Се Юй переписал список группы и сдал его экскурсоводу.

Белая бумага, аккуратные чёрные иероглифы — острый, размашистый и безупречно красивый почерк. Шесть имён были выведены идеально ровно.

Хотя в домашних заданиях Се Юя ошибок было пруд пруди, а в задачах по математике он частенько просто переписывал условие, оставляя поле для ответа пустым, учителя всё равно проверяли его работы с завидным терпением. Один только этот почерк снимал половину их раздражения.

Всякий раз, когда кто-то из учителей в учительской сокрушался: «Такой красивый почерк — и такая безнадёжная успеваемость», тут же раздавался другой голос в утешение: «Всё лучше, чем у Хэ Чао. Проверять его каракули — чистое мучение, сплошная клинопись...»

Экскурсовод посмотрел на Се Юя как на спасителя.

Хотя парень перед ним выглядел неприступным: дело было даже не во внешности, а в холодной, колючей отстранённости, которая сразу бросалась в глаза. И по какой-то причине то, как Се Юй придерживал листок кончиками пальцев у края стола, протягивая его и глядя на гида, внушило тому смутное ощущение опасности.

Экскурсовод поспешно принял листок:

— Спа... спасибо.

Се Юй сухо бросил:

— Не за что.

Хэ Чао же искренне считал, что в этот раз написал вполне сносно и его каракули вполне читаемы. Он стоял у кафедры и только открыл рот, чтобы высказаться в свою защиту, как Се Юй легонько пнул его под столом.

— Иди на место, — велел Се Юй. — Не позорься.

Хэ Чао, подгоняемый Се Юем, неохотно побрёл к парте, на ходу бубня под нос:

— Да ладно тебе, нормально же получилось. Ровные буквы, с размахом...

Се Юй оборвал его:

— Заткнись, а?

Вся параллель одиннадцатых классов знала о «художественном» почерке Хэ Чао. Одноклассники за два месяца совместной учёбы уже поневоле научились расшифровывать его каракули. Они знали все имена в списке, поэтому по общим очертаниям букв могли догадаться, кто есть кто. А вот экскурсовод, которому эти фамилии ни о чём не говорили, при виде каракулей Хэ Чао точно впал бы в ступор.

Лю Цуньхао, сидя на своём месте, обречённо закрыл лицо руками:

— И о чём я только думал, когда назначал Чао-гэ старостой группы?

Вань Да сочувственно похлопал его по плечу:

— Ну что поделать. Сделанного не воротишь.

Лю Цуньхао:

— ...

— Итак, ребята, сегодня мы отправляемся в парк Бэйху — знаменитую достопримечательность города В, — экскурсовод поправил красную кепку и произнёс ещё несколько дежурных приветственных фраз, после чего наконец объявил: — Наш автобус уже ждёт у задних ворот школы. Пожалуйста, постройтесь в коридоре.

В коридоре уже шумно строились ученики из двух других классов. Учитель Тан сразу предупредил:

— Соблюдайте порядок и ведите себя тише. В других кабинетах ещё идут уроки.

Экскурсовод вещал без умолку. Се Юй слушал его бубнёж, и его постепенно начало клонить в сон. В конце концов он перестал вникать в смысл слов, и когда весь класс поднялся и двинулся к двери, он так и остался лежать лицом на парте.

Хэ Чао легонько постучал пальцами по его столу:

— Хватит спать, пошли строиться.

Учитель Тан продолжал сыпать наставлениями, словно вёл на прогулку группу детского сада. В конце концов Ло Вэньцян не выдержал и крикнул из коридора:

— Учитель Тан, может, нам ещё за ручки взяться? Давайте построимся парами и пойдём за ручки!

Едва эти слова прозвучали, Се Юй открыл глаза и увидел перед своим лицом протянутую ладонь Хэ Чао.

Тот сидел не на стуле, а прямо на краю парты. Молния на его спортивной олимпийке была расстёгнута, куртка распахнута. С весёлой улыбкой он спросил:

— Малыш, пойдём за ручку?

Улыбка у парня была настолько яркой и тёплой, что Се Юй на мгновение засмотрелся. Хэ Чао держал руку ладонью вверх, поджидая его.

Поскольку кто-то только что шутил про «за ручки», сейчас этот жест выглядел просто как дурачество. Помедлив секунду, Се Юй молча положил свою ладонь в руку Хэ Чао.

— О-о-о!..

Те ребята, что стояли ближе к двери и окнам класса, первыми заметили это и бурно завопили. Вслед за ними этот многозначительный гул подхватил и весь остальной класс.

Хэ Чао испугался, что они привлекут внимание Лао Тана, и прикрикнул:

— Вы чего раскричались?

Лю Цуньхао со смехом поддержал:

— Уважил так уважил! Чао-гэ — мужик! Только сказали про ручки, а он уже взялся!

Ребята просто подкалывали учителя Тана и не имели в виду ничего лишнего. К тому же эти двое парней с последней парты вечно вели себя настолько по-панибратски, что могли спокойно схватить друг друга за руку прямо посреди урока, так что удивляться было нечему.

Тан Сэнь, глядя на этот балаган, лишь покачал головой с улыбкой. Делать замечания о дисциплине он не стал — пусть ребята отдохнут и повеселятся как следует, ведь поездка продлится всего один день.

При посадке в автобус девчонок пропустили вперёд, чтобы они могли выбрать места. Почти все расселись парами. Се Юй и Хэ Чао зашли последними, и свободными оставались только места на самом заднем сиденье.

Вань Да, устроившийся прямо посередине заднего ряда, активно махал им руками:

— Сюда! Идите к нам!

Се Юй оглядел салон:

— Других мест нет?

Задний ряд оккупировали Лю Цуньхао и остальные — самые шумные ребята в классе. Всю дорогу они наверняка будут орать так, что вздремнуть не удастся.

Лю Цуньхао уловил его взгляд:

— Юй-гэ, ты что, брезгуешь нашей компанией?

Се Юй честно ответил:

— Ага.

Они уже дошли до середины прохода. Справа от Се Юя сидела Сюй Цинцин, которая уже успела открыть пачку чипсов. Она громко расхохоталась:

— Ха-ха-ха! Сам напросился на ответ!

Хэ Чао тоже улыбнулся:

— Хао-цзы, ты сам во всём виноват. Зачем было спрашивать и лишний раз расстраиваться?

Лю Цуньхао:

— ...

Шутки шутками, а деваться было некуда. Когда все наконец уселись, автобус медленно тронулся с места, свернул в узкий переулок за школой и выехал на оживлённое шоссе.

Экскурсовод, держась за поручень, громко представился. Ребята запомнили только, что его фамилия Ван, и тут же начали дружно скандировать: «Братец Ван! Братец Ван!» Гид смущённо почесал затылок:

— Ну ладно... братец Ван так братец Ван.

Сонливость, навалившаяся ещё в классе, вернулась. Се Юй прислонился головой к стеклу, собираясь поспать, но Хэ Чао осторожно перехватил его голову и притянул к себе:

— Плечо твоего гэ-гэ тебе не подходит, обязательно нужно холодное окно?

Слово «гэ-гэ» подействовало как триггер: в памяти Се Юя мгновенно всплыли картины их недавнего поцелуя в супермаркете. Хэ Чао, сообразив, что сам ляпнул лишнего, неловко кашлянул.

Се Юй тоже смутился. И самым явным признаком этого смущения стало то, что сон у него как рукой сняло.

Автобус медленно полз мимо торговой улочки за школьными воротами. На ресторане «Чжуанъюань» всё ещё колыхался праздничный транспарант в честь окончания экзаменов. У дверей кафе «Цзиньбан» дремала бродячая собака, лениво приоткрывая глаза на прохожих.

Братец Ван принялся рассказывать историю создания парка Бэйху и его главных достопримечательностей. Когда он упомянул дом-музей одного известного писателя:

— ...Вы наверняка учили его произведения, это он написал...

У учителя Тана мгновенно сработал профессиональный рефлекс — он готов был прямо в автобусе устроить им внеплановый урок литературы. Приподнявшись со своего сиденья, он отобрал у гида мегафон:

— Позвольте, я добавлю пару слов...

Весь класс дружно взвыл:

— Не давайте ему микрофон!!!

Лю Цуньхао едва не плакал:

— А ведь такой хороший день намечался...

Вань Да вздохнул:

— Да уж, всё так хорошо начиналось.

Среди этого всеобщего шума их руки под сиденьем незаметно соприкоснулись. Пальцы Хэ Чао скользнули между пальцами Се Юя и крепко сжали их.

Иногда человеку нужно совсем немного.

Простое прикосновение, один мимолётный взгляд и тепло, передающееся через кожу.

И внутри сразу становится тепло и спокойно.

В автобусе становилось всё шумнее. После того как Ло Вэньцян набрался смелости и отобрал мегафон у Лао Тана, класс окончательно сорвался с цепи.

— Давайте устроим конкурс песен! — предложила Сюй Цинцин. — Победителю достанется приз!

Все захлопали в ладоши, соглашаясь, но тут же поинтересовались:

— А что за приз?

Никаких призов, конечно, ни у кого не было, но караоке-баттл третьего класса разгорелся с нешуточной силой. Вокальные данные у большинства ребят были средними, и песни больше походили на завывания, но сами исполнители получали от этого огромное удовольствие. Учитель Тан тоже не удержался и с чувством исполнил песню «Незабываемая ночь».[1]

Хэ Чао не скупился на похвалу. Кто бы ни пел, он неизменно аплодировал и кричал:

— Отлично! Шедевр! Потрясающий голос!

Се Юй не понимал его восторга. Он слегка шевельнул пальцами, его костяшки упёрлись в ладонь Хэ Чао:

— Это ты сейчас издеваешься так?

— Вовсе нет, — шепнул Хэ Чао. — Это дружеская поддержка.

Тан Сэнь, воодушевлённый похвалой Хэ Чао, решил спеть ещё:

— Раз вам так понравилось, я исполню ещё одну...

Хэ Чао просчитал всё, кроме одного: учитель Тан оказался тем ещё любителем караоке.

— А? — растерялся Хэ Чао, когда сидевшие впереди ребята начали в шутку кидать в учителя пустыми пластиковыми бутылками.

Едва Тан Сэнь закончил, класс дружно переключился на последнюю парту:

— Чао-гэ! Твоя очередь! Спой, а то не по-пацански получается!

Хэ Чао согласился без колебаний:

— Да без проблем. Пою я, между прочим, великолепно. Слушайте и наслаждайтесь. Лао Се, какую песню хочешь услышать?

Се Юй никогда не слышал, как поёт Хэ Чао. Он интуитивно подозревал, что эта самоуверенность сродни его гордости за свой почерк: Хэ Чао мог называть свои каракули шедевром каллиграфии, хотя разобрать там ничего было нельзя. Но в глазах Хэ Чао сейчас читалось искреннее: «Выбирай любую, я спою её для тебя».

Се Юй тихо ответил:

— Мне всё равно.

Все в классе ожидали, что Хэ Чао выберет какую-нибудь бодрую рэп-композицию или рок-песню, но он внезапно выбрал медленную романтическую балладу. Оригинал исполняла певица, и мелодия была очень нежной и плавной.

Мегафон передали в конец салона, но Хэ Чао ещё не включил его. Наклонившись к самому уху Се Юя, он прошептал:

— Повезло классу... вообще-то, эта песня предназначалась только для моего малыша.

И в этот раз Хэ Чао действительно не соврал.

Спел он просто потрясающе. Его низкий, бархатистый голос звучал у самого уха Се Юя. В мужском исполнении баллада звучала совсем иначе, чем в оригинале, но в ней было столько искренней нежности.

Чистая, сдержанная подростковая нежность сквозила в каждом слове.

В автобусе мгновенно воцарилась тишина.

Их пальцы по-прежнему оставались крепко переплетены под куртками школьной формы, скрытые от чужих глаз. Казалось, через это рукопожатие можно было почувствовать, как в унисон бьются их сердца.

[1] «Незабываемая ночь» (难忘今宵) — Классическая китайская песня, часто исполняемая на праздничных концертах (особенно на CCTV Новогоднем гала).