Закат над океаном умер, так и не успев догореть.

Вместо привычной северной тьмы на Пепельную Гавань наполз густой, тошнотворно-зеленый туман. Он струился по почерневшим волнам липкими щупальцами, неся с собой концентрированный, выворачивающий наизнанку смрад вскрытого могильника и гниющих водорослей.

Вода в бухте с глухим, чавкающим звуком расступилась. Из некротического марева вынырнули они.

Пепельная Эскадра.

Это не были привычные глазу пиратские шхуны или стройные имперские фрегаты. К берегам цитадели неумолимо приближались исполинские левиафаны, слепленные из разбухшего, гниющего дерева и скрепленные почерневшими костями. Их паруса были сшиты из лоскутов человеческой кожи, а борта обросли уродливыми пульсирующими наростами черных кораллов. На палубах, в безмолвном, пугающем оцепенении застыли сотни раздутых утопленников и многоруких костяных конструктов.

Мертвый флот не издавал ни звука. Лишь черная вода мерзко шипела, соприкасаясь с концентрированной Скверной.

На крепостных стенах Гавани повисла ледяная, звенящая от напряжения тишина. Наемные артиллеристы, которых великий комбинатор совсем недавно выкупил из Долговой Ямы, повидали на своем веку немало крови. Они не боялись абордажей, картечи или огненных шквалов. Но хтонический, потусторонний ужас, исходящий от мертвецов, парализовывал волю. У кого-то из канониров с лязгом выпал из дрожащих рук металлический банник. Опытные ветераны с побелевшими лицами пятились от бойниц, инстинктивно сжимая на груди защитные амулеты.

Паника, липкая и заразная, как чума, уже готова была сорвать оборону.

— Какое вопиющее отсутствие манер, — раздался вдруг спокойный, бархатный голос, пропитанный откровенной аристократической скукой.

Мерный стук каблуков по граниту стены прозвучал как удар хлыста. На главную орудийную батарею, неспешно поправляя кружевные манжеты безупречного черного фрака, вышел хозяин цитадели.

Ильяс не стал кричать на своих людей. Он даже не обнажил оружие. Великий комбинатор просто позволил своему Источнику сделать один глубокий «вдох».

Аура Архимага Льда, тяжелая, как монолитная гранитная плита, обрушилась на крепостные стены. Пространство содрогнулось от резкого, безжалостного перепада термодинамики. Температура воздуха рухнула в глубокий минус за долю секунды. Тошнотворный запах гнили мгновенно вымерз, осыпавшись на камни безобидным инеем. Кристально чистая, первородная стужа «Сердца Вьюги» физически отшвырнула миазмы Скверны обратно в море, возвращая защитникам Гавани способность дышать полной грудью.

В глубоких тенях за спиной лорда едва уловимо запахло серой и дорогим табаком.

— Эти падальщики смеют нести свою грязь в наш домен, — брезгливо, с инфернальным снобизмом прорычал в сознании сюзерена Малик Дэ Сад. — Покажи им, князь, что бывает, когда гниль соприкасается с вечностью.

Ильяс чуть заметно улыбнулся краешком губ. Его бездонные сапфировые глаза с ледяной иронией окинули приближающийся флот мертвецов, а затем перевели взгляд на опешивших артиллеристов.

— Господа, я категорически не понимаю причин вашей суеты, — голос чародея, усиленный магией, был кристально звонким и удивительно умиротворяющим. — Перед нами всего лишь старые кости, раздувшееся мясо и трухлявая древесина. А вы, как жители сурового Севера, прекрасно знаете, что при абсолютном нуле любая гниль становится потрясающе хрупкой.

Архимаг изящно облокотился на парапет, словно пришел посмотреть скучную театральную постановку.

— Орудия к бою. Нам предстоит провести небольшую, но крайне эстетичную уборку нашей акватории.

Слова сюзерена, подкрепленные давящей, монолитной мощью Источника, сработали лучше любой пощечины. Оцепенение спало. Наемные артиллеристы, глухо рыча от возвращающегося боевого азарта, бросились к орудиям.

Грохнул первый залп. Тяжелые чугунные ядра с воем прошили густой туман и ударили в борта Пепельной Эскадры.

Но результат оказался… удручающим. Обычный металл просто пробивал насквозь гнилую, разбухшую древесину, оставляя в ней аккуратные дыры. Мертвые галеоны даже не замедлили ход. Для нежити, лишенной болевых рецепторов и жизненно важных органов, кинетический урон был пустым звуком. Палубы по-прежнему кишели костяными тварями, тянущими скрюченные пальцы к крепости.

Ильяс брезгливо поморщился, наблюдая за этой откровенно бессмысленной тратой пороха.

— Классическая столичная прямолинейность. Никакого понимания структуры противника, — вздохнул чародей, изящно стряхивая с лацкана фрака несуществующую пылинку. Он слегка повернул голову к замершему неподалеку студенту-артефактору. — Юноша, я ведь не просто так заставил вас перешивать рунные контуры на батареях. Будьте любезны, активируйте новые матрицы.

Бледный студент судорожно кивнул, бросаясь к медному пульту управления, впаянному прямо в камень парапета. Его дрожащие пальцы легли на управляющие кристаллы, пуская по цепям концентрированный заряд маны.

Крепостная стена мгновенно покрылась толстым слоем искрящегося инея. Жерла тяжелых пушек угрожающе посинели, а воздух вокруг них зазвенел от запредельного холода.

— Бронебойные в сторону! Заряжай ледяной картечью! — скомандовал седой десятник, наконец поняв замысел ледяного лорда.

Второй залп прозвучал иначе. Это был не глухой пороховой грохот, а оглушительный, пронзительный хруст ломающегося ледника.

Снаряды, пропитанные энергией абсолютного нуля, врезались во флагманский корабль мертвецов. И вот тут в дело вступила жестокая, неумолимая термодинамика. Разбухшая от океанской воды гнилая древесина и насквозь промокшая плоть утопленников стали их главным, фатальным проклятием.

При соприкосновении с артефактной картечью влага внутри нежити мгновенно кристаллизовалась. Расширяющийся лед с жутким треском разрывал костяные конструкты изнутри. Гниющие матросы, не успев даже зарычать, превращались в хрупкие, промерзшие статуи, а в следующую секунду — разлетались на сотни сверкающих, кроваво-ледяных осколков. Фрегаты Скверны затрещали по швам, их борта начали лопаться с громким стеклянным звоном, не выдерживая давления расширяющейся внутри древесины воды.

Эстетика чистого, криогенного разрушения во всей красе.

Пока на поверхности бушевал ледяной шквал, под черными водами бухты разворачивался не менее жестокий фронт. Элита Пепельной Эскадры — жуткие, видоизмененные некромантией подводные упыри — ползла по базальтовому дну, намереваясь подорвать фундаменты главных башен цитадели.

Но их там уже ждали.

Водная гладь у подножия крепости внезапно закружилась смертоносными водоворотами. Сирена, чьи светлые волосы сейчас напоминали вьющиеся в потоке серебряные нити, хищно танцевала в своей родной стихии. Для водницы море было продолжением ее собственного тела, и она не собиралась отдавать его гнили. Девушка не тратила силы на сложные заклинания. Короткий, элегантный взмах изящной ручки — и плотное течение сжималось в невидимые гидравлические тиски, сминая гнилые грудные клетки упырей в труху.

А тех, кто умудрялся прорваться сквозь барьеры Сирены, встречал Урраг.

Глубинный орк чувствовал себя в этой мясорубке абсолютно счастливым. Огромный зеленокожий гигант, чьи легкие позволяли часами не дышать под водой, с утробным смехом орудовал тяжеленными якорными цепями. Каждый взмах его оружия, подкрепленный грубой, первобытной мощью, превращал костяных тварей в облака мутной взвеси.

Вассалы работали в идеальной, смертоносной синергии, перемалывая подводный десант Скверны в рыбную муку и надежно защищая слепые зоны домена. Внимание всего гарнизона было приковано к эпичной битве на внешних рубежах.

И именно в этот момент, укрытый тенями внутреннего двора, старый штурман начал свой путь к механизмам заградительных цепей.

В то время как внешние бастионы Пепельной Гавани содрогались от грохота ледяной картечи, во внутреннем дворе царил зловещий полумрак. Старый штурман Гордей, прихрамывая, скользил вдоль базальтовых стен, направляясь к главной надвратной башне. Именно там располагались массивные механизмы подъемных цепей, перекрывающих вход в бухту.

Его изувеченная нога больше не болела. Осколок костяной руны, зажатый во вспотевшем кулаке, пульсировал, вливая в иссохшие духовные каналы ветерана чудовищный, ядовитый суррогат силы. В глазах бывшего раба плясали нездоровые, болезненно-зеленые искры. Скверна шептала ему в самые мозги, обещая возродить павшую ветвь Громовых, обещая власть и отпущение старых грехов. Взамен требовалась сущая мелочь — опустить цепи и впустить флагман некромантов в гавань.

— Мастер Гордей? — звонкий, удивленный голос разрушил гнилостное наваждение.

У входа в зал управления лебедкой стоял тот самый юный студент-артефактор, сбежавший со стены для проверки внутренних контуров. Юноша растерянно моргнул, глядя на штурмана.

— Что вы здесь делаете? Сюзерен приказал всем некомбатантам укрыться в нижних ярусах донжона! Вы ранены?

Лицо старика исказила уродливая гримаса безумия и застарелой, слепой ненависти.

— Я больше не буду прятаться по подвалам, щенок, — прохрипел штурман, и его голос сорвался на потусторонний клекот. — И рабом больше не буду! Истинные хозяева вернулись, и Громовые заберут свое по праву!

Руна в его руке ослепительно вспыхнула. Воздух с резким треском разорвался, и с пальцев старика сорвалась толстая, извивающаяся дуга тошнотворно-зеленой молнии. Искаженная магия с невероятной физической силой ударила студента в грудь, отбросив его, словно тряпичную куклу, на каменные плиты. Юноша глухо застонал и потерял сознание. Вокруг его опаленной мантии запахло озоном и жженой плотью.

Тяжело дыша, упиваясь вернувшимся могуществом, предатель перешагнул через тело.

Вот она — гигантская стальная лебедка, удерживающая заградительные цепи. Одно движение массивного рычага, и Гавань распахнет свои ворота перед флотом мертвецов. Гордей вцепился в рукоять обеими руками. Напряг спину, пропуская по венам зеленые разряды скверны, и с фанатичным рыком дернул механизм на себя.

Рычаг не шелохнулся.

Старик зарычал, дернул еще раз, едва не вывихнув плечи, но сталь стояла намертво, словно вросшая в скалу. Штурман непонимающе опустил взгляд и замер, парализованный ледяным ужасом.

Вся лебедка, каждое звено удерживающей цепи, каждый шестереночный узел были наглухо скованы толстым, монолитным слоем абсолютно черного, поглощающего свет льда. Механизм был заморожен до состояния абсолютного нуля.

— Знаете, штурман, — раздался за спиной спокойный, бархатный голос, от которого ядовитая кровь в жилах старика мгновенно превратилась в ледяную крошку. — Вы тянете этот рычаг с такой суетой и отчаянием, что на это просто физически больно смотреть. Истинные аристократы действуют куда изящнее.

Гордей в ужасе обернулся.

В дверном проеме башни, элегантно заложив руки за спину, стоял Ильяс Мразко. На строгом черном фраке Архимага Льда не было ни единой пылинки, а темные сапфировые глаза смотрели на предателя с убийственным, холодным равнодушием.

Великий комбинатор не отвлекался от грандиозной морской битвы — он просто ждал этого шага с той самой секунды, как заметил алчный взгляд вассала на костяной алтарь в свинцовом трюме. Капкан, расставленный гениальным аферистом, сомкнул свои челюсти с безупречной, математической точностью.

Лицо Гордея исказила судорога животного ужаса, который под воздействием ядовитой руны тут же мутировал в фанатичную ярость. Предатель взвыл, брызгая черной, отравленной слюной.

— Тебе не победить их! — прохрипел бывший штурман, вскидывая обе руки. — Скверна непобедима! Они дадут мне силу! Они вернут мне величие Громовых!

Изувеченная магия хлынула из костяного осколка. Каскад болезненно-зеленых цепных молний сорвался с дрожащих пальцев старика, метя прямо в сердце сюзерена. Это был удар отчаяния — концентрированный заряд некротической энергии, способный мгновенно испепелить даже закованного в мифрил рыцаря.

Но Ильяс даже не попытался уклониться.

Архимаг стоял абсолютно неподвижно. Лишь его темные глаза полыхнули первородной стужей. Плотная, физически тяжелая Аура ледяного лорда развернулась в пространстве, сработав как монолитный гранитный щит. Тошнотворные зеленые молнии врезались в этот невидимый барьер абсолютного холода, безнадежно увязли в нем и погасли с жалким, влажным шипением.

Великий комбинатор не испытал ни гнева, ни обиды. Только брезгливую, невероятно холодную жалость.

— Вы были рабом слишком долго, Гордей, — бархатно, с раздавливающим превосходством произнес чародей, глядя на тяжело дышащего предателя. — А раб всегда ищет хозяина с плетью потяжелее. Вы решили, что мертвецы предложат вам лучшую сделку? Какая чудовищная ошибка в расчетах.

Старик попятился, спотыкаясь о каменные плиты. В его расширенных зрачках наконец-то отразилось ясное, не замутненное Скверной осознание того, с кем именно он решил сыграть в измену.

Ильяс не стал доставать клинок. Он не формировал громоздких плетений и не читал долгих приговоров. Для аннулирования бракованного актива такие сложности были излишни.

Лорд сделал один короткий, изящный жест рукой.

Законы термодинамики беспрекословно подчинились воле Темного Сапфира. Влага в кровеносной системе предателя кристаллизовалась за долю секунды. Зеленые искры в глазах старика мгновенно погасли, сменившись слепой матовой белизной. Гордей замер с перекошенным лицом и нелепо вытянутой рукой, превратившись в неподвижную, жутковатую, но кристально чистую ледяную статую.

Абсолютный ноль не оставляет шансов на раскаяние.

В дальнем углу зала тихо застонал приходящий в себя юный артефактор. Студент приподнялся на локтях, судорожно прижимая к груди обожженную руку, и с благоговейным ужасом уставился на заледеневшего ветерана.

Ильяс неспешно отвернулся от своего бывшего вассала, идеальным жестом поправляя кружева на манжетах.

— Оставьте его здесь, — бросил Архимаг через плечо, уверенным шагом направляясь к выходу из башни. — Пусть стоит как великолепный памятник тем идиотам, которые путают аристократическое милосердие со слабостью. А мне пора спускаться на причал. Наши гости потеряли всякий стыд и, кажется, готовятся к абордажу.

Заминка на батареях, вызванная диверсией штурмана, длилась всего пару минут, но мертвецам этого хватило. Воспользовавшись брешью в огневом шквале, колоссальный флагман Пепельной Эскадры с отвратительным хрустом проломил внешние заграждения и тяжело ввалился в горло бухты.

Его гнилые борта нависли над главными причалами. Элита некромантов — многорукие костяные конструкты и сшитые из кусков плоти големы — с лязгом достали ржавые клинки, готовясь спрыгнуть на пирс. В воздухе сгустился удушливый, концентрированный мрак.

Ильяс вышел на край гранитного причала.

Великий комбинатор больше не собирался размениваться на локальные плетения и точечную заморозку. Играть в поддавки со Скверной было ниже его аристократического достоинства.

Архимаг изящно, не торопясь, стянул с рук черные перчатки и передал их подбежавшему гвардейцу. Затем он закрыл глаза.

Его Источник Темного Сапфира пульсировал, входя в идеальный, математически выверенный резонанс с «Сердцем Вьюги» — древним алтарным камнем, сокрытым глубоко в базальтовом фундаменте цитадели. Воздух над причалом мгновенно уплотнился до состояния звенящего хрусталя. Защитники крепости инстинктивно отшатнулись, физически не выдерживая чудовищного, подавляющего давления магии пятого ранга.

Ильяс грациозно опустился на одно колено и погрузил обнаженные ладони прямо в черную, маслянистую от трупного яда воду бухты.

Удар.

Это был не взрыв. Это был первородный, хтонический стон самого океана, чью физику безоговорочно подчинили абсолютной власти Архимага.

Вода не просто замерзла. С оглушительным, сводящим с ума грохотом поверхность бухты взорвалась. Гигантские, бритвенно-острые шипы из поглощающего свет черного льда вырвались из пучины. Копья размером с крепостные башни с легкостью прошили гнилые днища мертвых линкоров, пробили палубы и взмыли высоко в небеса, насаживая хваленые корабли некромантов на ледяные вертела.

Вся Пепельная Эскадра в одну секунду намертво вмерзла в исполинский, монолитный ледник. Скверна, лишенная кинетической энергии, издала жалкий писк и осыпалась безопасным стеклянным крошевом. Мертвая элита застыла в причудливых, гротескных позах, превратившись в бесполезные элементы декора.

Бухта замерла. Наступила та самая идеальная, кристальная тишина, которой так жаждал ледяной лорд.

В глубоких тенях, сотканных из морозного пара, бархатно, с искренним и неподдельным восхищением рассмеялся Малик Дэ Сад. Запахло раскаленной медью и элитным табаком.

— Вот это масштаб, князь, — проурчал владыка Инферно, наслаждаясь видом грандиозной скульптуры из мертвецов и черного абсолюта. — Хтоническая, безупречная эстетика. Ты определенно умеешь радовать мой взор.

Над застывшей акваторией мигнул багровый интерфейс Системы, сменяя цвет на умиротворяющий синий:

[Угроза устранена. Активы Скверны успешно законсервированы]

Ильяс Мразко плавно поднялся на ноги. Он извлек из внутреннего кармана фрака белоснежный платок и с откровенной брезгливостью тщательно вытер ладони. Его дыхание было таким же ровным и спокойным, словно он только что закончил легкую партию в шахматы.

Архимаг повернулся к онемевшему от благоговейного ужаса седому десятнику артиллеристов.

— Распорядитесь, чтобы к утру этот лед отполировали до зеркального блеска, — мягким, не терпящим возражений тоном приказал великий комбинатор. — Эти корабли весьма недурно впишутся в архитектурный ансамбль нашей Гавани. И приготовьте мне горячую ванну. Вечер выдался слишком суетливым.

Этап с местью Воронцовых, их долгами и их гнилой эскадрой официально и невероятно пафосно закрыт!