Верхний ярус Императорского Бастиона смердел. Это был особый, выдержанный веками аромат: густая смесь жженого сургуча, прогорклой сырости глубоких казематов и застарелого, въевшегося в сами камни человеческого ужаса. Тяжелые гранитные своды помнили заговоры эпохи еще Первых императоров. Каждый валун здесь словно черная губка впитывал предсмертное отчаяние опальных вельмож, чьи славные фамилии вымарывались из родовых книг за одну короткую, богатую на крики ночь.

За массивным столом из темного мореного дуба, исчерченным шрамами от кинжалов и въевшимися чернильными пятнами, восседал граф Шувалов. Министр тайной полиции носил мундир глубокого графитового оттенка без единой лишней нашивки. Его поседевшее лицо казалось грубо высеченным из монолитного куска скалы. Ни единой живой эмоции. Лишь мертвый, рентгеновский взгляд старого аппаратчика, через чьи руки прошли сотни сломанных судеб и стертых с карты доменов.

Прямо перед графом высилась аккуратная стопка личных дел. Вчера эти люди казались неприкасаемыми столпами общества, а сегодня обратились в архивную пыль и сухие строчки обвинительных заключений.

Ильяс Михеевич Мразко стоял напротив. Рука небрежно заложена за лацкан темно-серого сюртука, поза расслабленная, почти скучающая. Архимаг Льда не спешил занимать кресло без прямого приглашения, зато щедро излучал вокруг себя едва уловимое, смертоносное покалывание.

Воздух в нескольких сантиметрах от крахмальных манжет гостя уже покрывался тонкими иглами инея. Магия безмолвно выжигала кислород, создавая вокруг молодого аристократа зону абсолютного ледяного отчуждения. Статус и звериная сила серба ощущались на инстинктивном уровне: само пространство в кабинете жалобно уплотнялось под тяжестью затаившегося в его груди абсолютного нуля.

— Вы заигрались, молодой человек, — голос главы Тайной канцелярии прозвучал сухо, как шуршание могильной земли по крышке гроба. — Воронцовы уничтожены до основания. Их столичный особняк прямо сейчас полыхает в очистительном огне инквизиции. Фамильное золото шустро расходится по имперским фондам, а патриарх этого ничтожного клана сидит прямо под нами, в сырых подземельях, и со слезами молит о скорой смерти.

Шувалов сделал выразительную паузу, барабаня сухими пальцами по столешнице.

— Изящный ход. Блестящая многоходовка на аукционе. Только вот Империя очень не любит, когда чужие пешки начинают скакать по доске быстрее государевых ладей.

Пепельный серб ответил не сразу. Темно-сапфировые глаза скользнули по заставленному бумагами столу с холодной, откровенно хищной отрешенностью хирурга, прикидывающего масштаб ампутации.

— Пешки сбивают короны лишь в том случае, если игроки на троне забывают элементарные правила приличия, — мягко парировал Мразко.

Губы главы возрожденного Рода тронула тонкая насмешливая улыбка. Никакой суеты. Ни единой тени оправданий. Только безупречное, почти оскорбительное для старого инквизитора спокойствие наемника, который слишком хорошо знает цену своему клинку.

— Мои активы кристально чисты. Аукционы выиграны по букве закона, а пепел Воронцовов — лишь справедливая вира за их дурость и прямое покушение на мои торговые караваны. Неужели Тайная канцелярия внезапно опечалилась гибелью зарвавшихся бунтарей? Или имперская казна теперь предпочитает вытирать сопли тем, кто грубо нарушил вассальный пакт?

Министр подался вперед, тяжело опираясь локтями на полированное дерево. Внезапно кабинет словно рухнул в пропасть на десяток градусов вниз. Воздух мгновенно наполнился резким запахом озона и разогретого железа. Паркет под сапогами Ильяса тихо затрещал, принимая на себя первые отголоски зарождающейся магической бури.

Шувалов даже не моргнул. Напротив, уголки тонких губ старика чуть приподнялись в подобии усмешки, в которой не было и намека на тепло. Старый бюрократ на своем веку закопал слишком много самоуверенных гениев, чьи горячие амбиции с размаху разбивались о гранитные бастионы государственной машины.

— Вира за караваны? — в старческом голосе лязгнул ледяной металл гильотины. — Вы называете вирой тотальное разорение благородного дома и наглый аукционный грабеж чужих доменов?

Граф тяжело вздохнул, словно общаясь с неразумным, но опасным дитятей.

— Воронцовы оступились, тут спорить не стану. Их грязные заигрывания со Скверной вышли им боком. Но вбейте себе в голову раз и навсегда: пепел любого клана принадлежит исключительно Империи, а не удачливым выскочкам, решившим подшутить над вековым укладом.

Напряжение в кабинете стало осязаемым. Густым, как кисель, пахнущим кровью и предгрозовым разрядом.

— Лояльность в наши дни, Ильяс Михеевич, — голос Шувалова упал до зловещего, вкрадчивого шепота, который парадоксально четко разносился под каменными сводами, — это отнюдь не строчка в налоговой декларации. Это не звонкие империалы, небрежно сброшенные в государственную казну, и уж тем более не красивые тосты за здоровье Государя на балах столичной знати.

Министр навис над столом, буравя гостя тяжелым взглядом.

— Лояльность — это кристальная прозрачность намерений перед троном. Трон милостив к талантам, бесспорно. Но он категорически не терпит за своей спиной самостоятельной игры. Ваша бойня с Воронцовыми показала, сколь остро ваше перо и сколь циничен рассудок. Однако Империя не желает сидеть и гадать на кофейной гуще, на чью именно мельницу завтра польется вода из вашего ледяного Источника.

Мразко выслушал тираду без малейшей тени раздражения. Внутри груди мерно, словно исполинский корабельный двигатель, гудел скованный холодом реактор магической энергии. Но внешне глава Рода сохранял идеальную невозмутимость. Вальяжность тертого жизнью игрока, привыкшего ставить на кон чужие судьбы, гармонично сочеталась в нем с дисциплиной аристократа высшей пробы.

— Прозрачность намерений — товар нынче редкий и чертовски дорогой, ваше сиятельство, — тихо отозвался архимаг, чуть склонив голову набок. — Полноводные реки не текут в пересохшие колодцы. Мой Род обеспечивает казне стабильность, закрывает южные рубежи от прорыва тварей и платит налоги тоннами чистейшего арканиума. Разве этого списка недостаточно для того, чтобы имперские ищейки не совали носы в мои бухгалтерские книги?

— Достаточно. Ровно до тех пор, пока вы играете по правилам нашей доски, — отрезал Шувалов, впиваясь в лицо чужеземца мертвой хваткой. — Но малейший шаг влево… Малейшая попытка пустить трофейные потоки в обход или создать независимый домен мимо таможни — и статус вашего славного Рода изменится по щелчку пальцев. Ваше имя вымарают из списков живых быстрее, чем успеет растаять иней на этом проклятом паркете.

Диалог балансировал на самом краю откровенной поножовщины. Каждый аргумент весил больше чугунного ядра, каждая заминка заряжала пространство потенциальной смертью, покорно ожидающей лишь одного неверно брошенного слова.

Шувалов чуть прищурился. В следующее мгновение воздух в кабинете уплотнился так резко, будто потолок вдруг рухнул вниз всей своей многотонной тяжестью.

На плечи Мразко обрушилась колоссальная, первобытная мощь государственной машины, многократно усиленная личным даром тайного советника. Психический прессинг оказался настолько чудовищным, что у рядового мага первого ранга моментально лопнули бы глазные яблоки, а рассудок превратился в кровавую кашицу.

Деревянные стенные панели жалобно затрещали под невидимым прессом. Хрустальные чернильницы на дубовом столе покрылись густой паутиной мелких трещин. Воздух сгустился до состояния раскаленного, невыносимо давящего свинца.

Это была демонстрация голой силы. Без единого обнаженного клинка, без пошлых вспышек боевых заклинаний. Суровое напоминание о том, кто в этой бескрайней империи пишет законы, а кто лишь временно квартирует в высоком титуле. Старый цепной пес короны умел показывать клыки так, что у любого оппонента напрочь отбивало желание скалить зубы в ответ.

— Одно мое слово, и ваш хваленый Род перестанет существовать до седьмого колена, — так весомо, что фразы падали на пол с глухим стуком работающей гильотины, процедил министр. — Пепельная Гавань сгорит дотла быстрее, чем остынет ваш Источник. А все союзники — от капризной де Блан до заносчивых Громовых — поедут махать кайлом на каторжные астероиды. Вопрос стоит предельно просто: хотите ли вы бесславно закончить свой стремительный взлет на плахе, или всё же готовы служить короне с широко открытыми глазами?

Архимаг Льда даже не шелохнулся. Ни один мускул на скульптурном лице не дрогнул под сокрушительным ударом чужой ауры.

Внутренний Источник резко качнулся, с радостью отвечая на агрессию волной смертоносного абсолютного ноля. Темно-сапфировая аура вспыхнула плотным защитным коконом, на корню вымораживая саму попытку ментального порабощения. Пространство между двумя одаренными заискрилось от дикого напряжения разнополярных стихий. Вокруг сапог гостя лед стремительно захватывал дубовый пол причудливыми, острыми как бритва узорами.

— Ваши угрозы звучат крайне убедительно, граф, — голос серба оставался пугающе ровным. Как монотонное завывание пурги над мертвыми торосами. — Только вот уничтожать ценный актив, который приносит казне больше прямой пользы, чем десяток проворовавшихся губернаторов… Это непозволительная роскошь. Мой клинок открыт для предложений трона. Но условия сделки диктую не только я, но и банальный здравый смысл.

Шувалов выдержал паузу, а затем медленно откинулся на спинку скрипнувшего кресла. Тяжелое убранство кабинета словно выдохнуло вместе с хозяином. Убийственное давление чужой воли испарилось так же внезапно, как и навалилось, оставив после себя лишь едкий шлейф озона да потрескивающий лед под ногами.

Старый министр с едва скрываемым, неохотным уважением скользнул взглядом по замерзшей кромке своего стола. Закалка у этого молодого хищника оказалась поистине железобетонной. Стандартные методы запугивания и ментального ломания костей здесь явно давали сбой.

— Разумный подход, — легко сменил тон глава канцелярии, виртуозно переходя от окровавленного кнута к тяжеловесному, политому патокой прянику. — Трон умеет быть щедрым. Особенно к тем, кто берется за самые грязные и деликатные поручения короны, не задавая при этом лишних и глупых вопросов. Забудьте о мелких дрязгах с мертвыми кланами. То была лишь легкая разминка перед настоящей, серьезной игрой.

Ильяс слегка ослабил воротник сюртука, хотя внешне ледяная маска не дала ни единой трещины. Внутри груди всё еще бешено вращался сапфировый вихрь, готовый в любую долю секунды выплеснуть наружу адскую стужу, но дипломатия требовала убрать клыки обратно в ножны.

— Крупная рыба водится только на большой глубине, — ровно произнес собеседник, закидывая удочку. — И аппетит у моего Рода растет прямо пропорционально масштабам государственных задач. Чем конкретно Трон намерен подкрепить столь лестные рассуждения о нашей с вами взаимной выгоде?

Вместо ответа Шувалов хмыкнул и извлек из потайного ящика чистый лист плотной бумаги. Золотое тиснение. Имперская водяная печать. Острый перьевой нож со скрипом вскрыл край конверта, доставая на свет божий документ, политический вес которого многократно превосходил тонны золотого запаса.

— Если грядущая миссия завершится вашим полным триумфом, Императорский совет готов официально закрепить за Родом Мразко статус эксклюзивного сюзерена южных рубежей, — чеканя слоги, произнес граф. — Вы получите на руки патент и пожизненный титул Лорда Протектора. А в качестве скромного бонуса — монопольное право на беспошлинный сбор и переработку арканиума на всех новых территориях вашего домена.

Шувалов позволил себе скупую, расчетливую улыбку.

— Никаких налогов в имперскую казну. Сроком на целых три года. Это чистая, ничем не облагаемая прибыль, равной которой не видел ни один дом со времен Первой экспансии.

Предложение пахло астрономическими суммами и безграничной властью. Титул Лорда Протектора де-факто выводил Мразко из-под удара любых зубастых конкурентов в Сенате. А беспошлинная добыча магоактивной руды превращала его базу в неуязвимый финансовый бастион. Темные глаза авантюриста блеснули холодным, азартным огнем. Игра определенно стоила того, чтобы рискнуть головой.

— Щедрость государственного аппарата начинает внушать мне искреннее, почти религиозное уважение, — губы Ильяса тронула ответная хищная полуулыбка. — Осталось лишь выяснить одну маленькую деталь. Какую именно цену затребует Трон за столь роскошный аванс?

Граф неторопливо пододвинул к краю стола узкий тубус, вырезанный из пожелтевшей китовой кости. Вещица была наглухо опечатана тройной защитной вязью Тайной канцелярии. На гладкой поверхности кости тускло пульсировали багровые руны. От одного взгляда на них у неподготовленного одаренного из ушей и горла хлынула бы горячая кровь.

— Дальний Север, — голос чиновника мигом растерял остатки искусственной любезности, вновь обретя глухую тяжесть тюремных сводов. — Дикий Ледяной Архипелаг. Проклятое место, куда за тысячелетия не сумели дотянуться ни имперские гарнизоны, ни алчные щупальца южных торговых синдикатов.

Шувалов сцепил сухие пальцы в замок.

— До того, как туда приперлись японские экспансионисты на своих дымящих паровых дредноутах, эти затерянные льды веками принадлежали только племенам айнов. Суровым, отбитым на всю голову аборигенам, для которых бесконечная пурга и запах свежевыпущенных кишок — самая естественная среда обитания.

Мразко спокойно протянул руку и забрал тяжелый тубус. Могильный холод артефакта тут же отозвался в кончиках пальцев знакомым, злым покалыванием, но внутренний резерв мага даже не напрягся. Ему доводилось работать с субстанциями куда опаснее бюрократических побрякушек.

— Дикари, истово молящиеся снежным бурям и духам почивших предков? — усмехнулся архимаг. — Полагаю, у них там заседает какой-нибудь местный жреческий совет, предпочитающий вести дипломатические беседы исключительно при помощи зазубренных копий и отравленных гарпунов в глаз?

— Если бы, — мрачно отрезал Шувалов. — Местные кланы фанатично почитают свою юную правительницу как живое, сошедшее с небес божество. Как земное воплощение самой первозданной зимы. Она — истинное бьющееся сердце этого треклятого архипелага.

Министр подался вперед, понизив голос до делового, сухого шепота.

— Ваша задача предельна ясна. Незаметно прорваться сквозь заставы вооруженных фанатиков. Обойти патрули узкоглазых чужаков с их корабельной артиллерией. Найти и доставить эту снежную принцессу прямо в столичный дворец.

— Украсть божество, — задумчиво протянул Ильяс, оценивая масштаб проблем.

— Именно. Тихо, чисто, без лишнего шума и международной вони. Нам не нужно прямое объявление войны северным федерациям. Девчонка должна занять свое почетное место в императорском гареме, чтобы укрепить наш хрупкий династический пакт с окраинами. Выкрасть и привезти.

Глава Рода Мразко хладнокровно взвесил в руке костяной цилиндр. В уме уже складывалась мозаика предстоящей силовой операции, густо помноженной на локальную дипломатическую резню. Задание отчетливо воняло обмороженной плотью, контрабандным арканиумом и грязной политикой, в которой человеческая жизнь стоила дешевле стреляной гильзы.

— Мой флагман «Абсолютный Ноль» полностью укомплектован отмороженными ублюдками, которые только и ждут приказа. Мы готовы выйти в северные воды по первому щелчку, — ровно отчеканил маг, аккуратно пряча имперский мандат во внутренний карман сюртука. — Обеспечьте мне чистый коридор через пограничные кордоны до полуночи. Остальное — забота моих людей.

— Коридор будет, — бросил в спину уходящему гостю Шувалов, даже не подняв взгляда от вороха секретных донесений на столе. — Только не вздумайте разочаровать Трон, Ильяс Михеевич. Второй попытки исправить ошибку у вас не предвидится.

Выход из мрачного кабинета главного палача империи сопровождался лишь размеренным, уверенным стуком подкованных сапог по отполированному мрамору пустых коридоров.

Где-то на самой глубокой периферии сознания лениво шевельнулась древняя тьма. Это просыпался дух Малика Дэ Сада, сыто и одобряюще потягиваясь в закоулках их ментального пакта. Тонкий, несуществующий в реальности аромат раскаленной меди, горького табака и старого, крепкого шартреза на секунду наполнил легкие идущего мага.

Впереди лежал Дальний Север. Дикий, холодный и полный крови. Очередная ледяная корона, которую предстояло грубо сорвать с чужой головы, уже покорно ждала своего триумфатора.