Мертвенно-бледное зарево полярной ночи едва пробивалось сквозь толщу свинцовых облаков, когда «Абсолютный Ноль» окончательно превратился в плавучую железную гробницу. Ледяной панцирь, созданный архимагом на корпусе флагмана, надежно защищал от физических ударов волн и мелких торосов, но против эфирного заражения северных вод он оказался абсолютно бесполезен. Аномальный фон арканиума здесь был настолько густым, что его можно было резать абордажным тесаком.

Машинное отделение задыхалось в парах перегретого мазута. Влажный, спертый воздух внутри стальной утробы корабля стал липким, словно патока, и вонял не только сгоревшим углем, но и первобытным, неконтролируемым ужасом.

В третьем кубрике левого борта дисциплина лопнула с оглушительным треском, перечеркнув все законы выживания.

— Откройте люк! Они стучат! Вы не слышите, слепые ублюдки?! Они замерзли там, снаружи! — истошно вопил здоровенный наемник с изуродованным оспой лицом, размахивая тяжелым шахтерским ломом. Из его глаз ручьями текли черные слезы вперемешку с лопнувшими капиллярами, а изо рта обильно летела розоватая пена.

Оспинный не просто сошел с ума. Зов из глубин проник в его примитивный рассудок, превратив инстинкт самосохранения в непреодолимую тягу к суициду. Вокруг него уже сгрудилась пятерка таких же сломленных, покорных чужой воле бойцов. Их зрачки расширились до краев радужки, а движения стали дергаными, как у бракованных марионеток. Они методично, в жутком молчании сбивали запорные вентили с главного шлюза, намереваясь впустить ледяной океан прямо в жилые отсеки.

— Положи железку, придурок, пока я не засунул ее тебе в глотку поперек! — Ржавый Гвоздь выхватил из кобуры крупнокалиберный револьвер, взводя курок с сухим, безжалостным щелчком. Механический протез ветерана гудел от перенапряжения. — Шаг от переборки, или я разнесу твою пустую башку по всему коридору!

Но Оспинный лишь жутко, утробно расхохотался. В этом смехе не было ничего человеческого — только скрежет льдин и бульканье стылой воды. Он бросился на старого вояку, занося лом для смертельного удара.

Выстрел прогремел в замкнутом пространстве оглушительным громом. Пуля сорокового калибра пробила плечо безумца, вырвав кусок мяса и брезента, но тот даже не поморщился. Боли для зараженных больше не существовало.

И тут из вентиляционной шахты под потолком, словно сгусток абсолютного мрака, рухнула Сирена.

Девушка-водница не тратила время на предупредительные выстрелы или душеспасительные беседы. Ее тело, усиленное рунами скрыта, двигалось с пугающей, нечеловеческой грацией. Короткий взмах руки — и парализованный эфирным ядом стилет вошел точно под основание черепа Оспинного. Громила рухнул на палубу, издав лишь жалкий булькающий хрип, а его лом со звоном отлетел в сторону.

Остальная пятерка зараженных с первобытным воем бросилась на Сирену, пытаясь разорвать ее голыми руками.

Дверь кубрика слетела с петель, смятая чудовищным ударом снаружи. Внутрь шагнул Урраг. Глубинный орк был зол, а когда двухметровый танк из подземных каст приходил в бешенство, законы физики предпочитали скромно отходить в сторону.

— Я же просил не шуметь после отбоя, — пробасил орк, перехватывая свой тесак двумя руками.

Урраг не стал использовать лезвие. Он просто врезался в толпу безумцев широкой грудью, сминая их, как бумажные мишени. Обух тесака с хрустом встретился с челюстью ближайшего наемника, отправляя того в глубокий нокаут с переломом лицевых костей. Второго орк схватил за воротник шинели и швырнул прямо в стальную переборку — раздался глухой стук, и обмякшее тело сползло на пол, оставляя за собой мокрый кровавый след.

Сирена, словно танцуя среди этого хаоса, точными, выверенными ударами вырубила оставшихся двоих. В ее серых глазах не было ни капли сострадания.

— Свяжите этих идиотов корабельными цепями, — бросила она Ржавому Гвоздю, брезгливо вытирая лезвие стилета о рукав бессознательного Оспинного. — Затяните узлы так, чтобы они даже дышали по расписанию. Если зов усилится, придется просто перерезать им глотки, чтобы не тратить время на успокоительные.

Ветеран молча кивнул, убирая револьвер и доставая моток такелажной проволоки. Гуманизм в этих водах считался непозволительной роскошью.

Тем временем на капитанском мостике шла совершенно иная, невидимая глазу битва.

Ментальный удар из океана обрушился на командный пункт беззвучным, сминающим цунами. Штурвальный — тертый жизнью морской волк, прошедший дюжину абордажей — внезапно захрипел, выпуская из рук рулевое колесо. Его глаза закатились, а из носа хлынула густая, темная кровь, заливая компасы и карты.

Юный артефактор, пытавшийся наладить резервный контур, просто рухнул на колени, обхватив голову руками и завыв от невыносимой боли. Его слабый, неприспособленный к боевым ментальным атакам разум рвался на части под давлением древней магии айнов.

Ильяс Мразко остался на ногах.

Архимаг стоял у обзорного иллюминатора, заложив руки за спину, и смотрел в кромешную тьму, где среди волн мерещились призрачные, фосфоресцирующие силуэты огромных лиц. Враждебная магия попыталась вторгнуться в сознание серба, пробиваясь сквозь его природные ментальные щиты.

Атака была изощренной. Чужой шепот не угрожал и не запугивал — он показывал иллюзии. Сладкие, ядовитые миражи.

Ильяс вдруг «увидел», как стены мостика тают, сменяясь знакомыми интерьерами столичного особняка. Воздух наполнился ароматом дорогих духов и крепкого кофе. Впереди, в залитой мягким светом гостиной, стояла Алёна Громова. Ее русые волосы разметались по плечам, а серые глаза смотрели с нежной, несвойственной ей тоской. Девушка протягивала к нему руки, и ее губы беззвучно шептали: «Останься… Брось всё, иди ко мне. Мы сгорим в этом холоде…»

Иллюзия была настолько плотной, настолько осязаемой, что обычный маг пространства поверил бы ей безоговорочно, шагнув бы прямо за борт в поисках призрачного тепла.

Но архимаг Льда не был обычным человеком.

Сербский авантюрист холодно и презрительно изогнул бровь, глядя прямо в глаза фантому своей невесты.

— Дешевый трюк, — произнес Ильяс вслух, и его голос прозвучал как треск ломающегося айсберга. — Громова скорее отрежет мне руку, чем станет скулить о тепле и покое. Вы плохо подготовили домашнее задание, духи.

Источник внутри груди взорвался темно-сапфировой вспышкой. Архимаг не стал выстраивать хрупкие ментальные барьеры — он пошел по пути грубой, абсолютной термодинамики. Мразко просто выморозил собственные нейронные связи на доли секунды, физически останавливая прохождение враждебных эфирных сигналов.

Это была болезненная, убийственная техника. Внутри черепной коробки словно разорвалась ледяная граната. Температура тела аристократа упала до критической отметки, а паркет под его сапогами мгновенно покрылся коркой синего, мертвого льда, высасывая кислород из помещения.

Ментальная иллюзия не просто исчезла — она замерзла, растрескалась и осыпалась блестящей пылью. Враждебный шепот в голове захлебнулся, напоровшись на глухую стену абсолютного вакуума. Мозг главы возрожденного Рода стал мертвой зоной для любой внешней телепатии.

Ильяс резко выдохнул облако густого белого пара. Глаза серба потемнели, превратившись в два куска полированного оникса.

— Мой разум — это суверенный домен, — ледяным тоном произнес он, обращаясь к пустоте за лобовым стеклом. — Любое вторжение без официального мандата карается немедленной ликвидацией.

Он перехватил штурвал, оттолкнув бесчувственное тело рулевого ногой. Корабль, на мгновение потерявший курс и начавший опасно крениться на правый борт, послушно выровнялся под железной рукой мага. Ледяная броня на обшивке затрещала, уплотняясь и принимая на себя очередной свинцовый удар водяного вала.

Артефактор слабо застонал на полу, дрожащими руками протирая залитые слезами очки.

— Встань, студент, — хлестко бросил Ильяс, не оборачиваясь. — Хватит валяться. Твоя истерика мешает мне оценивать навигационную обстановку. Если резонансный контур не заработает через три минуты, я выкину тебя за борт в качестве подношения местным божествам. Возможно, они подавятся твоей некомпетентностью.

Паренек судорожно сглотнул, цепляясь непослушными пальцами за край латунной консоли, и с трудом поднялся на ноги. От аристократа веяло такой потусторонней, могильной стужей, что она казалась страшнее любого зова из морской пучины.

— Я… я понял, ваша светлость! — пискнул артефактор, хватая свои инструменты. — Щиты пробиты, но если пустить ману в обход главного трансформатора, я смогу создать экранирующее поле вокруг жилых отсеков! Это сожжет пару плат, но заблокирует эфирное излучение!

— Меньше слов, больше физики, — отрезал Мразко.

В этот момент герметичные двери мостика с лязгом разъехались, впуская Уррага и Сирену. Орк тяжело дышал, а на его черном сюртуке расплывались влажные пятна.

— Бунт внизу подавлен, босс, — хрипло доложил орк, потирая сбитые костяшки кулаков. — Шестеро идиотов попытались впустить море в гости. Теперь они связаны так туго, что их лица посинели. Но если этот мозговой штурм продолжится, нам не хватит цепей на всю команду.

— За цепи можешь не переживать, орк, — Ильяс плавно довернул штурвал, обходя огромный, причудливо изогнутый торос, вынырнувший из тумана. — Концерт окончен. Наш Академический гений сейчас запустит экранирующее поле, или мы пустим его на запчасти для котлов. Но расслабляться рано.

Серб указал рукой в темноту за лобовым стеклом.

Густой туман начал неохотно рассеиваться, разорванный порывами встречного штормового ветра. Но полярное зарево осветило впереди не бескрайние морские просторы, а гигантскую, непреодолимую стену.

Сотни, тысячи колоссальных ледяных монолитов вздымались из воды, образуя чудовищный лабиринт из замерзших клыков, уходящих далеко в небеса. Причудливые айсберги правильной геометрической формы переплетались друг с другом, создавая непроходимые баррикады. Аномальный фон здесь был настолько плотным, что воздух искрился от переизбытка арканиума, оседая на палубе синей радиоактивной крошкой.

Корабль вошел в преддверие Ледяного Архипелага. Мертвые воды сменились физической ловушкой, пропитанной яростью древних богов айнов.

В глубине сознания Ильяса вновь раздался тихий, шелестящий смех Малика Дэ Сада. Демон наслаждался зрелищем, предвкушая грядущую бойню. И в этот раз серб не стал выстраивать глухие щиты. Инфернальная ярость и холодный расчёт были идеальным топливом для того, чтобы растопить этот проклятый северный лед.

Студент из Академии не обманул. Спустя три минуты мучительных манипуляций с искрящимися проводами и полурасплавленными рунами, резонансный контур издал звук лопнувшей струны. По палубам «Абсолютного Ноля» прокатилась глухая, утробная вибрация, а затем над жилыми отсеками вспыхнул тусклый, медного оттенка купол экранирующего поля.

Запахло паленой проводкой, озоном и жженой резиной. Но невидимое давление, сводившее с ума экипаж, исчезло так же резко, как если бы кто-то захлопнул тяжелую дубовую дверь в склеп.

Шепот из глубин стих. Оставшиеся на ногах наемники рухнули на палубу, судорожно хватая ртом очистившийся от эфирной скверны воздух, словно выброшенные на берег рыбы.

— Поле стабильно! — прохрипел артефактор, сползая по переборке и вытирая сажу со лба дрожащим рукавом. — Защита держит, ваша светлость! Но трансформатор сожрал треть резервного запаса арканиума за один импульс. Если мы не выберемся из этой аномалии к утру, мы останемся дрейфовать здесь без энергии, как замороженная консерва.

— К утру мы либо бросим якорь у берегов Архипелага, либо пополним местную коллекцию ледяных скульптур, — холодно отозвался Мразко, не отрывая взгляда от навигационного окна. — Сирена, прими штурвал. Держи курс в центр лабиринта. Урраг, бери своих головорезов и спускайся на баковую палубу. Нам предстоит прорубать дорогу вручную.

Орк ухмыльнулся, обнажив металлические клыки, и хрустнул толстыми суставами шеи.

— Наконец-то нормальная физическая работа, босс. А то от этих ваших телепатических игр у меня начинает чесаться под черепом. Гвоздь! — рявкнул Урраг в переговорную трубу. — Поднимай тех ублюдков, что еще не обгадились от страха! Берем ледорубы, динамит и алхимические заряды. Идем крошить лед!

Корабль тем временем на полном ходу врезался в преддверие ледяного лабиринта.

То, что издали казалось просто скоплением айсбергов, вблизи выглядело как монументальное творение безумного архитектора. Ледяные скалы возвышались над флагманом на десятки метров, и их грани были идеально ровными, словно отполированными гигантским рубанком. Геометрически правильные колонны из прозрачного, синеватого льда сплетались в арки, образовывали узкие, извилистые каньоны и тупики.

Здесь не было ничего природного. Кто-то — или что-то — играл здесь в кубики, и этот игрок явно обладал божественным размахом.

Корпус «Абсолютного Ноля» с протяжным, душераздирающим скрежетом протиснулся между двумя отвесными стенами. Броня, укрепленная магией Мразко, выдержала, но корабль резко сбросил скорость. Фарватер сужался. Ледяные монолиты торчали прямо из черной воды, преграждая путь.

На открытую палубу, продуваемую ветром, чья температура давно упала ниже сорока градусов, вывалилась штурмовая группа наемников. Они были закутаны в тулупы, их лица скрывали плотные шерстяные маски, а в руках блестело тяжелое шахтерское снаряжение.

— Шевелите батонами, куски мерзлого дерьма! — надрывался Ржавый Гвоздь, выбиваясь в лидеры группы. Механический протез ветерана густо дымил, согревая его левый бок. Плечо старика было увешано связками взрывчатки. — Закладываем заряды под основание вон того клыка! Если мы не расширим проход, нас раздавит, как клопов под сапогом!

Наемники, поняв, что физическая работа — единственный способ не замерзнуть насмерть, бросились выполнять приказ. Они прыгали прямо на выступающие из воды ледяные карнизы, скользя, матерясь и вбивая железные костыли в многовековой лед.

Урраг работал за десятерых. Глубинный орк не нуждался в кирке. Он просто размахивался своим огромным зачарованным тесаком и врубался в ледяную стену, откалывая от нее глыбы размером с хорошую карету. Каждый удар сопровождался глухим уханьем, от которого вода вокруг кипела и пенилась.

— Заряд готов! — проорал Гвоздь, спрыгивая обратно на железную палубу флагмана. — Ложись!

Ветеран провернул рычаг алхимического детонатора.

Грохнуло так, что у многих лопнули бы барабанные перепонки, не будь на них тугих шлемофонов. Вода вздыбилась черным гейзером, вперемешку с осколками льда и облаком едкого дыма от сгоревшего пороха и арканиума. Огромный ледяной клык, преграждавший путь, со стоном переломился пополам и медленно, нехотя осел в пучину, освобождая проход для паровых турбин.

— Отличная работа! — гаркнул Урраг, стряхивая с плеча здоровенный кусок льда. — Погнали дальше, девочки! У нас впереди еще целая аллея таких подарочков!

Но Ледяной Архипелаг не собирался отдавать свои рубежи без боя.

Древняя магия айнов, не сумев пробить ментальные щиты Мразко и экранирующее поле артефактора, перешла к грубому физическому воздействию. Вода вокруг взорванных осколков вдруг начала закручиваться в тугие водовороты.

Из пены и ледяной крошки стали формироваться фигуры. Огромные, трехметровые создания, сотканные из спрессованного снега и режущего, как бритва, льда. У них не было лиц — лишь бездонные впадины на месте глаз, источающие слабое, мертвое голубое свечение.

Големы северных жрецов.

Первый из них выпрыгнул из воды с пугающей для своих габаритов прытью и обрушил тяжелую, шипованную ледяную лапу прямо на палубу, смяв стальной леер, словно фольгу. Двое наемников, оказавшихся на пути удара, превратились в кровавую кашу прежде, чем успели поднять винтовки.

— Контакт! Оружие к бою! — заорал Гвоздь, вскидывая револьвер и всаживая три пули сорокового калибра прямо в грудь голема.

Свинец пробил ледяную броню, выбив фонтанчики синей пыли, но чудовище даже не замедлило шаг. Оно слепым, методичным движением смело в сторону еще одного бойца и шагнуло к артиллерийской башне.

Урраг издал первобытный боевой рык и бросился наперерез. Тесак орка врезался в ногу голема, оставив глубокую зарубку. Существочнулось, переведя свое безликое внимание на зеленокожего здоровяка, и наотмашь ударило его по ребрам.

Орка отбросило на несколько метров. Он с лязгом врезался в бронированную переборку, оставив на металле приличную вмятину, но тут же вскочил на ноги, радостно оскалившись и сплевывая кровь.

— Вот это я понимаю — теплый прием! — проревел Урраг, перехватывая тесак поудобнее. — Эй, стекляшки! Идите сюда, папочка сделает из вас коктейльный лед!

Но големов становилось все больше. Они лезли из воды, цепляясь за борта корабля, замораживая обшивку одним своим прикосновением. Наемники открыли шквальный огонь из карабинов и пулеметов. На палубе воцарился кромешный ад из свинца, дыма, ледяных осколков и человеческих криков.

Обычное оружие оказалось малоэффективным. Ледяные твари регенерировали прямо на глазах, втягивая в себя воду и восстанавливая отстреленные конечности.

В этот момент дверь капитанского мостика распахнулась.

На открытую, продуваемую всеми штормами палубу вышел Ильяс Мразко. Архимаг даже не накинул шинель, оставшись в одном тонком сюртуке, но холод обтекал его, словно послушный цепной пес, не смея прикоснуться к своему истинному хозяину.

Темно-сапфировые глаза серба излучали такую абсолютную, нечеловеческую стужу, что даже ледяные големы на секунду замерли, почувствовав в аристократе силу, превосходящую магию их создателей.

— Вы тратите мой боекомплект на дешевые детские фокусы, — ледяным, резонирующим тоном произнес глава Рода Мразко.

Ильяс не стал делать пафосных жестов. Он просто шагнул вперед, спустившись по трапу на главную палубу, и медленно, словно дирижер перед оркестром, поднял правую руку.

Источник внутри его груди выдал колоссальный выброс энергии. Воздух вокруг серба пошел визуальными искажениями. Температура на палубе рухнула так резко, что металл заскрипел от молекулярного сжатия, а кислород начал выпадать в осадок синеватой изморозью.

— Вакуумный коллапс. Первая фаза, — негромко произнес маг.

Пространство вокруг корабля на мгновение замерло. А затем термодинамика взяла свое.

Абсолютный ноль Ильяса ударил по големам. В отличие от местной магии, которая просто замораживала воду, магия Мразко выжигала саму энергию из объектов. Влага внутри ледяных конструктов достигла точки абсолютного покоя.

Големы, находившиеся в радиусе двадцати метров от аристократа, внезапно остановились. Их голубое свечение мигнуло и погасло навсегда. Структура магического льда не выдержала столкновения с физическим пределом вселенной. Огромные фигуры пошли глубокими трещинами, а затем просто рассыпались в пыль. Не на куски, не на глыбы — в мельчайшую, невесомую алмазную пудру, которую тут же развеял штормовой ветер.

Наемники, ошарашенные увиденным, опустили дымящиеся стволы, со страхом глядя на своего нанимателя. Теперь они понимали, почему Тайная канцелярия предпочла избавиться от этого человека, отправив его на край света. Мразко был не просто магом. Он был ходячей аномалией.

— Зачистить палубу. Убрать трупы. Ржавому Гвоздю — подготовить крупнокалиберные орудия для расчистки фарватера, — сухо скомандовал Ильяс, стряхивая с манжета призрачную пылинку. — Мы не будем тратить время на остановки. Если лабиринт попытается закрыться, мы пробьем в нем новую дверь.

— Да, босс! — гаркнул Урраг, мгновенно приходя в себя и отвешивая затрещину ближайшему матросу. — Вы слышали приказ, отбросы?! Живо за пушки, пока из воды не вылезла чья-нибудь ледяная теща!

Корабль снова набрал ход. Главные калибры «Абсолютного Ноля» развернулись по курсу, изрыгая пламя и тяжелые бронебойные снаряды, начиненные алхимическим составом. Оглушительный грохот орудий разрывал мертвенную тишину лабиринта, превращая геометрически правильные монолиты в горы колотого льда.

Серб остался стоять на носовой палубе, сложив руки на груди и глядя вперед. Впереди, сквозь пелену снегопада, начало проступать странное, неестественное сияние. Небо окрасилось в насыщенный, ядовито-зеленый цвет.

— Они ждут тебя, серб, — раздался в голове насмешливый голос Малика Дэ Сада. Демон наслаждался зрелищем. — Местные жрецы уже почуяли запах настоящей силы. Они готовят для тебя нечто особенное. Нечто, что нельзя просто заморозить или взорвать порохом.

— Тем лучше, — мысленно ответил Ильяс, и его губы тронула холодная, предвкушающая улыбка. — Я начинал скучать от этих детских игрушек. Пусть покажут, на что способны боги этого мертвого мира, прежде чем я поставлю их на колени перед имперским троном.

Флагман проломил последнюю ледяную арку и вырвался из тесного лабиринта в открытую лагуну, окруженную высокими, черными скалами Ледяного Архипелага.

На вершинах скал, пронзая зеленую пелену полярного сияния, вспыхнули сигнальные костры. Они разгорались один за другим, образуя гигантский, огненный круг вокруг прибывшего судна. Обитель северных богов встречала незваных гостей.

Шторм внезапно стих. Ветер упал до полного штиля, и в образовавшейся, звенящей тишине над черной водой разнесся низкий, протяжный гул боевых рогов айнов.

Это был зов к последней битве. И архимаг Льда Ильяс Мразко был готов ответить на него по всем правилам жестокого искусства.