Утро над Пепельной Гаванью выдалось ослепительно ясным и по-зимнему колючим. Ильяс стоял на причале, заложив руки за спину, и с легкой, хозяйской полуулыбкой наблюдал, как портовые краны разгружают трофейные галеоны Клана Воронцовых. Недавний триумф на аукционе в Авалоне был прекрасен, но материальные активы, отбитые в честном абордажном бою, радовали глаз ничуть не меньше.

Идиллию нарушил грохот торопливых шагов по сходням. Бледный, растрепанный студент-артефактор вылетел на палубу флагмана так, будто за ним гналась целая свора столичных гончих. Юноша едва не запутался в полах собственной мантии и, тяжело дыша, перегнулся через фальшборт.

— Сюзерен! — голос мальчишки сорвался на испуганный фальцет. — Ваше сиятельство, прошу прощения… Там, в нижнем трюме… Вам нужно это увидеть. Немедленно.

Ильяс не стал задавать лишних вопросов. Архимаг плавно, с ледяным достоинством поднялся по сходням и проследовал за дрожащим вассалом в сырую темноту корабельного чрева.

Чем глубже они спускались по скрипучим деревянным лестницам, тем плотнее становился воздух. Морская свежесть стремительно уступала место тошнотворному, сладко-металлическому запаху застарелой крови и гнили. Источник Темного Сапфира в груди чародея брезгливо пульсировал, реагируя на чужеродную, мерзкую энергию.

— Мы снимали защитные контуры с капитанской каюты, чтобы добраться до сейфов, — сбивчиво докладывал студент, освещая путь тусклым магическим светляком. — Но руны привели меня к фальшивой переборке в самом низу. Я вскрыл ее… и там…

Светляк выхватил из мрака просторное помещение, наглухо обшитое толстыми листами свинца. Этот металл стоил баснословных денег, но огневики использовали его не от хорошей жизни — свинец был единственным материалом, способным запереть внутри плотное излучение Скверны и скрыть его от поисковых артефактов Инквизиции.

Вместо ожидаемых сундуков с золотом на свинцовом полу громоздился отвратительный алтарь, грубо сложенный из пожелтевших человеческих костей. На нем покоились тяжелые урны с прахом и толстые, обтянутые человеческой кожей гримуары. Все вокруг было щедро залито почерневшей, засохшей кровью.

Ильяс замер на пороге. Лицо великого комбинатора, обычно источающее насмешливое высокомерие, превратилось в непроницаемую ледяную маску.

В глубине его сознания презрительно, с откровенным аристократическим снобизмом фыркнул Малик Дэ Сад. Запахло серой и крепким дорогим табаком — владыка Инферно пробудился, привлеченный эхом темной магии.

— Какая чудовищная безвкусица, — пророкотал демон, брезгливо растягивая слова. Его голос отдавал бряцаньем оружейной стали. — Низшая, вонючая некромантия. Заигрывание с мелкими бесами и падальщиками… А ведь эти огневики так кичились своей столичной породой. Они оскорбляют мой вкус, князь. Сожги эту гниль.

— Сжечь — значит уничтожить ценные улики, Малик, — холодным, резонирующим металлом тоном отозвался вслух Ильяс, не сводя глаз с алтаря.

Студент-артефактор, решив, что сюзерен обращается к нему, нервно сглотнул и вжался в свинцовую стену.

— Я… я ничего не трогал, ваше сиятельство! Клянусь Источником!

— И правильно сделал, юноша, — чародей изящным движением достал из кармана белоснежный платок и прижал его к лицу, отгораждаясь от трупного смрада. Глаза Архимага сверкнули безжалостным сапфировым светом. — Значит, вот на чем на самом деле строилось величие Клана Воронцовых. Не на чистом пламени, а на раскопанных могилах. Что ж… теперь я знаю, как именно мы забьем последний гвоздь в крышку их гроба.

Спустя четверть часа в свинцовый трюм, тяжело опираясь на трость и глухо покашливая от сырости, спустился старый штурман. Гордей недовольно ворчал на неповоротливых матросов, но стоило ему переступить порог скрытого помещения, как слова застряли у него в горле.

Стук деревянной трости оборвался. Старик замер, словно налетел на невидимую стену.

Ильяс, небрежно прислонившись плечом к дверному косяку, внимательно наблюдал за своим вассалом. Ледяной лорд обладал феноменальной, отточенной годами интуицией карточного шулера, и сейчас эта интуиция буквально била в набат.

Лицо штурмана стремительно потеряло краски, приобретя пепельно-серый, землистый оттенок. Но в его глазах плескался не только животный ужас. Там, в расширившихся зрачках бывшего раба, Архимаг уловил нечто куда более опасное — гипнотическую, болезненную тягу.

Старый штормовой маг, чьи духовные каналы были варварски искалечены рабским ошейником, безотрывно смотрел на костяной алтарь. Рука Гордея, покрытая застарелыми шрамами от кандалов, мелко дрожала, бессознательно тянулась вперед, к источнику Скверны, словно старик слышал зов, недоступный остальным.

— Эти руны… — сипло, на грани невнятного шепота выдавил ветеран. Его голос ломался. — Я помню этот смрад. Когда они пришли за моей семьей… когда ветвь Громовых ломали в подвалах Столицы… Огневики не просто жгли нас. Они выпивали нашу силу вот через такие алтари.

Воздух в трюме неуловимо потяжелел. Студент-артефактор, почувствовав исходящее от сюзерена жесткое холодное напряжение, благоразумно отступил в самый темный угол.

Ильяс отделился от косяка и сделал медленный, грациозный шаг к старику.

— Занимательная деталь, Гордей, — голос великого комбинатора звучал бархатно и вежливо, но от этой вежливости по спине ползли ледяные мурашки. — Вы ведь долгие годы были их рабом. Вас били, унижали, заставляли служить тем, кто уничтожил ваш Род. Но ваш Источник Молний так и не угас до конца.

Чародей остановился в шаге от побледневшего вассала, чуть склонив голову набок. Его взгляд, глубокий и пригвождающий, словно скальпель препарировал душу старика.

— Знаете, что меня всегда удивляло? Почему они оставили вас в живых. Воронцовы не берут в рабы одаренных магов чужой стихии — это слишком опасно. Если только… — Ильяс сделал театральную паузу, — если только они не оставили в вашей Ауре какую-то закладку. Своеобразный поводок из Скверны.

Гордей вздрогнул, будто его ударили хлыстом. Наваждение спало. Он резко отдернул руку от алтаря и отшатнулся, пряча глаза. На его морщинистом лбу выступила крупная испарина.

— Я… я ничего не знаю о Скверне, ваше сиятельство! — сбивчиво, глотая слова, забормотал штурман, инстинктивно касаясь старого шрама на шее. — Они просто надели на меня блокирующий ошейник! Клянусь Ветром и Громом, я чист!

Ложь.

Ильяс слышал это по сбившемуся, скачущему ритму сердца. Видел по тому, как неестественно расширились зрачки старика в присутствии темного фолианта. Рабский ошейник не просто блокировал магию Громовых — он годами отравлял старика, приучая его к некротической энергии. И сейчас, рядом с алтарем, этот яд в крови Гордея радостно откликнулся, обещая вернуть утраченное величие. Обещая силу, чтобы отомстить.

Архимаг мог бы надавить сильнее. Мог бы заморозить кровь в жилах старика, вырывая правду о том, какие голоса тот сейчас слышит. Но великий комбинатор предпочитал использовать чужие слабости, а не уничтожать их в зародыше.

Вместо гнева губы ледяного лорда тронула мягкая, обаятельная и абсолютно искренняя улыбка. Давление в трюме мгновенно исчезло, сменившись привычной, легкой прохладой.

— Успокойтесь, штурман. Я верю вашим клятвам, — с легкой иронией произнес Ильяс, изящным жестом поправляя манжеты. — Выживание в рабстве требует определенных жертв, и я не из тех сюзеренов, кто судит за шрамы прошлого.

Он повернулся к алтарю, полностью теряя видимый интерес к дрожащему ветерану. Но в мыслях чародея уже с лязгом закрылся капкан. Семена предательства были обнаружены. Сломленный Громов слишком сильно жаждал вернуть свою силу, и Скверна обязательно этим воспользуется.

— Поднимайтесь наверх, Гордей. Вам вредно дышать этой сыростью, — бросил сюзерен через плечо тоном, не терпящим возражений. — А ты, артефактор, пакуй все это в свинцовые контейнеры. Мы не будем топить улики, у меня появилась потрясающая идея, как распорядиться этим наследством с максимальным изяществом.

Через час три массивных, наглухо запаянных свинцовых ящика громоздились прямо на роскошном ковре в капитанском зале цитадели. Внутри покоились разобранный алтарь, мерзкие фолианты и подлинные судовые журналы галеона.

Ильяс Мразко с комфортом расположился в кресле. Напротив него вытянулись в струнку Глубинный орк Урраг и водница Сирена.

— Вы отправитесь в Столицу, — тон лорда стал по-деловому жестким. — Используете одноразовый пространственный амулет, снятый мной с главаря тех столичных ассасинов. Он настроен на координаты их теневой штаб-квартиры. Оттуда доберетесь пешком. Сирена, ты обеспечишь идеальный скрыт. Ни один патрульный маг не должен вас засечь. Урраг, на тебе грубая физическая сила. Потащишь ящики.

— Куда мы их доставим, сюзерен? — мелодично уточнила водница. В ее глазах мелькнул хищный азарт. — Сбросим на крышу особняка Воронцовых?

— Берите выше, дорогая. Вы оставите этот чудесный подарок прямо на белоснежных мраморных ступенях Дворца Святой Имперской Инквизиции, — Архимаг очаровательно улыбнулся. — Разумеется, совершенно анонимно. Судовые журналы с личными печатями Патриарха должны лежать на самом видном месте.

Урраг озадаченно почесал массивный подбородок.

— Думаете, святоши клюнут, господин? Они ведь гордые, чужих подачек не любят.

— Инквизиция — это цепные псы Императора, Урраг. А я бросаю им самую сочную, окровавленную кость, — Ильяс небрежно одернул лацканы фрака. — Воронцовы веками корчили из себя благородных огневиков, а на деле оказались грязными падальщиками, балующимися некромантией. Пусть государственные церковные псы сами выжгут этот темный Клан дотла. Нет ничего приятнее, чем наблюдать, как твои враги рвут друг друга на куски за счет имперского бюджета.

Где-то на границе сознания довольно и сыто заурчал Малик Дэ Сад. Демону определенно нравилось, как его подопечный использует фанатиков Света в роли бесплатных киллеров.

— Выполнять, — приказал Ильяс. — И поторопитесь. У меня предчувствие, что столичные интриганы уже заварили кашу, которую Инквизиции придется расхлебывать большими ложками.

Интерлюдия. Шахматная партия на костях

Столица Империи никогда не спала по-настоящему. В этом сияющем, переполненном маной и тщеславием мегаполисе ночная тишина была лишь иллюзией, за которой скрывался непрерывный, безжалостный шепот клановых интриг.

Но существовало в самом сердце города место, куда не осмеливались заглядывать даже самые могущественные Патриархи Великих Домов.

Дворец Святой Имперской Инквизиции возвышался над соседними кварталами колоссальной глыбой белого мрамора и золота. Его архитектура была создана не для красоты, а для подавления. Каждый шпиль, каждый витраж источали Ауру абсолютного, выжигающего Света. Защитные контуры Дворца считались непроницаемыми, мгновенно испепеляя любого, кто пытался приблизиться с нечистыми намерениями.

Именно поэтому капитан ночной стражи, закованный в освященный мифрил, едва не поседел, когда во время планового обхода обнаружил прямо на парадных ступенях Инквизиции три массивных свинцовых ящика.

Тяжеленный груз просто материализовался из ниоткуда, словно кто-то с издевательской небрежностью обошел лучшую систему безопасности в Империи. Тревожные колокола не зазвенели лишь потому, что свинец блокировал магию, скрывая внутри нечто такое, от чего святые артефакты могли бы просто сойти с ума.

Кардинал-Инквизитор Валериан не спал. В свои семьдесят лет глава Карательного Корпуса Империи давно заменил потребность во сне короткими медитациями. Высокий, сухой старец с пронзительными, выцвевшими от Света глазами стоял во внутреннем дворе Дворца. Вокруг него выстроилось кольцо паладинов, держащих наготове копья, сотканные из концентрированной солнечной плазмы.

— Свинец оплавлен по краям. Герметичная пайка, — сухо доложил начальник артефакторов. — Мы просветили их направленным лучом Истины, Ваше Преосвященство. Там… Скверна. Очень плотная. Древняя.

Валериан непреклонно шагнул вперед.

— Вскрыть.

Двое паладинов ударили плазменными копьями по краям верхнего ящика. Свинец поддался с жалобным шипением, и тяжелая крышка рухнула на плиты. В ту же секунду внутренний двор накрыло удушливой волной концентрированного некротического смрада. Освященный мрамор под ногами Инквизиторов угрожающе потемнел.

Внутри лежал разобранный алтарь, выточенный из человеческих костей, и несколько почерневших от крови урн.

Валериан не отшатнулся. Его глаза сузились в две ледяные щели. Аура Инквизитора — тяжелая, всесокрушающая сила шестого ранга — вырвалась наружу, подавляя миазмы некромантии. Кости в ящике начали мелко дрожать, покрываясь сеткой трещин.

— Чья это работа? — голос старца звучал тихо, но в нем лязгала сталь гильотины.

— Ваше Преосвященство, — начальник артефакторов указал на третий, самый маленький ящик. — Там бумаги. Защищены от порчи стазис-сферой.

Кардинал лично взмахнул рукой, срывая крышку. Изнутри выплыли толстые, обтянутые кожей книги и судовые журналы. Валериан перехватил верхний фолиант. Сургучные печати на корешке были ему прекрасно знакомы — пылающий феникс Клана Воронцовых.

Кардинал с математической точностью пробегался по строкам судового журнала. Записи о тайных маршрутах, поставки кровавых жертв с южных архипелагов, схемы некротических контуров, вшитых прямо в корпуса боевых кораблей. И под каждой страницей — личная подпись Патриарха Великого Дома Огня.

— Столетия, — глухо, с нарастающей яростью произнес Валериан. — Столетия они сидели в Имперском Совете. Кичились чистотой своего пламени. А сами жрали гниющую плоть, чтобы поддерживать мощь Рода.

Он извлек из-под судового журнала еще один документ — свежую, заверенную печатью выписку с Авалонских торгов. В бумаге значилось, что Клан Воронцовых официально обанкрочен. Все их долги скуплены и аннулированы. У Великого Дома не осталось ни единого империала на подкуп судей, ни одного золотого слитка, чтобы оплатить лояльность гвардии.

Они были абсолютно, кристально беззащитны.

Кардинал-Инквизитор всё понял. Он осознал масштаб разыгранной партии, и на его суровом лице впервые за многие десятилетия появилось выражение, отдаленно напоминающее хищное восхищение.

— Потрясающе, — прошептал Валериан, глядя на юг, в сторону далекого океана. — Взгляните на изящество хода. Великий комбинатор Севера. Ледяной лорд Мразко не просто разбил их флот и лишил казны. Он вскрыл их гнойник, аккуратно упаковал его в свинец и прислал нам.

Кардинал обернулся к своим людям. В его глазах полыхал фанатичный, беспощадный огонь.

— Он знает, что мы не сможем проигнорировать такую ересь. И теперь этот северный мальчишка использует Карательный Корпус Империи как своих личных цепных псов, чтобы мы добили его врагов законными методами!

Паладины замерли, ожидая вспышки гнева на столь вопиющее манипулирование Святым Престолом. Но Валериан усмехнулся. Жесткой, страшной улыбкой палача, которому наконец-то выдали ордер на казнь того, кого он давно ненавидел.

— И знаете, что самое смешное, братья? Мы с радостью исполним эту роль. Если Архимаг Льда хочет сыграть с нами в шахматы на костях еретиков — мы примем гамбит.

Валериан резко развернулся, взмахнув тяжелой мантией.

— Трубите сбор Ордена! Поднять все свободные крылья Карательного Корпуса. Оцепить родовое поместье Клана Воронцовых. Очаг инфекции должен быть выжжен. Никаких арестов. Никаких судов. Стереть их поместье в пепел. До седьмого колена.

Столичная ночь, еще минуту назад казавшаяся спокойной, внезапно разорвалась тревожным, низким воем храмовых сирен. Карательная машина Империи, получившая безупречный повод, пришла в движение. Великий комбинатор, находящийся за тысячи миль отсюда, нажал на курок, и теперь пуля из чистой, фанатичной святой ярости летела прямо в лоб Патриарху Великого Дома Огня.

Тем временем в самой Столице, за наглухо запертыми дверями родового особняка Воронцовых, царил могильный холод.

Патриарх Великого Дома тяжело опирался на массивный дубовый стол. Его роскошный мундир был помят, лицо осунулось, а в глазах плескалось безумие загнанного в угол зверя. Казны больше нет. Флот уничтожен. А теперь снаружи завыли сирены Инквизиции.

У запертых дверей тяжело дышали двое личных гвардейцев. Израненные, они остались до конца верны своему сюзерену.

— Мой господин, — хрипло произнес один из воинов, опираясь на алебарду. — Внешний периметр оцеплен паладинами. Нам нужно прорываться с боем. Мы отдадим за вас жизни.

Патриарх медленно поднял голову. Маска благородного лорда Огня, которую его Род носил веками, окончательно сползла, обнажая истинное, уродливое нутро.

— Вы уже их отдали, дети мои, — глухо отозвался глава Клана.

Владыка Дома шагнул в центр кабинета и резким движением откинул в сторону тяжелый персидский ковер. Под ним оказалась массивная плита из черного свинца, испещренная рваными, болезненными рунами.

Из складок мундира старик извлек длинный, изогнутый кинжал, выточенный из человеческой берцовой кости. Гвардейцы не успели даже вскрикнуть. Патриарх двигался с пугающей скоростью одержимого. Два коротких, влажных взмаха костяным лезвием — и преданные телохранители с бульканьем осели на паркет, щедро заливая кровью свинцовую плиту.

Скверна жадно, с мерзким шипением впитала жертву.

Старик рухнул на колени прямо в растекающуюся багровую лужу. Он прижал окровавленные ладони к ожившим рунам и зашептал гортанные, ломающие язык слова. Пространство над плитой исказилось. В воздухе запахло тухлой океанской водой и вечной мерзлотой.

— Мертвые Воды… Услышьте меня, братья по крови! — хрипел Патриарх, вглядываясь в пульсирующую тьму межпространственного разлома. — Истинная ветвь! Наш Дом в Столице пал. Северный ублюдок Мразко лишил нас всего.

Из разлома донесся потусторонний, скрежещущий гул, от которого лопались хрустальные бокалы в шкафах.

— Я приношу вам жертву! Я отдаю вам свою кровь и свою душу! — кричал старик, в исступлении раздирая ногтями собственное лицо. — Пришлите Пепельную Эскадру! Поднимите со дна мертвые линкоры, что покоятся у берегов Пепельной Гавани! Разорвите ледяного выскочку на куски, не оставьте от этой проклятой крепости ни единого камня!

Тьма в разломе довольно заурчала, принимая кровавый контракт. Патриарх истерично рассмеялся, обнимая свинцовую плиту. Он слышал, как паладины Инквизиции уже выбивают парадные двери его особняка, но ему было плевать. Механизм мести запущен.

На следующий вечер закат над Пепельной Гаванью был похож на застывшую в янтаре картину. Багровое северное солнце медленно тонуло в океане, окрашивая ледяные фракталы на стенах цитадели в кроваво-золотые тона.

Ильяс стоял на открытом балконе своей башни, опираясь на резные мраморные перила. В руке Архимаг привычно держал бокал, наслаждаясь морозной, звенящей тишиной своего домена.

Но внезапно термодинамика пространства дала сбой.

Резко, без всякого перехода, ветер переменился. На балкон пахнуло не спасительной прохладой, а тошнотворным, липким теплом, словно кто-то распахнул двери гигантского, гниющего склепа.

Океан вокруг крепости стремительно менял цвет. Величественные темно-синие волны на глазах чернели, покрываясь густой маслянистой пленкой. К острым базальтовым скалам Гавани с глухим, влажным чавканьем начало прибивать тысячи мертвых, раздутых рыб. Белесые брюха устилали горизонт гнилостным ковром, а вода закипала от переизбытка чужеродной, омерзительной маны.

В это же самое время далеко внизу, в густых тенях внутреннего двора цитадели, старый штурман Гордей судорожно привалился спиной к каменной стене.

Его трясло. Бывший раб не мог дышать от накатившего первобытного ужаса. Дрожащая рука штурмана скользнула в глубокий карман потертого камзола и сжала крошечный, иззубренный осколок кости. Изувеченная руна Скверны, которую старик незаметно подобрал с пола в свинцовом трюме, сейчас обжигала ладонь. Она шептала ему в самые мозги, обещая вернуть утраченные молнии, если он только преклонит колени.

Ужас перед некромантами сломал остатки его преданности. Гордей судорожно спрятал руну поглубже, трусливо озираясь по сторонам. Он принял решение. Когда мертвецы прорвут оборону, он откроет им внутренние ворота, чтобы купить себе жизнь.

А на вершине башни реальность вдруг мигнула.

Прямо перед глазами Ильяса, перекрывая вид на гниющий океан, развернулось полупрозрачное системное окно. И вместо привычного прохладного синего цвета оно полыхало агрессивным, пульсирующим багрянцем.

[ВНИМАНИЕ! СТАТУС ВРАЖЕСКОЙ ФРАКЦИИ ИЗМЕНЕН]

[Зафиксирована угроза класса «Легион Скверны»]

[Приближается Пепельная Эскадра. До визуального контакта: 3 минуты]

В сознании чародея хищно, раскатисто расхохотался Малик Дэ Сад. Запахло серой. Демон предвкушал грандиозную бойню.

Ильяс Мразко не дрогнул. Лицо лорда оставалось абсолютно безмятежным, лишь в глубине сапфировых глаз вспыхнул ледяной, расчетливый азарт. Архимаг неторопливо, смакуя каждую каплю, допил вино и с легким звоном поставил пустой хрусталь на перила.

— Флот мертвецов? Какая отчаянная и восхитительная глупость, — мягко произнес сюзерен, изящно поправляя кружевные манжеты. — Столичные интриганы совсем не учат физику. Абсолютный ноль — это ведь лучший в мире консервант.

Великий комбинатор развернулся на каблуках, и его голос, усиленный магией, ударил по перекрытиям цитадели тяжелым, властным набатом:

— Трубите боевой сбор, господа. К нам плывет ужин для акул, и он уже изрядно протух.