После признания Се Юя Хэ Чао долго хранил молчание.

Этот обычно болтливый парень, видимо, никак не ожидал, что выйдет из этого разговора целым и невредимым. Он просто стоял, прижимая Се Юя к двери, и ошарашенно смотрел на него.

На самом деле в этот момент Хэ Чао думал: «Чёрт, в моей голове только что прогремел праздничный салют — почему он всё никак не стихнет?»

Запястье Се Юя всё ещё оставалось в его крепкой хватке. Не выдержав, Се Юй дёрнул рукой:

— Насмотрелся?

— ...Нет.

Услышав голос Се Юя, Хэ Чао наконец пришёл в себя. Уголки его губ сами собой поползли вверх, и лицо расплылось в глупой, довольной улыбке.

— Не насмотрелся, — повторил он.

За словами Се Юя «ты сам первый ко мне полез» скрывалось невысказанное: «Если для тебя это просто праздное любопытство или игра, то у меня нет на это времени».

Он не решался судить об искренности чувств Хэ Чао, поэтому по привычке закрылся, пассивно требуя ясности.

Се Юй даже думал, что Хэ Чао испугается и отступит.

Но тот не отступил.

Он прямо сказал, что всё это серьёзно, что он влюблён и хочет встречаться по-настоящему.

Се Юй почувствовал, что глупая радость Хэ Чао передалась и ему: губы сами собой растянулись в улыбке, которую никак не получалось скрыть. Глупость какая-то несусветная.

Он просто повернул дверную ручку и шагнул в коридор:

— Я пошёл.

Хэ Чао не стал его удерживать, но, когда Се Юй отошёл на пару шагов, тихо окликнул сзади:

— Се Юй.

Се Юй обернулся и прислонился плечом к дверному косяку, вопросительно приподняв глаза.

Хэ Чао не унимался и позвал его снова.

Се Юй уже начал раздражаться, готовый спросить, не пытается ли тот призвать его дух, но промолчал.

Хэ Чао стоял в дверях напротив — в расстёгнутой чёрной куртке, с дерзким и довольным видом. Се Юй только сейчас заметил, что у того в ухе красуется серебряная серьга-гвоздик.

Хэ Чао улыбнулся:

— Да так, ничего. Просто привыкаю к тому, как звучит слово «парень».

Эта фраза показалась Се Юю смутно знакомой. Не успел он вспомнить, где её слышал, как Хэ Чао добавил:

— В будущем прошу любить и жаловать, парень.

И тут Се Юй вспомнил.

Это было в самый первый день занятий. Хэ Чао сидел за своей партой и точно так же, с непринуждённой улыбкой, обратился к нему: «Знакомимся с новым соседом по парте... В будущем прошу любить и жаловать, сосед».

Теперь те же слова прозвучали снова, только «сосед» сменился на «парень».

Странное ощущение.

Будто они сделали полный круг и вернулись в ту же точку.

После этих слов они ещё какое-то время стояли в дверях своих комнат, глядя друг на друга.

Это напоминало глупые разговоры влюблённых по телефону: оба уже попрощались, но никто не решается повесить трубку — так и сидят, молча слушая дыхание друг друга.

— Ладно, заходи уже, — наконец сказал Хэ Чао. — Ложись спать.

Се Юй кивнул, вернулся к себе и закрыл дверь.

Приняв душ, Се Юй сел за рабочий стол и открыл сборники тестов. Он думал, что не сможет сосредоточиться, но стоило взять ручку и погрузиться в расчёты на черновике, как мысли потекли в привычное русло.

Он прорешал несколько сложных тем, перевернул страницу. Когда он закончил со всеми предметами и оторвался от тетрадей, часы показывали одиннадцать вечера.

И только когда он выключил свет и лёг в кровать, в тишине комнаты он отчётливо услышал... бешеное сердцебиение, которое так и не успокоилось за весь вечер.

Перед тем как провалиться в сон, Се Юй успел подумать:«Твою мать, я всё-таки вляпался в школьный роман».

На следующее утро бодрый голос завуча Цзяна раздался из школьных динамиков минута в минуту, без малейших задержек. Он изо всех сил пытался вдохнуть жизнь в полусонных учеников:

— Дорогие ребята! Наступил новый день. Рады ли вы встретить его?

Едва завуч открыл рот, из-под одеял в спальнях послышался дружный стон:

— О-о-о, боже...

— Живодёры!

— За что они так с нами, беззащитными детьми?

Завуч Цзян, не подозревая о страданиях в общежитии, продолжал вдохновенно вещать:

— Скоро начнутся промежуточные экзамены, и каждый из вас наверняка чувствует волнение. Это не просто проверка знаний, это день, когда вы пожнёте плоды своего упорного труда! А теперь поднимайтесь... Вставайте все, кто стремится к высоким баллам!

Се Юй потерпел ещё немного, но в конце концов сдался. Он высунул руку из-под одеяла, пошарил в поисках берушей, не нашёл их и укрылся с головой.

Коридор общежития постепенно наполнялся шумом.

В этом гуле то и дело слышались крики «Чао-гэ!». Хэ Чао, обменявшись приветствиями с ребятами, подошёл к двери Се Юя и постучал:

— Лао Се, ты встал?

Вместо ответа в дверь с глухим стуком прилетел будильник, отскочил и покатился по полу.

Хэ Чао:

— ...

Кто-то из проходивших мимо ребят усмехнулся — эта картина повторялась почти каждое утро. Самое забавное, что Хэ Чао ничуть не злился: он с довольной улыбкой уселся на корточки у двери, дожидаясь, пока грозный сосед соизволит открыться.

Один из парней не удержался и спросил:

— Чао-гэ, у этого Се Юя из Западного корпуса каждое утро такой бешеный характер?

— Ага, — расплылся в улыбке Хэ Чао. — Мило, правда?

Парень ушёл, озадаченно чеша затылок и размышляя: может, Чао-гэ сказал «жутко»? Или они просто по-разному понимают слово «мило»?

Минуты через две Се Юй всё-таки открыл дверь.

Хэ Чао за всю ночь глаз не сомкнул. После ухода Се Юя он сначала стёр из своего статуса длинную цепочку букв «а», но потом не знал, что написать взамен, и набрал её снова.

Так он и пролежал с открытыми глазами до трёх часов ночи.

В голове крутилась только одна мысль: Се Юй теперь его. Его парень.

Едва войдя в комнату соседа, Хэ Чао без сил рухнул на его кровать. Се Юй стоял у двери, недоумевая, что за странная привычка — спать на чужой постели, когда своя через дорогу.

— Ночью не спал?

— Уснул где-то в три, — Хэ Чао приоткрыл один глаз. — А ты ещё приляжешь?

Се Юй хмуро ответил:

— Ты занял всю кровать. Где мне лечь?

— Парень, — Хэ Чао подвинулся к стенке, освобождая место, — залезай.

Се Юй молча наклонился, поднял с пола будильник и запустил им в Хэ Чао.

Из динамика на стене продолжал доноситься голос завуча Цзяна:

— Ранний подъём — прекрасная привычка. Например, я обожаю вставать в половине шестого, открывать окно и вдыхать свежий воздух... В такие моменты понимаешь, как прекрасна жизнь!

...

Перед тем как открыть дверь Хэ Чао, Се Юй немного колебался. Они только вчера признались друг другу, и он ещё не успел привыкнуть к этой мысли. С этого дня этот придурок перестал быть для него просто соседом по парте.

Что-то изменилось, но в то же время всё оставалось прежним.

Се Юй понятия не имел, как обычно строятся отношения — примеры неудачных любовных похождений Чжоу Далэя не в счёт.

Он опасался, что между ними возникнет неловкость или натянутость, но стоило Хэ Чао появиться на пороге, как все тревоги улетучились сами собой.

Хэ Чао, который обычно бил все рекорды по опозданиям, сегодня пришёл вовремя.

На первом уроке Тан Сэнь даже похвалил его перед всем классом, выразив надежду, что Хэ Чао продолжит в том же духе, а затем строго посмотрел на Вань Да:

— Вань Да, а ты почему опоздал?

Вань Да вчера знатно перебрал, голова раскалывалась, и подняться утром было для него настоящим подвигом. Но признаться в похмелье он не мог — за это запросто могли вызвать родителей. Пришлось судорожно вспоминать дежурные отмазки Хэ Чао. В итоге он выпалил первое, что пришло в голову:

— Понимаете, учитель Тан... У Шэнь Цзе из восьмого класса сегодня утром снова случился приступ!

Хэ Чао:

— ...

Се Юй:

— ...

Все, кто вчера был на дне рождения:

— ...

А также ни о чём не подозревавший Шэнь Цзе из восьмого класса:

— ...

— У него эта... болезнь... — Вань Да запнулся, так как название недуга было слишком длинным и сложным. — Ну, эта... с желудком...

Хэ Чао лениво подсказал с задней парты:

— Хронический неатрофический гастрит.

Вань Да радостно закивал:

— Да-да, точно! Он самый!

Тан Сэнь свято верил своим ученикам. К тому же Вань Да обычно не опаздывал и примерным поведением не отличался от приличных ребят, а у Шэнь Цзе действительно частенько прихватывало желудок. Поэтому учитель Тан с одобрением произнес:

— Молодец. Помогать товарищам в беде — благородное дело. Но этому мальчику из восьмого класса действительно стоит серьёзно заняться здоровьем, а то он из медпункта не вылезает...

Вань Да, обливаясь холодным потом, наконец-то сел на своё место.

Лю Цуньхао и остальные уткнулись лицами в парты, содрогаясь от беззвучного смеха.

Едва прозвенел звонок на перемену и Тан Сэнь вышел из кабинета, класс взорвался хохотом:

— Ха-ха-ха! Шэнь Цзе из восьмого! Ну ты выдал, Вань Да, вот это наглость!

Лю Цуньхао вытирал выступившие от смеха слёзы:

— Как тебе вообще такое в голову взбрело?

Вань Да вздохнул:

— Я просто вспомнил, как отмазывается Чао-гэ, и решил повторить его коронный номер.

Хэ Чао тоже смеялся:

— Да нельзя же копировать слово в слово! Мог бы придумать, что старушку через дорогу переводил. Тебе повезло, что старина Тан такой доверчивый. Был бы на его месте Бешеный Пёс — твоего отца уже вызвали бы в школу.

Вань Да почесал затылок:

— Да уж, пронесло так пронесло.

— Ни черта тебя не пронесло, — хмыкнул Се Юй. — Шэнь Цзе уже идёт сюда, чтобы начистить тебе рыло.

Вань Да:

— ...

Класс снова покатился со смеху.

— Кстати, вы бы видели себя вчера с физоргом, когда наклюкались, — смеясь, вспомнила Сюй Цинцин. — Я впервые видела, как люди так смешно пьянеют. Это было нечто.

Вань Да после пробуждения ничего не помнил, а соседи по комнате при расспросах только загадочно качали головами. Конечно, он и представить не мог, что его старое пророчество о «внутреннем обороте» уже начало сбываться.

— А что я делал? Надеюсь, ничего криминального?

Се Юй промолчал.

Хэ Чао тоже не стал вдаваться в подробности, лишь усмехнулся:

— Ты слишком хорошего мнения о себе.

На перемене действительно примчался разъярённый Шэнь Цзе. Он встал у окна и заорал на весь коридор:

— Ну ты и гад, Вань Да! Я сейчас выхожу из туалета, встречаю вашего учителя Тана, а он мне с сочувствием говорит: «Береги себя, сынок, не запускай желудок». Я аж перепугался, думал, у меня смертельная болезнь какая-то обнаружилась, о которой я сам не знаю!

Прокричавшись, Шэнь Цзе по привычке перевёл взгляд на парту Хэ Чао и заметил, что тот сидит голова к голове с Хладнокровным Убийцей, и они о чём-то тихо шепчутся. Вроде бы обычная для них картина, но что-то в ней казалось чертовски странным.

Шэнь Цзе присмотрелся внимательнее и внезапно обомлел... Куда это Чао-гэ тянет свои руки под партой?!