Спал Се Юй всегда плохо. Едва он забылся сном, как его разбудил доносившийся снизу грохот.

Фарфор с чистым и резким звоном разлетался вдребезги о пол.

Вместе со звуками бьющейся посуды доносилась знакомая пьяная ругань, пропитанная глубоко укоренившимся высокомерием человека, привыкшего стоять выше других:

— Это мой дом! Убирайтесь отсюда к чертям, собирайте свои манатки и проваливайте! Убери свои грязные лапы, кто тебе разрешил ко мне прикасаться?! Да кто ты вообще такая, чтобы…

— Молодой господин, я сварила похмельный суп, выпейте немного, — робко лепетала Афан. — Вы слишком много выпили…

Что-то тяжелое с глухим стуком полетело на пол, и крики стали еще пронзительнее:

— Я сказал — пошли вон! Все вон! Вы, отребье, человеческого языка не понимаете?! Ах да, склероз проклятый, я и забыл, что в этом доме мое слово больше ничего не значит. Зато всякие приживалы с чужими фамилиями мнят себя пупами земли!

…

Се Юй ворочался с боку на бок, пока наконец в раздражении не сел на кровати, процедив сквозь зубы:

— Блядь.

Три года.

Этот фарс продолжался изо дня в день уже три года.

Три года назад Гу Сюэлань вышла замуж за известного в городе А предпринимателя Чжун Гофэя. Новость облетела весь город, породив волну грязных слухов и домыслов, которые коснулись не только самой Гу Сюэлань, но и Се Юя.

Сплетни расписывали так подробно, будто все происходило на глазах у публики.

Сердобольные обыватели, обожавшие копаться в чужом белье, сочинили десяток версий их биографии, среди которых лидировали ярлыки «любовница» и «бастард».

Если бы Се Юй сам не прожил столько лет в бегах от долгов, перебиваясь с хлеба на воду и месяцами не имея возможности оплатить школу, он бы и сам поверил в эти дешевые сказки.

Для Чжун Цзе — родного сына Чжун Гофэя — было неважно, какая из версий правдива. Он не принимал ни одну и не желал знать правду.

Он видел лишь факт: после смерти матери кто-то пришел и прибирает к рукам все, что принадлежит ему по праву. Особенно самое главное — право на наследство.

Спустя приличное время внизу наконец все стихло — пьяного молодого господина кое-как уговорили и увели в комнату. Лежа в постели, Се Юй отчетливо услышал, как захлопнулась дверь спальни Чжун Цзе, а затем мимо его собственной двери кто-то тихо прошел, тяжело вздохнул и спустился обратно на первый этаж.

Се Юй лежал с открытыми глазами, бездумно глядя во тьму.

Вдруг сильно захотелось пить — словно огонь разгорелся в груди и поднялся к самому горлу.

Гу Сюэлань сидела в гостиной на диване с потерянным видом. Белая шифоновая сорочка струилась по полу. Увидев спускающегося Се Юя, она лишь слегка подняла на него усталые глаза:

— Ты чего встал? Разбудили?

Се Юй знал, что найдет ее здесь. Ему хотелось сказать: «Я же просил тебя не лезть. Пусть бесится сколько влезет, тебе-то какое дело?», но при виде ее поникшей фигуры он проглотил эти слова и лишь сухо спросил:

— Довольна?

— …Через два дня годовщина смерти его матери, — тихо произнесла Гу Сюэлань.

— И поэтому ты стояла и час выслушивала его помои?

Гу Сюэлань промолчала.

Голос Се Юя звучал ровно, но слова жалили больно:

— Это ты ее убила? Или ты силой увела его отца? Ему нравится лаять — пусть лает, а ты перед ним расстилаешься. Отличная массовка.

Сейчас в Гу Сюэлань не осталось и следа той жесткости, которую она демонстрировала в машине. Она лишь тихо вздохнула:

— Не говори так.

— Никто перед ним не виноват, а он совсем берега попутал.

…

Се Юй налил на кухне два стакана молока, один протянул матери и постарался сказать как можно спокойнее:

— Мам, допивай и иди спать. Уже поздно. То, что сейчас было, я сделаю вид, что не слышал. Но если ты еще раз позволишь ему так на себя орать, я его отделаю так, что он слова вымолвить не сможет. Я шутить не буду.

Гу Сюэлань взяла стакан.

Этот мальчик… когда он успел так вырасти? Она на мгновение растерялась.

Чертами лица он пошел в нее — такая внешность могла казаться женственной, но резкая, холодная и колючая аура, проступившая со временем, делала его неприступным. Порой даже ей, его матери, он казался чужим.

Она посмотрела на его вихры, растрепавшиеся во сне. Волосы оставались тонкими и мягкими — совсем как в детстве.

Она не нашлась что ответить, а когда опомнилась, Се Юй уже поднялся к себе.

Се Юй спал очень чутко, и никакое теплое молоко ему не помогало. Если его будили посреди ночи, уснуть снова было практически невозможно.

Он посмотрел на темное небо за окном, гадая, который час.

Взяв телефон, он окончательно растерял остатки сонливости.

«Принц шашлычной · Лэй»: Твою мать, все, я ливаю! [/картинка]

«Принц шашлычной · Лэй»: На этот раз точно удаляю к чертям! [/картинка]

«Принц шашлычной · Лэй»: Последняя попытка! Если еще раз зайду — я свинья! [/картинка]

Два часа назад Чжоу Далэй выложил три скриншота подряд с одинаковым уведомлением: «Слишком низкий балл, вы не можете войти в лобби~ Пожалуйста, отвечайте серьезнее».

Се Юй набрал ответ:«XY»: Думаешь, небеса сжалятся над твоим упорством, о великий король нулей?

Чжоу Далэй наверняка уже спал без задних ног, так что ответа Се Юй не ждал. Он немного поколебался между перспективой лежать бревном и желанием запустить ту странную программку, после чего кликнул на иконку с яблоком.

«Уважаемый пользователь jsdhwdmaX, добро пожаловать в "Битву за звание Короля задач"! Ваш балл за тест — максимальный. Нажмите "Войти", чтобы перейти в лобби!»

В три часа ночи в приложении вовсю шло обсуждение:«Хочу все знать»: «Кто в комнату на формулы по матану? Жду соперника».

«Цель — без провалов»: «Ребята, в варианте С олимпиадной математики в третьем вопросе случайно нет ошибки? Или это я тупой?»

«Рвусь наверх»: «…Вы че, спать вообще не ложились?»

«Учеба — моя жизнь»: «Спать? Какой спать? Ты знаешь, сколько конкурентов обгонят тебя, пока ты дрыхнешь хотя бы минуту?»

«Ради лучшего будущего»: «Брат Учеба прав. Жизнь коротка, время на учебу бесценно. Тратить его на сон — непозволительная роскошь».

«Хочу все знать»: «Жажда знаний лишает сна. Сон — это маленькая смерть, когда мозг отключается. А что может быть страшнее, чем перестать думать?»

…

Се Юй поймал себя на мысли, что он, зашедший сюда посреди ночи, выглядит не меньшим психом.

Вскоре тема сменилась.

«Учеба — моя жизнь»: «Кстати, кто-нибудь собирается скинуть этого урода с первого места в рейтинге? Он меня бесит. Как можно быть таким наглым?»

Эта фраза оживила чат, выманив даже тех, кто молча решал тесты.

«Топ-10 параллели»: «Наглец +1!»

«Староста по английскому»: «Наглец +2!!»

«Мечтаю стать директором»: «Наглец +3!!!

…

В чате царило редкое единодушие.

«Первый в рейтинге — наглец?» — Се Юю стало любопытно.

В правом верхнем углу он нажал на вкладку рейтинга. Открылась простая таблица, где на первой строчке красовался ник…

— Охренеть, — прошептал Се Юй, глядя на ник рядом с золотым кубком. Других слов у него не нашлось.

Первое место: «Король задач».

Статус профиля: «Можете не стараться, победа все равно за мной».

Коротко, нагло и предельно ясно.

Назвать себя «Королем задач» в приложении под названием «Битва за звание Короля задач»?

Видимо, пользователи так завалили техподдержку вопросами о том, реальный ли это человек или бот, что админы добавили приписку под его профилем: «Пожалуйста, хватит писать. Это реальный игрок. Не верите — бросьте ему вызов сами orz».

То ли от бессонницы, то ли просто чтобы убить время, а может, из-за легкого раздражения к этому выскочке, Се Юй зашел в режим решения задач.

Он подумал: если делать это только здесь, где его никто не знает… то почему бы и нет.

Все вокруг знали Се Юя как отпетого двоечника.

Который к тому же вечно машет кулаками. Бунтарский период накрыл его с головой, и даже Гу Сюэлань уже забыла, что еще три года назад он был совсем другим.

В седьмом классе Се Юй постоянно приносил домой грамоты и кубки.

Мать особо не вникала в значимость этих наград, а Се Юй не любил хвастаться и всегда отмахивался: «Да так, мелкая олимпиада, участников почти не было».

За месяц до того как Гу Сюэлань согласилась выйти за Чжун Гофэя, они переезжали из полуподвальной коморки. Чжун Гофэй прислал грузчиков. Этому солидному бизнесмену было за сорок, от него веяло деловой хваткой и аккуратностью, но при этом он был очень вежлив. Осматривая сырой полуподвал, он остановился у стены с наградами, присел на корточки и с теплой улыбкой спросил:

— Сяо Юй, это все твои кубки?

…

Стоило Се Юю начать щелкать задачи, как его затянуло. Проснувшийся азарт начисто прогнал сон. Он решал тесты ночи напролет несколько дней подряд, пока наконец не ворвался в тройку лидеров рейтинга.

Когда Гу Сюэлань поднималась позвать его обедать, он всякий раз отвечал из-за двери:

— Не хочу, оставь на столе.

— Ты что там делаешь без вылазки уже второй день? — спросила она, с трудом сдерживая раздражение.

Се Юй ответил предельно честно:

— Я? В игрушки играю.

— И тебе не стыдно… Завтра приходит репетитор, которого я наняла. Приведи себя в божеский вид, понял?

— Не понял.

…

Гу Сюэлань ушла ни с чем. В столовой Чжун Гофэй с улыбкой положил ей на тарелку кусочек сашими:

— Да ладно тебе, не сердись на него. Он еще подросток, в их возрасте все играют. Попробуй рыбку, свежайшая, с Хоккайдо самолетом привезли. Помню, как тебе понравилось в ресторане, вот и попросил разузнать.

Он отложил палочки и нежно убрал прядь волос с ее лица:

— Если ты заболеешь от нервов, мне же хуже будет. Я ведь волнуюсь.

Гу Сюэлань с благодарностью улыбнулась ему, но тут же вздохнула.

В последнее время Се Юй вел себя действительно странно.

Чжоу Далэй уже несколько раз замечал ночные публикации друга в соцсетях. Посты были какими-то сюрреалистичными, будто автор находился в бреду.

Например, сегодняшняя запись, выложенная в 4:23 утра:«XY: Кто-нибудь, пристрелите меня [/улыбка]»

Чжоу Далэй как раз фармил рейтинг в новом сезоне, иначе тоже не сидел бы в сети в такое время.

В компьютерном клубе ночью было жарче, чем днем. Возле клавиатуры громоздились пустые стаканы от лапши. Выпустив облако дыма, Чжоу Далэй затушил сигарету в пепельнице и оставил комментарий под постом друга:«Ты че, бухой?»

Через пару секунд пришел ответ:«XY: Хуже. Я паленки бахнул. Мозги от формул по матану плавятся, чувствую себя дебилом.»