Когда Хэ Чао договорил, в классе повисла гробовая тишина.

Бешеный Пёс за десять с лишним лет работы в образовании ни разу не встречал таких учеников. Было очевидно, что между этими двумя творилось что-то помимо держания за руки, но на секунду его настолько ослепил фортель Хэ Чао, что он даже забыл проверить ящики парт:

— Вы... Лао, прекрасно. Держитесь за руки, значит?

Хэ Чао шевельнул губами — и, судя по всему, собирался выдать что-то ещё более бесстыдное.

Пока Бешеный Пёс отвлёкся, Се Юй без зазрения совести наступил Хэ Чао на ногу. Удар вышел настолько безжалостным, что Хэ Чао непроизвольно стиснул его ладонь сильнее и скривился от боли:

— Хромоножка мелкий, ну ты и зверь...

Се Юй процедил сквозь зубы:

— Блядь, если бы не нога, тебя бы здесь уже не было.

Бешеный Пёс не расслышал, о чём они шепчутся. Он видел только, что сцепленные руки двух парней не только не разжались, а наоборот — сжимались всё крепче.

Форменная демонстрация неповиновения.

Он чувствовал, как его авторитет завуча втаптывают в грязь.

— Раз вам так нравится держаться за руки — вот и держитесь! До самого звонка!

Грудь Бешеного Пса тяжело вздымалась — эти двое вывели его из себя не на шутку. Желая хоть как-то спасти остатки авторитета, он обернулся к классу:

— Вы следите как следует. Пока звонок не прозвенит, пусть не расцепляются. Я ещё зайду с проверкой.

Хэ Чао:

— ...

Се Юй:

— ...

Остальные ученики, на которых свалилась эта почётная миссия:

— ...

Когда Бешеный Пёс ушёл, Лю Цуньхао ткнул Вань Да локтем и неуверенно спросил:

— Мы... что, и правда будем следить?

Наказания у Бешеного Пса всегда отличались оригинальностью и творческим подходом. Однажды Лю Цуньхао опоздал и полез через забор — ему говорили, что этот забор легко перелезть. Набрался смелости, перемахнул... а по ту сторону стоял Бешеный Пёс: завтракал на ходу и запивал соевым молоком. Поймал его и заставил перелезать туда-обратно раз двадцать.

Но в этот раз всё было ещё абсурднее... Куда там следить, да ещё и за тем, как держатся за руки.

По сравнению с Лю Цуньхао Вань Да держался куда невозмутимее. С полной безмятежностью раскрыв учебник английского, он заявил:

— Вообще-то, мне кажется, надзор тут не понадобится.

Последняя парта.

Хотя нога у Се Юя работала неважно, боевая мощь всё равно впечатляла. Едва Бешеный Пёс перешагнул порог, как класс 2-3 взорвался шумом. С грохотом полетели стулья — и Се Юя, и Хэ Чао. Проходившие мимо, не понимая, что стряслось, могли подумать, что случилось нечто серьёзное.

— Лао Се, можешь меня бить, — уворачиваясь, говорил Хэ Чао, — но надо подумать об одноклассниках. Если Бешеный Пёс вернётся с проверкой, нельзя их подставлять... Понимаешь, о чём я?

Сколько бы Се Юй ни бесился, Хэ Чао ни разу не разжал пальцев. Се Юй пытался вырваться — бесполезно; от злости уже голова раскалывалась:

— Хера с два я понимаю.

Сначала Лю Цуньхао не уловил смысла фразы «не понадобится».

Но, понаблюдав за происходящим, наконец понял — и хлопнул Вань Да по плечу:

— Ты, блин, гений... предвидишь всё как пророк.

Вань Да сложил руки в почтительном жесте:

— Польщён, польщён. Просто я слишком много знаю.

Драка продлилась недолго.

Хэ Чао думал только о том, как подстраховать хромоножку — боялся, что тот не удержится на ногах и грохнется.

Парень был легко одет; прижавшись спиной к стене, одной рукой он по-прежнему держал Се Юя, а второй придерживал его за талию:

— Ладно-ладно, не дёргайся. Я не уворачиваюсь — бей сколько хочешь.

Тон — ну точь-в-точь как успокаивают маленького ребёнка.

После чего Хэ Чао, как и было обещано, прижали и отдубасили.

— Добро пожаловать в класс 2-3. Я — ваш наилюбимейший староста. — За два дня спартакиады Лю Цуньхао наснимал кучу фоток и коротких видео и даже притащил из дома камеру. Сначала он поснимал себя, потом навёл объектив на класс, медленно проведя слева направо, и наконец замер на последней парте в углу: — ...А в углу наш братец Чао выполняет ежедневное достижение «быть избитым».

Долго снимать у Лю Цуньхао не вышло — в кадр внезапно влезло лицо Вань Да, заполнив собой весь объектив:

— Привет всем...

Вань Да успел произнести ровно три слова, как Лю Цуньхао с крайним отвращением надавил ему на голову, отпихивая в сторону:

— Остынь где-нибудь в сторонке.

До звонка оставалось почти десять минут.

Заходили учителя по разным предметам — раздать домашние задания. Список заполнил почти половину доски. Атмосфера двухдневного отрыва на спартакиаде — словно дикие кони, сорвавшиеся с привязи, — наконец развеялась.

— Сколько всего...

— Слишком много домашки...

Дописав последнее, учительница английского положила мелок обратно в коробочку и, отряхивая пальцы от меловой пыли, сказала:

— Вот чтобы привести вас в чувство. А то совсем ошалели от игр.

Сделав ещё пару наставлений, она уже собралась уходить в учительскую, но на пороге вдруг вспомнила, что кое-кто до сих пор не сдал проверочную, заданную позавчера. Остановившись в дверях, она спросила:

— Хэ Чао, где твоя работа?

Хэ Чао громко отозвался:

— Дайте мне ещё немного времени.

Учительница уже хотела сказать «тогда можешь вообще не сдавать», но тут заметила сцепленные руки Хэ Чао и Се Юя:

— ...А у вас тут что происходит?

Се Юй с каменным лицом кашлянул. Хэ Чао благоразумно промолчал.

В итоге выручил Лю Цуньхао:

— Учитель, они... держатся за руки. Завуч Цзян велел им не расцепляться до звонка.

Учительница английского удивилась:

— Это ещё зачем? В знак любви и дружбы?

— Да-да! Демонстрируют дух сплочённости и взаимовыручки нашего класса.

Хотя в драке Хэ Чао сдавался молниеносно — настолько стремительно, что о гордости и речи не обходилось, — в вопросе держания за руки он проявлял редкостное упрямство и ни в какую не разжимал пальцев.

Се Юй уже взмолился:

— Бешеного Пса здесь нет.

— Он как призрак — появляется из ниоткуда, — ответил Хэ Чао. — Надо быть наготове в любой момент.

— ...

Помолчав, Се Юй пошевелил пальцами и нашёл предлог:

— Мне надо списать домашку. Отпусти. Вчерашнюю ещё не досписал.

Се Юй сидел слева, и держали его за правую руку — левой ведь не попишешь.

Но Хэ Чао на собственном примере разъяснил ему одну истину: ты даже не представляешь, до какой степени бесстыдства может дойти Бесстыжий Братец!

— Давай поменяемся, — сказал Хэ Чао. — Садись на моё место.

И они действительно поменялись.

Се Юй сидел на месте Хэ Чао с ручкой в руке, переписывая из тетради Вань Да решение задачи по математике. Переписав до конца, он заметил, что строчку назад съехал не туда.

А Хэ Чао сидел рядом и левой рукой играл в телефоне.

Оба молчали.

Но атмосфера... атмосфера была какой-то странной.

Гул класса будто отдалялся. Се Юй чувствовал, как их сцепленные ладони становились всё горячее — непонятно, чья вспотела, но было липко и влажно.

Уставившись на перепутанную задачу, Се Юй на пару секунд завис, а потом попросту захлопнул тетрадь.

У Хэ Чао дела шли не лучше. На экране телефона был запущен шутер — он слился, не продержавшись и десяти секунд, и с тех пор так и сидел, уставившись на экран с результатами.

Шэнь Цзе, с которым они играли в паре, увидев, что Хэ Чао слился, прислал несколько личных сообщений подряд: «Братец Чао, ты чё сегодня такой днище? Бросил меня одного на растерзание этому жестокому миру? А? Ты бессердечный».

Никогда ещё десять минут не тянулись так долго — но когда прозвенел звонок, Хэ Чао вдруг подумал: до чего же, блядь, короткие.

Он долго разглядывал собственную ладонь, а когда поднял голову, увидел, что сосед по парте, держась за стену, уже доковылял до задней двери:

— Ты куда?

Се Юй бросил:

— В туалет.

Хэ Чао успел выдавить только «я», а «с тобой» ещё не сорвалось с губ, как Се Юй отрезал:

— Не надо.

Холоден, как всегда.

Хэ Чао, закинув ногу на ногу, смотрел ему вслед и между делом спросил:

— А отлить-то тебе удобно будет?

Се Юй так же между делом ответил:

— Хочешь подержать?

— ...

Оба говорили не подумав — и только произнеся, осознали, что тема получилась какая-то странная.

Хэ Чао вдруг что-то представил, и у него резко пересохло в горле. Он открыл рот и только спустя паузу выдавил:

— Ну... тогда иди.

Помедлив, Хэ Чао вышел из игры, открыл QQ и долго всматривался в свою подпись — длинную цепочку из «аааа». Зайдя в редактирование, дописал к этой цепочке ещё несколько «а».

Опубликовал.

Вернувшись к списку друзей, заметил над графой «контакты» красный кружок. Машинально нажал — выскочило уведомление.

— «Твой Дедушка Цзи» хочет добавить вас в друзья.

Палец Хэ Чао замер на экране.

А Се Юй, сходив в туалет, заодно заглянул в столовую. Вообще-то нога болела не настолько, чтобы совсем не ходить — разве что скорость снизилась. И ему пока что не слишком хотелось видеть физиономию Хэ Чао: бесит. Чем именно — не понять, но бесит так, что хочется врезать.

Заботясь о сохранности жизни и здоровья Хэ Чао, Се Юй сразу спустился вниз.

Когда он вернулся, место Хэ Чао пустовало.

— Братцу Чао позвонили, он вышел, — Вань Да вернулся рано и сидел со стаканом чая с молоком. Заметив, что Се Юй задержался взглядом на пустом месте, он пояснил: — Сказал, что оставил тебе записку.

Се Юй скользнул взглядом по парте — и правда: записка, придавленная уголком учебника.

Вань Да наблюдал, как великий и ужасный братец Се Юй, бормоча себе под нос «да мне насрать», вытянул записку и долго в неё вглядывался.

— Что там? — полюбопытствовал Вань Да, пододвинувшись.

Се Юй отложил записку и подумал про себя: нахера ты, блядь, вообще что-то писал.

Видя неподдельный интерес Вань Да, Се Юй сложил записку и сказал:

— Не знаю, не разобрал.

Вань Да:

— ...

Се Юй не удержался и добавил с презрением:

— Что за херня.

«Твой Дедушка Цзи» — это был ник Лэй Цзюня, его сетевая кличка для серфинга по интернету и странствий по цзянху; он не менял её уже много лет.

Когда-то, после того как Эр Лэй бросил школу, Лэй Цзюнь занёс Хэ Чао в чёрный список, и три года они не связывались.

Добавившись в друзья, Лэй Цзюнь прислал только одно сообщение: «Дай номер».

А следом раздался звонок.

— Я у задних ворот вашей школы, где совсем всё раздолбано, — Лэй Цзюнь, судя по всему, курил: дыхание было тяжёлым, голос хриплым. — Выходи.

У Второй школы было двое задних ворот; одни — давно заколоченные, кругом запустение, железные прутья уже начали ржаветь.

Раз «совсем всё раздолбано» — значит, туда.

Лэй Цзюнь пришёл один.

Он сидел на корточках у ворот и, увидев приближающегося Хэ Чао, вдавил сигарету в землю, растёр несколько раз, затушил.

Хэ Чао подошёл ближе:

— Почему здесь?

Ни войти, ни выйти — даже драться неудобно.

Лэй Цзюнь так и сидел на корточках. Глаза у него покраснели, с прожилками. Он смотрел на Хэ Чао сквозь железную решётку:

— Я не драться пришёл. Хэ Чао, два вопроса — и я уйду.

Первый вопрос:

— Зачем ты пошёл во Вторую школу?

Тело Хэ Чао напряглось; он долго молчал.

Лэй Цзюнь опустил голову, запустил пальцы в волосы, снова вдавил окурок в землю и спросил:

— Ты сейчас... в одиннадцатом?

На этот раз Хэ Чао не стал молчать — коротко бросил:

— Ага.