— Экзамен официально начался, время — сто двадцать минут.

— Внимание, не проносите с собой предметы, не относящиеся к экзамену…

Преподаватель под монотонное бормотание из репродуктора неторопливо прохаживался между рядами.

Се Юй написал имя и бегло просмотрел задания. Он ожидал, что по сложности эти экзамены будут примерно как месячные контрольные, но неожиданно наткнулся на два новых типа вопросов. Только тут он заметил в графе «составители» фамилии учителей из других школ[1].

Вторая школа относилась к этим экзаменам очень серьёзно. Совместный экзамен четырех школ — результаты напрямую влияли на престиж… Хотя у Второй школы с престижем и так было неважно: средний балл упорно не желал подниматься. Даже в итоговой таблице по предметам мало кто прорывался в первые ряды.

— Ну что? — не успел Се Юй ответить и на пару вопросов, как Хэ Чао ткнул его ручкой в спину. — Сколько баллов возьмёшь?

— Сколько захочу, столько и возьму.

Се Юй договорил и, не меняясь в лице, откинулся назад:

— Боишься? Попроси — так и быть, уступлю тебе пару баллов.

В аудитории то и дело шуршали: кто-то рядом перекидывался бумажными комками, да промахивался — комок упал в проходе. Хэ Чао, держа ручку в левой руке, легонько постучал его по затылку:

— …А ты дерзкий, мелкий. Это ты меня попроси — я тебе двадцать баллов уступлю.

Народ в последней аудитории вовсю передавал ответы и понятия не имел, о чём толкуют двое с последних мест параллели, забившиеся в угол, — их разговор был настолько безумным, что нормальные люди только развели бы руками.

Здешние обитатели умели писать только класс, фамилию и экзаменационный номер. Заполнив шапку, они принимались грызть колпачок ручки, тупо уставившись в задания.

Вскоре они заметили, что один из привычных соседей по дну, который обычно вместе со всеми причитал «как же сложно», на этот раз притих. Без напарника по нытью экзамен казался каким-то неполным. Сосед, проспав какое-то время, проснулся и, увидев, что Хэ Чао всё ещё пишет, нерешительно спросил:

— Чао-гэ, у тебя сегодня вроде неплохо идет…?

Хэ Чао перевернул страницу и бросил небрежно:

— Очень даже неплохо. Вторая школа будет гордиться таким учеником, как я.

— …

Преподаватель собирался смотреть сквозь пальцы на этот考场 и не возиться с отстающими, но народ расшумелся не на шутку. Он отложил книгу и сухо кашлянул:

— Потише в классе.

Сосед молча проглотил всё, что хотел сказать. Он смотрел на Хэ Чао и понимал, что ему эту уверенность, граничащую со слепотой, просто не постичь.

Се Юй отвечал кратко и по делу. Закончив, он проверил всё с начала до конца, глянул на настенные часы и прикинул, что полчасика поспать ещё успеет.

Краем глаза он заметил, что Хэ Чао ещё дописывает сочинение — финишная прямая. Обычно у этого парня буквы вечно летели в разные стороны, в ответах не было никакого порядка. Стоило ему взять ручку — и что бы он ни писал, всё выглядело как гадание на кофейной гуще. А сейчас он отбросил эту небрежность: глаза опущены, пишет сосредоточенно.

После предупреждения в аудитории стало тихо на пару минут, потом снова началось:

— Дай ответы, отныне моя жизнь принадлежит тебе, брат, умоляю, будь человеком.

— Без очереди не лезь. У нас в этой аудитории даже списывание требует порядка… Стой, братан, тебя раньше не видел — ты новенький?

— …

Се Юй не рассматривал, что Хэ Чао пишет в сочинении. Он просто положил голову на руки, и пока в ушах стояла тихая болтовня соседей из другой группы, в памяти вдруг всплыло то самое «Силуэт» — сочинение, которое Хэ Чао написал в прошлом семестре.

В этой аудитории они когда-то передавали ответы. Ломали голову, как уйти от темы подальше — как написать идеальное сочинение на ноль баллов. И за руки держались под столом. Словно странный и нелепый сон.

Се Юй так и заснул. Сквозь сон до него долетали обрывки из репродуктора — завуч Цзян объявлял: «До конца экзамена осталось пятнадцать минут, пожалуйста, следите за временем».

Ответы уже все передали, и эти сто двадцать минут в экзаменационной тянулись бесконечно. Обитатели дна постепенно затихали, бросали ручки, полагались на волю случая — и засыпали один за другим. Преподаватель глядел на это зрелище и только качал головой.

Эти промежуточные экзамены оказались заметно труднее обычных контрольных. После нескольких предметов все чувствовали себя так, будто из них выжали все соки. Усталость смешивалась с полной неясностью — как они вообще сдали.

— Всё, капец, теперь точно капец, — на последнем экзамене прозвенел звонок, и Лю Цуньхао, сдав бланк, вышел из аудитории, буквально держась за стену. Добравшись до класса, он ещё с порога крикнул: — Товарищи по оружию, докладывайте обстановку.

Ло Вэньцян вздохнул:

— Полный крах.

Сюй Цинцин отозвалась:

— Судьбу не переломишь.

Вань Да вздохнул:

— Пал смертью храбрых.

Во всём классе только Се Юй и Хэ Чао выглядели так, будто ничего не произошло.

Хэ Чао как раз задвигал парту на место. Услышав Лю Цуньхао, он тоже поднял руку и, опираясь на парту, весело заявил:

— Сверхрезультат!

— …

Лю Цуньхао почувствовал, что его израненное сердце окончательно разбилось.

Се Юй сидел на парте, ожидая, пока Вань Да передвинет свою — та загораживала проход. Он протянул руку, схватил Хэ Чао за воротник сзади и просто притянул к себе:

— Ничему жизнь не учит? Ещё слово — и Хаоцзы сейчас с крыши сиганёт.

Учителя тоже переживали из-за результатов. Судя по тому, что они видели на экзаменах, средний балл мог обновить исторический минимум.

В учительской несколько преподавателей собрались обсудить оценки:

— Похоже, дело плохо. Раньше мы отставали от других школ на два-три балла, а сейчас разрыв может составить все пять-шесть.

— Особенно математика — в этот раз была слишком сложной. Мы всегда налегали на базу, а такие сложные задачи решали мало.

Посреди разговора кто-то спросил:

— Учитель Тан, вы на выходных едете в Четырнадцатую школу проверять работы?

Четыре школы проводили экзамен совместно, и каждая отправляла несколько учителей на проверку. От параллели второго года старших классов на этот раз поехали Тан Сэнь и У Чжэн. Старина Тан как раз собрал вещи и собирался идти в класс. У Слышав вопрос, он кивнул:

— Да, мы с учителем У.

Проверка работ — та ещё каторга: за день глаза уставали так, что мало кто из учителей горел желанием тратить на это выходные.

— Тяжело вам придется, — покачали головами коллеги, а потом кто-то вполголоса добавил: — Интересно, как там ваши двое из третьего класса…

При упоминании этих двоих в учительской повисла пауза, а затем — дружный вздох.

Занятия подходили к концу.

Госпожа Гу позвонила сказать, что она уже у ворот школы, как раз когда Хэ Чао за свое слово «сверхрезультат» нарвался на всеобщий гнев и теперь удирал от Лю Цуньхао и Ло Вэньцяна, которые гонялись за ним вдвоем.

Видя, что в классе настроение подавленное, Хэ Чао с удовольствием подыгрывал — давав себя гонять, чтобы немного разрядить обстановку. Побегав, он вдруг сменил траекторию, выпрыгнул в окно и, опираясь на подоконник, на секунду завис ногами над землей:

— …Вы так с одноклассниками обращаетесь? Применяете насилие?

Выбравшись наружу, Хэ Чао тут же прижался к Се Юю:

— Лао Се, спасай.

Ло Вэньцян остановился и, прежде чем закатать рукава, спросил Се Юя:

— Юй-гэ, можно я ему врежу?

В трубке госпожа Гу что-то долго говорила. Се Юй почти не слушал и машинально бросил в ответ:

— Угу.

Ло Вэньцян обрадовался:

— Спасибо, Юй-гэ! Тогда я без церемоний!

Хэ Чао:

— …

Се Юй:

— …

Старина Тан вышел из учительской со стопкой тетрадей. Увидев, что ребята дурачатся в коридоре, он вздохнул с облегчением — боялся, что дети расклеятся из-за экзаменов, а у них психика оказалась крепкой:

— Хватит, марш по местам. Что за беготня в коридоре.

Лю Цуньхао затормозил, опустив руки:

— Учитель, когда оценки будут?

— Если ничего не случится, проверят работы за выходные.

Старина Тан помолчал и добавил:

— А результаты придется ещё подождать несколько дней.

Так он сказал, но на следующее утро, когда Тан Сэнь вышел из дома пораньше и поехал на метро в Четырнадцатую школу проверять работы, он и представить не мог, что это самое «происшествие» случится сразу.

— Спасибо за труд, — учительница в очках раздала работы, и полтора десятка преподавателей набились в классную комнату. Больше никто не разговаривал, слышался только шелест переворачиваемых страниц.

Четырнадцатая школа считалась лидером среди обычных школ города А. По проценту поступления она уступала элитным лицеям, но держалась стабильно. Для проверки работ школа специально выделила несколько пустых классов. У Чжэн и Тан Сэнь сидели бок о бок.

Проверить пару работ, У Чжэн достал из футляра очки, надел их и склонился над бланком, вписывая баллы.

Процесс был монотонным, но иногда попадались такие нелепые решения, что учителя не могли удержаться и делились друг с другом:

— Этот товарищ очень творчески подошел к дополнительным линиям в стереометрии… Всего — дайте-ка посчитаю — тринадцать дополнительных линий?

Учителя молча проверяли работы.

Один из них был опытным учителем математики из Четырнадцатой школы. Он преподавал уже много лет и был одним из составителей вариантов этой совместной контрольной. Закончив очередную работу, он взял следующую — и его брови резко сошлись на переносице.

— Учитель Ван, что такое?

— Что у них там творилось в этой аудитории?

Учитель Ван перевернул ещё страницу и убедился окончательно: ответы почти полностью списаны друг у друга, даже ошибки совпадали один в один. Эта дешёвая уловка лишила его дара речи:

— Общий банк ответов, коллективное списывание — весьма сплочённо сработали.

Какое там сплочённо — это было за гранью воображения.

Учитель Ван потерял терпение и быстро проверил большую часть стопки. Остались последние две работы. Он равнодушно перевернул страницу, мечтая поскорее разделаться с этой «сплочённой» аудиторией, — но когда его взгляд упал на первую из них, его рука замерла. Кончик красной ручки завис в воздухе.

Это была безупречно написанная работа.

[1] Турнир четырёх школ — Совместные экзамены нескольких школ одного города — распространённая китайская практика измерения уровня перед гаокао. Результаты сравниваются в общем рейтинге.