Как раз после обеда была физкультура, и Ло Вэньцян сказал:

— Извините-извините, я немного перевозбудился. Давайте так — на физкультуре ещё обсудим. Кто хочет участвовать — в любой момент подходите ко мне.

Се Юй спал чутко — смутно слышал, что кто-то разговаривает, но слов не разбирал.

Перед самым уроком У Чжэн, проходя мимо их класса, передал тетради старосте по предмету. Тот раздавал их — летали они только так, с особым азартом; никто и предложить помочь не успевал.

— Се... Се Юй... — пробормотал имя староста, поднял голову — и мгновенно запер мишень.

В следующую секунду тетрадка шлёпнулась Се Юю прямо возле головы.

— ...

Се Юй открыл глаза.

Староста изобразил жест «прости». Се Юй ничего не сказал, даже не глядя сунул тетрадь в ящик парты.

Хэ Чао сидел рядом, уткнувшись в телефон, в ушах наушники — провод тянулся из кармана куртки.

Староста дошёл до Хэ Чао:

— Братец Чао!

Хэ Чао довольно резво вскинул руку — «ловлю подачу», — поймал и выдал на английском:

— Wow, nice.

— Проснулся? — Хэ Чао, получив тетрадь, скосил взгляд на Се Юя и тут же спросил: — ...А твоя домашка где?

Се Юй:

— Чего тебе?

Хэ Чао решил: сам всё найду — и всем корпусом перевесился в сторону Се Юя, заглядывая ему в ящик:

— Да так, просто глянуть.

Се Юй не стал его останавливать и бить учебником по голове. Молча вытащил тетрадь, швырнул ему на парту:

— На, любуйся. И отвали уже.

И в его, и в Хэ Чао тетрадях от корки до корки — ни одной красной галочки.

Хэ Чао пролистал те задачи, что задавали на прошлых выходных, убедился, что Се Юй тоже ни черта не решил, и с чувством глубокого удовлетворения закрыл тетрадь и положил обратно:

— Посмотрю на тебя — и сразу спокойно на душе.

Се Юй всё ещё лежал на парте. Пол-лица скрыто рукавом, видны одни глаза; горячее дыхание оседало на ткани — и весь он сейчас походил на какого-то зверька, которого так и тянет погладить. Правда, перед тем как гладить, лучше приготовиться быть расцарапанным насмерть:

— Что за хрень?

Хэ Чао ткнул пальцем в надпись на доске — почерк У Чжэна, ровный и размашистый.

— Двое учащихся, полностью проваливших домашнее задание. Вместо физкультуры — в кабинет. Жду без опозданий.

— ...

— Пока ты спал, — Хэ Чао всё-таки не удержался и провёл рукой по его волосам, — жизнь именно такова: сюрпризы сыплются один за другим.

Се Юя это не особо проняло. Он издал короткое «А». По-прежнему ледяной — от взгляда до голоса, все триста шестьдесят пять градусов абсолютного холода. Но Хэ Чао казалось, что он, наверное, спятил. А может, потому, что волосы у Се Юя были слишком мягкими — ему вдруг почудилось, будто убийца спросонья выглядит... немного послушным.

Хэ Чао добавил:

— Не переживай. У тебя есть я.

Се Юй уже не мог выдавить и «А».

Это объявление на доске провисело целых два урока. И хотя оно было сформулировано туманно, все и так прекрасно всё поняли.

Вань Да заёрзал:

— Спорим?

Лю Цуньхао:

— Да чего тут спорить. «Двое учащихся» — о ком ещё речь.

Сюй Цинцин:

— Ты в нашем классе третьего такого найдёшь, у кого всё неверно?

Се Юй заглянул в тетрадь Хэ Чао и обнаружил, что тот всего лишь переписал условия задач, а потом с невероятной небрежностью слева вывел «Решение:» — и на этом всё.

— Ты же говорил, что нанял писаку, — Се Юй засунул свою тетрадь обратно в ящик и бросил невзначай: — И это всё, на что он способен?

Хэ Чао ответил:

— Не нанимал. Спасибо, что напомнил — я тут осознал: во всём мире, кроме меня самого, никто не способен выводить настолько крутые иероглифы. Ты только глянь на этот размашистый напор, эти взлёты и переходы...

Се Юй безжалостно оборвал:

— Хоть обзовись, а дерьмо цветком не станет.

— Дин Лянхуа, ты бежишь спринт и эстафету — идёт? Я слышал о твоих подвигах. У тебя взрывная сила — самое то... Теперь девочки. С девчачьей стороны я ситуацию не очень знаю. Сестрица Цин, выручай — опроси, кто из девочек хочет участвовать.

На физкультуре Ло Вэньцян и Лю Цуньхао со товарищи расселись на поле широким кругом. У Ло Вэньцяна из кармана торчали три ручки; он вытащил одну и протянул Сюй Цинцин:

— И ещё общеклассное — перетягивание каната и прочее. Я вам как-нибудь отдельно приёмы расскажу. Динная дистанция — братец Чао, братец Юй... Э-э, а где они?

Только сейчас до Ло Вэньцяна наконец дошло: двое бегунов на длинные дистанции, которых он ещё на прошлой неделе определил, куда-то исчезли.

Вань Да:

— Только заметил? Их обоих вызвали в кабинет к математику.

Лю Цуньхао добавил:

— У этих бегунов вся домашка — неверная.

Ло Вэньцян почесал в затылке:

— А? Я как получил уведомление о спартакиаде — так завёлся, что не заметил...

Двое бегунов в этот момент мучительно умирали от скуки в учительской.

— Вы двое — берёте свои работы, находите себе место и садитесь. Пока не разберётесь — на физкультуру не пойдёте. — У Чжэн опустил голову и продолжил проверять тетради. — Ну вы даёте. Хотя кое за что я вас похвалю: домашку хотя бы не списываете, свои принципы блюдёте.

Хэ Чао:

— Вы мне льстите, перехваливаете.

У Чжэн никак не ожидал, что у Хэ Чао шкура окажется такой толстой; рука с ручкой замерла на мгновение:

— Ты что, всерьёз думаешь, что я тебя хвалю?!

Се Юй забрал тетради и молча потащил Хэ Чао прочь, бросив через плечо вместо соседа по парте:

— Он сегодня из дома без таблеток вышел.

— Да уж, таблеточки бы не помешали, — отозвался У Чжэн. — Случай довольно тяжёлый.

В учительской почти никого не осталось. Старина Тан ушёл в соседний класс на урок китайского, его место как раз пустовало; за чужие столы садиться было неудобно — и они устроились решать задачи за столом Тана.

Прежние разы они не замечали, но Тан Сэнь развёл у себя на столе целый мини-садик в горшочках — и к каждому приклеил стикер с названием и графиком полива. Душевная тонкость просто поражала.

Хэ Чао двумя пальцами ухватил уголок ближайшего стикера и прочитал вслух название суккулента:

— ...«Зелёнушка»?

Се Юй:

— ...

— У людей среднего возраста имена такие... страшные, что ли? Это же хавортия «Императорская яшма», — Хэ Чао, подложив тетрадь под локоть, даже не думал решать. — Он ведь как-никак учитель китайского, а назвал — «Зелёнушка»?

Се Юй поднял глаза — и увидел, что под стеклом на столе Тан Сэня лежит множество фотографий. Все — классы, которые он вёл за эти годы; даты, начиная с двухтысячных, аккуратными рядами выстроились до позапрошлого года.

— Ты на что смотришь? — спросил Хэ Чао.

Се Юю хотелось ответить: ищу прошлогоднюю выпускную фотографию — но тут же подумал, что это прозвучит до жути скучно, и в итоге промолчал, продолжив писать.

Их разделял учительский стол. Поболтав ещё немного, Хэ Чао тайком перетащил стул поближе — по сантиметру, по сантиметру — пока не оказался вплотную к Се Юю. Ткнул ручкой соседа:

— Ты вот эту задачу, что старина У объяснял — ты понял?

Се Юй, не отрываясь от ручки:

— А ты как думаешь?

— Я, по-моему, понял, — сказал Хэ Чао. — В этот раз реально понял.

Задачи были несложные. У Чжэн разобрал их один на двоих — от формул до каждого шага; если бы и после этого не поняли — это уже был бы клинический идиотизм.

К счастью, хэчаевское «понял» на сей раз не означало «мне кажется, что я понял». То ли желание попасть на физкультуру было слишком острым и временно повысило IQ, то ли Се Юй слегка ослабил к себе требования — вместе они примерно за пол-урока кое-как «разобрались» с задачами.

— Идут, идут! Физорг, твои бегуны идут! — Вань Да со своим орлиным зрением издалека засёк две фигуры. — Наша общеклассная надежда идёт!

— Какая ещё «деревенская надежда»? — Хэ Чао подошёл и увидел, что весь класс — класс 2-3 — ровным большим кругом расселся на поле. Он тоже уселся и похлопал по резиновому покрытию: — Старина Се, садись.

— Длинный бег, три тыщи метров. Никто в классе не хочет бежать.

— Записывай, — Хэ Чао широко махнул рукой, крайне щедро. — Имя твоего братца Чао смело пиши куда угодно, на любую дисциплину.

Вань Да:

— Охренеть.

Лю Цуньхао:

— Мощно!

Ло Вэньцян перевёл взгляд на Се Юя. Тот безразлично бросил:

— Без разницы.

Слово «без разницы» было, пожалуй, самым ласковым из всего, что Ло Вэньцян когда-либо слышал из уст Се Юя. Он чуть не расплакался от умиления:

— Хорошо, записываю. С вас двоих — длинный бег. Плюс ещё... сейчас гляну... отжимания. Отжимания — нормально?

Спартакиада шла два дня, а значит — два дня без уроков.

Никто особо не горел спортом, но сама перспектива двухдневной отмены занятий породила живейший интерес; даже те, кто не собирался выступать, лезли вставить свои пять копеек.

— У соседнего класса на проход церемониальным маршем, похоже, заказали единую форму. Может, и нам сделать? — Сюй Цинцин особенно волновал внешний вид. — В чём угодно можем проиграть, а во внешнем виде — ни за что.

Вань Да добавил:

— У соседей ещё и «кроссдрессер-королева» заявлена. Может, и нам такого выставить?

Разговор уходил всё дальше в дебри.

Когда прозвенел звонок, так ничего толком и не решили.

Те, кто брал инвентарь, понесли его обратно в подсобку; Ло Вэньцян взялся пересчитывать и раскладывать. От широкого круга класса 2-3 почти никого не осталось — лишь несколько человек.

Вань Да подобрался к Хэ Чао и зашептал:

— Вообще-то, когда заговорили про кроссдрессера, у меня первая мысль была — братец Юй.

Хэ Чао:

— Хочешь сдохнуть — могу проводить.

— Да нет, ты пойми: всё дело во внешности братца Юя. Я не про то, что он бабский — ни разу не бабский, очень даже мужественный... — Вань Да перерыл весь свой словарный запас и не смог подобрать подходящих слов. — В общем, короче, мы с сестрицей Цин обе так подумали. Как думаешь, братец Юй согласится?

— Ты реально труп.

Хэ Чао добавил:

— Причём отправишься на тот свет с такой скоростью, какой и представить не можешь.

Сюй Цинцин, узнав эту новость, слегка расстроилась — но тут же смирилась. И родила свежую мысль:

— Раз уж самыми прекрасными в параллели нам не стать, сделаем самого эпатажного кроссдрессера — вроде «алмазной Барби»...

Ло Вэньцяну вдруг почудилось, что за спиной задул ледяной ветер.

А потом на него уставилось множество пар глаз.

Се Юй пока не знал про всю эту тему с кроссдрессером. Он выходил ответить на звонок, а когда вернулся — Ло Вэньцян уже сидел за партой и, рыдая в три ручья, причитал:

— Не хочу, я отказываюсь... За что мне это?!

— Твои мышцы очень сексуальные, — утешал его Вань Да. — Верь в себя.

Хэ Чао всё это время хохотал так, что не мог разогнуться. Он помахал Се Юю и наклонился к самому уху:

— Наш физорг — в женском платье. Страшно, а?

— Ужастик снимаете?

— Ага, — подтвердил Хэ Чао.

Не успело слово отзвучать, как он тут же спросил:

— А ты когда-нибудь юбку носил?

У Се Юя в голове будто лопнула какая-то струна.

Сейчас, когда черты лица у него оформились, ещё куда ни шло. А в детстве он стригся коротко — и всё равно находились те, кто принимал его за девочку. Чжоу Далэй как раз был из таких придурков. Из-за одного-единственного «сестрёнка» их дружба затянулась на лишние несколько лет: едва-едва от версии «чуть что — сразу в драку» дошли до «посидеть у ларька с шашлычками».

Чжоу Далэй тоже мучился: и признал ошибку, и вину загладил — а подраться всё равно не мог.

Госпожа Гу в молодости тоже баловалась дурными затеями. Сынок был мягонький, прелестный — ну как не позабавиться? Уговаривала, наряжала в юбочки. До сих пор дома лежат несколько снимков той самой чёрной истории, которые ну никак не получается уничтожить.

Вань Да всё ещё утешал душевно раненного физорга, как вдруг из конца класса донёсся грохот. Он поднял голову — Хэ Чао и Се Юй опять непонятно с чего сцепились, стул опрокинут.

Лю Цуньхао смотрел с восхищением:

— Опять сцепились? День без их драки — и кажется, будто во втором «В» чего-то не хватает.

— Братан, я ошибся, ну ошибся же, ладно? — Хэ Чао одновременно и извинялся, и подливал масла в огонь: — Но вообще, старина Се, реакция у тебя какая-то подозрительная... Ты что, правда носил?

Се Юй всё это время разговаривал исключительно кулаками. Хэ Чао не справлялся, а тронуть его боялся. Откинулся назад, схватился за живот и застонал:

— ...Ай, больно.

Учитывая внушительный послужной список этого типа по части симуляции, Се Юй первым делом решил: опять ломает комедию, и довольно бездарно.

Но он сам не знал, почему всё равно сделал два шага вперёд:

— Где болит?

Хэ Чао растерялся — за секунду сменил три места и наконец остановил руку на груди:

— Тут. Может быть, внутреннее кровотечение.

С ходу — «внутреннее кровотечение». Ну даёт.

Се Юй потянулся и через ткань коснулся пальцами:

— Здесь?

Хэ Чао опустил взгляд на ладонь Се Юя, упирающуюся ему в грудь — и вдруг на мгновение поплыл:

— А... да.

Странному и двусмысленному настроению не суждено было продлиться: в следующий миг он увидел, как Се Юй разминает запястье.

— Бля, ты что, реально решил довести до внутреннего кровотечения...