани и наступил на мозоль графу Шувалову. Мы следили за этой самоубийственной миссией с самого начала. Я лично одобрил выход эскадры Хасэгавы, чтобы подобрать остатки того, что останется от корабля чужаков, и заодно прибрать к рукам спящую Снежную принцессу. Дикари айнов были тупы, но их божество являлось первоклассным стабилизатором маны, который идеально вписался бы в инфраструктуру моих плавильных печей.

Но чтобы этот мальчишка выжил? Да еще и умножил на ноль местную фауну?

— Подробности, — я подался вперед, чувствуя, как внутри разгорается давно забытое любопытство. — Как именно он это сделал?

Синдзиро вытащил из поясного подсумка проекционный кристалл и с легким поклоном положил его на край моего трона.

— Сначала он применил техники каскадного вакуума, Владыка. Выжег кислород на площади в гектар. Духи крови просто взорвались из-за перепада давления. Затем он понизил температуру до абсолютного ноля, заморозив само понятие кинетической энергии. Но самое интересное началось позже. Когда Отец Архипелага явился лично, этот серб не стал с ним драться. Он перешел на пятый ранг.

Проектор мигнул, транслируя прямо в мой мозг записанные через эфирные датчики флота образы. Я увидел фигуру в элегантном сером сюртуке, зависшую в воздухе перед гигантским, состоящим из чистого метеоритного льда божеством. Я увидел, как пространство вокруг рук человека почернело и свернулось в гравитационную сингулярность.

Я смотрел, как древний, высокомерный дух Зимы, который пил кровь моих предков, просто рассыпается в стеклянную крошку под воздействием абсолютного распада. Идеальная, хирургически точная аннигиляция. Никакого пафоса. Никакого превозмогания. Только чистый, хладнокровный научный подход, помноженный на невероятную, парадоксальную мощь Источника.

Я не выдержал. Запрокинул голову и рассмеялся.

Мой смех был похож на грохот артиллерийской канонады. Эфир в саду взвился спиралями, плазменные деревья вспыхнули нестерпимым светом, а броня Синдзиро затрещала, покрываясь пятнами окалины от резкого скачка радиации. Я смеялся так искренне и громко, как не смеялся уже лет двести.

— Великолепно! Просто восхитительно! — я хлопнул в ладоши, и звук удара разогнал облака над дворцовым комплексом. — Этот старый импотент Шувалов… Этот столичный интриган! Он думал, что отправляет на Север политический труп! Он рассчитывал, что айны сожрут неудобного бастарда и избавят Империю от проблем. А вместо этого он собственными руками выковал оружие массового поражения и спустил его с поводка! О, я бы многое отдал, чтобы увидеть лицо графа, когда он получит отчет!

Синдзиро терпеливо переждал мою вспышку веселья, не меняя позы. В этом было преимущество киборгов — они не паниковали, когда их повелитель начинал излучать ману, способную испепелить небольшой город.

— Серб захватил Снежную принцессу, Владыка. Она закована в имперские блокираторы и находится в трюме его флагмана. Адмирал Хасэгава передал ему ваше личное приглашение.

Я мгновенно перестал смеяться. Ослепительный свет в моих глазах потускнел, сменившись тяжелым, давящим мраком. Игры закончились. Началась геополитика.

— И как отреагировал наш морозный друг? Стал размахивать флагом и кричать о верности своей короне? Или попытался заморозить эскадру?

— Ни то, ни другое. Он принял свиток. Без колебаний. Сейчас «Абсолютный Ноль» идет в кильватере нашего флагмана курсом на военные верфи Йокогамы. Он согласился на визит к вам.

Я провел ладонью по подлокотнику трона, оставляя на металле дымящиеся, оплавленные борозды. Ситуация складывалась просто сказочно, но в этой сказке было слишком много острых углов.

Парень, способный играючи стереть из реальности полубога, добровольно идет прямо в пасть своему главному стратегическому противнику. Это не глупость. Глупцы не умеют создавать вакуумные коллапсы. Это абсолютная, леденящая кровь уверенность в собственных силах. Мразко понимал, что его ждет ловушка, и намеренно шагнул в нее, планируя перевернуть доску прямо во время партии.

А еще я чувствовал кое-что странное. Когда я смотрел запись из проектора, сквозь ледяную ману серба пробивался едва уловимый, но до боли знакомый эфирный шлейф. Вязкий, тяжелый привкус древней серы, выдержанного алкоголя и раскаленной меди.

Инферно.

Мальчишка носил в себе пассажира. И не простого беса из нижних слоев бездны, а кого-то из высшей иерархии. Кого-то, кто сидел в его сознании и с удовольствием дергал за ниточки, наслаждаясь кровавым спектаклем.

— Значит, мы принимаем гостей, — задумчиво протянул я, подпирая подбородок кулаком. — Син, готовь церемониальный зал. Никакой охраны. Только ты, я и наш сербский феномен. Если он захочет нас убить, тысяча самураев его не остановит, а мы только испачкаем ковры их внутренностями.

— Владыка, это слишком большой риск. Его способности не до конца изучены. Если он применит распад в черте дворца…

— Если он применит распад, я просто сожгу его до состояния субатомной пыли быстрее, чем он успеет моргнуть, — холодно отрезал я, и давление моей ауры вдавило киборга в гравий. — Не забывай, с кем ты говоришь, тень. Я не айновский ледяной истукан. Мой Источник питается самим ядром этой планеты. Но убивать его… это было бы чудовищным расточительством.

Я поднялся с трона. Пространство вокруг меня исказилось. Мои одежды, сотканные из нитей золота и чистой световой энергии, заструились, повторяя контуры тела.

— Этот серб — не просто маг. Он детонатор. Если мы перережем ему глотку, Империя объявит нам войну за убийство аристократа, и это будет скучная, долгая позиционная возня. Но если мы предложим ему сделку… Если мы поможем ему легализовать свой трофей и отправим обратно в столицу с нашими гарантиями, он станет бомбой, заложенной прямо под трон их дряхлого правителя.

Я медленно пошел вдоль пруда с жидкой ртутью. Серебряная жидкость послушно расступалась передо мной, образуя сухую дорожку.

Снежная принцесса была нужна мне живой. Ее ледяная стихия — единственный в мире природный элемент, способный стабилизировать перегрев реакторов моего Северного флота. Если я смогу забрать девчонку и при этом сделать серба своим тайным союзником, мы получим контроль над северными торговыми путями без единого выстрела.

— Распорядись, чтобы Хасэгава не спускал глаз с его команды. Там полно наемного отребья, они могут устроить бунт или попытаться сбежать с артефактами. Пусть кормит их, поит лучшим саке, но при малейшем подозрении на саботаж — стрелять на поражение. А самого Лорда Мразко доставьте ко мне с максимальными почестями. Я хочу посмотреть в глаза человеку, который умудрился заставить даже Тайную канцелярию обделаться от страха.

Синдзиро поклонился, растворяясь в тенях сада.

Я остался один. Сад Идеального Равновесия снова погрузился в звенящую, мертвую тишину. Далеко на севере уже таяли останки убитых богов, а здесь, в самом сердце Киото, заваривалась каша, которая могла изменить расстановку сил на всем континенте.

Я протянул руку, срывая с плазменного дерева светящийся, обжигающий лист. Он рассыпался в моих пальцах искрами.

Сербский архимаг с тенью демона в голове идет в гости к живой Сверхновой. Что ж, Ильяс Мразко. Посмотрим, чья термодинамика окажется эффективнее, когда мы сядем за стол переговоров.

Мой Церемониальный зал не предназначался для дипломатических бесед. Это была гигантская, пустая полусфера из полированного черного вольфрама, способная выдержать прямой удар орбитального орудия. Никаких окон, никаких пафосных флагов или шелковых подушек. Только я, мой трон и идеальная, звенящая пустота, в которой любой чужак чувствовал себя песчинкой под микроскопом.

Двери из тяжелого сплава бесшумно разошлись в стороны. Сначала в зал вошел не человек. В зал вошел холод.

Это был не обычный сквозняк с улицы. Это была концентрированная, хищная энтропия, от которой вольфрамовые плиты пола мгновенно покрылись тончайшей сеткой фрактального инея. Температура в помещении, которую я всегда поддерживал на комфортном уровне тропического полдня, рухнула вниз с такой скоростью, что воздух жалобно заскрипел.

А затем появился он.

Ильяс Михеевич Мразко шагнул через порог с такой непринужденной, аристократичной ленцой, словно входил не в обитель правителя враждебной сверхдержавы, а в свой собственный загородный клуб. На нем был свежий, безупречно скроенный темно-серый сюртук без единого следа недавней бойни. Никаких доспехов. Никакого оружия. Только трость с костяным набалдашником, которой он слегка постукивал по замерзающему полу.

За его спиной беззвучно закрылись двери, отрезая нас от остального мира. Синдзиро, слившийся с тенями за моим троном, неслышно положил ладони на рукояти своих плазменных клинков.

Серб остановился в десяти шагах от меня. Он не поклонился. Не опустил взгляд. Его темно-сапфировые глаза встретились с моим ослепительно-белым взором, и в этот момент пространство между нами жалобно заскулило.

Я не стал сдерживать свою ауру. Это была проверка, базовый протокол приветствия на уровне тех, кто играет судьбами наций. Я позволил частице своей истинной мощи вырваться наружу.

Воздух вокруг меня вспыхнул. Ядерная плазма, чистая радиация власти ударила в сторону наглого аристократа невидимым, испепеляющим цунами. Я ожидал, что он выставит ледяной щит, что он начнет сопротивляться, тратя ману на создание защитного купола.

Но Мразко даже не моргнул.

Он просто стоял, опершись на трость, а его собственный Источник выдал волну абсолютного ноля. Наши ауры столкнулись ровно на середине зала. Раздался оглушительный, вибрирующий гул. В точке соприкосновения ядерного жара и космического вакуума пространство начало рваться. Появились визуальные искажения, воздух закипел и тут же кристаллизовался, осыпаясь на пол тяжелым радиоактивным снегом.

Мы смотрели друг на друга сквозь эту бурю взаимоуничтожающих стихий. И я с удивлением понял, что он не напрягается. Этот наглый юнец держал давление моей плазмы с таким же скучающим видом, с каким читал утреннюю газету.

— Вы портите мне паркет, Лорд Мразко, — произнес я, и мой голос, усиленный эфиром, заставил стены зала мелко завибрировать.

— Ваш паркет излучает слишком много фоновой радиации, Ваше Божественное Величество, — парировал серб, и его ледяной тон мгновенно заморозил несколько моих плазменных искр. — Я лишь слегка охлаждаю атмосферу для конструктивного диалога.

Я рассмеялся, втягивая ауру обратно. Серб синхронно погасил свой холод. Баланс восстановился, но оба мы теперь точно знали границы возможностей друг друга. Он был не просто силен. Он был аномалией, которую невозможно просчитать стандартными математическими моделями.

— Оставим формальности, — я откинулся на спинку трона, скрестив пальцы на груди. — Вы притащили в мою столицу живую бомбу, Ильяс. Снежная принцесса в вашем трюме фонит так, что мои аналитики предрекают Йокогаме внеочередной ледниковый период, если ее блокираторы дадут сбой. Зачем вы согласились на визит? Вы же умный человек. Могли бы попытаться прорваться с боем или уйти телепортацией.

Мразко лениво стряхнул с манжета невидимую пылинку.

— Телепортация с активом такого уровня нестабильности разорвала бы меня на атомы. А прорываться с боем сквозь эскадру ваших дредноутов… это было бы грубо, неэстетично и слишком расточительно. К тому же, я всегда открыт для выгодных коммерческих предложений. Вы ведь не собираетесь отбирать ее у меня силой, верно?

— Я могу это сделать, — обманчиво мягко улыбнулся я. — Синдзиро мог бы попытаться отрезать вам голову, пока мы разговариваем. Да, вы убьете его, возможно, вы даже уничтожите этот дворец. Но из столицы вы не выберетесь. Выжить после гнева целой Империи не способен никто.

— Как и Империя не способна пережить последствия высвобождения абсолютного распада в центре своей столицы, — спокойно ответил Мразко, глядя мне прямо в глаза.

И вот тут я почувствовал это снова. Запах серы. Тяжелый, пьянящий аромат древнего, первородного зла, исходящий не от его магии, а из самых глубин его разума. Глаза серба на долю секунды полыхнули инфернальной зеленью, прежде чем снова стать сапфировыми.

Демон. Высший лорд Бездны. Этот парень носил в себе пассажира, который мог в любой момент вырваться наружу и устроить здесь филиал преисподней.

— Убедительный аргумент, — кивнул я, признавая ничью в этой невидимой дуэли. — Значит, перейдем к торговле. Граф Шувалов отправил вас на убой. Вы выжили и везете ему трофей, который должен был стать вашей могилой. Вы собираетесь отдать ему девчонку и скромно попросить свой патент на земли?

— Граф получит то, что заказывал. Доставку на дом, — на губах Ильяса появилась холодная, хищная усмешка. — Но то, как именно он это получит, станет для него большим сюрпризом. Мне не нужны подачки Тайной канцелярии. Мне нужно, чтобы они захлебнулись собственной кровью, когда поймут, что недооценили меня.

— Мне нравится ваш подход, — я подался вперед, чувствуя настоящий азарт. — Тогда вот моя цена за безопасный проход и ремонт вашей посудины. Вы отдадите мне ровно десять процентов маны Снежной принцессы. Мне нужен фрагмент ее ядра для стабилизации моих новых реакторов. Это не убьет ее и не лишит силы, но Тайной канцелярии достанется слегка… неполноценный бог.

Я сделал паузу, наблюдая за реакцией мага. Он не выглядел возмущенным.

— А взамен, — продолжил я, — я дам вам ресурсы. Золото, артефакты, доступ к нашим скрытым транспортным коридорам. Вы вернетесь в Пепельную Гавань не как измученный штормами выживший, а как триумфатор, обладающий теневой поддержкой соседней сверхдержавы. Вы сможете снести Шувалова и построить свой Род на его костях. Я даю вам инструменты для государственного переворота.

Ильяс медленно обошел вокруг невидимой оси, постукивая тростью. Он просчитывал варианты со скоростью, недоступной даже моим лучшим вычислительным машинам.

— Десять процентов маны, извлеченной без повреждения ментального контура, — наконец произнес он. — И полная дипломатическая неприкосновенность на всем пути следования до нейтральных вод. Транш артефактов и теневого капитала на счета через подставные гильдии Шанхая. И никаких контрактов на крови, Ваше Величество. Только джентльменское соглашение.

— Вы боитесь крови? — иронично поднял бровь я.

— Я просто предпочитаю сам контролировать свои долги, — отрезал Мразко.

Я смотрел на этого человека и понимал, что прямо сейчас, в этом пустом вольфрамовом зале, мы переписываем историю континента. Я отпускал хищника обратно в лес, предварительно наточив ему клыки и указав на слабое место вожака чужой стаи.

— Договорились, Лорд Мразко, — я поднялся с трона, и моя плазменная мантия расправилась за спиной, как крылья. — Мои техники спустятся в ваш трюм через час. Они знают, как извлекать эфир, не нарушая стабильности. После этого ваши трюмы будут загружены всем необходимым.

Ильяс отвесил мне короткий, вежливый кивок, в котором не было ни капли подобострастия.

— Благодарю за гостеприимство. Надеюсь, наши следующие встречи будут такими же… конструктивными.

Он развернулся и направился к выходу. Двери бесшумно открылись перед ним, выпуская холод обратно в коридоры дворца.

Когда створы сомкнулись, Синдзиро наконец вышел из тени, его вокадер тихо затрещал.

— Владыка. Это ошибка. Он слишком опасен. Мы могли бы уничтожить его и забрать принцессу целиком. Зачем оставлять ему жизнь и снабжать ресурсами?

Я снова сел на трон, чувствуя глубокое, искреннее удовлетворение. Впервые за долгие годы мне не было скучно.

— Ты ничего не понимаешь в глобальной политике, Син, — усмехнулся я. — Если бы мы убили его, Шувалов и Тайная канцелярия объединили бы Империю против нас. Появился бы мученик. А так… мы просто бросили гранату с выдернутой чекой прямо в штаны нашему главному врагу.

Я перевел взгляд на фрактальный иней, все еще искрящийся на вольфрамовом полу.

— Этот серб вернется в столицу. И когда он начнет рвать глотки старой аристократии, когда Империя погрязнет во внутренних разборках и крови, мы просто придем и возьмем то, что нам нужно. Ильяс Мразко — не союзник. Он — стихийное бедствие. И я с огромным удовольствием посмотрю, как это бедствие разрушит их мир до основания.

Сад Идеального Равновесия ждал меня. Игра только начиналась, и теперь в ней появился игрок, который плевал на правила обеих сторон.