Скрежет корабельного якоря, сбрасываемого в ледяную пучину, прозвучал как предсмертный хрип исполина. Массивные звенья цепи, выкованные на южных имперских верфях, со звоном врезались в черный обсидиановый берег Ледяного Архипелага. Флагман «Абсолютный Ноль» тяжело вздрогнул всем своим бронированным корпусом, окончательно замирая в тени колоссального строения, подавляющего одним своим видом любую человеческую волю.
Главный зиккурат айнов не был построен — он был вырезан прямо в теле древнего ледника, сросшегося с вулканической скалой. Монументальные ступени, каждая высотой в человеческий рост, уходили вверх, теряясь в ядовито-зеленом мареве полярного сияния. Вдоль лестниц, вмороженные в вечную мерзлоту, торчали изуродованные остовы японских дредноутов эпохи Первой экспансии. Ржавые корабельные пушки, облепленные синим льдом, напоминали сломанные ребра мертвых китов, оставленных здесь в качестве жертвоприношения.
Воздух над берегом был таким стылым, что каждый вдох обжигал легкие, словно глоток битого стекла. Пахло озоном, тысячелетней пылью и кровью, которая никогда не сворачивалась.
Ильяс Михеевич Мразко стоял у трапа, лениво поправляя воротник темно-серого сюртука. Никаких мехов, никаких тяжелых шкур — архимаг Льда презирал саму идею утепления. Его темно-сапфировая аура пульсировала в такт неровному биению чужого, враждебного мира, выжигая вокруг аристократа кислород и превращая падающие снежинки в идеальные, бритвенно-острые алмазные кристаллы.
Сзади тяжело затопали кованые сапоги. Урраг, закинув свой исполинский зачарованный тесак на плечо, подошел к краю палубы. На черном сукне его сюртука еще блестела свежая кровь призрачных мертвецов, а в желтых глазах орка плясал первобытный, тяжелый азарт.
— Выглядит гостеприимно, босс, — пробасил Урраг, сплевывая густую слюну на обледенелый релинг. — Думаю, местные уже ставят самовар. Или что они тут пьют? Кровь девственниц пополам с тюленьим жиром?
— Боюсь, девственниц здесь не осталось еще до пришествия Первых императоров, Урраг, — ровно ответил Ильяс, не отрывая взгляда от темного провала ворот на вершине зиккурата. — А вот крови сегодня будет в избытке. Сформируй штурмовую группу. Два десятка лучших. Остальные остаются на корабле охранять реактор.
Рядом, скрипя механическим протезом, нарисовался Ржавый Гвоздь. Ветеран наемников выглядел так, словно его только что прожевали и выплюнули: волчья шкура на его плечах прогорела в трех местах, а лицо было покрыто слоем пороховой гари. Но в единственной здоровой руке он намертво сжимал тяжелый многозарядный дробовик, заряженный алхимической дробью.
— Если эти ублюдки внизу думают, что я останусь стеречь посудину, пока вы там будете грабить местную казну, то они сильно ошибаются, — прохрипел старик, перезаряжая оружие с громким, смачным лязгом. — Мои парни злы, замерзли и хотят расплатиться за тех, кого мы потеряли в этом зеленом тумане.
Мразко медленно повернул голову. Его взгляд, холодный, пустой и давящий, скользнул по фигуре ветерана. Температура воздуха вокруг Гвоздя упала на пару десятков градусов, заставив механический протез наемника жалобно заскрипеть от молекулярного сжатия.
— Твои парни пойдут за мной не ради мести и не ради грабежа, — голос серба звучал как хруст ломающегося льда. — Они пойдут, потому что такова воля сюзерена. Тот, кто сделает шаг назад без приказа, превратится в ледяную крошку. Тот, кто попытается набить карманы артефактами до того, как мы найдем принцессу — лишится рук по самые плечи. Мы пришли не грабить могилы. Мы пришли забрать чужое божество.
Гвоздь судорожно сглотнул, чувствуя, как мороз пробирается под ребра, и коротко кивнул. Спорить с архимагом было не просто глупо — это противоречило самой концепции выживания.
Через десять минут штурмовой отряд спустился по обледенелому трапу на обсидиановый берег. Двадцать наемников, прошедших мясорубку пограничных войн, двигались плотной группой, ощетинившись стволами и зачарованными клинками. Впереди, словно два живых танка, шли Урраг и Ржавый Гвоздь.
Сирена растворилась в тенях еще до того, как ноги бойцов коснулись земли. Девушка-водница ушла в абсолютный скрыт, превратившись в невидимого ангела смерти, контролирующего фланги.
Ильяс шел в центре, задавая темп. Под его начищенными сапогами черный лед Архипелага не хрустел — он плавился от соприкосновения с более совершенным, абсолютным нолем, а затем мгновенно замерзал вновь, образуя гладкую стеклянную дорожку.
В глубине разума сербского авантюриста привычно пахнуло раскаленной медью и крепким шартрезом.
— Какая помпезная архитектура, — лениво протянул Малик Дэ Сад, чей бархатный голос растекался по сознанию Ильяса, словно дорогой яд. — Дикари всегда любят строить побольше лестниц, чтобы жертвам было тяжелее подниматься к алтарю. Чувствуешь эту пульсацию, мой холодный друг? Под этими камнями дремлет не просто магия. Там течет первородный гнев.
— Пусть спит дальше, — мысленно отрезал Мразко. — Я не собираюсь будить местных ископаемых. Мне нужна лишь девчонка с ледяной короной, чтобы закрыть пакт с Тайной канцелярией.
— О, девчонка тебя точно не разочарует, — усмехнулся древний владыка Инферно. — Но сначала тебе придется объяснить ее охране, что гости из столицы не любят стоять в очереди.
Они достигли первого яруса зиккурата. Гигантская площадка, вымощенная плитами из синего льда, казалась пустой. Только завывал арктический ветер, швыряя в лица наемников пригоршни колючего снега.
Но в мире Бояръ-Аниме пустота всегда была лишь иллюзией перед ударом.
Воздух вдруг уплотнился. Никаких боевых кличей. Никакого топота ног. Элита кланов айнов не тратила силы на дешевые театральные эффекты. Они выросли прямо из снежных заносов и ледяных торосов, окружавших площадку.
Их было около полусотни. Высокие, широкоплечие воины, облаченные в доспехи из резной моржовой кости и чешуи неизвестных глубинных тварей. В их руках тускло блестели алебарды и гарпуны, острия которых светились густым, смертоносным синим светом концентрированного арканиума. Лица воинов скрывали жуткие маски, изображающие оскаленные черепа.
Среди них выделялись трое шаманов. Эти не носили доспехов, их тела покрывали сложные татуировки, пульсирующие в такт биению эфира, а в руках они сжимали посохи из цельного черного льда.
— Огонь на поражение! — рявкнул Ржавый Гвоздь, первым нажимая на спусковой крючок своего дробовика.
Грохнул выстрел. Алхимическая дробь, способная разорвать пополам кавалерийскую лошадь, ударила в грудь ближайшего воина айнов. Костяной доспех разлетелся в щепки, но дикарь лишь пошатнулся. Из раны не потекла кровь — она мгновенно кристаллизовалась, закупоривая пробоину синим льдом, и воин молча рванулся вперед, занося гарпун для броска.
— Да чтоб вас в пекло! Они под наркотой или уже мертвые?! — взревел один из наемников, высаживая обойму из винтовки в толпу приближающихся дикарей.
— Они просто не любят незваных гостей! — радостно проревел Урраг.
Глубинный орк ринулся в гущу врагов. Его тесак описал страшную дугу, со свистом рассекая воздух. Обух с тошнотворным хрустом врезался в череп воина с гарпуном, сминая костяную маску вместе с головой. Второй дикарь попытался ударить орка копьем в бок, но Урраг просто перехватил древко свободной рукой, рванул противника на себя и снес ему полкорпуса обратным взмахом тесака.
Закипела жестокая, молчаливая бойня.
Наемники работали слаженно, поливая врагов свинцом и рубясь в ближнем бою, но элита айнов была чудовищно сильна. Их ледяное оружие при соприкосновении с плотью вызывало мгновенный некроз и обморожение. Один из столичных головорезов не успел увернуться — алебарда дикаря лишь вскользь задела его плечо. В ту же секунду рука наемника почернела, покрылась коркой инея и безжизненно повисла, а сам он рухнул на колени, вопя от адской боли.
Из невидимой тени метнулась Сирена. Два воина айнов, изготовившиеся пронзить упавшего наемника, внезапно замерли. На их горлах появились тонкие, почти незаметные красные линии, из которых под давлением брызнула горячая кровь. Водница, не сбавляя скорости, скользнула дальше, вырезая сухожилия и вскрывая артерии с пугающим, механическим изяществом.
Но главной проблемой были не берсерки. Шаманы на заднем плане начали свой ритуал.
Они ударили посохами в ледяной пол. Пространство вокруг них исказилось, и температура на площадке рухнула вниз с такой скоростью, что металл винтовок в руках наемников начал прилипать к коже, срывая плоть до мяса. Воздух наполнился густым снегопадом, но это были не снежинки — это были ледяные лезвия, способные разрезать человека на куски за пару секунд.
Один из шаманов вскинул руки, формируя над своей головой колоссальную сферу из уплотненной ледяной шрапнели. Если эта сфера разорвется над отрядом, от наемников останется лишь кровавое решето.
Ильяс Михеевич Мразко, до этого момента лишь хладнокровно наблюдавший за резней, сделал шаг вперед.
Аристократ не стал тратить время на словесные угрозы. Его левая рука плавно скользнула в карман сюртука, а правая вытянулась в сторону шаманов, сложив пальцы в изящный, почти небрежный щелчок.
— Вы путаете стихию с термодинамикой, дикари, — голос серба, усиленный магией, прорезал шум битвы, ударив по нервам каждого присутствующего.
Внутри груди архимага глухо ухнул темно-сапфировый Источник.
Ильяс не стал создавать встречный ледяной щит или пытаться перебить магию шаманов своей. Он ударил прямо в физическую основу их заклинания. Пространство вокруг трех колдунов айнов внезапно сжалось, лишившись кислорода и давления.
Мразко создал локальный вакуумный коллапс.
Сфера ледяной шрапнели над головой шамана, лишенная плотности воздуха, необходимй для поддержания формы, с оглушительным треском схлопнулась внутрь себя. Но это было лишь началом.
Серб резко сжал вытянутые пальцы в кулак. Температура в вакуумной сфере вокруг шаманов мгновенно упала до абсолютного ноля.
Кровь в жилах дикарей замерзла быстрее, чем они успели осознать происходящее. Их глаза побелели, превратившись в два куска мутного льда. Тела, покрытые ритуальными татуировками, окоченели, превратившись в идеальные, хрупкие статуи.
Ильяс чуть повернул запястье.
Физическое напряжение в замороженных телах достигло предела. Трое высокоранговых шаманов айнов одновременно взорвались, разлетевшись на миллионы сверкающих осколков замороженной плоти и костей. Ни капли крови не коснулось ледяных плит — все превратилось в сухую, мертвую алмазную пыль.
Оставшиеся воины айнов на секунду замерли, парализованные гибелью своих духовных лидеров. Этой заминки хватило.
— Добить ублюдков! — взревел Ржавый Гвоздь, всаживая заряд дроби в лицо ближайшего дикаря.
Урраг, словно черный вихрь, пронесся по флангу, сминая костяные доспехи и ломая хребты. Сирена закончила свою жатву, оставив после себя лишь трупы с перерезанными глотками. Спустя минуту на первой ступени зиккурата не осталось ни одного живого врага. Только стоны раненых наемников и свист ветра.
Мразко медленно опустил руку. Его дыхание было ровным, на лице не дрогнул ни один мускул. Он прошел сквозь поле боя, не обращая внимания на трупы, и остановился перед гигантскими монолитными вратами, преграждающими путь в недра ледяного храма.
Двери были высечены из цельного куска черного обсидиана, сплошь покрытого древними рунами, пульсирующими слабым, холодным светом. За этими вратами находилось сердце Архипелага.
— Вскройте это, — бросил Ильяс через плечо, кивнув на врата. — У нас мало времени. Тайная канцелярия не оплачивает сверхурочные часы за прогулки по морозу.
Ржавый Гвоздь не заставил себя упрашивать. Ветеран, яростно матерясь сквозь зубы и отплевываясь от пороховой гари, подскочил к монументальным обсидиановым створкам. Его механический протез угрожающе лязгал, пока старик сноровисто лепил на стык плит плоские, как лепешки, брикеты алхимической взрывчатки.
Наемники, выжившие в бойне на первой ступени, спешно оттаскивали раненых подальше от ворот. Все прекрасно знали, на что способна эта смесь уплотненного пороха и нестабильного арканиума, сваренная в портовых лабораториях Юга.
— Алхимический динамит высшей очистки, ваша светлость! — проорал Гвоздь, разматывая бикфордов шнур и пятясь за спину Уррага. — Эта дрянь способна пробить брешь в крейсерской броне! Уши зажмите, салаги, сейчас здесь будет громко!
Старик крутнул ручку детонатора.
Грохнуло так, что сама ледяная гора содрогнулась от фундамента до вершины. Ослепительная желтая вспышка на мгновение разогнала ядовито-зеленый мрак полярного сияния. Волна раскаленного воздуха ударила по площади, испаряя снег и сбивая людей с ног.
Но когда густой, удушливый дым рассеялся, наемники отвесили коллективный, полный отчаяния вздох.
Массивные врата Ледяного Архипелага даже не поцарапались. Древние руны, покрывавшие обсидиан, теперь полыхали гневным, пульсирующим светом. Магический контур храма поглотил кинетическую энергию взрыва и распределил ее по всей поверхности зиккурата.
— Они поглощают урон! — пискнул из-за спин наемников юный артефактор, судорожно протирая треснувшие очки. — Это кинетический барьер абсолютного поглощения! Чем сильнее мы бьем, тем крепче они становятся! Чтобы пробить этот контур, нужна мощь целой осадной батареи!
Урраг разочарованно крякнул и поскреб зеленую щетину обухом своего исполинского тесака.
— Ну, раз стучаться бесполезно, может, просто вежливо попросим их открыть? — басовито хохотнул орк. — Эй, внутри! Открывайте, имперская налоговая инспекция пришла за вирой!
Ильяс Михеевич Мразко прошел мимо орка, не удостоив его шутку даже взглядом. Аристократ остановился в полуметре от неподдающихся врат, изучая переплетения рунической вязи с холодным, академическим интересом хирурга перед сложной операцией.
— Кинетический барьер — это всего лишь вопрос молекулярных связей, студент, — ровно произнес архимаг, стягивая с правой руки перчатку из тонкой кожи. — Не нужно бить сильнее. Нужно изменить саму структуру материала, чтобы он перестал сопротивляться.
Глава Рода прижал обнаженную ладонь прямо к гладкому черному камню, пылающему враждебной магией.
В ту же секунду Источник внутри груди серба содрогнулся, высвобождая колоссальный объем темно-сапфировой энергии. Воздух вокруг Мразко пошел визуальными искажениями от чудовищного перепада температур. Ильяс не стал применять физическую силу — он применил чистую термодинамику.
Магия абсолютного ноля хлынула в структуру древнего камня. Серб начал методично, с пугающей скоростью вытягивать из обсидиана все остаточное тепло. Пространство у врат потемнело, покрывшись коркой мертвого, синего льда. Руны айнов, запрограммированные на поглощение ударов, оказались беспомощны перед лицом абсолютной энтропии. Они начали тускнеть, мигать и лопаться, не в силах выдержать заморозку собственных эфирных каналов.
Камень застонал. Звук был похож на крик умирающего кита — протяжный, жалобный и леденящий душу треск разрушающихся на атомарном уровне связей. Обсидиан, замороженный до предела физических законов вселенной, потерял свою эластичность и прочность, превратившись в нечто более хрупкое, чем оконное стекло.
Ильяс убрал руку и сделал шаг назад, брезгливо отряхивая манжет.
— Урраг, — коротко бросил серб, даже не оборачиваясь.
Орку не нужно было повторять дважды. Двухметровый танк взревел, вкладывая в удар всю свою звериную, первобытную мощь. Зачарованный тесак со свистом рассек воздух и врезался в самый центр промороженных створок.
Непробиваемые врата храма брызнули во все стороны миллионами черных, сверкающих осколков. Камень просто осыпался внутрь, открывая перед имперской экспедицией зев непроглядной тьмы, из которого пахнуло тысячелетним холодом и ароматом сухих благовоний.
Наемники, не веря своим глазам, судорожно сжали оружие, ожидая новой атаки. Но изнутри не вылетело ни единого гарпуна.
— Заходим. Держать строй, сектора обстрела не пересекать, — процедил Ржавый Гвоздь, первым шагая во мрак и щелкая тумблером подствольного арканного фонаря.
Отряд втянулся в нутро зиккурата.
Внутри не было льда. Стены коридора оказались выложены из гладких, подогнанных друг к другу базальтовых блоков. Вдоль стен, в специальных нишах, стояли замороженные мумии воинов в причудливых костяных доспехах. Они застыли здесь века назад, став вечной, немой стражей своего спящего божества.
Свет фонарей выхватывал из темноты барельефы, изображающие сцены кровавых жертвоприношений и гигантских морских тварей, пожирающих чужеземные корабли. Воздух здесь был абсолютно сухим, лишенным влаги, вымораживающим гортань при каждом вдохе.
В глубине сознания Ильяса вновь лениво пошевелился древний обитатель Инферно.
— Обожаю гробницы, — прошелестел голос Малика Дэ Сада, наполнив разум серба запахом дорогого табака. — Здесь всегда так спокойно. Никто не суетится, не просит милостыню. Только вечность и пыль. Ты чувствуешь её, мой юный сюзерен? Девчонка совсем рядом. Её мана пахнет свежим снегом и абсолютной, дикой властью.
Мразко проигнорировал демона, продолжая идти в авангарде отряда. Темно-сапфировая аура вокруг него служила не только щитом, но и сенсором, улавливая малейшие колебания эфира в замкнутом пространстве. Сирена бесшумно скользила по стенам чуть впереди, проверяя коридор на наличие растяжек и нажимных плит, но древние строители храма не опускались до столь примитивных ловушек.
Коридор закончился колоссальным, круглым залом, вырубленным в самом сердце ледника.
Здесь не было зеленого сияния. Зал освещался мягким, пульсирующим серебристым светом, исходящим от гигантского цветка лотоса, вырезанного из цельного куска прозрачного голубого льда в самом центре помещения. Своды пещеры терялись во мраке, а пол представлял собой идеально гладкое, как зеркало, замерзшее подземное озеро.
Именно там, в чаше ледяного лотоса, покоилась цель всей этой самоубийственной экспедиции.
Снежная принцесса кланов айнов не выглядела монстром или древним божеством. На вид ей было не больше двадцати лет. Фарфорово-бледная кожа, тонкие, аристократичные черты лица и рассыпанные по ледяному ложу длинные волосы цвета серебра с синеватым отливом. На ней было платье, сотканное, казалось, из самой изморози и лунного света. Она спала, сложив руки на груди, и каждое ее едва заметное дыхание рождало в воздухе крошечные, сверкающие снежинки.
Наемники замерли, завороженные этой неземной, пугающей красотой. Даже бывалый Урраг опустил свой тесак, шумно втянув воздух широкими ноздрями.
Но путь к трону не был свободен.
На полированном льду озера, прямо перед лотосом, стояла фигура. Последний страж. Верховный Хранитель Архипелага.
Он был на голову выше Уррага. Его тело скрывали тяжелые, глухие доспехи, выкованные из метеоритного железа и черного льда. Лицо скрывала маска без прорезей для глаз, а в руках он держал двуручную глефу, лезвие которой пульсировало густым, концентрированным арканиумом.
— Скверна Юга осмелилась переступить порог святилища, — голос Хранителя раздался не из-под маски, а прозвучал прямо в головах каждого присутствующего, заставив наемников поморщиться от боли. — Вы принесли сюда вонь ваших механизмов и жадность ваших императоров. Вы не коснетесь Зимней Девы. Ваш пепел станет удобрением для этих скал.
Наемники рефлекторно вскинули оружие, но Ильяс сделал властный, короткий жест рукой, приказывая отряду отступить. Это не был бой для обычного свинца и пороха.
Аристократ шагнул на гладкий лед, небрежно заложив левую руку за спину. Его лицо сохраняло абсолютное, ледяное спокойствие, в котором не было ни капли уважения к древнему титулу противника.
— Оставьте пафос для дикарей с гарпунами, — холодно и властно произнес Мразко. — Ваш домен официально аннексирован Империей. Этот храм, эти земли и ваша драгоценная Дева отныне являются активами имперской короны. Мое имя — Ильяс Мразко, сюзерен южных рубежей. Я пришел утвердить вассальный пакт. Сложите оружие, и, возможно, Тайная канцелярия оставит вам право мести улицы в столичных резервациях. Сопротивление означает, что вирой станет ваше немедленное физическое устранение.
Хранитель не стал отвечать. Он сделал шаг вперед, и пространство вокруг него взорвалось.
Это не было заклинанием. Страж просто высвободил свою ауру. Зеркальный пол зала мгновенно покрылся сетью трещин, из которых ударили гейзеры концентрированного, убийственного холода. В зале началась локальная метель невероятной плотности. Ледяные иглы, летящие со скоростью мушкетных пуль, с визгом начали рикошетить от брони наемников, заставляя отряд с криками отступить обратно в коридор.
Но Ильяса эта буря даже не коснулась. Темно-сапфировая аура серба встретила удар стихии жестко, лоб в лоб.
Хранитель рванулся в атаку. Его тяжелая глефа описала смертоносную дугу, целясь в шею архимага. Лезвие оружия было способно разрубить пополам бронированный паровой танк.
Мразко не стал уклоняться. Он выставил вперед правую руку, и в ту же секунду активировал вакуумный карман прямо на пути лезвия.
Глефа, лишенная плотности воздуха, встретив абсолютную энтропию Источника Ильяса, завязла в невидимой стене, как в застывшей смоле. Инерция колоссального удара Хранителя обрушилась на него самого, заставив гиганта пошатнуться.
— Вы хороши в размахивании железками, — презрительно бросил Ильяс, перехватывая инициативу. — Но вы ничего не смыслите в физике процесса.
Источник внутри груди серба выдал чудовищный выброс энергии. Ильяс сомкнул пальцы на древке глефы Хранителя.
Абсолютный ноль хлынул по металлу прямо в тело стража. Доспехи из метеоритного железа не спасли — термодинамика Ильяса выжигала саму суть тепла, замораживая даже арканиум в жилах противника. Хранитель издал беззвучный рев боли. Его маска начала покрываться толстым слоем синего инея, а движения замедлились, скованные параличом.
Но древний воин айнов был не просто куском мяса. Он попытался активировать внутренний резерв маны, чтобы сбросить ледяную хватку. Из щелей его доспехов ударили лучи ослепительно-белого света.
— Умри, южная падаль! — прогремело в голове Мразко.
— Только после вас, — холодно парировал серб.
Ильяс не стал ждать, пока страж завершит контратаку. Он применил самую жестокую технику своего арсенала — Вакуумный разрыв.
Архимаг резко понизил давление внутри доспехов Хранителя до критического минимума, одновременно удерживая абсолютный ноль на поверхности. Перепад давлений и температур оказался фатальным.
Раздался глухой, тошнотворный хлопок.
Громадный страж дернулся и замер. Броня выдержала, но внутри нее плоть, кровь и кости древнего воина просто схлопнулись и кристаллизовались в единый, монолитный кусок мертвого льда. Свет в щелях забрала погас. Тяжелая туша Хранителя с металлическим звоном рухнула на полированный пол храма, рассыпавшись на несколько крупных кусков промерзшего металла и красного льда.
Бой длился меньше десяти секунд. Эффективно. Холодно. И абсолютно смертоносно.
Ильяс брезгливо отряхнул ладони и, не оборачиваясь, направился к центру зала, к ледяному лотосу. Урраг, Ржавый Гвоздь и ошарашенные наемники медленно потянулись следом, стараясь не наступать на замороженные останки поверженного стража.
Мразко остановился у самого края прозрачной чаши. Снежная принцесса все так же мирно спала, не обращая внимания на резню, произошедшую в двух шагах от ее ложа. Вблизи она казалась еще более эфемерной и хрупкой, но серб чувствовал колоссальную, дремлющую внутри нее мощь. Мана девушки была чистой, первородной стихией, не испорченной интригами столицы и жадностью чиновников.
— Заворачивайте её, — бросил Ильяс подошедшему Ржавому Гвоздю. В голосе аристократа не было ни трепета, ни восхищения. Только деловой, расчетливый тон. — Извлеките из хранилищ стазис-артефакты. Заблокируйте её эфирные каналы блокираторами, чтобы она не устроила нам ледниковый период, когда проснется.
— Ваша светлость… она же голая, почти, — хрипло выдавил из себя старый наемник, смущенно переминаясь с ноги на ногу и отводя взгляд от спящего божества. — Трогать живого бога… парни боятся проклятия.
Ильяс медленно повернул голову. Глаза архимага вспыхнули таким пронзительным, мертвым светом, что Гвоздь мгновенно забыл о своих суевериях.
— Проклятие — это то, что я сделаю с вами, если актив не будет доставлен на флагман через пятнадцать минут, — процедил Мразко. — Это не бог. Это груз. И этот груз — ваш пропуск обратно в цивилизацию. Выполнять.
Наемники суетливо загремели цепями и зачарованными оковами, извлекая из подсумков имперские блокираторы маны — тяжелые ошейники и браслеты из черненой стали, испещренные рунами подавления.
В этот момент серебристые ресницы девушки дрогнули.
Снежная принцесса открыла глаза. Они оказались не человеческими — полностью лишенными зрачков, залитыми ровным, светящимся синим светом бездонных ледников. В ее взгляде не было ни страха, ни паники. Она смотрела на склонившихся над ней грубых, грязных наемников и на стоящего рядом ледяного аристократа с холодным, отстраненным любопытством существа, для которого столетия — лишь миг.
Воздух вокруг нее резко похолодел, но Ильяс шагнул вперед, жестко и безапелляционно подавив ее ауру своей собственной, более плотной и агрессивной. Серб лично взял из трясущихся рук артефактора блокирующий ошейник и, не колеблясь, застегнул его на изящной, ледяной шее божества.
Руны на стали вспыхнули красным. Синий свет в глазах принцессы потускнел, она тихо вздохнула, словно смирившись с неизбежным, и ее тело обмякло, вновь проваливаясь в искусственный, навязанный сон.
— Актив зафиксирован, — сухо констатировал Мразко.
Из темного коридора бесшумной тенью выскользнула Сирена. Девушка-водница выглядела встревоженной, что было для нее крайней редкостью. На лезвии ее стилета дымилась свежая кровь.
— Босс, у нас проблемы, — быстро, без лишних эмоций доложила она. — Убийство шаманов и прорыв барьера не остались незамеченными. Весь Архипелаг проснулся. Я видела сигнальные огни на соседних островах. К лагуне стягивается целый флот из костяных драккаров и сотни живых воинов айнов. Они идут на штурм зиккурата.
Урраг радостно рыкнул, закидывая тесак на плечо.
— Вот это я понимаю — проводы! — пробасил орк, оскалив железные зубы. — Значит, придется прорубаться обратно с боем?
Ильяс бросил последний взгляд на скованную принцессу, которую наемники уже спешно укладывали на импровизированные носилки. Внутри сознания довольно, сыто урчал Малик Дэ Сад, предвкушая новую, грандиозную кровавую баню.
— Никакого ближнего боя, — ледяным тоном ответил глава возрожденного Рода, поправляя манжеты. — У нас есть цель, и мы не будем тратить время на уничтожение аборигенов в рукопашную. Передайте на флагман приказ. Разогреть реактор до красной зоны. Мы покидаем этот гостеприимный курорт. И если кто-то попытается встать у нас на пути — мы просто сотрем их в порошок из корабельных орудий.
Они двинулись обратно, к выходу из древнего храма, унося с собой живое сердце Севера. Операция, задуманная Тайной канцелярией как смертельная ловушка для дерзкого серба, обернулась блестящим, жестоким триумфом. Но главная игра — возвращение в столицу и передача столь опасного актива в руки имперских интриганов — была еще впереди.